Сегодня, завтра, всегда

Лето прошло, оставив напоминания о себе в теплой, более не жаркой погоде, и в сильных грозах под конец августа, положивших конец засухе. В воздухе пахло мокрой землей, созревающими тыквами. Над головами уже начинали кружиться кучи листьев. Ночи становились длиннее и прохладнее. Джеймс проводил их, читая последние письма друзей в этом сезоне, наполняясь теплой ностальгией и желанием поскорее встретиться со всеми ними. Ложась спать, Джеймс еще долго валялся без сна на кровати. Взгляд его был устремлен в окно. Он наблюдал за перелетными птицами, усеявшими небо. Джеймсу было немного одиноко последние дни. Северус проводил время со своей семьей, и хотя ничего важного и особенно теплого в ней не происходило, для него было важно быть с ними. Сириус приезжал, но не надолго. Он останавливался на половину августа, а за две недели до начала учебы впопыхах собрал свои вещи и уехал, объяснив невнятно, что особняк Амелии Боунс снова остался исключительно под ее присмотром, и он может остаться у нее до самого конца сезона. В особняке этим летом мало кто гостил. Кроме Северуса и Сириуса к Джеймсу заезжал Питер на пару деньков. Целыми днями они играли в квиддич, обсуждали седьмой курс, и Питер особенно много выражал беспокойство о своем будущем. Ел он в гостях больше, чем обычно, и Джеймс точно знал, что родители Питера начали оказывать на него еще большее давление, чем прежде. Как-то ночью Питер вошел к нему в комнату в поздний час, разбудил, сел на краю его кровати и задал вопрос: «Мы останемся друзьями после окончания школы? Даже если я особенно ничего не добьюсь?», и Джеймс спросонья ответил: «Ну конечно, Пит, о чем речь? Иди спать. Не волнуйся по пустякам». И больше об этом они не говорили. Почти сразу после Питера снова в гости приехал Северус. Второй его визит проходил с большим комфортом что для него, что для остальных. Первое время родителей Поттера пугала чрезмерная мрачность и постоянно опущенный взгляд Северуса. Он казался им даже бесчувственным, и только позже они поняли, что Северус из тех, кому нужно время, чтобы прочувствовать. Северус стал чаще улыбаться, начинать разговор первым, с интересом участвовать в беседах. Миссис Поттер была для Северуса милейшей, гостеприимной женщиной, такой, какой ее видели абсолютно все гости, что бывали в особняке Поттеров. Но Флимонт стал для него кем-то большим. Кроме уважения и доброжелательности между ними возникло что-то особенно теплое, что не происходило у мистера Поттера ни с одним другим гостем, даже Сириусом. Сириус казался больше привязан к Юфимии. Флимонт же всегда сохранял небольшую дистанцию. Но не с Северусом. Флимонт охотно посвящал Северуса в рабочий процесс своего бизнеса, делился секретами предпринимательства, показывал рецепты своих зелий. Джеймс никогда особенно не интересовался его делом, поэтому Флимонт с невероятной увлеченностью ведал Северусу все, что только можно было поведать о своем предприятии. Они вместе готовили зелья, и Северус, часто такой гордый и не желающий уступать кому-либо, смиренно вливался в процесс, вникал, наблюдал за чужим стилем работы. «Что-то мне не припоминается, когда в последний раз я получал такое удовольствие от совместной работы с кем-либо» — любил повторять Флимонт: «Даже со взрослыми волшебниками работа не шла так слаженно, как с этим пареньком». Родители Поттера прониклись Северусом. Во время его визита они лично посетили Косой переулок, купив целых три партии новых учебников для седьмого курса обучения в Хогвартсе. Один достался Джеймсу, разумеется, второй ждал Сириуса, а третий вручили Северусу. Тот очень тронуто и благодарно принял подарок. А потом Северус уехал, и последние дни Джеймс был один. Ну ничего. Уже скоро его ждал новый учебный год, к которому он готовился с нетерпением. Утром первого сентября Джеймс с семьей отправились прямиком на вокзал Кингс-Кросс. Докупать для учебного года было нечего. Стоя на платформе номер девять и три четверти, Джеймс внимательно высматривал своих друзей. Он отыскал взглядом почти всех. Каждый был занят нежным прощанием со своими родителями. Первым, кто подошел к Джеймсу, был Сириус. Поттеры радостно его приветствовали. — Чудное лето! Просто прекрасное! — повторял он, держась ближе к Джеймсу. — Жаркое, правда. Обгорел я прямо как