Сегодня, завтра, всегда

Большой зал был переполнен в честь банкета, и все факультетские столы не имели свободных мест. Зал оформили в красно-желтой гамме, и каждому было уже известно, кто в очередной раз выиграл соревнование между факультетами. Над головами учеников красовалось знамя Гриффиндора, изображавшее льва (олицетворение храбрости и героизма). Усталость и напряжение больше не окрашивали торжественную атмосферу серыми красками, и подростки могли в полной мере насладиться пиром и скорым возвращением домой. Они громко разговаривали между собой, обсуждая пройденные этапы этого полугодия. Все в предвкушении ждали выдачу аттестатов. Веселье и радость кружили над головами учеников, хотя в массовке можно было разглядеть совсем потухшие лица, по которым сразу было все ясно — отметки ожидаются не лучшие. А также были и те, кто задумчиво и меланхолично сидел в окружении друзей и не притрагивался к еде, переосмысливая всю свою жизнь. Из этого типа людей можно было выделить одного единственного Джеймса Поттера, для которого окончание этого учебного года означало не только сдачу важнейших экзаменов магического мира. Он чувствовал, как внутри него происходят глобальные изменения, и беспредельный бардак, творившийся в голове все годы, круговоротом складывается по полочкам. Ощущения перемен до сих пор пугало его, но на замену страха совсем скоро пришло какое-то удивительное спокойствие и умиротворение. Чувствовал ли Северус то же самое? Джеймс постоянно за ним наблюдал, и он точно знал, что в перерыве, когда взгляд на него не устремлен, — Слизеринец тоже заглядывался на своего бывшего врага. Вероятно, он пытается прочитать его мысли, понять суть поведения. Но когда-нибудь он примет то, что в день их последней встречи — Мародер был абсолютно искренен в своих словах. Северус сидел за столом своего факультета и совсем не притрагивался к еде. Он всегда устраивал голодовку под конец учебного года, и Джеймс заметил это еще на третьем курсе. Ему было интересно, откуда же взялась эта привычка, ведь именно в первые и последние дни обучения эльфы-домовики готовят самую вкусную и изысканную еду. Впрочем, он решил его поддержать и тоже не набивать себе живот, в отличие от остальных. — Почему не ешь? — спросил Римус, взволнованно глядя на Джеймса. — В последнее время ты сам не свой. — Нет-нет, все нормально, — отмахнулся он, наконец оторвав взгляд от Снейпа. — Грустный ты какой-то, — с таким же беспокойством добавил Сириус. — За результаты боишься? — У нас будут хорошие отметки, так что нет. Джеймсу никогда не была свойственна сдержанность, тем более задумчивость. Он удивлял своих однокурсников, и никто не осмеливался лезть к нему с вопросами, считая его обозленным на что-то. Друзья переживали, надумывая себе всякие возможные проблемы, но на самом деле ничего плохого внутри Поттера не происходило. Да, он до сих пор чувствовал вину перед Снейпом, считал себя дураком во многих ситуациях, но самое главное — что он смог это осознать и тем более принять. Его не тянуло беззаботно веселиться, совершать какие-то глупые поступки и смешить остальных. Конечно же от этого ему не избавиться, да и не хотелось, ведь в его характере — смотреть на все с позитивом и громко смеяться со своими друзьями. Просто сейчас был не тот момент. Ему требовалось хотя бы немного покопаться в себе и все обдумать. Через какое-то время в зале появился Альбус Дамблдор. Старосты быстро утихомирили своих подопечных, и разговоры стихли. — Итак, еще один учебный год позади! Прошу вас отвлечься от нашего прекрасного пира и послушать старческую, пустую болтовню! — некоторые рассмеялись от его задорного голоса. — Могу представить, насколько сильно вы устали из-за прошедших экзаменов, но спешу напомнить, что впереди у вас целое лето для того, чтобы в полной мере отдохнуть от нас до начала следующего семестра. — Дамблдор с улыбкой рассмотрел каждый