Сегодня, завтра, всегда

— Знаешь, по-моему, это ужасный подарок, — размышляет Северус, в отчаянии смотря на свою работу. — Это очень мило, Сев, согласись, — улыбнулась ему Чарити, внося корректировки. — Джеймс будет очень рад. — Это никак не может быть равноценно тому, что дарил он… — вздохнул он, поникая с каждой секундой все больше. — Перестань. Подарки дарят не для того, чтобы получить что-то аналогичное в ответ — это ведь не сделка. Северуса это не успокоило, но он был очень благодарен Чарити за попытку приободрить. Как она всегда помогала ему с работой, так и на этот раз помогала с подарком на день рождения его парня. О том, что Джеймс — парень Северуса, Чарити знала. Как-то раз она просто взяла и воскликнула: «Северус, да ты же влюблен в Джеймса!». Она настолько застала его врасплох, что парень, весь красный от стыда, лишился дара речи. Он уже думал подобрать момент, чтобы стереть ей память, но Чарити, после непродолжительной паузы, добавила: «Ну, я тебя уже знаю достаточно, чтобы догадаться». И все. Больше она об этом не говорила. В самом деле она поразила Северуса до глубины души, и он еще больше стал ею дорожить, потому что Чарити было абсолютно плевать на это осознание, касающееся ее друга. Для нее это было так: «Ты парень и любишь другого парня? Ясно. Что, кстати, будешь на ужин?», и Северусу очень нравилась эта позиция — быть безразличной к тому, что никого не касается и никому не приносит вреда. У Северуса и Чарити была абсолютная идиллия в дружбе. Он даже не хотел знакомить ее с Мародерами, лишь бы она оставалась только его близкой подругой. Сначала ему казалось, что дружит он с ней потому, что она похожа на Джеймса, но, на самом деле, у нее было много своих индивидуальных черт, и главные из них — свобода мышления и простота. Противоположность Лили. Раньше парень думал, что это могло бы его раздражать, но сейчас он очень любил эти качества. Северус и Чарити вместе доделывали подарок, пока снаружи не послышался громкий, приближающийся к ним топот. Они тут же упрятали подарок под стол подальше от глаз Джеймса, но, на удивление, зашел к ним не он. — Северус, какие же подозрительные и вечно недовольные у тебя одногруппники! — воскликнул Сириус Блэк сразу, как только вошел в кабинет. Он чуть не сломал дверь, закрывая ее, и небрежно притянул к себе стул, чтобы сесть. — Ну зашел Гриффиндорец в подземелья, и что? Северус и Чарити ошеломленно переглянулись. Они не любили, когда в их дуэт кто-то так нагло влезал. — Спустился я, значит, к вам, а ваш староста Розье обратился ко мне и спросил, какого черта я тут делаю? Ну а я сказал ему: «Тебя лично навестить пришел, что за вопросы?» Он сказал, что я идиот, и должен уходить отсюда, а я такой: «Расслабься, чувак, и относись к жизни проще.» — продолжал тараторить Сириус, закинув ногу на ногу и с любопытством осматривая помещение, морщась при виде банок со слизкими тварями. — Потом в разговор влезла Медоуз и спросила с вызовом, кого я действительно навещаю, ну я и сказал, что тебя, Северус, и что это не должно их касаться. Северусу хотелось ударить себя по лбу от переполняющего его чувства недовольства. Если Джеймс навещал его в подземельях, то делал это не создавая лишнего шума. А Сириусу было плевать, кто и что подумает о нем. Самое скверное в этой ситуации было то, как некрасиво он обратился к Розье, с которым Снейпу скоро предстояла серьезно поговорить. Он боялся, что из-за слов Сириуса компромата на него у Розье стало только больше. — Что ты здесь делаешь? — спросил Северус, всеми силами пытаясь выглядеть дружелюбно. — Поговорить нужно, — сказал Сириус, глянув на Чарити. — Оставишь нас ненадолго? Северус и Чарити вновь переглянулись. В ее удивленном взгляде была неловкость, будто Сириус заставил ее чувствовать себя лишней. Медленно, она поднялась и зашагала в сторону выхода. — Чарити, останься. — попросил ее Северус с твердостью. — Ты не должна уходить. Чарити неуверенно обернулась и замерла. Сириус с тяжестью вздохнул и серьезно посмотрел на Слизеринца. — Северус, у нас разговор. — Я о нем ничего не знал, — отрезал Северус хмуро. — И Чарити тоже. Если хочешь что-то сказать, то говори при ней. Она не обязана уходить. Они смотрели друг на друга раздраженно. Как бы то ни было, несмотря на общение, они часто ощущали, насколько их характеры разные, и как это иной раз отталкивает их друг от друга. Северус был готов спорить, но Сириус не мог позволить упустить то, за чем он пришел, и не стал конфликтовать. — Хорошо, — согласился он, пронзительно смотря на него. — Только это касается будущих Пожирателей смерти и твоих прошлых приятелей. Теперь Северус понял, почему Чарити требовалось выйти, но, на самом деле, она знала о его прошлых увлечениях, и ей было плевать. Она не вникала в суть, поэтому никогда не осуждала его. Сириус, поняв, что проблемы в ней нет, продолжил: — Раз твои изменения оказались вполне реальными, то я надеюсь, что они коснутся еще одного члена этой компании. Северус был зол. Ему не нравилось, что кто-то говорил о его изменениях, потому что он не менялся — он просто расставил