Сегодня, завтра, всегда

Сегодняшний день был пропитан ясно ощутимой тоской по случаю окончания летних каникул. За окном ярко светило солнце, и температура повысилась до двадцати восьми градусов Цельсия. Ощущение такое, будто лето должно продолжаться еще очень долго, но это просто так казалось. «Лучше бы пошел дождь», — подумалось Джеймсу, ведь в таком случае у него бы осталось куда меньше желания оставаться в самом беззаботном и теплом времени года, лучшем из всех предыдущих. Возможно именно из-за того, что лето было очень насыщенным, оно и пробежало так быстро. Казалось, что только недавно он покидал вокзал Кингс-Кросс, а уже сегодня ему предстоит ехать туда, попрощавшись с семьей на долгое-долгое время. Несомненно, Джеймс любил Хогвартс, вот только сейчас душа тянулась к расслабляющим денькам и долгим прогулкам с большой компанией друзей. За это лето он реабилитировался от всего, что волновало его в школе, а теперь ему снова придется туда возвращаться. Утром первого сентября Джеймс и Сириус поднялись еще до рассвета. Им хотелось оттянуть момент прощания с родными краями. Флимонт и Юфимия Поттеры ласково нежились с ними, всей душой не желая расставаться. Они приготовили невероятно вкусный завтрак, на котором юноши объелись изысканных деликатесов и сладких вкусностей. После этого Джеймс и Сириус собрались и выставили у входа все свои чемоданы. Распорядок полудня был таковым: после девяти юноши попадают в Косой переулок, чтобы купить недостающие принадлежности, и через час отправляются на вокзал Кингс-Кросс, на котором их будут ждать взрослые со всеми их чемоданами. Джеймс и Сириус уже собрались, взяв с собой деньги и небольшие сумки, в которых должны были оказаться необходимые учебники и всякое барахло, какое необходимо подросткам. — Прошу, только не задерживайтесь, и в 10:30 будьте на платформе! У нас будет совсем мало времени, чтобы побыть вместе, а я ведь так буду скучать… — заранее расстроившись лепетала Юфимия, лихорадочно кружась вокруг мальчишек. — Может, вам дать больше денег? Этого хватит на покупки? — Мам, все хорошо, — успокоил ее Джеймс, смущенно улыбаясь. — Мы прибудем вовремя, не переживай. — Точно. Мы вас не подведем, — добавил Сириус с энтузиазмом. С помощью летучего пороха они отправились в Косой переулок через каминную сеть. Их выбросило в общий камин в самом старинном книжном магазине — почти опустевшем, — и за ними тут же начали появляться другие волшебники на очереди, чуть не сбивая их с ног. Сириус и Джеймс поспешили выйти на улицу, подальше от толпы. Вокруг много магазинов, небольших лавок и красочных витрин с выставленными перед всеми товарами. К большому несчастью, их не было видно за огромным потоком волшебников, решивших посетить торговую улицу в первый же осенний день перед учебой. — Как много народу, — удивился Сириус, державшийся ближе к стене. — Я думал, мы одни будем докупать все в последний момент. — У нас не так много времени. Нужно торопиться, — сказал Джеймс, теснившись рядом с ним. — Эта толпа скупит все, за чем мы сюда пришли. Юноши помчались проходить по всем книжным лавкам за нужными учебниками. Список был таковым: «История магии» Батильда Бэгшот, «Стандартные книги заклинаний» Миранда Гуссокл, «Продвинутый курс Трансфигурации». Погрузившись в поиски, вскоре они пожалели о том, что не пришли за ними чуть раньше. Все было раскуплено. Магазины переполнены покупателями, а на улице можно было передвигаться лишь маленькими шажками. Раздраженные, Мародеры оставили тщетные поиски, отыскав на прилавках лишь учебник по Трансфигурации. Они зашли за угол и отдышались, не выдерживая духоту от такого большого количества волшебников. Им снова захотелось оказаться в июле, в Оттери-Сент-Кэчпоул, около озера, и в окружении всех друзей. Джеймс стер капли пота со лба и поглядел на людей. Постепенно они начинали расходиться из-за сильной жары и скорого отбытия Хогвартс-экспресса. Мародеры подыскивали момент, чтобы выйти на дорогу и ни с кем не столкнуться, но Джеймс не стал ждать. Впереди он вдруг заметил десятку