факультетский стол, с гордостью задержавшись на гриффиндорском знамени. — Перед тем как я объявлю победителей соревнования между факультетами, хочу выдать каждому из вас результаты экзаменов, чтобы не томить вас в любопытстве и нетерпении! — старик взмахнул палочкой, и сотни пергаментных свитков плавно полетели по направлению своих законных хозяев, развиваясь в воздухе словно на волнах. В руки всех пятикурсников попал свиток, на котором красивым почерком красовались результаты экзаменов, а внизу сияли инициалы главного министра магии и подпись Альбуса Дамблдора. Джеймс аккуратно взял свой аттестат и с интересом рассмотрел каждую отметку, что он заслужил. Обязательные предметы: Трансфигурации — «Превосходно» Зельеварение — «Выше Ожидаемого» Астрономия — «Превосходно» Заклинания — «Превосходно» Защита от Тёмных искусств — «Превосходно» История магии — «Превосходно» Травология — «Превосходно» Полёты на мётлах — «Превосходно» Дополнительные предметы: Магловедение — «Превосходно» Прорицания — «Выше Ожидаемого» Сначала Джеймс улыбнулся, а потом подумал о том, что мог бы постараться лучше, если бы уделил на подготовку чуть больше времени, а не полагался на знания со всех прошлых курсов. Сириус в своей манере мельком бросил взгляд на отметки и безразлично откинул от себя свиток. — Как и ожидалось — превосходно, — сказал Сириус, расслабленно откинувшись на стуле, прижимая к затылку сплетенные ладони. Конечно же, Мародеры знали, что не все его отметки идеальны. Римус с опаской глянул на свой аттестат и с облегчением выдохнул, увидев вполне приемлемые для него отметки. — Отлично… Не зря готовился… — с гордостью заявил он. Питер, понаблюдав за реакцией друзей на результаты, перевернул свой аттестат, чтобы его никто не видел, и поник, грустно уставившись на него. Еще бы чуть-чуть — и над его головой разрослась бы серая туча, пролившая мелкую морось. Было понятно, что он разочарован в себе или боится разочаровать кого-то другого. — Чего приуныл? — с усмешкой спросил его Сириус. — Плохо сдал? Ууу, ну все, с глупыми мы не дружим. Несмотря на саркастичный тон друга, Питер взволнованно поднял глаза и прошелся по всем своим друзьям, страшась уловить в них хоть долю огорчения. Он сжался всем телом и не отвечал, прикусив губу. Оценки никогда его слишком не волновали, но он всегда старался подтягивать их, чтобы быть наравне с Мародерами. — Не принимай близко к сердцу, Хвост, — успокоил его Джеймс. — Бродяга просто шутит. — Да это и так понятно, — тут же добавил Сириус, не сразу заметив то, насколько сильно слова зацепили его друга. Он тут же смягчился и бережно хлопнул Питера по плечу. — Ты серьезно не воспринимай мою болтовню, я же правда шучу. Питер слегка улыбнулся, хотя напряжение не смогло полностью покинуть его. Тем не менее он с благодарностью посмотрел на Джеймса и немного успокоился. Ему было приятно, что о нем подумали, и он ощутил себя частью этой компании. В это же время Римус молча глядел на Джеймса, удивленный тем, каким проницательным он может быть. — Также прошу обратить ваше внимание на ученика, который удивил всех нас своей пылкостью и усердием в сдаче экзаменов, — торжественно провозгласил Дамблдор, и было заметно, как от этих слов затрепетал профессор Слизнорт, с гордостью посматривая на стол своего факультета. — Впервые за всю историю школы нашелся ученик, сдавший абсолютно все экзамены СОВ на высшие баллы! Все! На превосходно! Учащиеся не могли поверить ушам. Они удивленно зашептались, пытаясь отыскать взглядом этого удивительного волшебника, с любопытством заглядывались друг на друга. Им было непонятно, как это вообще возможно — сдать все предметы, ведь многие из них проводились в одно и то же время. — Барти Крауч-младший! Стол Слизерина взорвался ликованием. Ученики поднялись с мест, прыгая от радости и восторга из-за упоминания их одногруппника. Барти широко и смущенно заулыбался, съеживаясь