ты. — Ну, не совсем, — с усмешкой подметил Джеймс. — Я стал темнее на три тона, а ты просто красный, словно феникс. — И то верно, — Сириус не мог устоять на месте, то и дело налаживал шаги вокруг и тряс руками. — Хочу поскорее сесть в поезд, собраться в купе со всеми и рассказать о своих приключениях! Юноши уже сдали багажи в вагоны. Войти в поезд решили только когда соберется большая часть их друзей. К ним уже подбежали Питер, Римус с Лили, Марлин и Мэри. Оставалось дождаться лишь Северуса, но его не было видно. Джеймс взволнованно всматривался в толпу, пытаясь его отыскать. Не мог же он сесть в поезд даже не увидевшись с ними и не попрощавшись с семьей Поттеров. Северуса все не было. В конце концов Мародеры устали ждать, и начали подниматься на поезд. Вот-вот и он будет отъезжать. Джеймс попрощался с семьей, и пошел за остальными. Друзья заняли два купе, потому что большие были уже заняты. В одном остановились девушки, в другом Мародеры, но они все равно собрались в одном купе, решив какое-то время побыть вместе. Поезд тронулся. Джеймс напряженно стал рассматривать платформу за окном, на которой стояли лишь взрослые, машущие руками. «Он же не мог опоздать?» — подумал Джеймс беспокойно. И почти сразу, как мысль пронеслась у него в голове, дверца купе раскрылась. Джеймс оглянулся, как и все остальные. В дверях стоял Северус. — О, вот где ты! — радостно сказала Лили. — Джеймс переживал. Мы ждали тебя на платформе. — Да, извините, — ответил Северус растерянно, ища взглядом место, куда можно было бы присесть. — И правда припозднился. Вижу, у вас все занято. — Ты пока присаживайся, — предложила Марлин, вставая с места рядом с Джеймсом. — Все равно мы с девочками скоро отойдем в другое купе. Тесновато нам тут всем вместе, а ехать еще долго. Северус смущенно, будто ощущая себя не в своей тарелке, присел на место Марлин, тихо ее поблагодарив. — Северус, как провел лето? Смотрю, вырастил благодаря зельям волосы как раз к новому учебному году, — подметил Римус. — Да, наконец, — сказал Северус, слегка покраснев. — Так мне больше нравится. А лето провел… ну… куда лучше, чем в прошлые годы. Спасибо Джеймсу, и вам, конечно, — Сказав это, он не взглянул ни на кого. Ни разу с тех пор, как зашел в купе. Джеймс ощутил беспокойство. Не знал даже, почему. — Ну и замечательно, — Римус ему широко улыбнулся, хотя явно ждал от него больше слов. — О! А хотите знать, как я провел лето?! — вдруг воскликнул Сириус. — Ты ждал этого все лето, правда? — похихикала Лили. — Не представляешь, насколько! Сириус начал свой долгий рассказ о своем путешествии, начиная с того, где и как он приобрел свой магловский мотоцикл, продолжая описаниями всех видов, которые наблюдал, разъезжая по городам, и заканчивая Амалией Боунс. Пока он говорил, Джеймс мельком поглядывал на Северуса. Он подмечал его скованность, смущение, но другое, непривычное ему. — Тебя кто-то провожал? — спросил Джеймс тихо, отвлекаясь от фоновых разговорах. — Да, мама, — быстро ответил Северус. — Мои родители тоже хотели с тобой попрощаться. Было бы здорово, познакомься они с твоей матерью. — Да. Но мы опоздали. Извини. — И все-таки… — Джеймс хотел сказать, что они и так ждали его достаточно долго, что навряд ли пунктуальный Северус мог опоздать на поезд настолько времени, и если бы он хотел, то торопился бы напоследок увидеть его родителей, просто чтобы поздороваться и попрощаться. Но в конце концов, он промолчал, понимаю, что у Северуса и правда могло случится все что угодно, и ему не хотелось портить их первый день нового курса. — Ладно, ничего, — он постарался улыбнуться, — Родители передают тебе удачной учебы. — Да, спасибо им. Северус по прежнему не смотрел на него. Руки были сжаты в кулаки. — Все нормально? — Да, просто… думаю, мне нужно отойти… в уборную. А потом навестить… Доркас. После нашей прогулки в Лондоне подумал, что надо быть к ней ближе. Северус встал и направился к выходу. Разговоры прекратились, все устремили взгляды на него. — Прошу прощения, отойду ненадолго, — сказал Северус, поспешно выходя из купе. — Только возвращайся! Будем брать много сладостей, как и всегда! — уведомил его Сириус напоследок. И разговоры продолжились. Северус никого не взволновал. Даже Джеймса. Тот вполне поверил в его слова, решив, что звучат они правдиво.

