Сегодня, завтра, всегда

«Дорогой Джеймс! Спешим обрадовать тебя новостью, что этим летом мы полетим в Бельгию на две недели. Очень ждем твоего возвращения, чтобы наконец отправиться в долгожданное путешествия и как следует провести время вместе. Нам всем было крайне печально переживать расставание на целых десять месяцев без возможности принять тебя дома на рождественских и пасхальных каникулах. Хорошо, что нам было позволено навестить тебя зимой, но этих пары дней не хватило, чтобы унять нашу бесконечную тоску по тебе. Наверное, плохо жаловаться, потому что все сделано только ради вашей безопасности в это непростое время. Все из-за войны. Надеемся, скоро все пройдет, и мы больше никогда не почувствуем на себе ее влияния. Впрочем, надеюсь, ты и твои друзья не переживают, дорогой Джеймс, потому что сейчас все стало гораздо спокойнее, и даже плохие новости не вещают в газетах. Приезжай к нам с открытым сердцем и в лучшем настроении, с уверенностью, что проведешь это лето прекрасно со всеми своими близкими людьми. Мы очень тебя любим и ждем. С любовью, Мама и Папа» Письмо от родителей, которое Джеймс получил сегодня, было зачитано на встрече со всеми друзьями. Сириус, как всегда, устроил целый концерт, в котором шутливо гнал лучшего друга поскорее в отъезд и обещал, что совсем не будет скучать, хотя скучал больше всех. Другие уже начали обсуждать планы на лето. Встреча проходила в гостиной Гриффиндора, и, несмотря на поздний вечер, они говорили громко и веселились без устали. И вдруг, всеобщую активность прервал голос, тихий и еле уловимый, но очень и очень мрачный: — Так мы не увидимся целых две недели? Наконец, Мародеры обратили внимание на Северуса, и атмосфера переменилась. Все замолчали; никто не смел произнести и слова. Лицо, такое печальное, тронуло всех до глубины души. Северус пристально глядел на Джеймса самыми грустными глазами, которые вот-вот могли и наполниться слезами. От внезапно переменившегося настроения все растерялись. Джеймс так и не смог ответить, да и ничего нового бы не отыскал. Ему оставалось лишь с сожалением смотреть на Северуса и мысленно извиняться перед ним. Северус совсем поник и больше ничего не говорил. Он опустил взгляд, переживая тяжелые чувства. Мародеры не продолжили общение. Они так и глядели на Северуса напряженно, смущаясь его внезапному унынию. — Я, наверное, пойду, — в конечном итоге сказал он, и тут же поднялся с места, направившись на выход. Еще мгновение в воздухе царила тишина, которую никто не смел нарушать. В ней прозвучало лишь звук отпирающейся и закрывающейся обратно двери гостиной, за которой скрылся Слизеринец. Джеймс поздно опомнился и подорвался с места, чтобы догнать своего парня. Он выбежал из гостиной, захватив с собой мантию-невидимку, и поспешил к подземелью. На полпути он догнал Северуса, позвав его с верхних этажей с волшебных лестниц. Живописные портреты недовольно ругались на вечерних гостей, которым хоть и было позволено расхаживать по Хогвартсу последние десять минут до комендантского часа, но следовало все же в это время скорее готовиться ко сну, чем нарушать покой всяких обывателей школы. Джеймс быстро спустился к Северусу, который остановился и стал ждать его на нижнем этаже. Он выглядел все также подавлено, но, к счастью, слезы или серьезный гнев не поразил его нутро. — Сев, ты чего ушел? — спросил беспокойно Джеймс, подойдя к нему ближе. — Планировали же устроить ночевку в гостиной. — Не хотел портить настроение, — ответил Северус спокойно, глядя куда-то вниз пустым взглядом. — Я же заметил, как всех смутила моя реакция. Северус ступил на дорогу к подземелью, что означало его нежелание возвращаться в башню Гриффиндора, так что Джеймсу ничего не оставалось, как последовать за ним. — Ты злишься? — спросил он. — Нет, — сказал Северус. — Но ты расстроен. Парень не ответил. Он продолжал идти вперед в молчании, как вдруг, на середине пути обернулся и прильнул к груди Джеймса. Тот нежно обнял его, поглаживая по плечам, чувствуя, как сильно тревожится сейчас Северус. Тот все еще молчал, пытаясь сдержать эмоции. — Всего две недели, Сев, — сказал Джеймс, щекой ласкаясь о его щеку. — И после мы больше не будем расставаться. Обещаю. — Для меня они будут невыносимы… — единственное, что смог сказать Северус. Они еще какое-то время постояли в обнимку, ничего не говоря, а потом разошлись. Ни у кого не было слов. Джеймс не мог придумать ничего, что могло бы успокоить Северуса, потому что ситуацию никак поменять было нельзя, точнее, Джеймс не намеревался. Он ни за что бы не отказался от традиционной семейной поездки, потому что его родители уже были слишком приближены к пожилому возрасту, чтобы сокращать время, проведенное с ними, которого у него оставалось еще неизвестно сколько. Северус, в свою очередь, совершенно не хотел, чтобы Джеймс чувствовал вину. Ему не хотелось обсуждать это, создавая видимость лишних проблем, поэтому он старался быть спокойным до конца и не жаловаться на свое тяжкое бремя, что будет ждать его летом без присутствия Джеймса в его жизни. Хотя Мародеры предлагали ему встречаться и гостевать с остальными, Северус отказывался по тем же причинам, по которым Джеймс не мог себе позволить освободить те две недели с семьей для него. Северус не мог оставить свою мать. Цветущий и беззаботный май уже кончался. Затем, в июне, студентов ждали экзамены и итоговые испытания. Приходилось учиться усерднее в связи с возросшей на шестом курсе программой обучения. Но все проходило намного проще, чем на пятом курсе, когда студенты сдавали экзамены СОВ. Они находили свободное время и строили кучу планов на лето. В этом учебном году ученикам не посчастливилось побывать в своих родных краях, поэтому все с нетерпением ждали возвращения домой. Кроме Северуса. Еще на третьем курсе Джеймс подметил, что ближе к окончанию учебы он перестает посещать трапезы в Большой зале, а если ему и приходится сидеть за столом, то он совсем не притрагивается к еде. Джеймса всегда волновала эта привычка, и сейчас, замечая ее проявление, он всерьез переживал за него. Пока студенты активно готовились к экзаменам, Северус отстранился от Мародеров. Все время он стал проводить с Чарити Бербидж в библиотеке и в своем кабинете. Его стало сложно даже выловить где-то по пути в коридорах. Мародеры относились к его отчужденности с уважением, и каждый понимал, что особенно в пик учебы ему нужно больше времени уделить учебникам. Некоторые, правда, хоть и не высказывали этого вслух, считали, что Северус слишком драматизирует и тем самым привлекает внимание Джеймса, а Лили выглядела даже расстроенной осознанием, что Северус для совместной учебы отдает предпочтение Чарити, а не ей. В начале июня, пока сдавали первые работы, Джеймс отвлекался на волнующие мысли о Северусе, который лишь отмахивался и делал вид, что все нормально. Тяжело было выловить его и поговорить. Джеймсу удалось это лишь в выходной ближе к вечеру, когда он увидел на карте мародеров Северуса, что одиноко слонялся по астрономической башне. Джеймс тут же отправился к нему. Когда он