на месте из-за поднявшейся шумихи, но одногруппники подхватили его под локти и заставили всем показаться. Профессора с почетом аплодировали ему, и многие из учащихся тоже не смогли оставаться в стороне. Это было удивительное событие, ведь до него никто прежде не мог сдать абсолютно все экзамены, еще и на превосходно. Мародеры, как и большинство учеников, не могли до конца в это поверить и с ошеломленным любопытством посматривали на Барти. Даже подонки Мальсибер и Эйвери вскочили со своих мест, чтобы дружески похлопать приятеля по спине, выкрикивая громкие слова похвалы. Северус, несмотря на апатичное настроение, тоже аплодировал, хотя и не смотрел на него. Барти Крауч выглядел счастливым и улыбался так, как никогда ранее. Несмотря на то что слизеринцам не удалось взять в этом году кубок и выиграть соревнование, они от души торжествовали, гордясь тем, что их факультет еще надолго будет у всех на слуху. Джеймс даже посчитал, что эта сцена смотрится мило и уютно — все они выглядели как хорошие друзья. На минуту он даже позабыл, за что так сильно не любил слизеринцев, и видел в них обычных беззаботных подростков, которые так жизнерадостно поддерживают своего товарища. Он улыбнулся, наблюдая за их праздничным настроением, но судя по всему ни у кого другого за гриффиндорским столом не появилось таких же положительных эмоций, как у него. — Его папочка, Бартемиус Крауч-старший, работающий в Министерстве, всучил ему маховик времени. Был бы он у меня — я бы тоже так смог, — с раздражающей важностью высказался Тиверий Маклагген. — Согласен. Связи все решают, — добавил Джордан. — Я постоянно видел Крауча в библиотеке с утра до ночи, — прервал их Люпин. — Он очень упорно готовился, даже представить не можете. — Соревнование вообще-то выиграли мы, а почему-то слизеринцам достается вся слава! — Маклагген не мог утихомириться, совсем не понимая веса достижения Крауча. — Ну, пусть хоть чем-то порадуются, — ехидно добавил Блэк. — Мы тоже вполне можем гордиться собой в сдаче экзаменов, — сказала Марлин МакКиннон, решив разбавить негативную обстановку. — У Лили все отметки превосходны! — Правда? Какая ты молодец! — громко похвалил ее Римус, и тут же опомнился, поглядев на Джеймса. Но тому было все равно, и он даже не обратил на это внимание. — Спасибо большое, Римус, — улыбнулась Лили, и этого Джеймс тоже не заметил. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами, — начал Дамблдор, но никто его уже не слушал. Всем и так было все ясно. Когда директор закончил свою речь, а ученики сполна насытились едой, чемоданы и клетки с животными были упакованы и отправлены на Хогвартс-экспресс. Всем подросткам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах. Обычно в последние дни обучения студенты направо и налево разбрасывались магией, наслаждаясь силой своих волшебных палочек, которыми будет запрещено пользоваться еще целое лето. Также, по традиции, Мародеры всегда делали что-то особенное под конец учебного года, дабы оставить после себя частичку уходящего курса. В прошлом году они устраивали огромную вечеринку в Выручай-комнате, а на третьем курсе создали яркий салют, видневшийся даже в регионе Фелдкрофта. Но в этот раз у них не нашлось сил на какие-то шалости, и ничего дельного на ум не пришло. Мародеры решили не заморачиваться и просто отдохнуть от всего прошедшего года. Пятикурсники толпились в переполненном холле в ожидании карет до станции Хогсмид. На улице стояла прекрасная теплая погода — на небе ни облачка. Летний ветерок давал легкую прохладу, а солнечные лучи создавали невероятно яркий блеск на воде. Пышная трава и цветы искрились калейдоскопом цветов. Чарующий пейзаж только усиливал желание подростков поскорее отправиться домой и каждый день наблюдать такой вид из окон своих комнат. Всем хотелось в полной мере насладиться этим летним периодом. Когда безлошадные кареты начали виднеться