приоритеты и понял, что ему дорого. Он дорожил Джеймсом, а Джеймс, в свою очередь, полюбил его таким, какой он есть, — не потому, что Северус стал кем-то другим. Он оставался собой, и Джеймс был готов любить его именно за это. Поэтому Северус не мог позволить себе пользоваться этим и продолжать ставить свою веру выше всего остального. Его оскорбило то, как просто кто-то другой воспринимал их любовь. — Знаешь, если ты не готов любить Регулуса таким, то не стоит требовать от него чего-то в свою сторону, — резко высказался Северус, и это было то, что он действительно думал. Сириус задохнулся от возмущения. Он раскрыл рот, чтобы выразить все свое недовольство, вот только никак не мог подобрать слов. Он все время делал вид, что младший брат ему глубоко безразличен, и не мог признать любви к нему, будто бы это значило для него проиграть кому-то в чем-то. — Северус, ты мог бы просто поговорить с ним, — начал Сириус как можно спокойнее. — Наставить на правильный путь. Ты же его друг. — Нет, я никогда не был ему другом, — возразил Северус, чувствуя вину. — И я для него уже никто, чтобы говорить о чем-то подобном. Это нужно тебе, а не мне. — Я не понимаю, тебе что, сложно? — Сириус совершенно его не понимал. — Да, сложно, потому что переубедить Регулуса будет невозможно, как и Джеймсу было невозможно переубедить меня. — Но ты же все-таки отказался от своей веры! — Потому что Джеймс мне был дороже! И чтобы понять это, потребовалось много времени и усилий, и ты даже представить не можешь, какой это был сложный период для на обоих. Прости, Сириус, но я сомневаюсь, что ты пойдешь на что-то подобное ради Регулуса. — Черт, Северус, я прошу всего лишь поговорить с ним! — крикнул Сириус. — Прошу сделать это хотя бы по-дружески! — Манипуляция, — вставила словечко Чарити. Сириус резко посмотрел на нее, но успел одернуть себя от крика. — Детка, пожалуйста, не лезь, — попросил он ее мягко и небрежно. — Мы сами разберемся. — и снова повернулся к Северусу. — Нет, — ответил он прежде, чем тот успел бы еще что-то сказать. — Ты его брат, и только ты должен с ним говорить. Повисло молчание. Сириусу не нашлось, что ответить, хотя он и выглядел очень зло, совершенно не понимая вес слов Северуса. В конечном итоге он встал, порывисто вернул стул на место и пошел на выход. Он распахнул дверь так резко, что чуть не пришиб какого-то проходящего Слизеринца, и за закрытой дверью было слышно, что он успел с ним поругаться. Чарити и Северус переглянулись, совершенно не зная, что обсуждать. Они пожали плечами и принялись за работу, от которой их отвлекли. Ближе к вечеру Северус решил посетить Хогсмид. Ему нужно было купить упаковку для подарка. По пути он увидел рекламную вывеску у магазина Круголетка, где были изображены новые спортивные товары для квиддича. Он вошел туда и увидел, что хозяин магазина разбирает новую поставку. Северус тут же подметил перчатки для квиддича, сделанные из натуральной кожи дракона, и вспомнил, что Джеймс уже давно не менял свои. Он раскрыл свой кошелек и пересчитал свои деньги, с ужасом заметив, что ему не хватает почти половины. — Прошу прощения, — тихо обратился Северус к владельцу. — А? Что? — нервно переспросил мужчина. — Вы что-то хотите? — Вы… Вы не могли бы… — Я не слышу, говорите громче! — Мне нужно, чтобы вы отложили этот товар, — попросил его Северус уже громче. — До завтрашнего дня. — Нет, у меня так не делается, — отрезал хозяин твердо. — Для меня главное — продать товар, а кому мне не важно. Сколько раз я уже откладывал, а за товаром не возвращались, хотя я мог продать его еще в первый день. — Но мне очень нужно, прошу! — настойчиво требовал Северус. — Нет. Юноша пронзительно смотрел на эти перчатки и крепко сжимал их в своих руках. Они были созданы для того, чтобы Джеймс их носил, и Северус должен был их купить. Они были очень дорогими, но это было не важно. Он готов был потратить все деньги, которые заработал со своих уроков зельеварения, но проблема в том, что ему даже их не хватало. У него должны были остаться сбережения на черный день в своей комнате, но он сомневался, что даже той суммы хватит, чтобы купить эти перчатки. Он начал думать, что же ему продать, чтобы набрать нужную сумму, но при нем сейчас не было ничего ценного, и в комнате тоже, если не считать подарков Джеймса, Люциуса и других приятелей. Но разве мог он обойтись так с чьим-то подарком? Северус стал считать, сколько получит со своих проданных зелий и редких ингредиентов, но его сбили со счета вошедшие в магазин Когтевранцы. — Снаряжение из драконьей кожи! — пораженно воскликнул тот, кто являлся капитаном сборной Когтеврана. — С ума сошли? Это же такой дорогой набор! И много их у вас? — обратился он к владельцу магазина, и по этому приятельскому обращение было понятно, что они давно знакомы. — Пока что это единственный экземпляр, который я могу себе позволить, — ответил мужчина, — Но, если продам один набор, то потом смогу купить еще два, а как продам два, прикуплю и три. Когтевранец пришел со своей большой компанией. Он был популярен, поэтому вокруг него крутилось много