добрался до него, Северус стоял у края и, прижимаясь к перилам, смотрел куда-то вперед задумчивым взглядом. На шаги он не обратил внимание. Джеймс подошел и очень бережно уложил свои руки на его плечи. Северус не вздрогнул. Он медленно повернулся к нему, и ладонь его легла на руку Джеймса у себя на плече. — Сев, поговорим? — О чем? — Сам знаешь. Ты в последнее время сам не свой. — Я же говорил, что просто не хочу домой. Вот и все. — Разве ты не скучаешь по маме? От этого вопроса Северус печально увел взгляд и поджал губы. Теперь он выглядел пристыженно, словно его в чем-то обвинили. — Скучаю, конечно… — Ну вот, — Джеймс был рад, что зацепился хоть за что-то. — Ты не видел ее столько времени. Представь, как она сама соскучилась по тебе. Уверен, ваша встреча пройдет очень радостно и трогательно. Северус слабо улыбнулся. Кажется, он и сам не знает, чего ждать от приезда домой. Так у него постоянно. Кроме этого года было два или три раза, когда в Рождество он оставался в Хогвартсе и отказывался ехать домой. Точнее, его отговаривала мать, пугая затяжными и нежданными запоями отца. — Сев, а почему ты не ходишь в Большой зал? Почему не ешь? — спросил Джеймс. — Дома столько еды не будет. Всегда нужно быть готовым к голодным дням. Джеймс даже представить не мог, что значит быть голодным в собственном доме. Он не думал, что проблемы с деньгами могли влиять на проблемы с едой. Разве может быть их настолько мало? — А Бертрам Обри не возвращал тебе долг? — поинтересовался Джеймс, заранее чуть не разозлившись. — Ага. — О, ну вот. И я могу добавить, сколько надо. Перед отъездом переведу все в магловскую валюту и отправлю тебе. — Прекрати, Джеймс, это унизительно… — Северус нахмурился и дернул плечом, заставив парня убрать руки. — Даже то, что ты заставил Обри отдавать мне деньги… Ох, тебе не понять… — Разве плохо, что я просто хочу помочь тебе избавиться от проблем, которые тебя самого так мучают? Я не думаю, что принимать помощь — унизительно. — Дело не только в деньгах. Все не так просто, — Северус тяжело вздохнул, утомленный объяснениями. — Джеймс, у тебя в семье все предсказуемо, и тебе никогда не приходится боятся того, что завтра у тебя чего-то может не быть. У меня иначе. Даже если есть и деньги, и еда, нужно быть готовым к тому, что потом их не будет. Если увлечься этими вещами и верить, что они навсегда, то станет еще тяжелее переживать эти лишения. Лучше привыкать к ним заранее, а все имеющееся растягивать. — Если у тебя будет много денег, то они и не кончатся. — Они могут потеряться, или же их кто-нибудь отберет. — Я не против присылать их тебе постоянно, говорю же. — Твоих родителей еще надо спросить, — Северус вдруг ядовито усмехнулся. — Ты такой смешной, Джеймс. Деньги ведь не твои, а твоей семьи. Хорошо, что ты даже не задумываешься об этом. Очень рад за тебя. — Не стыди меня за то, что я не понимаю, в каком ты положении. Я от чистого сердца тебе желаю добра. Северус раздраженно выдохнул и отвернулся. Конечно, его злило то, как кто-то, кто даже приблизительно не имеет понятия о положении в его семье, говорит об этом так просто и предлагает советы. И все же, Северус быстро успокоился и решил, что Джеймс последний человек, на которого он может злиться. — Ладно, извини, — сказал он виновато. — Да ничего, — понимающе отозвался Джеймс. Небо начало темнеть, на нем уже появлялись звезды. Скоро комендантский час, но юноши не торопились расставаться. Северус все еще глядел куда-то вдаль, размышляя — похоже, от разговора ему не стало легче. Джеймс стоял рядом с ним, лежа на перилах спиной, и тоже задумчиво ушел в себя. Он все пытался придумать, как унять волнение в сердце парня. — Сев, — позвал он его, вырывая из мыслей. — Меня не будет всего две недели. А потом мы будем видеться хоть каждый день. Обещаю. — Ты живешь очень далеко, — возразил Северус недоверчиво. — И что? Мы будем видеться в Лондоне все вместе. И еще я буду с поддержкой отца трансгрессировать близко к твоему городу и добираться до него. Я могу остаться у тебя на какое-то время. И тебя как-то в свой дом приведу. Хочешь погостить у меня? Немудрено, что Джеймс смог отыскать столько вариантов, и еще мог добавить пару десяток, удели он этому еще больше времени. Северус, как всегда, удивился такой инициативе. — А можно? — спросил он смущенно. — Ну, конечно, Сев! Да ты хоть жить у меня можешь, как Сириус, поверь. — Ну так Сириус им нравится… а я… даже не знаю, смогу ли… — Они очень хорошие и дружелюбные взрослые, — успокоил его Джеймс. — Они уважают мой круг друзей и каждого готовы принимать. Северус улыбнулся и с трепетом слушал его. Его эта идея волновала, но он очень хотел бы ее осуществить. Мысль, что у него будет возможность побывать у Джеймса дома, сильно его взбодрила. А потом вместо нее пришла другая, и снова он забеспокоился. — Я не смогу принять тебя дома, — сказал Северус серьезно. — И не думаю, что тебе понравится, если ты соберешься остаться в Коукворт, а потом будешь разгуливать по Паучьему Тупику. Это очень грязное и отталкивающее место. — Я же приеду тебя навестить, а не городом любоваться, — поспорил Джеймс. — И я уверен, что мы найдем, чем там заняться и куда пойти. Мы можем навестить вместе Лили, гулять по рощам и просто наслаждаться компанией друг друга. Джеймс потянулся к лицу Северуса и заправил прядь волос ему за ухо. Парень ему улыбнулся. У него стало получаться его вдохновлять. — А я мог бы побывать у тебя в гостях? — спросил Джеймс. — Я бы тоже хотел познакомиться с твоими родителями. — Ох… даже не знаю… — Северус с сомнением усмехнулся. — Ну… наверное, я бы мог показать тебя матери. Думаю, она очень обрадуется, узнав, что у меня появился такой близкий друг, — последние два слова он выделил особенно четко. — Но у нас действительно очень плохая обстановка дома. Это нас всех будет сильно стеснять. — Тогда подумай над этим, только помни, что мне самому бы очень этого хотелось. — Будет видно. Северус оттолкнулся от перил и взял Джеймса за руку, потянув его за собой. Им следовало отправляться по гостиным. На астрономической башне не было совсем никого, так что без стеснения они прошли за руки довольно большое расстояние. Потом, когда по пути повстречались призраки и запоздалые ученики, они отступили друг от друга на два шага и шли рядом. — Сев, может, не стоит готовиться ни к чему? — начал Джеймс, когда они уже проходили к волшебных лестницам. — Забудь, что тебя будет ждать дома. В любом случае, сейчас ты все еще в Хогвартсе, и вместо того, чтобы уже начинать отрекаться от приятных для себя вещей, уж лучше насытиться ими по полной. Джеймс взглянул на Северуса и увидел, что тот ему мягко улыбается. Бодро он продолжил свою речь: — Давай кроме учебы как можно больше проводить время всей компанией и веселиться, гулять по Хогсмиду и наслаждаться летней природой. Разве не здорово? — Здорово, конечно. — Значит, ты согласен со мной? — Наверное. Джеймс оглянулся. Волшебные картины были готовы ко сну. В школе постепенно задували все свечи. Он поцеловал Северуса, когда пора было уже расходиться. На следующий день