вдали подъездной дороги, — Мародеры растолкали всех, лишь бы первыми занять свободные места. Они уже начали ощущать духоту в толпе сверстников, и жаждали прокатиться под тенью высоких деревьев, чтобы затем занять лучшие места в Хогвартс-экспрессе. Когда карета тронулась, Сириус вдруг стал очень и очень разговорчивым, но это никого не удивило. В конце каждого года он становился слишком волнительным, хотя старался этого не показывать. — Всю дорогу мы будем обсуждать то, как проведем лето. Я не собираюсь растрачивать молодость на скучную бытовуху и семейные собрания, — без остановки тараторил Сириус. — Я не стану сидеть дома, и с каждым из вас буду проводить все свое свободное и несвободное время. Мы не должны разлучаться, так что вся компания будет собираться как минимум восемь раз в неделю, поняли? Ну, я конечно понимаю, что у вас свои дела и все такое, но про меня не забывайте. Зовите в любой момент, и я тут же примчусь, даже если потребуется выполнять муторную работу. — Я уезжаю с родителями на пару недель в какую-то жаркую страну, по традиции, — напомнил ему Джеймс. — Но после приезда — будем ждать тебя в гостях. — Вот и славно! А пока тебя не будет, Питеру и Римусу придется терпеть меня каждый день. Мародеры посмеялись. Несмотря на юмористическую манеру, они знали, насколько Сириус боялся возвращения домой и как тяжело ему приходилось быть в обществе своей семьи. В конце каждого года он становился чрезмерно беспокойным и почти умолял хоть кого-то из друзей взять его погостить к себе на пару деньков. Перед отъездом он не спал ночами и иногда чувствовал себя настолько ужасно, что переживал панические приступы, сопровождающиеся неконтролируемой яростью и тряской. Возможно, поэтому Сириус так любил устраивать грандиозные торжества, наслаждаясь последними днями в любимом Хогвартсе, который он считал своим настоящим домом. Но друзья всецело понимали его и были готовы менять свои планы на лето, чтобы провести с ним достаточно времени ради его спокойствия. Карета подъехала прямо к поезду, и Мародеры вбежали в него, напоследок прокричав теплые прощальные слова в сторону Хогвартса, послав ему воздушные поцелуи. Компания вошла в первый вагон, прошла еще немного и заняла большое купе, удобно расположившись на сиденьях словно на кроватях. Туда бы поместилось шесть человек, но они решили не отдавать никому столь уютное местечко, тем более все первые и вторые курсы разъехались еще пару недель назад, так что совесть их не мучила. Питер сунул руку под голову и поджал колени к груди, прижавшись к стене, а Сириус закинул обе ноги на переднее сидение и подложил под шею сумку. Римус и Джеймс сидели прямо и расслабленно глядели в окно, предвкушая то, насколько сильно будут скучать по этому месту. Поезд тронулся на юг, и впереди учащихся ждал длинный путь домой. Друзья развлекали себя разговорами. Как всегда, они скупили большую часть сладостей, когда к ним прикатила тележка с едой. Сначала они обсуждали планы на лето, а потом вспоминали все самые запоминающиеся моменты пятого курса. Джеймс больше слушал, чем говорил, поэтому в какой-то момент друзья решили, что у него совершенно отсутствует настроение. Они переключились на него и делали все, чтобы его развеселить, но напрямую не спрашивали, что с ним творится. В любом случае ответ будет один: «Со мной все в порядке», и это была правда, которую сложно доказать. Трепет Мародеров вызывал у него искреннюю улыбку, и ему было приятно, что о нем так заботятся. Но ему вдруг очень захотелось побыть одному и прогуляться. Пока Сириус пытался выполнить какой-то акробатический трюк, высунув половину тела в окно, а Римус настойчиво останавливал его, — Джеймс поднялся с места и отлучился, якобы в туалет. Джеймс ходил по коридорам Хогвартс-экспресс, перебираясь из одного вагона в другой. Звукоизоляция была довольно плотной, и тем не менее даже она не могла заглушить