***

Северус шел по коридору, смахивая капли пота со лба. Как хорошо, что Мародеры заняли купе не слишком близко к концу поезда, где сидели все Слизеринцы. Северус мельком заглядывал в окна купе. Надеялся увидеть Эвана Розье, не сразу вспомнив, что больше его здесь не увидит. Тревога закрадывалась сердце. В одном из купе он углядел Доркас. Стало спокойнее. Он открыл дверцу, перед этим слегка постучав. — Можно? — спросил он. — Да, конечно, — сказал Доркас, подвигаясь к окну и постукивая по месту рядом с собой. Северус присел. Напротив сидели Барти и Регулус. Секундная тишина. Похоже, они о чем-то разговаривали, пока Северус их не отвлек. Ему стало неловко за себя. — Марлин с Мародерами? — спросила Доркас то ли из искреннего интереса, то ли просто разбавить атмосферу. — Да, наверное. — Не был у них? — Немного пообщался, и захотелось к нашим. Северусу было не по себе разговаривать об этом при Барти и Регулусе. Они вполне могли шептаться о нем другим. — Как в целом настрой на учебу? — спросил Северус, переводя тему. Доркас удивленно поглядела на него и улыбнулась. До этого Северус не проявлял к ней интереса в общении. По правде, он бы может и не заговорил с ней в привычной обстановке. — Седьмой курс решает многое, особенно наше будущее. Собираюсь как прежде получать исключительно превосходные оценки. — Я тоже постараюсь. — Несомненно. Что думаешь делать после школы? — Ох… это тяжелый вопрос… Задай мне его в конце этого курса. Доркас дружелюбно посмеялась. Северусу было даже приятно общаться с ней. И почему раньше не обращался? Набравшись смелости, Северус поглядел на парней напротив. Решил, что и с ними можно было бы обменяться парочкой слов. — Барти, как провел лето? Вот только на этот раз чуда не случилось. Барти, который до этого старался не смотреть на него, вдруг медленно повернулся к нему, и поглядел хмурым взглядом. — Ты издевался надо мной все предыдущие курсы, а сейчас спрашиваешь о моих делах? — спросил он враждебно. Северус покраснел и опустил взгляд. — Извини. И снова повисло тяжелое молчание. Обычно его мог прервать и сгладить своей болтовней Регулус, но и он молчал, поддерживая Барти. Доркас посмотрела на Северуса с сожалением, видя в нем сильное смущение, которое остальные пытались проигнорировать. — Будь тут Эван, он бы сказал что-то такое, что всех могло бы сплотить, — сказала Доркас, поддерживающе похлопав Северуса по плечу. — Он всегда красиво говорил. Я так не умею. — она бросила серьезный взгляд на мальчишек. — Но вы ведь знаете, что мне хочется, чтобы наш факультет был дружным. Барти и Регулус ничего не ответили. Не хотели говорить вообще в присутствии Северуса. Может, Регулус и не питал к нему такого недружелюбия, но точно не хотел оставлять Барти без поддержки в этом молчании. Северус пожалел, что вообще заговорил с ними, и задержался, хотя пришел сюда чисто для вида. Ему нужно было идти дальше, куда он и собирался. — Рейнард и Руперт там? — Северус указал в заднюю сторону поезда. — Они всегда там, — ответил Регулус. — Они спрашивали про меня? Северус испугался их реакции. До этого скованные из-за присутствия однокурсника, они в миг оставили это смятение, и всем телом напряглись, почти вздрогнули от другого, более неприятного чувства внутри. Барти и Регулус переглянулись. Затем взгляды метнулись по сторонам. Глаза Регулуса остановились на Северусе, в них читалось сожаление. — Мы думаем… тебе стоит поговорить с ними лично… — сказал Регулус. Северус тяжело сглотнул и на секунду забыл, как дышать. Он понимал, что дело серьезное. То, что он натворил, достаточно серьезно, чтобы даже Барти и Регулус сожалели ему в его проступках. — Все нормально? — поинтересовалась Доркас. — Да, вполне, — ответил Северус тихо. — Может, мне пойти с тобой? Северус