Северус посетил Большой зал и наконец плотно поел. После обеда проводился тест по трансфигурации, и сразу после него контрольная по заклинаниям. Дальше у них выдался свободный вечерок. Хотя им было необходимо готовиться к завтрашним урокам, Мародеры решили провести время беззаботно и повеселиться. Они удивились, что им не пришлось даже идти за Северусом, чтобы спросить, хочет ли он пойти с ними, потому что он сам подошел и согласился пойти куда угодно. Погода была очень жаркой. Ученики уже ходили в легкой школьной форме и без плащей. В газетах в отдельных бланках провидицы предсказывали летом этого года аномальную жару (будто и без них не было понятно). Ученики мучились от духоты и совсем не могли сосредоточиться на учебе, которая за целый год уже всем осточертела. В предвкушении возвращения домой стены школы начинали душить. Мародеры вовремя спохватились и решили разбавить школьную атмосферу весельем. Как-то ночью они решили создать собственную газету, в которой предлагали ученикам способы отвлечься от учебы и провести последний месяц незабываемо. Она называлась по-простому: «Самая клевая и фантастическая мародерская газета». Туда они вписали пустой планировщик для лета, чтобы каждый мог воспользоваться и заполнить его самостоятельно. Марлин предложила внести туда подбадривающие цитаты, а Сириус забавные сплетни об учениках и упоминание самых незабываемых событий в этом учебном году. Питер и Мэри проиллюстрировали целую газету самостоятельно. Мародеры сделали много копий, и Джеймс, облетев на метле все открытые дворы школы, раздал их студентам. На следующий день, как в руках студентов оказалась мародерская газета, они вспомнили, что существуют развлечения помимо учебы. Первым делом подростки отправились к Черному озеру, что в некоторые дни стало переполнено желающими искупаться. Мародеры, их подруги и Северус пришли туда днем, когда солнце особенно раскаляло школьные стены. У Черного озера было много народу. Большинство сидели на берегу рядом с брошенной одеждой и женскими лифами: мальчишки наблюдали за дамами, что купались в маечках и футболках, и если присматриваться к ним очень внимательно, то можно было уловить очертания их прекрасных фигур и торчащие из-под ткани соски, а иногда даже углядеть трусики, когда одежда задиралась. Девочки, впрочем, не слишком отличались от них, и увлеченно разглядывали оголенные мужские торсы. Северус расхаживал на берегу. Несмотря на жару, он носил рубашку с длинными рукавами, но хотя бы сменил штаны на шорты. Парень был в приподнятом настроении, но через время что-то надавило на него, и он снова стал хмурым и неприветливым. Джеймс подплыл близко к нему, решив поинтересоваться, в чем дело. — Что-то случилось, Сев? — Меня бесит, что девочки смотрят на тебя… — прошипел он раздраженно. Джеймс поглядел мимо него на берег и заметил небольшую группу девушек, что при его взгляде вдруг переглянулись, захихикали и смущенно помахали ему рукой. — О, так ты ревнуешь, — умилился Джеймс. — Они слишком назойливы в своем внимании! — ругался Северус. — А ты поди к ним, и заяви: «Эй, это мой принц! Ищите себе другого!», — Джеймс засмеялся. — Уж лучше бы ты не светил своими бицепсами и сам не заглядывался на свой торс, привлекая к себе внимание, — буркнул Северус, в прямом смысле имея в виду то, как Джеймс самодовольно хвастался всеми достоинствами своего спортивного тела и напоказ напрягал мышцы в руках, сверкая на солнце. — Тогда защити и прикрой меня от чужих взглядов! — весело воскликнул Джеймс и схватив Северуса за руку, потянул на себя. — С-стой, Джеймс…! Слизеринец упал прямо на него и вместе они вошли в воду. С берега послышался смех, смутивший Северуса, но Джеймсу было очень весело. — Ну наконец ты искупаешься с нами! — Я выгляжу глупо, — Северус в панике попытался что-то сделать со своими прилизанными волосами. — Да ну, не глупи. Лучше взгляни на Бродягу и посмейся, — Джеймс не мог перестать смеяться. — Ну ладно, поплыли уже! Теперь Черное озеро не пустовало. Каждый день и каждый час кто-то да подходил и купался. Студенты вне учебы проводили время как могли незабываемо и радостно. Теперь экзамены были чем-то второстепенным. Ну, конечно, с чего бы подросткам терять свои счастливые юношеские дни и беззаботность разума? Все наслаждались своей молодостью. Казалось, смеялась даже тишина. Минерва МакГонагалл не очень жаловала такую легкомысленность, но Альбус Дамблдор был только счастлив за учеников, и за каждым отдельным весельем он наблюдал с одобрением и позитивом. Мародеры целыми днями вне учебы проводили время вместе. Каждую ночь они собирались в гостиной или за пределами школы, развлекаясь в своей анимагической форме и веселя Северуса и Лили. Как-то раз, в выходной, ранним утром, пока еще не встало солнце, они отправились на побережье Клагмар пешком. Они провели там весь день, и ночью, не вернувшись в школу, ночевали на берегу. Утром, воспользовавшись летучем порохом, они добрались до Хогсмида и после вернулись в школу для сдачи экзаменов, засыпая полы песком. В конце этого учебного года Мародеры не стали устраивать слишком громких шалостей. Они решили, что побьют несуществующий рекорд и пробегут Хогвартс за самое минимальное время. Чтобы осуществить задуманное, Мародеры отказались от ужина и отправились на каменный круг. Их путь начинался оттуда, со входа на деревянный мост, а после им предстояла пробежать часовую башню, вбежать в коридоры школы и пробежать весь третий этаж, а после спуститься и добежать до главных парадных дверей на западной стороне замка. Чтобы запечатлеть свой рекорд, на начале пути Мародеры поставили Чарити Бербидж, Лили, Марлин и Мэри на середине, а в самом конце — Северуса. У них всех были волшебные фотоаппараты, чтобы запечатлеть моменты и вписать в мародерскую газету. — Вы прямо как главные герои из магловского фильма «Банда аутсайдеров», — сказала им Чарити. — Прямо-таки повторяете их пробежку через Лувр. — Наша идея — оригинальная! — воскликнул Сириус. — Сомневаюсь, что этот самый… как ты его назвала… Лувр? Сомневаюсь, что он такой же большой, как и Хогвартс. — Совсем-совсем небольшой, — посмеялась над ним Чарити. — Так, мы готовы! — воскликнул Джеймс. Чарити приготовилась фотографировать. Когда аппарат издал вспышку, Мародеры ринулись вперед. Начало было затруднено неровным деревянным мостом, и уже на середине Питер начал сдавать. Римусу пришлось схватить его за руку, чтобы тот не отставал. Казалось, мост был самой сложной для них частью, потому что часовую башню они пробежали совсем быстро и легко. Там их уже сфотографировала Мэри и пожелала удачи. — Как думаете, я нормально вышел? — взволнованно спросил задыхающийся Питер во время бега. — Говори меньше, а то упадешь по пути! — прокричал ему Римус. Дальше были длинные коридоры. В одном из них их сфотографировала Лили. Мародеры пробежали до лестницы и стали спускаться, перепрыгивая лестницы. На одной из них их заприметил Филч и строго приказал им остановиться и не нарушать порядок. Марлин за его спиной запечатлела момент, как он пытается схватить кого-то из