возбужденные разговоры учеников. Мародеру очень хотелось тишины, так что он проходил еще дальше, доходя до пустых кабинок. Он долго бродил и, возможно, уже пробирался к самому концу поезда, который чаще всего занимал факультет Слизерина. Неудивительно, что он наткнулся на одного из них. Джеймс остановился. Впереди него стоял Барти Крауч-младший, высунувший голову в открытое окно. Он облокотился на него и, закрыв глаза, вдыхал свежий воздух, погрузившись в себя. Можно было с уверенностью сказать, что при этом он испытывал абсолютное удовлетворение. Джеймс видел Барти впервые — точнее, впервые обратил на него внимание и смог рассмотреть его настоящего. До этого он наблюдал его лишь как часть массовки слизеринских учеников и даже не задумывался о том, как тот выглядит на самом деле. Никакой грубости в лице, той самой плохой черты, присущей многим слизеринцам — у него не было. Его соломенно-русые волосы торчали в разные стороны из-за густоты и при этом смотрелись симпатично. Веснушки покрывали все его молочно-белое лицо, а под глазами виднелись темные круги от недосыпа. Он всегда носил школьную форму, не нарушая правил, но никогда не украшал себя напыщенными вещами, определяющими его как аристократа. Его веснушчатое лицо обычно не выдавало ярких эмоций, но от этого оно не казался гадким — скорее по-доброму спокойным и даже немного одиноким. А еще он был очень маленьким, хотя, будь он возрастом как все пятикурсники, мог бы быть очень высоким, потому что для своего возраста его рост был выше среднего. В эмоциональном плане Барти было очень сложно в школе. Отец сделал все, чтобы его сына взяли в раннем возрасте на обучение, и связи помогли ему обойти узаконенные требования для приема учеников. Альбус Дамблдор настойчиво отказывался брать девятилетнего ребенка на первый курс, но спустя пару разбирательств ему так и не удалось противостоять Министерству. Бартемиус Крауч-старший явно жаждал видеть в Барти кого-то большего, чем просто своего сына, и ожидал от него всего самого наилучшего в школе Чародейства и Волшебства. На первом курсе, пока Барти было девять и он тянулся к объятиям матери, остальным было одиннадцать, и они с искренним интересом погружались в новый мир. И в таком морально далеком расстоянии от всех мальчику приходилось находиться. Когда остальным исполнилось тринадцать, они начали углубляться в более сложные темы, а одиннадцатилетний Барти только начал погружаться в новый мир. Когда однокурсникам исполнилось пятнадцать и пубертат заставил их переключиться с учебы на личную жизнь, Барти только начал с головой отдавать себя обучению. И так год за годом. Он никогда не шел нога в ногу с остальными, и несмотря на то, что смог как гений преуспеть во всех дисциплинах — оставался позади во всех остальных аспектах жизни. Мародеры никогда не интересовались им. Барти Крауч был для них обычным избалованным наследником именитого рода, но в первую очередь — будущим Пожирателем смерти. Первые четыре курса он был абсолютно одинок. Никто не хотел общаться с малолеткой и тем более обижать столь важную фигуру. Но в какой-то момент Крауч начал ошиваться рядом с подонками Мальсибером и Эйвери, изучая с ними, вероятно, темную магию. Барти заметил Джеймса не сразу. Он высунулся из окна и помотал головой, словно отмахивался от назойливых мыслей. Затем он намеревался вернуться обратно в свой вагон, но почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд. Он плавно повернулся и резко дернулся, увидев перед собой Мародера. Наверное, в его памяти всплыли слухи о том, насколько его компания бывает жестокой к слизеринцам. — Как ты сдал все экзамены? — спросил Джеймс, когда Крауч собирался уйти прочь от возможных проблем. — Я так удивился, что не мог в это поверить. Здорово иметь такой аттестат. Барти пытался найти в его словах сарказм или насмешку, но Гриффиндорец был спокоен и мягко улыбался ему, не желая