мальчишек, высматривающих что-то у витрины магазина. Он догадался, что могло вызвать у них такой интерес, и рванул к ним. И не ошибся. Лишь заметив деревянную табличку гласящую: «Новинка» — Поттер чуть ли не растолкал всех, и словно ребенок прижался носом к витрине, возбужденно разглядывая новую, лучшую модель. Взбудораженный Джеймс распугал детей, и Сириус без лишних препятствий к нему подошел. — Тебе правда было необходимо так бежать? — недоуменно спросил Сириус, но увидев то, что красовалось на витрине, точно также прижался к стеклу, завороженно глядя на метлу. — Нимбус-1001… — мечтательно произнес Джеймс, сверкая глазами. — Увеличение скорости шесть миль в час… — Вот бы Слизеринцам она никогда не досталась… — Вот бы на ней прокатиться… — А бюджет у нас ограниченный, — со вздохом напомнил Сириус, заглядывая в карманы. Джеймс все не мог отлипнуть от витрины. Он смотрел на самую скоростную метлу этого года и вздыхал так, будто терял самую важную вещь в своей жизни. Сириусу пришлось тянуть его за шкирку, дабы не потерять еще больше времени на бессмысленные грезы. Джеймс не стал ему сопротивляться, хотя очень хотел. — А теперь мы разделимся, — скомандовал Сириус. — Я пойду в ту часть, а ты в противоположную. Напоминаю, что если увидишь развратные журналы — бери стопками. — Такие как в Лондоне, здесь не найдешь, — скептически отозвался Джеймс. — А ты, если увидишь алкоголь — проси пергаментные обертки. Выслушав друг от друга все пожелания, юноши разошлись по разным сторонам. В список покупок Сириуса входили сигареты, алкоголь, настольные игры для компании и волшебные вредилки, которые слишком поздно завозили в Хогсмид. Джеймс решил закупиться пластинками, журналами, постерами. Большинство этих вещей были бессмысленны для Мародеров, но их можно было неплохо продать в Хогвартсе среди своих. Джеймс собрал достаточно много вещей, не жалея денег, зная, что от продаж они вполне могут окупиться. Из книг он приобрел: «История Хогвартса» Гариус Томкинк, «Волхование всех презлейшее» Годелот, «Сказки барда Бидля», «Двенадцать способов очаровать волшебницу», а также «История квиддича» и «Квиддич с древности до наших дней». В музыкальной лавке Джеймса особо не ждало добротного выбора. Там находились новенькие стерео-системы, пластинки и плакаты колдунов, посвятивших себя музыке, и магловские исполнители, чему Джеймс поначалу очень удивился, пока не увидел лица классических композиторов, которые ему совсем не нравились. — У вас посовременнее ничего нет из магловского? — спросил Джеймс, поглядев на не слишком молодого продавца. — А зачем мне продавать непристойные вещи! — резко отозвался мужчина, скривив лицо. — В смысле? — В современной магловской музыки нет никакой художественной ценности — лишь проявления чувственности, что вызывает агрессию, усиленную сексуальным возбуждением! Высоко вскинув брови от крайне неприятного удивления, Джеймс закончил с поисками, и разочаровавшись снова, купил пластинки от скучных волшебных исполнителей. Пока продавец искал сдачу, Мародеру пришлось выслушать много других странных высказываний: — Все поют о подростковых трагедиях, и заставляют детей впадать в отчаяние и убивать себя! А женщины-музыканты открыто проявляют сексуальность, но это немыслимо! Я своими глазами видел уличные концерты некоторых из них, и это было просто невыносимо! Джеймс не очень разбирался в магловской музыке, но отчего-то был уверен, что во многом этот мужчина преувеличивает. Парень вышел из магазина с небольшим количеством покупок, и все же с пустыми руками для себя. Со вздохом он глянул на время и понял, что стоит поторопиться. Ему осталось докупить лишь всякие полезные на первый взгляд вещи, вроде напоминалок и предсказателей, но особого интереса у него к ним не возникало. Медленным шагом Джеймс проходил мимо оставшихся магазинов, витрины которых искрились магией. Он уже прошел кондитерскую Шугарплама, Волшебный зверинец, издательский дом «Обскурус», Зелья Джея Пепина и… Джеймс остановился. Рядом с последним магазином он увидел знакомую фигуру и