них, но юноши оббежали его, и в итоге Филч упал, ни за кого не зацепившись. Мародеры, громко смеясь, убегали оттуда. Когда главные ворота были близко, Мародеры схватились за руки, чтобы быть на финише всем вместе, и из последних сил добежали до конца. Северус их сфотографировал. Римус, сжимавший все это время механический секундомер в руках, нажал на кнопку и взглянул на время. — Девять минут и сорок одна секунда! — провозгласил Римус радостно. Мародеры заликовали. Теперь они собирались отправить это в газету. Глядя на развеселых Мародеров, Северус улыбался, особенно наблюдая за Джеймсом. Он вдруг поднял камеру и сфотографировал его. Вспышка заставила Мародеров взглянуть на него и отвлечься от своих объятий. — Это будет мне на память, — сказал Северус. Джеймс ему широко улыбнулся. Вдруг, он схватил парня за руку и резко потянул за собой, ринувшись в путь. — Эй, куда вы? — прокричал Сириус им вслед. — Кто последний до башни Гриффиндора — тот болван! — крикнул им Джеймс только тогда, когда уже скрывался за углом. Мародеры, уставшие и ошеломленные, тут же рванули за ними, но за неимением сил не могли догнать их в любом случае. Но Джеймс все еще держался и мог пробежать еще больше. Слабость он почувствовал только когда пришлось взбираться по ступенькам наверх, и дыхание его сильно сбилось. Северус, что был все еще удивлен его внезапным дурачеством, следовал за ним и старался не падать, хотя очень хотелось. Юноши добежали до башни Гриффиндора и вбежали в гостиную, а затем поспешили в комнату. Они замедлились и пытались восстановить дыхание. — Мы самые первые! — воскликнул Джеймс, будто это не было очевидно. — Комната вся наша! — он радовался, запрыгивая на кровать, а затем перевернулся на спину и вытянул руки. — Ну же, иди ко мне! Северус тут же упал ему на грудь и прижался вплотную. Их губы встретились, что немного удивило Джеймса — он не ожидал поцелуя — но ему определенно понравился шаг Северуса. Им все еще было тяжело дышать, но они не отрывались друг от друга. Горячее, сбившееся дыхание приятно обжигало кожу. Оба вспомнили свой первый поцелуй, наполненный страстью и жаждой. Сейчас они испытывали все то же, если не больше. Вскоре поцелуй стал почти жгучим. Их языки отчаянно сплетались, а тела почти сплавились в единое целое. Джеймс совершенно терял голову, и совсем не думал о том, как до этого вообще дошло, и почему именно сейчас они так чувственно целуются. Он пребывал в каком-то экстазе, и сознание его плыло по волнам наслаждения. Он готов был раствориться в этих ощущениях, как вдруг понял, из-за чего они возникли. Джеймс осознал, в какой пикантной позе они находятся, и как сексуально Северус расположился прямо у него между ног. Он чувствовал, как его бедра упираются в него, и то, как неожиданно парень напирает, углубляя поцелуй, создает трение. Джеймс ощущал, как в штанах становилось теснее. Он вспыхнул и отстранил от себя Северуса, который, в отличие от него, не сыскал в туманных чувствах осознанности. Но это уже было не важно. У них обоих случилась эрекция. Северус также ярко покраснел. Казалось, вот-вот из его ушей повалит дым. Он потерял дар речи и совсем растерялся. Впрочем, как и Джеймс. Они смотрели друг на друга, совершенно не зная, как выкручиваться из ситуации. Надо было хотя бы сменить позу, но ни один не шевелился, — они так плотно вжимались друг в друга, что от малейшего трения при каждом вздохе в позвоночник простреливало волной удовольствия. Они были возбуждены и взбудоражены, и эта близость сбивала их обоих с мысли. Джеймс совсем забыл, как дышать. Но он чувствовал это невообразимое желание дотронуться до Северуса, и чтобы он дотронулся до него. Они снова потянулись к губам друг друга, желая продолжить неопределенный процесс. — Джеймс, Северус, мы здесь! Вдруг, чужие голоса моментально отрезвили пару и чуть не вызвали у них разрыв сердца. Они тут же отскочили друг от друга, и теперь Джеймс оказался на другом конце кровати. Одеялом парни прикрыли себя выше бедер. В комнату забежали все оставшиеся Мародеры. Нет. Питера с ними не было. — Сохатый, так вообще нечестно! — воскликнул Сириус, задыхаясь, но смеясь. — Ну и ладно… Хвост и так и так остался бы болванчиком. — Ну что, займемся газетой прямо сейчас? — предложил Ремус воодушевленно. — Пока девочки не пришли, давайте придумаем, что написать. — Ну вы даете! — Сириус громко заржал, глядя на пару. — Что это с вами? Такие красные, будто сейчас лопнете от напряжения. Джеймс и Северус даже не переглядывались. Сильнейшая застенчивость одолела их обоих. Мародеры и девочки уселись в комнате и обсуждали газету до самой ночи. Они, как назло, даже не отправились в гостиную. Джеймс и Северус так и сидели на кровати вдвоем, прикрываясь одеялом, и переживали неожиданную реакцию их тел друг на друга. Эрекция у обоих держалась еще долго даже несмотря на жесточайшее напряжение и стыд. Северус, сидя ближе к выходу, быстро встал и отлучился в ванную комнату. Джеймс не мог последовать за ним, потому что у него все еще стояло, и он бы не пережил, если бы кто-то это заметил. Когда время близилось к часу ночи, всех потянуло ко сну, и ребята начали расходиться. К тому времени и Джеймс уже отошел и пошел в ванную. Он хотел уединиться и по быстрому сбросить напряжение, вот только с ним за компанию вскоре вошли и остальные. Затем Мародеры легли спать. Джеймс и Северус лежали, отвернувшись друг от друга в крайней степени неловкости. Оба думали о том, что между ними произошло. Джеймс все еще чувствовал возбуждение. Навязчивые мысли крутились у него в голове и не отпускали. Он даже не ожидал, что это вожделение одолеет его так сильно, и не думал, что Северуса это тоже коснется. Джеймс не мог избавиться от мысли, что они оба, наконец, испытывают эту тягу по отношению друг к другу. Довольно скоро Северус поднялся и вышел из комнаты. Джеймс встал, схватив мантию невидимку, и отправился за ним. — Сев, ты в подземелья? — спросил он тихо. — Угу… — парень ответил даже не повернувшись, зная, что тот не спит и тоже последует за ним. — Я тебя провожу. Джеймс не стал задавать вопросы, почему Северус уходит. Он сам знал, что не сомкнет глаз, пока они будут спать рядом, переполненные странными желаниями. Проходя свой путь, пара даже не пряталась под мантией, — им было слишком опасно находиться в такой близости. Пока шли — молчали, смущаясь друг друга. Оба были красными. Оба думали об одном. — Джеймс, — позвал его Северус, проходя в свой кабинет, — зайдем в кабинет зелий? Парни смущенно переглянулись. Их лица по-прежнему оставались ярко красными. Джеймс почувствовал предвкушение. — Давай, — согласился он. Они вошли в кабинет. Северус запер дверь, и Джеймс это заметил. Затем Слизеринец прошел вперед и стал копаться у себя в столе. — Мне… мне просто нужно взять тут пару учебников… — проговорил Северус быстро и почти невнятно. — З-завтра вечером экзамен по зельеварению, если помнишь… Думаю, подготовиться за ночь получше… Джеймс стоял перед ним, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Обычно, когда он чего-то сильно хотел, то действовал