причинять вреда. Слизеринец помолчал пару секунд, и все-таки решился ответить: — Маховик времени, — скромно ответил он. Джеймс понял, что никогда раньше не вслушивался в его голос, который все еще был высоким и не до конца ломанным. — Римус говорит, что каждый день видел тебя в библиотеке. Сложно было, наверное? — спросил Джеймс. — Очень, — признался Барти. — Но я все своими силами... Отец просто дал мне маховик… — Я не сомневаюсь, — успокоил его парень. — А что это за маховик? Никогда раньше мне не доводилось его видеть. Джеймс даже не думал, что его слова побудят Барти достать эту магическую штуку и показать ему. Он не хотел об этом просить, считая, что в любом случае получит отказ, но перед его глазами висел настоящий маховик времени, который Слизеринец протянул ему. Тем не менее держался он за него крепко, не желая отдавать в не доверительные руки. — Насколько он может отправлять в прошлое? — спросил Джеймс. — Шесть часов, — ответил Барти. — Страшно было использовать? — Немного. Но профессора были осведомлены о нем, так что обошлось без проблем. Никто из учеников меня не видел. Я чуть не умер, сдавая по три экзамена в день, — Крауч вдруг заговорил много и действительно влился в разговор. — Мне приятно, что меня выделили, и я надеюсь… нет, я уверен, что отец похвалит меня и… — он резко прервался, поняв, что говорит слишком многое малознакомому человеку, тем более Гриффиндорцу. Мальчик тут же убрал маховик и неловко посматривал на собеседника, смутившись своими же словами. — Ты заслужил похвалу, — мягко произнес Джеймс, рассматривая его лицо, эмоции, чувства, но только не нашивку с факультетом Слизерина. Барти ему улыбнулся. Он открыл рот, чтобы что-то добавить, как вдруг дверь заднего вагона открылась, и из него показался Рейнард Мальсибер. Барти дернулся так испуганно, словно сделал что-то плохое, а Джеймс нахмурился, увидев ненавистного ему Слизеринца. — Что ты ему сказал? — недружелюбно спросил Мальсибер, прикрыв Крауча и скрыв его за своим высоким ростом. — Ничего такого, — чуть резко ответил Поттер. Слизеринец внимательно осмотрел своего приятеля, и, убедившись, что с ним все в порядке, схватил его за предплечье и начал уводить за собой. — Не общайся с ним, Барти, — твердо приказал ему Мальсибер. Уходя из вагона, Барти оглянулся на Джеймса с надеждой, что разговор был абсолютно чистым — без злых умыслов и насмешек. Но, вероятнее всего, скоро его настроят против всех гриффиндорцев, и Поттер в его глазах будет злым Мародером, которого стоило обходить стороной. Это было печально. Джеймс постоял на месте пару минут, подумал, а затем пошел своей дорогой. На душе у него по-прежнему царило спокойствие, но чего-то явно не хватало. Ему не хотелось возвращаться к друзьям — и дело было точно не в них. Тем не менее идти было некуда, да и они начнут волноваться. Он брел обратно, засматриваясь в окна поезда и наслаждаясь видом или заглядывая в кабинки на знакомые лица. Дойдя до середины поезда, он вдруг заметил в одном из купе трех одногруппниц: Мэри Макдональд, Марлин МакКиннон и свою милую Лили Эванс. Он не смог пройти мимо и остановился, поглядывая на них через стекло. Его быстро застукали: Марлин указала на него пальцем и развесело что-то прокричала. Джеймс не разобрал слов, но улыбнулся. Он приоткрыл дверцу кабины и любезно заглянул внутрь. — Скучаете? — спросил он, смотря лишь на Эванс. — Джей, не хорошо подглядывать за девушками! — захохотала Марлин, словно лисица. — Почему ты один? Где остальные? — Я решил прогуляться, — спокойно отозвался он, все также улыбаясь. — Не хотите к нам? Мы заняли слишком большое купе для четверых. — А вдруг у вас не хорошие намерения? — шутливо спросила Марлин. — Никак нет, — деликатно ответил Джеймс. — Тем более с такими дамами, как вы. Мэри и Марлин обменялись подозрительными, но увлеченными взглядами, и у обоих было явное желание последовать за ним. Тем