пригляделся. Думал, обознался, но нет. На лице его появилась по-детски забавная улыбка. «Судьба нас что ли сводит?» — подумал Джеймс. Более благоразумно стало бы просто пройти мимо, но что-то его потянуло к нему, и он подошел, дабы поднять себе настроение. Северус не заметил, как к нему подкрадываются со спины, и спокойно читал какую-то учебную книжку с черно-белыми иллюстрациями разных трав, выставленную на открытой витрине. Джеймс смотрел через его плечо, и старался ничем себя не выдавать. Слизеринец в это время закрыл книгу, и поглядел на ее глянцевую обложку: «Тысяча магических растений и грибов» Филлида Спора, книга для зельеваров. Он прошелся по ней ладонью, словно по сокровищу, что показалось Поттеру забавным. — Не надоело? — спрашивает он, и от неожиданности Снейп вздрагивает так, словно его ошпарило кипятком. Джеймсу пришлось придержать его, огородив от падения, но тот не оценил подобную заботу. Парень вырвался, и в испуге отошел на несколько шагов, пораженно и неприязненно оглядывая врага. Поттер лишь посмеялся над ним. — Никогда раньше я не видел тебя здесь, — продолжал Джеймс. — Ты пришел только чтобы купить эту книгу? Впервые позволил себе что-то новенькое, не донашивая старое? Лицо Северуса исказилось от ярости, причину которой Джеймс даже не нашел. Слизеринец круто развернулся и быстрым шагом стал уходить прочь, надеясь избавиться от назойливого Гриффиндорца. Но тот сдаваться не хотел. — Чего ты сразу убегаешь? Я просто хочу пообщаться. В прошлый раз у нас было мало времени, и я совсем не додумался спросить — все ли нормально с твоей рукой? Снейп продолжал идти и молчать. — Помнится, ты получил легкую травму в конце прошлого курса, когда мы с тобой немного повздорили. Мадам Помфри в тот день ведь уже не работала? Вопросы так и оставались без ответа. Северус начал ускорять шаг, но Джеймс не отступал. Хотя его задевало такое настойчивое молчание, не в его стиле было давать заднюю. — Где ты покупаешь музыкальные пластинки? Не то чтобы я старался их отыскать, но там где я бывал — нет того, что ставил мне ты. Помнишь, как ты давал мне послушать музыку, когда я притворялся Лили? Поттер был бы не против называть свои слова чистой провокацией и даже не чувствовать за это стыда. Ему очень хотелось, чтобы Снейп заговорил с ним, даже просто тупыми оскорблениями. Но Слизеринец и здесь промолчал, стерпев обиду. Северус быстро завернул за угол и начал продвигаться вглубь по закоулкам. Джеймс следовал за ним, пытаясь до него достучаться, но продолжая оставаться проигнорированным. — Снейп, я же с тобой просто… Когда Джеймс заворачивал за очередной угол, внезапная боль поразила его в висок и разошлась по всей голове. В глазах его потемнело, и он не смог удержаться на ногах. Мародер свалился на землю и схватился за голову, не сразу поняв, что произошло. Пальцы почувствовали влагу в районе удара. Несмотря на боль, Джеймс сильно встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Перед глазами быстро снялась пелена. Он присел на землю, и взглянул на Снейпа, держащего в руке камень. — Что тебе от меня надо, Поттер? — враждебно прошипел Снейп, готовый нанести повторный удар. Внезапно для себя Джеймс вспомнил момент, о котором никогда прежде не думал. Весной этого года, когда он и Питер воровали ингредиенты для оборотного зелья, Джеймс сделал Северусу подножку, из-за чего тот упал с лестницы, и на его лбу красовалась такая же красная отметина. Вполне себе справедливая расплата. — Какой же ты… все-таки... беспокойный… — проговаривает он с нервной усмешкой. Джеймс поднимается, крепко держась за голову. Он чувствует головокружение, но вполне может его терпеть. Северус смотрит на врага с опаской, и совсем не понимает: стоит ли бежать, избегая драки, или тот поведет себя совсем не так, как он думает? Тяжело верится в то, что горделивый Поттер никак не отреагирует на его атаку. Джеймс, замечая растерянность в чужом лице, надеется, что тот пожалел об ударе, и может хотя бы постарается с ним пообщаться. Мародер даже нашел в себе силы улыбнуться, как