импульсивно и пытался разделить с человеком то, что было не совсем взаимно. Тогда Джеймс стал сдерживаться и очень осторожно подходить к желаниям партнера. Порой ему было сложно уловить чужое настроение, но сейчас определял его безоговорочно верно и точно знал, чего хочет Северус, который все говорил и говорил о всякой чепухе без остановки, а в это время думал о чем-то крайне смущающем, просто не знал, как к этому подойти. Джеймс остановил беспокойную речь, дотронувшись до щеки Северуса. Он подошел к нему почти вплотную и заставил его поднять взгляд на себя. Они краснели и стеснялись себя, боялись сделать что-то неправильное, показаться смешными, но никто не отступал. Внезапно возникшее сегодня влечение оказалось куда сильнее страха, потому что в равной степени было взаимным. Джеймс медленно потянулся к Северусу и коснулся своими губами его губ. Парень ответил на поцелуй. Довольно быстро они вновь вернули себе пыл и целовались жадно, не в силах оторваться друг от друга. И страх, и осознанность в этой близости испарялись. Джеймс усадил Северуса на стол. Теперь он был между его ног. Руки его выправили рубашку из штанов парня и влезли ему под одежду. Он гладил его бока и поднялся до груди, лаская ее и слегка касаясь затвердевших сосков. Северус от таких нежных прикосновений простонал в поцелуй, что возбудило Джеймса еще больше. На мгновение он оторвался от его губ и быстро расстегнул пуговицы, раздражаясь такой назойливой преграде. Он грубовато стянул рубашку Северуса с его плеч — та осталась висеть на нем, потому что Джеймс оставил чертовы нижние пуговицы — и оголил грудь. Северус обмяк в руках Джеймса, когда тот стал покрывать его шею поцелуями, спускаясь все ниже. Он всасывал его кожу, оставляя яркие следы, и языком рисовал мокрые узоры на его груди. Северус крепко держался за него, дрожа всем телом. Он еле сдерживал голос; с его уст срывались только высокие вздохи. — Д-Джеймс… Это слишком… — простонал он ему в ухо. — Что слишком? — парень поднял голову и посмотрел на него. Дыхание его было совсем сбивчивым. — Слишком хорошо? — Наверное, — Северус никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха. Тело его горело огнем. — Хочешь, сделаю еще приятнее? Джеймс резко взялся за его бедра и потянул на себя, заставив Северуса лечь на стол. Тот дернулся и сжался всем телом, почувствовав в полной мере всю ненасытность Джеймса. Это не то, чтобы испугало его — сейчас страх превращался в трепет, а трепет в страсть. Никогда в жизни Северус не испытывал такого сильного желания отдать себя и владеть кем-то. Он хотел Джеймса, хотел делать то, что ему нравится. Он хотел, чтобы Джеймс ласкал его с не сдерживаемой горячностью, и чтобы в этом проявлялся весь его характер. Джеймс спускался ниже. Язык его обвел уже каждую ямочку между ребер Северуса. Он скользнул губами ниже и поцеловал остро выпирающую бедренную косточку. Пальцы его уже расстегивали чужой ремень и стягивали штаны с бельем. Член Северуса подскочил, выбившись из штанов. С головки стекала смазка. Парень резко сжал ноги и прикрыл лицо от стыда. Он весь содрогался, будто от холода. — Ты же знаешь, что мне все в тебе нравится, — сказал Джеймс, заставляя его вновь раздвинуть ноги. — Не стесняйся себя. Северусу, несмотря на слова, было тяжело переселить не любовь к своему телу. Он чувствовал себя каким-то некрасивым для подобных ситуаций, но Джеймс не давал ему поводов думать таким образом, так что он старался отключить голову и полностью довериться ему. У него это почти получилось, когда его тело вздрогнуло и его словно прошибло током, как только Джеймс коснулся его члена. Он обхватил головку губами и надавил на нее языком. Северус выгнул спину и протяжно выдохнул себе в ладонь. Это были совсем не те ощущения, когда он касался себя сам. По правде, сексуальное желание возникало в нем совсем не часто, и во многом было лишь проявлением любопытства. Он даже не думал, что его тело будет так реагировать на прикосновения любимого человека. Джеймс занимался оральным сексом раньше, с Мэри Макдональд, и оба даже получали наслаждение. И все же наличие опыта сейчас было ни к чему. С парнями все иначе, но Джеймс знал, как ему угодить, и ему было куда легче справиться с задачей удовлетворить партнера. Он был активен, не медлил и не растягивал процесс. Язык его щекотно ласкал головку члена, а губы сжимали основание. Когда парень попытался взять глубже, то он уперся ему в глотку, и пришлось с усилием сдержать рвотный рефлекс. Это было непривычно, но он старался, как мог. Оттого, как губы его сжались, Северус затрясся всем телом и выгнул спину. Джеймс оторвался от него и его рука, крепко сжимая член, начала быстро двигаться по нему от головки до мошонки. Парень под ним судорожно дернулся в последний раз и кончил, протяжно, но почти беззвучно простонав себе в ладонь. Джеймс плохо слышал его, и это разочаровывало, потому что стоны возбуждали его больше всего. — Я… сам… давно этого не делал… — проговорил Северус, задыхаясь, — поэтому… так быстро… Джеймсу это было не важно; он об этом даже не думал. Сейчас парень быстро пытался сообразить, что ему делать дальше, как вдруг Северус энергично поднялся и присел, потянувшись к его губам. Джеймс вздрогнул, когда холодные руки залезли ему под футболку и стали гладить его торс, постепенно спускаясь ниже. Он не думал, что парень будет участвовать в процессе также активно, и ему это определенно нравилось. Пока Северус продолжал покрывать его поцелуями, руки уже высвободили его возбужденный член из тесноты брюк. Парень облизнул ладонь и плотно обхватил ствол, одним слитным движением опускаясь до основания и слегка оглаживая поджавшиеся яички. Джеймс не сдержал тихого стона. Северус жадно впитывал в себя его реакцию. Скользнул рукой вверх и замер, потирая головку большим пальцем. Джеймс тихонько хныкнул. В ответ на это движение руки возобновилось. Джеймс слегка ссутулился, уложив голову на плечо Северуса. Руки его держались за край стола. Он стал подмахивать бедрами в такт чужим движениям, сильнее врываясь в кольцо, образовавшееся из чужих пальцев на его члене. Джеймс подумал, как же сильно ему хочется войти в него… И вдруг, Северус остановился. Обхватил бедра Джеймса ногами, уперевшись пяткой в ягодицы, и прижал его к себе вплотную. Джеймс не сразу понял, что тот хочет сделать. Северус обхватил оба члена, тесно прижав их, и начал медленно водить по ним рукой. Джеймс был поражен. Похоже, у его парня было неплохое воображение. В этот момент их обоих поражала чуткость друг друга. Представляя столь серьезную близость, они испытывали неловкость, но на деле каждый знал, что ему делать. Северус тихо постанывал в ухо Джеймса, возбуждая его еще больше. Временами они не успевали дышать, но их общее удовольствие стоило того, и оба жаждали настойчивых движений. Их губы снова нашли друг друга, поцелуй был жарким и мокрым. Северус задвигал рукой быстрее и сильнее, лаская оба члена. Джеймс чувствовал, что хочет быть громче, но стоило сдерживать голос, чтобы никто извне не услышал — ко всему прочему, ему было неловко