благодарно взглянул на нее. Думал, согласиться, чтобы она придала ему смелости. А потом понял, что кроме временного спокойствия, она ничем ему не поможет. Станет только хуже. Северус хочет решить все сейчас. При ней же говорить о том, о чем надо, не будет возможности. — Спасибо, все хорошо, — Северус помотал головой, попытавшись ей улыбнуться. Северус освободил купе и направился в самую заднюю часть поезда. Там, где ходили и стояли у окон лишь одни Слизеринцы. Северус пробирался вперед, страшась прямо в коридоре столкнуться с Мальсибером или Эйвери. Боялся, что они отправятся искать его еще на платформе. Было бы очень нехорошо, увидь они его не просто в компании Джеймса или Мародеров, а с семьей Поттеров. Хорошо, что Мальсибер и Эйвери чаще сидят в большом вагоне, где собираются много других учеников, а не в отдельном купе. Это успокаивало Северуса. Лучше поговорить с Мальсибером сейчас, пока вокруг столько народа. Так безопаснее. В комнате гостиной, останься они наедине, могло произойти все что угодно. Северус шел по вагону, будто ища взглядом место, куда можно сесть, и старался не выдавать беспокойства, выглядеть смело. Никто особенно не обращал на него внимание, кроме Мальсибера в самом конце вагона, взгляд которого пристально вцепился в него. Северус минуту притворялся, что не замечает его, а потом посмотрел на того в ответ. Мурашки побежали по его телу, но он без колебаний подался вперед, к Мальсиберу. Эйвери сидел напротив него, спиной ко входу, и не сразу заметил Северуса. Они оба читали какие-то книги. — Привет, — произнес Северус, еле скрывая дрожь в голосе. — О, Северус, где ты был? — спросил Эйвери, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него. — В купе с Барти и Регулусом. Но они слишком много болтают, так что я решил прийти сюда. Мальсибер молчал. Смотрел на него тем же пронизывающим взглядом, закрадывающимся в самую его душу, терзающим ее. — Нет, где ты был летом? — перефразировал Эйвери, сделав тон более твердым. Северус уселся рядом с Эйвери, хотя питал к нему искреннюю неприязнь в этот момент. — Проблемы в семье. С отцом. Мальсибер и Эйвери переглянулись. Причина, конечно, была для них несущественной. — Ты понимаешь, что говоришь? — в разговор подключился Рейнард, чей голос был таким тяжелым, словно за предыдущий сезон злость исказила его и сделала ниже. — Ты пропустил собрание из-за личных проблем, будто они могут быть важнее того, что готовит для нас Темный Лорд. — прозвище было произнесено злостным шепотом. — Ты же знаешь, Рейнард, что в трезвом уме я бы не пропустил собрание. Не было выбора. Хорошо, что спустя время я хоть очнулся. — Тебя что, хорошенько огрели по голове? — уточнил Руперт почти увлеченно. — Вроде того. — Почему не писал? Люциус отправлял письма и свою сову. — Навестил бы он меня, то увидел, в какую клетку превратился мой дом. Я не мог отвечать даже на письма, и отправил лишь одно небольшое письмо, в котором пересказал то, что говорю вам. Рейнард и Руперт молчали, перекидываясь взглядами, будто они общались на невербальном уровне. С одной стороны, Северусу можно было бы вполне поверить. Никто не был уверен, что именно происходило в его семье, но судя по страшному боггарту в виде его отца, и ненависти к магглам, предполагать можно было все что угодно. Его ведь вполне могли запереть дома, избивать, не давать выхода. С другой, кожа Северуса, всегда такая бледная, нездорового оттенка, после лета стала слегка темнее. Неужели он был таким уж беспомощным? — Что ж, ладно, — бросил Руперт небрежно, и безразличие в его голосе слегка успокоило Северуса. — Мы-то думали, ты хочешь кинуть нас, но судя по всему, мы тебе и правда важны. Извинись только перед Люциусом позже. Он говорил, что читал твое письмо, но все равно был