вдруг все позитивное, что он ощущал, обрушилось в один миг, услышав голос, приближающийся к ним: — Северус, вот ты где! — послышалось где-то в закоулках, но Джеймс не сразу понял, кто кричит. Тот, кому принадлежал голос, быстро нашел к ним путь. — Я везде тебя ищу! Что ты… Только что явившийся парень остановился, и молча уставился на открывшуюся для него сцену. Сначала он поглядел на Северуса, а после прошелся презрительным взглядом по Джеймсу, будто ему пришлось смотреть не на человека, а на что-то до ужаса противное ему. — Какого черта он здесь делает? — враждебно спрашивает Регулус, заслонив собой товарища. — Что тебе нужно? Он тебя не трогал, Северус? Джеймс обомлел. Он вспомнил, как точно также Слизеринцы прикрывали собой Барти Крауча-младшего, но тогда у него это вызывало более положительные чувства, чем сейчас. Ему было непонятно то, почему не разобравшись в ситуации его всегда будут считать тем, кто захочет только унизить другого. И все же, по большей части он разозлился оттого, что впервые увидел человека, по-дружески защищавшего Снейпа. Джеймс почувствовал, как все хорошее в нем в миг рухнуло. — А ты не мог за пять лет поискать себе друзей, не являющимися Пожирателями Смерти? — обратился Джеймс к Снейпу таким нагловатым голосом, каким сам не слышал его очень давно. Боль в голове теперь начинала давить с раздражением. — На себя посмотри, идиот, — грубо выругался младший Блэк, со злостью глядя на него, и продолжая прикрывать собой Снейпа. — Чего ты к нему пристал? — А ты к нему в мамки заделался? — Джеймс знал, что Сириус не одобрил бы такое общение с его младшим братом, но не мог ничего поделать со своей злостью. — По-моему, тут только я жертва. Надеюсь, заметил. Северус молчит. Регулус тем временем смотрит на Поттера с ненавистью, будто он сам того не осознавая сделался главным врагом в его жизни. Озлобленность в этом мальчишке так хорошо прослеживалась, что Джеймс просто не мог оставаться спокойным. Регулус схватил Северуса за рукав длинной рубахи, и потянул на себя. Они начали уходить, в то время как Джеймс еще больше взбесился от того, насколько дружеский жест Регулус оказал Северусу. Что-то внутри Поттера неприятно завертелось, но он готов был отпустить Слизеринцев, в отличии от его друга. — И когда вы заделались сладкой парочкой? — спросил Сириус, подойдя к ним из-за угла. — Регулус, неужели тебе настолько одиноко, что ты выбрал этого зазнайку? На этот раз, молчать решили все, кто не носил фамилию Блэк. — Какая тебе разница? — Регулус явно не желал звучать так слабо и мягко, как у него и вышло. — Никакой, мне плевать, — сказал Сириус, и ему было легче подделать безразличный, жестокий тон. Какое-то время они стояли друг напротив друга, ничего не говоря. Первым решил отступить младший. Все также держась своего друга, он развернулся, и начал идти в противоположную сторону. Так они и разошлись. Джеймс поглядел на Сириуса. В его лице, несмотря на сказанное, явно чувствовалось что-то разрушающее, и очень печальное для него самого. Парень долго смотрел вслед своему брату, но взгляд Джеймса заставил его прийти в себя, и, наконец, обратить внимание на его рану. — Что с тобой? — Пустяки. Упал неудачно. — Врешь, тебя ударили, — Сириус внимательно рассматривал ранение. — Если это сделал мой брат, то… — Давай просто закроем тему, ладно? — устало попросил Джеймс, не отрицая причастности Регулуса к этой неприятности. Возможно ему просто хотелось отомстить, даже таким своеобразным образом. Сириус хотел бы что-то добавить, но не решился снова развивать эту тему. Вместо этого он дал лучшему другу рябиновый отвар, быстро излечивший его рану. В десять утра Джеймс и Сириус дошли до вокзала Кингс-Кросс. Каждый вбегал в барьер, разделяющий платформы, и без помех попадал на платформу 9 ¾. Так они явились на забитую людьми платформу, у которой уже стоял паровоз алого цвета. На табло было написано: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Позади стояла арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». В атмосфере ясно чувствовалась