от того, какие высокие ноты выскальзывали, стоило ему приоткрыть рот. Довольно быстро Джеймс почувствовал, что вот-вот кончит. Хотя ему не было важно то, как быстро до предела дошел Северус, ему снова стало стеснительно за себя. Он попытался сдержаться, потому что в этот раз его парню требовалось больше времени, но тот не останавливал ласки, и лишь сильнее усиливал трение. Джеймс крепко прижался к Северусу и укусил его за плечо, кончая, а чужой палец все еще ласкал его до предела чувствительную головку. Он затрясся всем телом и сдержанно прорычал, кусая белоснежную кожу, на которой тут же проявился синяк. Северус остановился, удивившись тому, каким твердым оставался Джеймс. Парень прервался восстановить дыхание, как вдруг его схватили за бедра и приподняли, чтобы стянуть с него штаны. — Стой! — воскликнул Северус, схватившись за свою одежду. — Что такое? — спросил Джеймс, все еще тяжело дыша. — Зачем ты снимаешь все? Джеймс растерялся. И вдруг короткий момент отрезвил их обоих, и туманность разума тут же прошла. Оба, пока что не пойми отчего, почувствовали неловкость. — А разве мы не… — Джеймс совершенно не понимал, что делает не так. — Я думал… мы… ну… полноценно. Северус напрягся. Тогда Джеймс понял, что все-таки, его мысли не совсем совпадали с его. Пока он взволнованно думал, как же ему выйти из ситуации, неожиданно позади них раздался громкий стук. Парни дернулись, и тут же стали натягивать штаны обратно. Джеймс упал на ровном месте, мечась по сторонам от испуга. — Почему горит свет?! Кто там?! — послышался зловещий крик Филча. — А ну выходите! — и звон связки ключей. Джеймс и Северус чуть с ума не сошли. Они как могли натянули одежду обратно и скрылись вдвоем под мантией невидимкой, отбежав в самый угол. Когда сторож вошел в помещение, он стал размахивать рукой перед собой, пытаясь нащупать невидимок, потому что прекрасно знал о существовании мантий. Никогда прежде они ему не попадались, и сейчас не собирались. Они не могли раствориться в воздухе, так что Джеймс решился на крайние меры. Он толкнул Филча, заставив его упасть, а затем схватил Северуса за руку и вместе они выбежали из кабинета, пока их пятки сверкали за мантией, и хлопнули дверью. На адреналине юноши пробежали все подземелье и скрылись за статуей дракона, усевшись в самый тесный уголок. Обоих чуть не хватил разрыв сердца. Снова. Джеймс даже разозлился. С Мэри было то же самое: они вечно не могли найти безлюдные уголки и боялись, что кто-то нарушит их покой. Иногда очень хотелось, чтобы в моменты интимной близости, все студенты и профессора гуляли где-то за пределами школы. Джеймс поглядел на Северуса. Тот сидел, как вкопанный, и обескураженно глядел перед собой. Лицо его все еще было залито ярким румянцем. Он выглядел так, будто произошедшее было всего лишь сном, и он все никак не мог принять его за реальность. — Н-не думал, что я так могу… — сказал Северус скромно. — Как «так»? — спросил Джеймс. — Ну… мне казалось, что я не создан для этого… У меня никогда прежде не возникало такого сильного желания… Не знаю, нормально ли это… — Что именно? Желание, или нежелание? — Не знаю… — Все это — нормально. У тебя, как мы выяснили, оно вполне имеется, — Джеймс неловко усмехнулся, сам еще не до конца придя в себя. В штанах он все еще ощущал тесноту, хотя знал, что Северус от страха точно потерял всякое желание. — Слушая других, мне казалось, что со мной что-то не так, если я не испытывал тяги к чему-то подобному постоянно и сильно. И вот сейчас оно возникло так внезапно… — Я думаю, что сексуальное желание в каждом из нас не такое большое, как звучит в разговорах. Первый опыт у меня, как и у большинства других, был лишь удовлетворением любопытства, которое не принесло мне должного удовольствия. Боюсь, многие люди так и продолжают путать себя подобными связями, не пойми что в них ища, — Джеймс поглядел на Северуса и увидел, что он внимательно слушает его, и улыбнулся. — А у нас с тобой это — следствие любви. Ты имеешь желание, но только при сильной эмоциональной связи, понимаешь? Северус вдруг надулся, нахмурился и отвел взгляд, будто обиделся. — А тебе, я смотрю, никакая связь не нужна. — Знаешь же, что с Мэри у меня никакого удовлетворения не было. — Все равно обидно, что я у тебя не первый… Джеймс не смог сдержать смеха, пристыдившего Северуса. Он присел рядом с ним и обнял его, успокаивающе поглаживая его по спине. — Ошибаешься, Сев. Ты — первый и единственный у меня такой. Северус покраснел и сжал губы, с трепетом впитав его слова без остатка. Юноши просидели там еще какое-то время, а после, когда Филч ушел из подземелий, отправились по своим гостиным. Прошло пару дней. Мародеры продолжали веселиться. Ученики говорили о новости в мародерской газете, и теперь каждый день кто-то да пытался побить их рекорд. Впереди оставались последние контрольные. Учебные долги все больше давили на учеников и отнимали свободное время. Даже Мародерам пришлось отвлечься от своих шалостей и напрячь мозги. Джеймс, впрочем, не ощущал на себе никаких негативных воздействий извне. Следующие дни проходили в мечтательной туманности. Он не мог перестать думать о Северусе. Парень ходил, глупо улыбаясь, и в учебном зале на его голову падали цветочки и гулял ветерок. Мародеры спрашивали, что у него случилось, но тот хитро увиливал от ответов. Сириус, впрочем, порой смотрел на него так, словно обо всем догадывался. Не удивительно. Северус казался спокойным, но иногда, когда пара находилась рядом, Джеймс замечал, как пристально парень смотрит на него и тут же отворачивается, улавливая ответные взгляды. Произошедшая между ними близость смущала их до того, что ночью хотелось визжать в подушку. Они тянулись друг к другу и хотели повторить это еще раз. Необычайно увлекательный и приятный способ стать друг другу ближе им очень понравился. И все же, Джеймс немного волновался из-за того, как в тот раз Северус внезапно остановил процесс. Наверное, их взаимность и черта дозволенного по-прежнему были не совсем на одинаковом уровне. Как-то раз, в день, когда проводилось особенно сложные испытания по ЗОТИ, студенты, уставшие и взволнованные, без аппетита сидели на ужине в Большом зале и боялись за свои отметки. Джеймс был без настроения, потому что тяжесть предмета почувствовал на себе сполна, и был рад, когда Северус подошел к нему прямо в Большом зале и прошептал ему в ухо: — Давай сходим ночью в ванную старост? Джеймс тут же оживился и почувствовал, как новая волна желания накрывает его с головой. Он знал, что Северус не просто так лишает самого себя ночных подготовок к экзаменам. Джеймс захватил с собой мантию невидимку и отправился с Северусом в путь. Выходя из гостиной, они как можно деликатнее попытались отделаться от Мародеров, которые хотели последовать за ними и узнать, чем же таким они хотят заняться без них. Было очень неловко столь настойчиво отгонять их, выдавая желание уединиться с Северусом, потому что Мародеры, словно не представляя, что мужчины могут хотеть заниматься сексом вдвоем, совсем не догадывались, почему их не хотят брать