сильно расстроен. Не захотел даже навещать тебя. — Да, конечно. Северус мельком глянул на Руперта. Тот ухмылялся, будто видел насквозь его ложь, и то ли от скуки, то ли от солидарности решил подыграть. Слизеринцы снова уткнулись в свои книги, не желая больше продолжать разговор. Не знали пока, что можно было сказать. Руперт спокойно читал, а у Рейнарда, смотревшего в книгу, даже не двигались зрачки. Руки его крепко сжимали страницы, пальцы слегка подрагивали от гнева. — Мне также будет интересно узнать позже, что говорил Темный Лорд, — добавил Северус. Все промолчали. Что же еще ему оставалось делать? Скажи он о своей проблеме Джеймсу, тот предложил бы много вариантов, в которых Северус смело бросал своих приятелей и громко заявлял, что больше не собирается становится Пожирателем Смерти. Вот только кто позволит ему это сделать? Его жизнь превратится в ад. Рейнард и Руперт придумают много чего, чтобы окунуть его в самый настоящий кошмар с головой. Они уничтожат его, а затем примутся за его приятелей, и за Джеймса в особенности. Мародеры не смогут его защитить. Могут попытаться, но что они сделают, если за Северуса всерьез возьмется не только Мальсибер, но и Люциус, который знает, где живет его семья. Лучше быть покорным и хитрым. Не пойти на собрание, но все остальное время извиняться и интересоваться им, будто он действительно жалеет о том, что не пришел. Будто все это время он не мучился от бессонницы и тревоги при мысли, что приятели наведаются к нему домой и накажут, а был заперт где-то, откуда не было выхода, и где желанная возможность оказаться рядом с Темным Лордом была невозможной. Стоит только делать вид, что Северус заинтересован в школьных собраниях. По возможности увиливать, будто он учится сам, как заявлял Эван, в иных случаях оставаться со Слизеринцами и кое-как вникать в разговоры. Представлять всем свое будущее Пожирателя Смерти, и в тайне мечтать о жизни с Джеймсом где-то в безопасности, куда они убегут после окончания школы, чтобы Темный Лорд не нашел и не отомстил ему за предательство. Нужно просто пережить этот курс, не вызывая подозрений, а после со спокойной душой сбежать и жить нормальную жизнь… За все время поездки Руперт и Рейнард не говорили с Северусом. Перекидывались словами между с собой, но не с ним. Тот сидел с ними недолго, отправившись обратно в купе к Доркас. Он оповестил об этом приятелей, и ушел. С Доркас он просидел до тех пор, пока все-таки Руперт не прошел по коридору мимо их купе. Северус знал, что кто-то из них пойдет проверить, соврал он или же нет. Сразу после он отправился к Мародерам. В их купе уже не было так громко, разговаривали тихо. Северус заглянул туда и заметил, что девочек уже нет, увидел, что Питер уснул на плече Римуса, тот рассказывал о чем-то Сириусу, а Джеймс просто слушал. Северус подумал, что ему не стоит входить. До этого у них была целая компания, в которой он мог просто затеряться, а сейчас они были в кругу самых близких друзей. Северус не хотел отвлекать их своим присутствием. Он только хотел развернуться, как вдруг Джеймс заметил его. Парень поспешно встал и вышел из купе. — Северус, ты где пропадал? — спросил он спокойно, но без улыбки. — Был в вагоне, где собирались Слизеринцы. — Чего так долго? Ты пропустил все самые интересные разговоры, — он все-таки попытался улыбнуться, но как-то криво. — Мне было немного грустно без тебя. — Я понимаю, Джеймс, но мне важно проводить время и со своими однокурсниками. Я все-таки буду проводить большую часть школьной жизни с ними. — Разве тебя это когда-то волновало? — Думаю, мне не помешает общения со своими. Сам понимаешь, у тебя друзья, а у меня кроме тебя никого нет. Джеймс сначала нахмурился, но не со злости, а из-за недопонимания. — Разве мои друзья не стали