рассеянность и недовольная усталость. Скрипели тяжелые чемоданы, ясно слышались споры детей и родителей, животные возгласы. Вагоны уже начали забиваться школьникам, а Джеймс с Сириусом все еще стояли на платформе и общались с Флимонтом и Юфимией не сомневаясь в том, что кто-то из их друзей додумался занять большое место в купе для них всех. Они уже погрузили свой багаж в середине состава и никуда не торопились. Родители Поттера все не могли с ними проститься: обнимали и забрасывали ласковыми словами. Сириус, никогда не ощущавший от взрослых подобную чувственность, слишком сильно погрузился в печальную атмосферу и делал все, чтобы не выдавать дрожи в голосе и невероятную благодарность им за свою нужность. Джеймс, сполна привыкший к родительской заботе отвлекся, и думал только о своем. Он бегал глазами по волшебникам, и не в силах отойти от непонятного для него самого раздражения пытался отыскать очень неприятную ему парочку друзей. Он вполне смог разобраться в своих чувствах и понять, почему появление Регулуса вызвало у него такую бурную реакцию: ему было гадко осознавать то, насколько у Снейпа увеличился шанс стать пожирателем смерти, раз он начал общаться с самым приближенным будущим приспешником этой группы. Возможно эта злость была абсолютной глупостью, потому что Джеймсу стоило с безразличием выкинуть Слизеринца из своей головы, но он не мог, и даже не хотел. Ему, как никак, удалось узнать его чуть ближе, да и тем более сложно отпустить их своеобразное, враждебное, но какое никакое общение. Пришло время прощаться. Юфимия расцеловала мальчишек, и каждому признавалась в любви по нескольку раз. Она заранее говорила как будет скучать, и напоминала о том, чтобы они не забывали их. Джеймс смущался ее ласковости, а Сириус искренне радовался, и сам не хотел с ними расставаться. Поттеры отпустили их в самый последний момент, когда поезд начал движение, и у них не было больше возможности держать их рядом с собой. Парни запрыгнули в вагон и долго махали всем взрослым, прощаясь с этим местом на долгое время. — У тебя очень хорошие родители, — с улыбкой сказал Сириус, в то время как глаза его не выдавали ничего, кроме печали. — Мои никогда не провожали меня на вокзале… Хотя и с Регулусом они не прощались по достоинству… Ему, наверное, тоже обидно. Парень замолчал, и долго смотрел на отдаляющуюся платформу, о чем-то глубоко задумавшись. А Джеймс, вместо того чтобы представить одинокого Регулуса, ждущего поезд без сопровождения и даже без близких друзей — вообразил Северуса, в точно таком же положении. А потом он представил их вместе. Двух одиноких людей, которым стало слишком не хватать присутствия кого-либо. — Пойдем искать наших, — сказал Сириус, прервав у Джеймса и у себя неприятный поток мыслей. — Не хочу я думать о грустном, хочу веселиться. Джеймс согласился с ним, и парни двинулись по вагонам вперед. Шли в тишине, без особого желания говорить. Каждый из них перебарывал чувство печали от расставания с самым беззаботным временем года, и каждый надеялся на то, что оно исчезнет тогда, когда они вновь окажутся в компании и поймут, что на самом деле ничего не потеряли. Они заглядывали в окна купе, и в скором времени отыскали нужное местечко, в котором собрались все, кроме них. Несмотря на то, что ребята ждали последних двух — они не могли не испугаться резкого стука, которым Сириус привлек их внимание. — Приветствую всех моих самых любимых волшебниц и волшебников, — задорно произнес Сириус сразу, как открыл кабину. — Скучали по нам? — Нас не хотели пускать, извините за опоздание, — сказал Джеймс, подхватив его веселый тон. Компания их поприветствовала, но никто не выдал даже минимальной доли того оптимизма, с которым к ним ворвались опоздавшие. Что-то в нависшей над ними атмосфере было не так. Никто не обсуждал то, что можно было взять из тележки с едой, никто не обменивался карточками из шоколадных лягушек и даже не улыбался. Пытаясь разобраться в ситуации, парни стали более чуткими, и совсем скоро заметили и даже почувствовали то, что напало на