поклонниц и друзей. — Скоро матч против Гриффиндора, и мы должны быть лучшими не только в навыках, но и в экипировке. По крайней мере, капитан. — Когтевранца оптимистично поддержали друзья. — Хм… А где перчатки? Северус тут же спрятал их за спину, но владелец магазина предательски указал на него. — О, дай-ка нам тоже взглянуть, — дружелюбно попросил Когтевранец, но как только он сделал шаг, Северус отступил. Тот взглянул на него удивленно — Ты хочешь купить отдельно от всего набора? — Вообще-то, это не входит в набор, — отрешенно произнес Северус, не смотря ни на кого, но чувствуя, что все взгляды прикованы к нему. — Кожа почти на всех вещах разных видов дракона. — Да, но мне не принципиально, — он пожал плечами. — Я бы хотел приобрести все, и перчатки из драконьей кожи тоже. К слову, на рекламной вывеске написано, что собрав полное снаряжение, можно получить скидку. — Тут есть и другие перчатки, — сказал Снейп. — Необязательно собирать набор только из новых товаров. — А у тебя вообще есть деньги на них? — спросил какая-то Когтевранка, стоящая рядом с капитаном. — Прости, но у тебя, судя по всему, нет денег даже на обычную, нормальную одежду. Кто-то посмеялся. Северус залился краской и с обидой прикусил губу. На нем были вещи, которые ему дарил Джеймс, хорошие и чистые, поэтому он выглядел хорошо, но над ним все равно шутили, лишь бы поиздеваться. Хозяин магазина безучастно продолжал расставлять товары, никак не реагируя. — Ладно, кто первый взял, тот и покупает, — сказал Когтевранец по-доброму. — Ты же будешь их покупать? Северус не ответил, продолжая прижимать перчатки к груди. Если бы ему дали время, то он обязательно бы нашел, что продать, и он бы купил эти перчатки, потому что они должны принадлежать Джеймсу. Кожа была бордовой, с золотыми полосами. Они идеально бы подошли для Гриффиндорца, но точно не для этого упрямого Когтевранца. — Молодой человек, вы будете покупать? — уже грубее спросил владелец, отвлекшись от работы. Северус сжимал перчатки так сильно, что костяшки побелели. Он не хотел их отдавать, но Когтевранец приближался к нему со своей компанией, и он чувствовал на себе их осуждающие взгляды. — Если не будешь покупать, то отдавай, — потребовал капитан, протянув руку. — Ты выставляешь себя в очень жалком виде. Северус медленно положил вещь в ладонь Когтевранца. Он ничего не мог поделать, и изначально упрямствовал лишь из гордости, выставив себя на смех. Он тут же выбежал из магазина и побежал подальше оттуда, зашел между домами и присел у каких-то бочек. Ему было тяжело. Он так хотел купить и вручить Джеймсу хороший подарок… Ведь то, что приготовил он, никуда не годилось по сравнению с тем, что друзья могли бы ему подарить. Северус представил, как на дне рождения Мародеры одаривают Джеймса дорогими, качественными подарками, и как среди них всех к нему подходит Северус и вручает то, что приготовил для него. И он знал, что Джеймс искренне будет рад всему, но он так хотел сделать ему еще приятнее… Постараться быть для него лучшим, чтобы парень знал, как сильно он его любит. Северус хотел бы все сделать для него, но ему всегда чего-то не хватало. Пребывая в расстроенных чувствах, Северус долго приходил в себя. Он мог бы просидеть в одиноком углу много времени, если бы кто-то его не отвлек. Северус почувствовал слабый укол оттого, что ему выдрали волос. Он поднял голову и осмотрелся. Рядом послышались шаги, но никого не было видно. С ужасом он понял, что это было, и тут же встал, доставая свою палочку. — Вентус! — произнес он громко, и спиральная струя ветра вышла из кончика палочки, вызвав ураганную волну. Мантия невидимка тут же поднялась на воздух, и Северус увидел перед собой растерянного Сириуса, что неловко посмотрел на него, не решаясь на побег. Он забегал по всему пространству вокруг, пытаясь словить мантию и снова натянуть ее на себя. — Ух ты пух ты! — весело воскликнул Сириус. — В последний раз я использовал это заклинание, чтобы натянуть первокурсникам мантии на головы! Северус, следя за ним, просто взорвался. — Да как ты можешь?! — заорал он так громко, что Сириус перестал бегать и замер. — Хотел использовать меня, чтобы поговорить с Регулусом?! — Северус, извини, я… — И как же вы все уже достали использовать оборотное зелье!!! Да как вас еще со школы не отчислили?! Думаешь, ты первый, кто пытался воспользоваться моим телом?! Это ужасно неприятно!!! Сириус показательно вытянул руку и растопырил пальцы, в которых держал его волос. Северуса, впрочем, это не успокоило. — Я не буду потакать тебе только потому, что ты друг Джеймса! — Я понял, Северус, извини! — остановил его Сириус, уже не выдерживая криков. — Мне жаль, ясно? Больше так не буду. Северус оскорбленно прошел мимо него, ощущая сейчас к нему что-то, приближенное к давно забытой ненависти. Сириус поспешил за ним следом. — Прости, Северус, ну серьезно! Я не хочу, чтобы это испортило наши взаимоотношения. — Оставь меня! — Северус, я… Слизеринец остановился и резко обернулся, хмуро на него глядя. Сириус выглядел крайне растерянно, но вряд ли он ощущал такое чувство