с собой. В общем, сцена затянулась и выдалась очень неудобной, но, в конце концов, они отделались от ребят и пошли своим путем. По дороге Джеймс говорил всякую чепуху, лишь бы не молчать, и в молчании не сгорать от стеснения. Он говорил о пройденных испытаниях и шутил над тем, как сдали его другие, а в это время голова его транслировала такие пикантные сцены, что порой он заикался и терялся в собственных рассказах. В отличии от него Северус казался спокойным и ничем не смущенным, настолько, что в какой-то момент Джеймс запереживал, что понял его неправильно. Когда юноши раздевались в ванне старост, Джеймс подумал, что наконец может бросить на своего парня откровенный и оценивающий взгляд, потому что до этого они оба слишком боялись смотреть на голые тела друг друга в открытую. Северус, впрочем, посчитал также. Когда юноши стояли спиной друг к другу совсем обнаженные, они обернулись и их взгляды встретились. Оба резко отвернулись и вспыхнули огнем. В ванне они сидели друг от друга на расстоянии. Снова на Джеймса напало волнение. В тот раз у них все сложилось так удачно, что ни у кого даже не возникало вопросов, что делать и как, и вот снова они потеряли всю свою смелость. Теперь Джеймс был не уверен, что Северус хочет повторить это именно сейчас. Он задумался, может, его просто испугала мысль, что кто-то застукает их за процессом, как чуть не сделал Филч? Джеймс чувствовал себя несколько разочарованно. Это был самый обычный поход в ванную старост, от которого он чего-то ждал, и не получил ничего, даже собственной смелости не набравшись. Парень вышел из ванны, укутал свои бедра полотенцем и встал напротив зеркала. Он вглядывался в свое отражение и думал, ну неужели Северуса такое не сводит с ума? — Любуешься собой? — спросил тот, подойдя сзади. — Присоединишься? — парень ухмыльнулся, скрывая неловкость. Джеймс повернулся к нему, держа руки за спиной, на столешнице. Северус уже был в своем черном халате. На шутку он не ответил. Его взгляд пронзительно приковался к голому торсу Джеймса, что заставило его покраснеть. — Сев? — позвал он его, чувствуя, что если тот будет продолжать так многозначительно молчать, то он надумает себе слишком много. — Не против, если я тебя поцелую? — спросил Северус, старательно скрывая свою робость, что выражалась лишь в его ярком румянце, который из-за освещения в помещении не сразу было заметно. — Что за вопросы? Конечно. Джеймс проговорил слова как можно ровнее, хотя чувствовал, что вот-вот сорвется и выдаст внутреннюю дрожь. Пара давно не спрашивала разрешение на поцелуй, и просто целовала, так что вопрос Северуса взбудоражил его. Северус подошел к Джеймсу и потянулся к его губам. Поцелуй вышел нежным. Свои руки он уложил ему на плечи и надавил, заставив его слегка наклониться. Джеймс почувствовал, что на этот раз парень хочет взять власть на себя, и не вмешивался в процесс, лишь отвечая на поцелуй. Но он не ожидал, что внезапно Северус оторвется от его губ, схватит за бедра и, хоть и не без усилия, но поднимет его и усадит на стол. Он даже не ожидал, что слабые руки на такое способны. — К-как ты так… — Джеймс не договорил: его заткнули поцелуем. Северус снова отпрянул и взглянул на него. Изящное, рельефное тело заставляло его пылать. Джеймс с наслаждением выдохнул, когда парень прикоснулся к его груди. Каменные мышцы моментально напряглись под горячим прикосновением. Северус мягко скользнул подушечкой пальца по затвердевшему соску, чуть сжал и оттянул. Сверху послышался одобрительный рваный вдох. Парень скользнул губами по крепкой шее и мягко укусил куда-то в челюсть. Провел языком мокрую дорожку вниз по ключицам и прихватил сосок губами, аккуратно лизнув. Джеймс неожиданно для самого себя издал позорно высокий, тихий стон. Горячее дыхание на припухшей от ласк влажной коже сводило его с ума. Новая эрогенная зона стала для него внезапным открытием. С груди руки Северуса скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра, и он сам стал наклоняться, спускаясь ниже, оставляя по пути трепетные поцелуи. Джеймсу очень нравилось, какой нежной и чуткой была эта ласка, ведь в повседневной жизни Северус очень редко был таким. Сейчас он целовал и гладил его так мягко, и Джеймс пообещал себе никогда не забыть этот момент. Северус развязал полотенце на бедрах Джеймса и скинул его на пол. Его член уже был в полной готовности. Северус замер на мгновение, глядя на внушительный размер, и Джеймс заметил, как покраснели его уши. Парень обхватил член рукой и слегка сжал. Джеймс замер, прикрыв глаза, и его дыхание замедлилось. Северус коснулся губами головки, раскрыл рот, и она мягко скользнула внутрь, ложась ему на язык. Он на пробу обвел ободок и лизнул уздечку, привыкая к ощущениям. — Сев, зубы… — прошептал Джеймс, направляя его. — Больше языка… Северус слушался. Он хотел понравиться ему. Он не мог взять член достаточно глубоко, так что помогал себе рукой. Длинные волосы падали ему на лицо и мешали, так что Джеймс скользнул пальцами в смоляные пряди, наматывая их на кулак и слегка оттягивая. Северус не спешил переходить к более глубоким ласкам. Наверное, из-за неопытности, но это даже сильнее подогревало в Джеймсе желание и сводило его с ума. Он раскинул бедра шире, не имея возможности приподняться, но пытаясь дать понять, чего хотел. Мысленно он умолял Северуса брать глубже, не замечая, как рука начинает надавливать на его голову. Парень его понял. Губы его плотно обхватили член и двинулись вперед, принимая как можно глубже и вызывая восторженный лепет: — Ох, Северус… да… вот так… Дыхание Джеймса сбилось, стало горячим и дрожащим. Вот-вот с его губ начнут слетать стоны, которые так тяжело сдерживать, потому что Северус ускорил скольжение. Джеймс, зная, как любимый любит похвалу, рассыпался в тихом шепоте: — Северус, да… как хорошо… пожалуйста, еще, глубже… Бедра напряглись до предела. Член стал пульсировать, готовый к разрядке. Джеймс, теряясь в лихорадке удовольствия, совсем не заметил, как рука все настойчивее давила на Северуса, которому уже не хватало дыхания. Член упирался в глотку, горло судорожно сжималось в попытке сдержать рвотные позывы. Слезы скопились в уголках его глаз, когда он взял глубже. Решив, что долго он не выдержит, парень ускорил движение, помогая себе рукой. Джеймс дернулся и прикусил свои пальцы. Он уже чувствовал, какой силы оргазм вот-вот его настигнет. Рука Северуса быстро скользила по члену от середины до мошонки не останавливаясь, пока язык мокро ласкал головку. Джеймс крепко зажал рот, но сдавленный стон, переходящий в вой, все же вырвался наружу. Оргазм настиг его слишком резко, и он излился в горячий рот, а Северус продолжал двигаться, пачкая их обоих. Все мышцы словно свело судорогой одновременно. Сердце гулко колотилось, собственный пульс бил Джеймсу по ушам, оглушая. Оргазм выбил из него все силы, он не мог вспомнить, было ли ему еще когда-либо так хорошо. Член все еще подрагивал в чужом рту, потихоньку становясь гиперчувствительным, и Джеймс слегка потянул Северуса за влажные пряди, отстраняя от себя, и опустил