их компанию — беспокойство. Веселая Марлин сидела в тишине у окна и ни с кем не разговаривала, Лили смущенно старалась не смотреть на пришедших, но разговаривать, Мэри держала при себе десятку газет «Ежедневного пророка» и со страхом что-то прикрывала, Питер грустно глядел на Джеймса и Сириуса в надежде, что давящая на него обстановка смягчится с их приходом, а Римус, измученный и бледный сидел посередине правого сиденья, и смотрел в пустоту. — Что у вас случилось? — спросил Джеймс, не сводя глаз с Лунатика. — Новости не очень хорошие… — ответила Мэри, разминая от беспокойства газету. — Мы вообще могли не отправляться в Хогвартс в этом году… — Чего? — удивился Бродяга. — Стоп, а что произошло? При чем тут Хогвартс? — Если начать с малого, то многих родителей стала тревожить ситуация, произошедшая с вами однажды ночью, — начала вещать Лили, тревожно оглядываясь на изнеможенного Люпина. — Ты, Джеймс, получил ранение на спине, Снейп тоже подвергся смертельной опасности, а лицо Римуса… — она сделала протяжную паузу, перед тем как продолжить. Сириус и Джеймс поняли, о чем идет речь, и быстро начали догадываться о том, что могут услышать. — Дамблдор замял это дело, но слухи никуда не делись. Кто-то даже заснял Римуса на пленку, и взрослые точно сказали, что это следы оставленные оборотнем. — Все хорошо Римус, не слушай, — поддерживала его Мэри, явно думая о том, что подобная реакция вызвана травмирующими воспоминаниями о встрече со страшным зверем. — В общем, этот вопрос начал волновать многих, поэтому летом… Лили остановилась. Ей не нравилось вызывать настолько неприятные чувства у Римуса, ведь знала истинную правду. Она взглянула на Мэри и попросила ее продолжить, в то время как Сириус и Джеймс молча глядели на приятеля, и с волнением надеялись на менее удручающие подробности чужих беспокойств. — Мой отец ведь работает в Министерстве, — продолжила Мэри. — Он рассказал мне о том, что в кругу семей начали проходить разговоры о том дне, и родители массово начали жаловаться Министерству. Они даже хотели сделать совет. — Но он не состоялся, — кивнул Джеймс. — Почему? И какие тогда последствия? — Оборотней будут ненавидеть еще больше, — сказал Римус таким больным голосом, что незнающие ситуации посчитали его тон озлобленным, и одобряющим. Мэри тем временем развернула газету, не обращая внимание на Лунатика. — Но это еще не самое страшное, — продолжила она, пытаясь найти нужную страницу, в то время как Мародеры надеялись, что новость действительно будет хуже предыдущей. — Об этом не хотели распространяться, но похоже сейчас волшебный мир под угрозой, поэтому Дамблдор больше не сможет молчать… Девушка протянула парням газету из «Ежедневного пророка», и все уставились на них, следя за реакцией. Мародеры начали читать первую страницу: НАЧАЛАСЬ ПЕРВАЯ МАГИЧЕСКАЯ ВОЙНА! Беспокойства в волшебном мире начались еще в начале 70-х годов, но кто же знал, что преступления Пожирателей смерти перейдут все границы, и приведут к настоящей войне. Еще давно Тот-Кого-Нельзя-Называть начал формировать отряды своих последователей, называемые Пожирателями смерти. Мы точно знаем их сумасшедшую цель — поработить маглов и маглорожденных волшебников, которые по их мнению недостойны быть равные нам, волшебникам. Министерство пыталось отгородить маглов от опасности, но Пожиратели смерти решились воплощать свои коварные планы более изощренными способами. Лишь за этот месяц они жестоко убили больше двадцати маглов, подыскивая жертв в разных городах. Они также могут быть причастны к массовому убийству в метро Лондона, а также к беспорядкам и внезапным саботажам. В волшебном мире введено чрезвычайное положение, но мы настоятельно призываем вас не поддаваться панике… — Предсказание гласит, что я умру, — внезапно произнесла Марлин, не дав парням дочитать. — Что? Ты о чем? — спросил ее Сириус, вспотев от стресса во время прочтения. — Я ходила к ведунье два дня назад… и она сказала, что я умру… — Предсказания — не всегда достоверная информация, — сказала Лили, успокаивающе поглаживая