вины, как пытался это показать. Впрочем, Северус понимал, что Джеймс делал то же самое, и все исходило не из его злости, а, мягко выражаясь, простодушия и привычки не сталкиваться с последствиями своих действий. — Говори с Регулусом сам, — Северус серьезно на него смотрел. — Но если тебе так неловко признавать к нему свою любовь, то лучше вообще никогда больше с ним не общайся, потому что всем, и ему в том числе, понятно, что ты просто недостаточно им дорожишь. И Северус пошел себе дальше. Сириус остался стоять на месте, задумчиво и несколько пораженно глядя ему вслед. Слизеринец надеялся, что заставил его хоть что-то осознать в этот момент. На следующий день наступил день рождения Джеймса. Северус был несколько стеснен, потому что, хоть они и собрались в Хогсмиде лишь одной большой компанией Мародеров и Гриффиндорских подруг, к ним то и дело подсаживались другие ученики и поздравляли Джеймса с днем рождения. Казалось бы, они должны были отталкивать своей навязчивостью, но компания принимала каждого и всем находилось, что сказать. Северус чувствовал себя очень неловко. Он никогда не бывал на таких громких празднованиях, и даже когда в детстве Лили уговорила родителей принять Северуса в дом и пригласила его на свой день рождения, он отказался, боясь испортить чужую семейную идиллию своим присутствием. В Трех метлах было порядка трех десятков учеников, собравшихся вокруг Джеймса, который щедро угощал каждого за свой счет. Точнее, за счет семьи, приславшей ему два мешка галлеонов. Было очень громко: Мародеры переговаривались и шутили со всеми, в то время как Северус не улавливал ни один разговор, совсем не привыкнув к тому, что можно говорить одновременно сразу с несколькими людьми. Пару студентов без стеснения обратились к нему и спросили, что он делает среди Мародеров, которые когда-то его обижали, и Северус терялся в ответах, стыдясь своей растерянности. Джеймс пытался сохранять некоторую часть своего внимания на партнере, и пару раз он пытался помочь ему в разговорах, но Северуса это лишь еще больше смущало. Потом большой компанией они отправились разгуливать по Хогсмиду и участвовать в каких-то мини играх и петь песни, и тогда уже Северус совсем откололся и шел позади всех. Ему не было плохо, он был очень даже рад, что находится с Джеймсом, просто не мог так свободно и смело вливаться в толпу. Тем более, кое-какие мысли очень сильно тяготили его. Кроме неудавшегося подарка, ему еще было необходимо покинуть празднование Джеймса, отправившись на серьезный разговор с Эваном Розье, который мог сильно подпортить их школьную жизнь, и это очень пугало Северуса. Ближе к вечеру, когда уже скрывался закат, компания Мародеров (уже без лишних людей), должна была отправиться в Фелдкрофт. Там, как объяснил Джеймс, бродячий волшебный театр, который он мечтал посетить с друзьями еще с первого курса обучения. Когда они шли к летучему пороху, Северус подошел к Джеймсу и попросил его отойти. Парень был в таком хорошем настроении, что Слизеринец чувствовал себя самым ужасным человеком на свете, и только надеялся, что это не сильно заденет его. — Джеймс, я не смогу пойти с вами, — быстро проговорил Северус, решив не томить. — В смысле? — он все еще улыбался, но при этом стал хмуриться. — Мне нужно отойти и отчитаться перед профессором Слизнортом с домашним заданием. Джеймс пристально глядел на него, и медленно улыбка стала сползать с его лица. Северус увел взгляд, не выдерживая его расстроенных глаз. — Сегодня ведь выходной, — после непродолжительного молчания произнес Джеймс. — Какое еще домашнее задание? — Я не сдал его на прошлом занятии, поэтому сдачу отложили на сегодня. — В выходной? — переспросил Джеймс грубовато. — Да, Джеймс. В другой день он не мог. — А ты уточнял? Подходил к нему и говорил, что сегодня тебя ждут на празднике? Ты пытался разрешить ситуацию? — Джеймс говорил спокойно и тихо, но в интонации явно слышалось осуждение. — Конечно уточнял, ну что за вопросы? — Северус злился, что Джеймс так настойчиво расспрашивает его, но больше злился на себя и ситуацию, в которую попал. — И с утра он не мог принять тебя, да? — Джеймс, ты что, думаешь, я совершенно не старался найти решение?! Их шепот начал становиться агрессивным, и Мародеры, стоящие неподалеку, любопытно оглядывались, не понимая ситуацию. Джеймс выглядел совершенно недовольно и шокированно от того, что слышал, потому что казалось, будь он на месте своего парня, то смог как-нибудь выпутаться из ситуации, но он не был на его месте и не мог говорить точно. И все же он злился, и ничего не могло убедить его поверить полностью в чужие отговорки. — Разве это займет много времени? Мы можем тебя подождать, — размышлял Джеймс. — Не стоит. Зачем вам мотаться со мной? — Нам не сложно. — Перестань, Джеймс, — Северус уже не на шутку боялся закопать себя еще больше во лжи. — Я постараюсь прийти сразу, как только смогу, если он меня не задержит, — смягчал ситуацию Северус, хотя совсем не знал, отпустит ли Эван его после разговора. С полминуты они просто молчали, глядя мимо друг друга. Представляя этот