не менее, они не могли бросить Лили. Было не по-дружески оставлять ее одну. Девушка скрестила руки на груди и отвела взгляд, словно это ее совсем не касалось. Ей не хотелось даже смотреть на Мародера, но его спокойный тон позволял ей слушать. — Эванс, — обратился он к ней, и голос его впервые обрел неподдельную теплоту. — Пойдем, повеселишься. Девушку удивила его сдержанность, но она оставалась недоступной. Лили повернула голову, но все еще не смотрела на него. Выглядела она гордой и уверенной, и это еще больше симпатизировало парню. — Как будем веселиться? Оскорблять всех подряд и шутить пошлости? Обойдусь. — Я бы и сам не хотел проводить время так, — ответил Джеймс тем же ровным тоном. — Если тебе не понравится, можешь уйти, но попробуй пообщаться с нами. Мы будем учтивы. Наконец Лили взглянула на него. Она обвела его взглядом с ног до головы и оценивающе молчала, пытаясь отыскать в его словах хоть каплю надменности. Ей не верилось, что Поттер говорит с ней своим настоящим голосом и не лохматит волосы по нескольку раз подряд. Он не пытался казаться лучше, чем есть на самом деле, и не устраивал глупых сцен ради ее внимания. Впервые он дал ей выбор, а не принуждал быть с ним. Ей хотелось верить, что ее чувства действительно стали для него важны. — Хорошо, — согласилась она, хоть и не совсем уверено. — Рискну. Джеймс обрадовался. Девушки последовали за ним. Мэри и Марлин были спокойны, но внутри них все равно ощущалось некоторое волнение. До этого у них не возникало слишком тесного общения с Мародерами, и каждая из них боялась либо растеряться, либо попасть в неприятную ситуацию, если у парней имелся какой-то злой умысел. Лили казалась уверенной, но морщинка между бровей намекала на серьезность характера и на то, что она могла легко разочароваться в парнях — в очередной раз. Джеймс лишь надеялся, что его друзья окажутся достаточно сообразительными, чтобы не отпугнуть девушек, а тем более Лили. Компания дошла до начала поезда и остановилась у кабинки, из которой доносились такие дьявольские звуки, что все напряглись. В мгновение ока Джеймса накрыла тревога. Он боялся, что за закрытой дверью им предстоит увидеть полуголое дурачье, бегающее по потолку и пытающееся выпрыгнуть из окна вагона. Он заранее представил себе худшее зрелище, но быстро вспомнил, что его друзья никогда не подставляли себя перед девушками и тем более не попадали в постыдные ситуации. Из предосторожности Джеймс сначала постучал в кабинку, и дикий смех тут же прервался. Он подождал еще пару секунд и приоткрыл дверь. Мародеры небрежно лежали на сиденьях и с удивлением смотрели на тех, кто решил так деликатно за ними понаблюдать. Лицо Сириуса при виде Джеймса в окружении трех девушек исказилось так, словно на него наложили мощное заклятие: глаза вытаращились, а кривая улыбка асимметрично застыла на лице. Находчивый парень, всегда знающий что и когда сказать, явно забыл о своей способности говорить — а это было опасно: именно в такие моменты ему приходили в голову самые несусветные глупости. Джеймс бросил на него взгляд с мольбой не быть дураком. Сириус хитро ухмыльнулся, но тут же взял себя в руки: поправил пиджак, зачесал длинные волосы назад и сел как истинный джентльмен, скрестив руки так, словно только что побывал на важном собрании. Питер, сидевший напротив Сириуса и Римуса, тут же растерялся, но додумался пересесть к друзьям — при этом чуть не упал с места. Ему редко приходилось общаться с девушками; когда дело касалось их — он вел себя испуганно и очень неловко. Даже Римус покраснел: он не ожидал такого приема от столь деловитых дам и не знал, куда себя деть; глаза его то и дело падали на Лили. — Приятно вас видеть, — скромно произнес Сириус, уверенно осматривая каждую из них.