ее по спине. — Ты просто зациклилась на войне, вот и беспокоишься о том, как она отразится на тебе. — Но мои родители — мракоборцы, — впервые без гордости в голосе заявила МакКиннон. — Они будут участвовать в этом побоище… — Ну подожди, не может быть все так плохо! — воскликнул Блэк. — Я бы не стал воспринимать эту информацию слишком серьезно. Они просто наводят панику! — Значит десятка убитых маглов просто выдумка? — бросила посуровевшая Марлин, бесцельно глядя в окно. Она вновь закрылась в себе, и не хотела продолжать разговор. — Она в таком состоянии все эти два дня, — призналась Лили, с горечью глядя на свою подругу. — Но все и правда может быть не так страшно, если говорить о нашем благополучии. Прочитайте более новый выпуск. Эванс нашла нужную газету, и вручила ее Джеймсу, не сказавшего ни слова еще с прочтения первой газеты. Он пребывал в шоке, и совершенно не знал, что говорить, поэтому молча уткнулся вместе с Сириусом в новую страницу: МИНИСТЕРСТВО ГАРАНТИРУЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ УЧЕНИКОВ В ШКОЛЕ ХОГВАРТС! Министр Магии Бартемиус Крауч Старший в своем сегодняшнем выступлении высказался о необходимости усилить меры безопасности для охраны учеников школы чародейства и волшебства, возвращаю­щихся этой осенью. По вполне понятным причинам Министерс­тво не может познакомить общественность с под­робностями новых планов усиленной охраны, но директор школы — Альбус Дамблдор согласился принять активное участие в установлении сильнейших защитных чар… Джеймс тяжело вздохнул. Он не стал дочитывать газету: отдал Сириусу, и молча пересел поближе к окну, став для Марлин словно зеркалом. Он точно также сложил руки у окна и лбом прижался к стеклу, разглядывая вдалеке удаляющиеся деревья, облака. Словно ожидая нужного момента — погода испортилась. Она стала хмурой, а солнце скрылось за серыми тучами. Компания продолжала обсуждать тему войны, а Джеймс отказался во все это погружаться. Ему совершенно не хотелось беспокоиться раньше времени по таким пустякам. Пустяки — потому что информация всплыла так внезапно, что в ее подлинность сложно было поверить. Джеймс подумал о том, что ни за что не поверит в это, пока Дамблдор сам не объявит это при всех его учениках. Парень и так чувствовал нежелание так скоро отправляться на учебу, так еще и весть о внезапной войне в конец испортила ему настроение. Он понимал, что вещи эти серьезны, и стоило отреагировать также, как и остальные. Но ему просто не хотелось верить в настолько ужасные вещи. Не хотелось думать, что весь учебный год пройдет словно под куполом, остерегавшем всех юных волшебников от участи, которую, возможно, постигнет их родителей, сестер, родственников. Все пребывали в скверном расположении духа до са­мого конца пути. Марлин не сказала ни слова, Мэри наводила тревогу на всех ее слушателей, добавляя все новые подробности, в то время как Питер слушал ее в таком испуге, что казалось, он сейчас начнет задыхаться. Римус чувствовал себя плохо на физическом уровне, и часто выходил из кабины. Ему было страшно за себя и свою тайну, и ни о чем другом он пока думать не мог. Сириус и Лили начали дискуссировать на тему войны, не замолкая ни на минуту. Все хотели, чтобы говорящие замолчали, потому что они на данный момент были единственным, кто действительно понимал и принимал то, что сейчас будет творится в мире. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». «Хогвартс-Экспресс» замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на хогсмидской станции. До того как поезд остановился — вся компания успела переодеться в школьные мантии. Вдоволь наговорившись в купе — болтуны замолчали, и никто больше не говорил. Джеймс и Марлин оставались по-прежне­му хмурыми. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут они смогли оказаться на маленькой платформе, ничем не освещенной. На улице было холодно и темно. — Не хочу умирать, — вдруг сказала Марлин, но не так, чтобы слышали остальные. Она обращалась к Джеймсу. — Я тоже, — вдруг произнес он, хотя сам не знал почему.