разговор, Северусу казалось, что слова его будут звучать более убедительно. Он не думал, что Джеймс будет так обескуражен и начнет задавать столько вопросов. Наверное, он слишком привык к тому, каким иногда парень бывал снисходительным к нему даже в тех ситуациях, когда он этого не заслуживал. — Ты же просто не хочешь идти с нами, да? — вдруг спросил Джеймс, и лицо его лишилось всякой злости, а глаза наполнились печалью. У Северуса перехватило дыхание. Он так не хотел расстраивать его. — Джеймс, ну что ты… Северус хотел бы обнять и поцеловать его, но были люди, и многие поглядывали на них. Они оставались на месте, не приближаясь. Северусу было бесконечно жаль, что он не мог честно признаться, что происходит, потому что он даже представить не мог, что подготовил для него Эван и как теперь будет складываться его дальнейшая школьная жизнь, если он не найдет то, что даст Слизеринцу взамен. — Я обязательно приду, — произнес Северус, лишь бы хоть как-то смягчить обстановку. — Просто не на начало представления. Но я найду вас, хорошо? Джеймс кивнул, и лицо его наконец приобрело спокойствие. Теперь он точно понимал, что Северус отлучается не из-за желания уединиться, и у него действительно есть важные дела, чтобы пропустить некоторую часть времяпровождения с компанией. — Ладно, только не задерживайся, — сказал напоследок Джеймс перед тем, как оставить его и отправиться к друзьям. Северус тут же развернулся и стал идти своим путем, лишь бы никто больше не заметил его лица, наполненного сожалением. Он так ненавидел то, что неудачи вечно преследуют его, и весь свет будто бы против того, чтобы его школьные годы проходили легко и просто. Северус вернулся в Хогвартс и направился в подземелье. Сердце колотилось от тревоги. Теперь он впервые подумал, каким же опрометчивым был: пытался усидеть на двух стульях в надежде, что ни у Мародеров, ни у Слизеринцев не вызовет подозрения. Но он слишком увлекся и потерял бдительность, забылся в растущей дружбе с Мародерами, возвращении Лили и принятия его и Джеймса. Он был донельзя счастлив, чтобы контролировать это счастье, и не сразу понял, что светится слишком ярко. Когда-нибудь его старые приятели должны были заметить в нем перемены, и, конечно, никому это не понравилось. Он обязательно поплатится за то, что изменился, и первым будет нападать Эван Розье. Северус спустился в гостиную Слизерина и направился в комнату Эвана. Он прошел к дверям седьмых курсов и отыскал его имя на именных табличках. Он постучал, и ему совсем скоро открыли. — Северус, рад видеть, — улыбнулся ему Эван. — Опоздал на минуту. — Извини… — робко ответил он. — Да все в порядке, заходи. Парень неуверенно прошел в комнату, в которой на одной из кроватей разложился Уилкис. Северус испуганно подумал, что вместе с Эваном теперь его будет терроризировать еще один член их группы, но тот попросил Уилкиса выйти и оставить их наедине, что тот и сделал. Комната Эвана была очень аккуратной и ничем не задекорированной, можно сказать, просто пустой. Северус был тут впервые, и он правда удивился, что комната его не увешана плакатами и вырезками из газет о Темном лорде и Пожирателях смерти, как у Регулуса. Эван был самым фанатичным участником группы, куда более верным идеям Темного лорда, чем кто-либо еще. Северус не знал, что можно от него ожидать. Когда парни остались вдвоем, наступила тяжелая тишина. Эван уселся на край своей кровати и уставился на Северуса внимательным взглядом, будто смотрел в самую душу. Напряжение витало в воздухе. Северус скованно стоял перед ним, не решаясь куда-то присесть, а Эван не спешил ему предлагать. — Ну, говори, — начал Эван, не сводя с него глаз. Северус растерянно на него поглядывал. Эван улыбался. Он играл с ним. Он хотел поиздеваться. — Что именно? — неуверенно уточнил Снейп. — Все — говорит Розье. — Говори обо всем честно, без утайки, потому что я и так все вижу, но хочу, чтобы это сказал ты. Северус тяжело сглотнул и увел взгляд. Он вдруг вспомнил, как страшно было, что Рейнард прознает о его предательстве, и он знал, чем это грозит, но Эван… Неизвестно, что от него вообще можно было ожидать. — Ну… То, что я общаюсь с Поттером, полагаю, тебе известно… — Северус нашел в себе силы говорить, но грудь его начала судорожно вздыматься. — Ох, та самая ситуация до Рождества, — усмехается Эван. — Я до сих пор плохо сплю от того факта, что ты показывал ему воспоминания о нашем собрании. — Я… Общаюсь с человеком из рода предателей крови… — произнес Северус, пытаясь собраться с силами. — Как и ты общаешься с Доркас из рода Медоуз, предателей крови. Северус поднял глаза и теперь смело смотрел на Эвана, у которого нервно дернулась и пропала с лица улыбка. Теперь он выглядел удивленным. Северус готов был бороться и идти в наступление. Он не мог позволить себе быть совершенно никчемной жертвой в его глазах. — Ты не можешь обвинять меня в том, чем сам грешишь, — продолжил Северус, крепко сжимая кулаки. — Мое общение с Доркас никак не влияет на мою веру, — возражает Эван. — А я хочу поговорить именно об этом. Северус, какие бы попытки