глаза на, наверное, самую завораживающую картину в своей жизни. Пара прядок спадала Северусу на лицо, прикрывая мокрые дорожки от слез на раскрасневшихся щеках. Его губы влажно поблескивали, распухшие и подрагивающие. Джеймс завороженно погладил его по щеке, большим пальцем стирая с уголка рта белесую капельку. Северус смотрел на него затуманенным, покорным взглядом, и член Джеймса снова наливался кровью от одного этого зрелища. Когда Северус выпрямился, Джеймс обвил руками его талию, прижимая к себе и утыкаясь лбом в его тонкую, взмокшую шею. Ему было все мало. Казалось бы, оргазм должен был выбить из него все силы, но изящное, струной натянутое тело в его руках продолжало неумолимо влечь к себе. Хотелось большего. Хотелось дойти до конца. — Сев… я так хочу… — начал он, все еще задыхаясь на каждом слове, гладя широкими ладонями нежную кожу. — Ты… не хотел бы… попробовать… Вдруг, чей-то пронзительный крик заставил парней вздрогнуть, и Северус отпрыгнул от Джеймса. Они попытались найти источник звука, и быстро увидели, как призрак Плаксы Миртл, что выглядывал из-под бассейна, прикрывает глаза и растерянно пытается решить, куда ей бежать. Скоро она решила впечататься в стену и исчезнуть за ней, продолжая визжать. — В этой школе вообще возможно остаться без чужих взглядов?! — разозлился Джеймс на не шутку. — Ну серьезно! Хотя бы в эти моменты! Северус обхватил себя руками и замер. Джеймс, увидев, как тот запереживал, поспешил его успокоить: — Сев, с этой Миртл вообще никто не дружит. Она постоянно несет про всех чушь, так что даже если расскажет кому-то, то ей не поверят. Да и кому рассказывать-то? Скоро все студенты отправятся домой, — Джеймс мягко погладил его по спине. — Я с ней поговорю потом, хорошо? Может, она не видела сам процесс, а просто нас засмущалась. Северуса, кажется, успокоили его слова. Он постарался отмахнуться от беспокойных мыслей и действительно осознать, что Плакса Миртл не принесет им вреда, тем более что он скрашивал ее одинокие дни на втором и третьем курсе, когда был особенно одинок, почти как она. Северус прошел к раковинам и стал полоскать рот. Джеймс, стоя позади, не знал, как ему быть. — Хочешь продолжить? — спросил он. — Прости, но весь настрой сбился, — сказал Северус. Джеймс не мог не согласиться. Теперь он серьезно боялся, что кто-то еще их потревожит в самый увлекательный момент. Парень прошел к бассейну и снова опустился в него, умываясь. Северус подошел к нему и сел рядом, свесив ноги в воду. — У меня вопрос, — начал Джеймс серьезно. — Только не пугайся, хорошо? — конечно, слова лишь надавали на парня еще больше. — Ты не хотел бы попробовать полноценный секс? Ожидаемо, Северус сжался всем телом и напрягся. Было видно, как вопрос его оттолкнул. — Я понял, — сказал Джеймс. — Извини. — Нет, все нормально. Северус наклонился и прижался щекой к его макушке. Джеймс взял его за руку и поцеловал. Он чувствовал, как сильно это его волнует и беспокоит, и как заставляет чувствовать себя виновато даже тогда, когда парень ласково успокаивал его. — Сев, тебя в этом вопросе что-то пугает? — поинтересовался он наконец. — Много чего. — Почему? Что именно? — Ну… то, чем мы занимались сейчас и тогда, очевидно, может принести удовольствие нам обоим, а полноценный секс… — Северус представил и все-таки покраснел. — Мы ведь совсем не знаем, каково это, и ни у кого поинтересоваться не можем. Мужчины и женщины в паре созданы, чтобы этим заниматься, и они способны получать наслаждение. Если же брать мужчину и подставлять его под роль женщины, то возникают большие сомнения насчет того, что он вообще испытает какое-то удовольствие… — Мы можем просто попробовать. — Н-нет, Джеймс… Это как-то грязно и неправильно… Разве мужские тела созданы для такого? — Не знаю, но мне интересно когда-то это узнать. Они замолчали. Джеймс глядел на Северуса и видел в нем волнение. Он понимал его. Он сам это чувствовал. Его желания и ожидания могут не оправдаться, и это страшнее всего. Но им никак иначе не узнать, каково это, только пробовать самим. — Ладно, — вздохнул Северус. — не важно, если это не принесет мне удовольствия, потому что в любом случае, удовольствие получишь ты. Он увел взгляд и задумчиво замолчал. Джеймс продолжал смотреть на него, ощущая и волнение, и смущение, и невероятное чувство близости с ним. — Если таким образом приятно будет лишь одному, тогда сменим позиции, — предложил он, и Северус посмотрел на него удивленно. — Ты серьезно? — Ну да, а что? Северус потерялся в словах. Похоже, такого предложения он никак не ожидал. Ему потребовались усилия, чтобы заговорить снова. — Просто… это положение, ну… такое женское… я думал, что на эту роль должен подходить кто-то более слабый и ведомый, и что ты бы никогда не согласился на нее, потому что это может быть унизительно. — Для тебя это унизительно? — Джеймс с сожалением поднял брови. — Я имею ввиду то, что ты такой крепкий и сильный, а я… что на вид, что по характеру скорее похож на того, кто должен быть в пассивной позиции. Я думал, ты ни за что не согласишься на эту роль, и не позволишь мне взять другую. — Северус, мы же не мужчина и женщина. У нас свои отношения, и нам не нужно распределять роли, даже не зная, как в них играть. Мы можем попробовать все и уже тогда решить, что больше нравится. Для меня нет ничего зазорного, если я окажусь нижним. Ты сам никогда этого не представлял? Не хотел бы почувствовать себя более доминирующим? — Н-ну… — Северус покраснел. — Было… — И в этом нет ничего унизительного. Это не определит никого как слабака или «женщину». Это то, что должно приносить удовольствие, а не загонять нас в рамки. — Да, согласен. Северус снова потянулся к Джеймсу, обнимая его шею и прижимаясь к его макушке. Его тело слегка дрожало от трепетного чувства близости, которое было ему так непривычно, но согревало его больше камина в гостиной, теплой кровати или яркого солнца. Джеймс целовал его руки, чувствуя все то же самое. В последующие дни Джеймс и Северус все не могли насытиться друг другом. Они постоянно тянулись за ласками друг к другу во всякий удобный момент, вот только осознание, что делают они это в общественных местах, их обоих очень стесняло. Приходилось часто сдерживаться и лишь мечтать о тех днях, когда они окажутся на свободе и будут принадлежать лишь друг другу. Теперь они оба ждали окончания учебы и очень тянулись домой. С Плаксой Миртл Джеймс разобрался. Он так и не понял, что именно она видела и подумала, но она поставила ему уговор, который парень должен был исполнить, чтобы слухи не разлетелись по школе. Девочка заставила его раздеться до гола, чтобы она изучила его тело как следует. Джеймс, как бы этого не хотел, все же сделал это. Потом он рассказал об этом Северусу, дабы его успокоить, и при этом сильно смягчил рассказ, сказав, что Миртл попросила лишь его голый торс. Даже несмотря на это, Северус на какое-то время ревностно надулся и что-то долго и раздраженно бормотал себе под нос. Ну а так, в общем, все было хорошо. Даже прекрасно. Скоро их ждали родные края, беззаботные дни и семья.