— Я уж побоялся, что нашей последней встречей этим месяцем станет обед в Большом зале. — Думал отделаться от нас так просто? — с позитивом спросила Марлин и тут же присела напротив него. — Почему Джеймсу одному пришлось нас искать? Ты что, побоялся идти с ним? — ее провокационный вопрос поставил в тупик как Сириуса, так и Джеймса. Первого — потому что это задевало его гордость: он бы хотел лично пригласить Марлин в это купе. Второго — потому что изначально он даже не собирался звать их с собой; эта идея пришла ему лишь по пути и не была целью сама по себе. — Джеймс, как мой лучший друг и мечта любой девушки, знает, что ты не можешь без меня, а Лили не может без Джеймса, — флиртовал Сириус. Это был довольно удачный контрудар, но если Марлин поняла шутку, то Лили она не понравилась. Казалось, что девушка намерена тут же уйти, но Джеймс бросил на лучшего друга серьезный взгляд и больно ударил его по макушке, присев рядом. Сириус усмехнулся, но смягчил свой пыл. — Впереди еще несколько часов, и нам просто необходимо скоротать время! — сказал он, указывая на освободившиеся места, принадлежащие в этот момент трем девушкам. Четверо парней в это время теснились на противоположной стороне. — Не хотите рассказать о своих планах на лето? — А вы хотите куда-то позвать нас? — улыбнулась Мэри, присев напротив. — Было бы чудесно прогуляться всей компанией. Правда, Лили? — спросил Джеймс, тяжело переживая ее подозрительность и отстраненность. — Я живу очень далеко от вас, — ответила девушка, уверенно ставя на себе крест. Она выглядела расстроенной. Скорее всего потому, что каждое лето ей доводилось проводить с одним единственным Северусом, но сейчас она осталась одна и предвкушала вкус одиночества, которое ей предстоит испытать в это время года. — Нам, конечно, еще не разрешена трансгрессия, но взрослые нам обязательно помогут, — стеснительно произнес Римус, желая поднять ей настроение. — Я слышал, что от ближайшей точки трансгрессии до твоих краев всего шесть мили, — поддержал его Сириус, хотя точно знал, что расстояние намного больше. Уж очень ему хотелось свести своего лучшего друга с прекрасной Эванс. — Я была бы не против прогуляться по Лондону, — отозвалась Марлин, с улыбкой поглядев на подруг. — Мы ведь до этого никогда не проводили вместе время за пределами Хогвартса. — А мне страшно, — пролепетала Мэри. — Мы ведь окажемся в магловском мире. Вдруг мы им не понравимся? — А по-моему отличная идея! — громко прозвенел Сириус, лишь бы волнения Мэри остались в тумане. — Джеймс ведь изучает магловедение, а ты, Эванс, живешь среди маглов. Проведете для нас экскурсию! — Конечно, — согласился Джеймс. — Семерым нам страшно не будет, и при этом мы получим бесценный опыт. — Можно было бы даже снять там отель, — задумалась Мэри, начиная заинтересовываться этой идеей. — Или г-гулять целую ночь, — пристыженно подал Питер голос, не желая оставаться в стороне. Все поддержали его гулкими возгласами. Конечно, для подростков эта идея казалась одновременно опасной и едва выполнимой, но именно от этого азарт только возрастал. Никто из них не имел большого опыта общения с маглами и даже не мог представить, как выглядит их город в ночном свете. Даже семья Джеймса, которая так радушно относилась к не волшебникам, не появлялась в их мире слишком часто, чтобы знать о нем достаточно много. Единственной, кто оставалась спокойной, была Лили — для нее магловский мир казался обыденным и в какой-то мере скучным. Тем не менее ей вдруг стало очень приятно оттого, что однокурсники задумались о ней и строили планы, подключая ее к общему делу. Впервые она смогла расслабиться рядом с Мародерами и слушать их болтовню, иногда подавая голос. Джеймс чаще молчал, разговаривая чуть больше, чем его дама сердца. Он с наслаждением ощущал уютную дружескую атмосферу и с нежностью посматривал на Лили, радуясь ее успокоению. На душе у него было хорошо, но чего-то по-прежнему не хватало. Чего именно — он не понимал. «Интересно, как проведет это лето Северус?» — вдруг подумал Джеймс.