выпутаться не предпринимал, все равно оставался в слабой позиции. Что Эван хотел от него? Чтобы он перестал общаться с Джеймсом? А если он откажет? Насколько жестоким он мог бы быть, чтобы заставить Северуса отказаться от того пути, на который перетянул его Джеймс? — Северус, я сказал: рассказывай мне все, — потребовал Эван твердым голосом. — Я хочу узнать все, что у тебя сейчас на уме, и что ты думаешь насчет своего будущего. Северус знал, что не сможет его обмануть. И он не найдет выхода, если Эван решит отнестись к нему с жестокостью. Ему ничего не остается. Ничего, кроме правды. — И долго меня будут вот так прессовать? — спросил Северус, с обидой сжимая губы. — Что это за вера такая, в которой надо насильно удерживать ее последователей? — он смотрел на Эвана, который глядел на него в ответ спокойным, внимательным взглядом. — Я так устал от всего этого… — лицо Северуса исказилось гримасой горечи, и он всеми силами старался сдержать эмоции. — Я не хочу разочаровывать Люциуса, но и не хочу оставаться без своего личного выбора. — Ты хочешь отказаться от веры? — спрашивает Розье. — Я до сих пор думаю, что она может стоить чего-то… Но… Мне кажется, что большая часть меня влилась во всю эту идеологию не из-за искреннего желания вести войны за эти идеи. Я просто… На многое был обижен, и сейчас тоже. — Ты хочешь отказаться от веры? — переспросил Розье все тем же тоном. Северус низко опустил голову и посмотрел себе в ноги. Он знал, что сейчас подписывает себе смертный приговор, но Эван слишком давил на него, чтобы он мог оставаться вруном. — Да… — наконец произносит он. — Я хочу выбрать другой путь… — Почему? — продолжил допрашивать Эван. — Я близко сдружился с Джеймсом Поттером… — И что он дал тебе, чего не дали мы? — Все… Больше нечего было говорить. Теперь Северус передавал слово Эвану и ждал своей казни, даже не зная, сможет ли он выдержать все, что он ему предложит. Но тот молчал. Он смотрел куда-то мимо него, о чем-то задумавшись, и молчаливый момент длился так долго, что напряжение внутри Северуса стало ощущаться почти невыносимо. Эван заметил в нем это волнение. — Чего ты так трясешься? — спросил он, будто и правда удивился. — Эван, я не хочу впутывать Джеймса, — сказал он, беспокойно заламывая руки. — Я не хочу больше докучать ему проблемами, касающимися нашей компании. Пожалуйста, не надо больше его беспокоить… Если ты хочешь что-то взамен за молчание, то я… — Северус, ты что, думаешь, я хочу, чтобы тебе было плохо? Северус устремил на него изумленный взгляд и увидел, что Эван улыбается ему, спокойно и очень по-доброму. Он вдруг замер, совсем растерявшись. Слизеринец что, смеется над ним? Или его лицо, такое открытое, действительно искренне? Северус думал, разве не очевидно, что его ждали проблемы? И вдруг понял, что он никогда не знал Эвана. Они перекидывались формальными фразами в компании, но никогда много не разговаривали и не дружили. — Северус, наша вера создана для искреннего желания и любви, а не подчинения, — произнес Эван, все так же дружелюбно глядя на него. — Зачем насильно удерживать кого-то? Ты сам растешь из себя, и жизнь твоя — только твоя. Северус был ошеломлен. Он не сразу понял, серьезно ли тот говорит. — Даже если ты потратил на нее годы, нет ничего плохого в том, чтобы передумать. И Люциус, даже если разочаруется, не имеет права давить на тебя этим. — Ты шутишь? — наконец решился узнать Снейп. Розье мягко рассмеялся, пристыдив его. — Северус, ты правда думал обо мне так плохо все это время? — Но ты был против моего общения с Поттером… — Да, потому что я думал, что он лишает тебя воли и выбора. Ты же ничего не говорил, откуда мне было знать, что это не так? Северус был поражен. Тогда он вспомнил, что Эван никогда не был жесток, и все Слизеринцы в компании — не важно, дружил он с ними близко, или нет, — были для него равны и удостоены одинаково хорошего отношения. — Хоть Рейнард и называется главным в нашей компании, ты же понимаешь, что это не совсем так? — Эван хитро ухмыльнулся, и это заставило Северуса слегка улыбнуться ему в ответ. — Он подчиняется Руперту, и они оба не видят никого дальше друг друга, а я слежу за всем со стороны и углубляюсь в каждого, кто с нами стоит. — Значит, ты позволишь мне уйти? — с надеждой спросил Северус. Напряжение куда-то медленно испарялось, хотя он все еще ждал подвоха. — Да, вот только этого не позволит сделать Рейнард. Он отвечает за всех участников группы и не может позволить кому-то уйти, показав себя плохим лидером перед Темным лордом. Он не собирается входить ни в чье положение, потому что для него служение нашим идеям является чем-то, что должно быть заложено в каждом, и отчего никто не может отказаться, просто захотев. Ты ведь понимаешь, что я могу обеспечить тебе безопасность только до конца этого курса, пока я не доучусь и не выпущусь отсюда. На твоем следующем курсе меня больше не будет. И тогда начнется ад. Последние слова Эвана звучат так уверенно и твердо, что Северусу становится совсем не по себе. — Тебе придется самому себя спасать, — продолжил Эван. — Я могу попытаться поговорить с Рейнардом на твой счет, но боюсь, он не станет слушать. — Да… Понимаю… Эван встал, подходя к Северусу. Его рука осторожно легла ему на плечо. Они никогда не знали друг друга и не собирались сближаться. Северус даже подумать не мог, что между ними когда-то может произойти подобный разговор, и не верил, что именно этот незнакомый ему Слизеринец, который, как оказалось, всегда был их лидерской фигурой, сбережет его. — И еще мне нравится, что ты выбираешь другой путь не потому, что вера разочаровала тебя, а потому что нашелся человек, ради которого ты меняешься, — произнес Эван, и увел куда-то печальный взгляд. — Вспомни самый пик того периода, когда ты думал, что твоя вера непоколебима. Вспомни, что ты готов был сделать и чем пожертвовать. Теперь же ты способен на все то же самое, только не для мировой системы и служения идеи, а для одного единственного человека. Северус почувствовал, что неожиданные слова тронули его. Он посмотрел на Эвана с благодарностью и все еще не мог поверить, что никогда прежде он не видел в его фанатичной, тесной душе эту человечность. — Эван, ты правда во мне не разочарован? Вопрос заставил удивиться обоих. Северус понимает, как это глупо, но это действительно его волнует. Пусть даже перед ним стоит не Люциус или Рейнард. — Северус, вы мне все очень дороги, и я вам всем желаю лишь счастья. Эван наклонился к нему и лбы их соприкоснулись. Он растормошил ему волосы и вскоре отстранился. Северус еще никогда не чувствовал себя таким близким к тем, с кем когда-то разделял свою веру. Это неожиданное тепло заставило его растеряться и в итоге ничего не ответить на это прикосновение. — Моей веры хватит на всех тех, кто уйдет и кому когда-то предстоит уйти, — заключил Эван, заставив Северуса удивленно на него поглядеть. Он снова усмехнулся, позабавившись его выражению. — Да. Не ты один покинешь эту компанию. — Кто еще? Эван слегка шлепнул его по плечу и шагнул в сторону, открывая дверь своей комнаты для Северуса. Разговор был окончен, и больше никому ничего не следовало говорить и обсуждать. По крайней мере, сейчас. Северус прошел на выход, но перед тем, как переступить порог, снова оглянулся. — Ты не специально попросил поговорить именно в день рождения Джеймса, правда? — спросил он, краснея от своей же глупости. — Сегодня день рождения Поттера? — удивился Розье. — Я думал… В этом есть какая-то задумка… — В том, чтобы я выдернул тебя с празднования? Северус, умел бы ты договариваться, я спокойно бы перенес разговор! Ну ты даешь… Эван снова разразился смехом, заставив Северуса стыдливо покраснеть и нахмуриться. Он раздраженно вышел из его комнаты и прошел в гостиную Слизерина. На мгновение он остановился и вновь обернулся. Разговор сложился так неожиданно, что он до сих пор не осознавал до конца, как легко и спокойно теперь ему на душе, что хотя бы этот курс он доживет без каких-либо проблем. Он был невероятно благодарен Эвану. Северус быстро прибежал в деревню Хогсмид. Небо уже было темным. На все про все он потратил сорок минут времени, — не так много, как ожидалось. Он воспользовался летучем порохом и отправился прямиком в Фелдкрофт. Там проходила ярмарка, везде горели огни, и нетрудно было отыскать бродячий театр. Там уже шла какая-то комедийная постановка, которую смотрели местные. Перед большой сценой располагалось десять рядов сидений, и Северус быстро отыскал взглядом Мародеров. Он прошел к ним, пока зрители внимательно наблюдали за представлением и смеялись. Гриффиндорцы сидели на самых последних рядах, позади был еще один и единственный свободный ряд. Северус прошел туда и остановился прямо за спиной Джеймса. Оглянувшись по сторонам, он заметил, что никто не смотрит в их сторону — тогда он оттянул шиворот парня и нежно поцеловал его затылок. Джеймс даже не вздрогнул. Он спокойно обернулся и улыбка уже была на его лице. Не оглядываясь по сторонам парень потянулся к Северусу и поцеловал его. Представление длилось еще час, и после его окончания Мародеры сразу же отправились в школу, надеясь успеть до комендантского часа вернуться через главный вход. По пути они обсуждали театр и пересказывали Северусу весь пропущенный им сюжет. Когда они вернулись в Хогвартс, как и договаривались с утра, Северус и Джеймс должны были отправиться в кабинет зелий, в котором именинника дожидался его подарок. Но Джеймс попросил немного подождать, и Северус ждал его довольно долго. Он сидел с подарком, волнительно размышляя, как вручит его парню. Ему пришлось ждать около получаса, и за это время успел снова пожалеть о том, что не купил те перчатки из драконьей кожи, и что то, что он дарит, никуда не годится по сравнению с тем, что дарил ему Джеймс. Он прокручивал в голове слова Чарити, которая успокаивала его, но это мало чем помогало. Когда Джеймс все-же пришел, у Северуса почти не осталось сил беспокоиться, так что он попытался оставаться холодным до самого конца. — Все нормально? — спросил Северус, уловив в парне какую-то задумчивость. — Ой, — Джеймс нахмурился и махнул рукой. — Разлад у братьев Блэк, как и было всегда до этого. Северус тут же понял, в чем дело. Он с сожалением поднял брови. — Сириус все-таки решился поговорить с Регулусом? — Ага. — Плохо закончилось? — Да нет, даже не началось. Сириус подошел к брату, попросил его отойти и поговорить с ним немного. А Регулус знаешь что ответил? «Мне это не нужно». Прямо так, представляешь? Северус по-настоящему удивился. Он вдруг почувствовал вину. Ему казалось, что подтолкнув Сириуса к первому шагу, он тут же добьется успеха, потому что Регулус все эти годы только и ждал, что брат подойдет и заговорит с ним. Он даже не заметил, когда Слизеринец стал холодным к родному человеку. — Сириус долго пытался уговорить его, но он ни в какую, — объяснял Джеймс. — И Регулус выглядел и правда очень безразличным и искренним в своих отказах. Поэтому никакого разговора не состоялось. Совсем. — Я даже не думал, что все кончится так… — Никто такого не ожидал. Сириус все время пытался убедить себя и остальных в том, что больше он никого не любит из своей семьи, и вот, когда он решил что-то исправить, то оказалось уже поздно. Представь, что он чувствует сейчас. — Ему очень плохо? — Ну, он этого особо не показывает. Мы с ним поговорили об этом, решили, что с Регулусом пусть будет покончено, и не нужно развивать историю по его спасению, потому что он не хочет спасаться сам. Северус молча кивнул, не зная, что и добавить. Теперь ему казалось, что он и правда мог первый подойти к Регулусу и спросить насчет его отношения к брату. Тогда Сириусу не пришлось самому проживать это… но это было беспочвенное чувство вины, потому что Северус понимал — им обоим нужно было поговорить хотя бы так и решить раз и навсегда, что друг от друга ждать. Теперь они понимали, и, наверное, ни у кого больше не останется надежды насчет друг друга. — Ну ладно, что мы о братьях Блэк, — сказал Джеймс, отвлекаясь от чужих конфликтов. — Где там мой уже самый любимый подарок, который мне когда-либо дарили? Слова Джеймса моментально вернули Северусу всю неуверенность в себе. Он скромно достал подарок, обернутый в красивую подарочную упаковку, и протянул его Джеймсу. — Напомню, чтобы ты не ждал ничего крышесносного. Джеймс резко выхватил у него подарок и как можно быстрее и тем не менее бережнее снять упаковку. Северус увел взгляд, пытаясь казаться хладнокровным и уверенным, но ничего не мог поделать с ярким румянцем. Когда Джеймс распаковал подарок, в его руках повис вязанный вручную бордовый свитер с оранжевыми полосами, как в гриффиндорском флаге, и зеленые полосы в виде контура оранжевым полосам. Спереди была вышита оранжевая буква первого имени Джеймса, а сверху зеленая маленькая буква первого имена Северуса. Позади он пытался вышить льва, которого обвивала змея, но это было так тяжело, что в итоге вышла совсем замыленная картинка. Джеймс долго смотрел на изделие, ничего не говоря. — Сам вязал, — пытался оправдать Северус не лучшие моменты в вязанной вещице. — Чарити научила. И вышивать изображения тоже. Но у меня было мало времени, и в итоге… Ну… — он ужасно нервничал, потому что Джеймс не слушал и большими глазами смотрел на свой подарок и не реагировал. — Я правда очень старался… Знаю, что у тебя много одежды, тем более свитеров, похожих на этот, и даже лучше… — Северус совершенно поник. — В общем, это плохой подарок, знаю, отдай! Северус потянулся, чтобы схватить свитер, как вдруг Джеймс отпрыгнул от него, крепко обнимая вещицу. — Это мое! — в театральном недовольстве воскликнул он, забавно хмурясь. — Это лучшее, что мне когда-либо дарили! — Д-да ну… — Северус покраснел. — Я буду носить это не снимая! — заявил Джеймс, и вдруг начал раздеваться, стягивая с себя верхнюю одежду. — Никогда не сниму! — он откинул свой пиджак и рубашку Северусу и натянул на себя свитер. — Мне просто казалось, что это так… сентиментально… И что я не должен был вносить в подарок часть себя, ну… свой факультет и имя… Будто я это делаю скорее для себя, чтобы тебя как-то пометить. Джеймс заставил его умолкнуть неожиданным, глубоким поцелуем. Он сделал это с таким напором, что оба чуть не упали, когда Северус наклонился назад. Джеймс придержал его, поднял и усадил на стол. Затем он обхватил его талию и как можно сильнее обнял его, прижавшись щекой к его животу. — Мне так нравится, сколько сил и чувств ты вкладываешь в то, что делаешь, — произнес Джеймс, широко улыбаясь. — Я тебя очень люблю за это. Северус чувствовал, как бьется его сердце. Он прижал ладонь к макушке Джеймса и стал гладить его непослушные волосы. — Когда-то я стану лучшим зельеваром страны, и буду радовать тебя еще больше. Произнесенные слова удивили обоих. Северус даже не думал что так может: глядеть в будущее открыто и ясно. Джеймс потерся о него щекой и наслаждался его нежными прикосновениями. — Ты лучший, Сев. Спасибо тебе… Все сомнения, что таились внутри Северуса, в миг рассеялись. Он почувствовал себя уверенным и нужным, тем, кто делал что-то по-настоящему значимое. А самое главное, он знал, что до конца этого курса может с абсолютно спокойной душой наслаждаться своей юностью и лучшими днями, которые он только проживал.