и твоими друзьями? Северус тяжело вздохнул. Нет, он его не понимает. Никто из Мародеров не стал бы общаться с ним, не будь он и Джеймс связаны. Но суть даже не в этом. Он не представляет, как тяжело Северусу будет проживать этот курс, запертым в одном пространстве с теми, кто ожидает от него прежнего повиновения вере, от которой нельзя отречься, ибо никто это не примет. — И вообще-то у тебя есть Чарити, — добавил также Джеймс. — Я же говорю, что мне важно влиться в свой коллектив. Это будет полезно в последний учебный год в школе, ты так не думаешь? И да, раньше это было не важно, но сейчас я понимаю, что мне нужно быть более открытым, чтобы ко мне относились нормально. Джеймс молчал. Теперь глаза его наполнились пониманием. Ему стало даже стыдно за то, как быстро он не уловил эту простую мысль. — Я понял и согласен с тобой, Сев. У нас будет много времени, чтобы провести его вместе, — Джеймс улыбнулся, теперь искренне, хотя все равно ощущал тоску. — У нас сейчас не особо интересные темы для разговоров. Если хочешь, присоединяйся, ну или отправляйся к своими. — Думаю, так и сделаю, — Северус тоже улыбнулся, чтобы тот не переживал. — У нас еще много времени впереди. Разговор был окончен, добавить нечего. Но они все еще стояли друг перед другом, смотрели, и молчали. Что-то внутри каждого неприятно и назойливо шевелилось, и никто не мог понять, что именно. Все было хорошо. Даже если каждого одолевали свои личные переживания, другой о них не догадывался. Может, они чувствовали это друг в друге, а может, интуиция подсказывала, что что-то должно произойти позже, и что обоим сильно могло не понравиться. Но сейчас все было нормально. — Ну ладно, я пойду. Увидимся позже, — Северус стал разворачиваться. — Да, до скорого. Северус ушел. Джеймс еще минуту стоял, провожая его взглядом, пока Сириус не окликнул его, и он не вошел обратно в купе. Северусу бы хотелось, чтобы Джеймс его защитил. Вот только кто защитил бы его, навлеки он на себя опасность? Может, Северус слишком переживает. Может, все будет не так плохо. Но он не привык к легкой жизни, и что все будет так просто. Надо было перетерпеть, как он всегда это делал. И может, тогда все будет хорошо. Остаток пути Северус провел в коридоре, где он повстречал Чарити. Та стояла у открытого окна и, высовывая голову, наслаждалась теплым ветерком, ласкающий ее две привычно длинные косички. Поезд уже начал приближаться к станции Хогсмид. Ученики готовились к выходу. Северус также сказал Чарити, что увидятся они в Большом зале, и поспешил в вагон Слизеринцев. — Что ты бегаешь по всему поезду, Северус? Весь нарасхват, да? — подшутил над ним Руперт. — Просто хотелось повидать некоторых знакомых, — ответил Северус раздраженно. Поезд остановился. Ученики встали с мест и начали выходить, забирая с собой ручную кладь. Северус тоже собирался подняться, как вдруг Рейнард схватил его за локоть и взглядом приказал сесть. Тот послушно сел обратно. — Мы можем и задержаться. Кому нужны эти скучные и однотипные речи Дамблдора? — бросил Рейнард небрежно. Северус поглядел на него озадаченно, ожидая неприятностей. Больше всего ему не хотелось находиться с Мальсибером один на один. Присутствие Эйвери, конечно, не делало ситуацию менее напряженной, но он надеялся, что тот будет к нему более благосклонен. — Одно из важных замечаний, которое было сделано на этом собрании, это то, что нам, еще совсем юным последователям Темного Лорда, стоит быть еще более серьезными и верными, чтобы вступить в круги Пожирателей Смерти, и потому отказываться от лишних людей вокруг, — сказал Мальсибер, серьезно глядя на Северуса. Тот упорно не сводил взгляд, хотя чувствовал, как под давлением чужих слов и глаз начинает потеть. — Очень нехорошо поддерживать общение со всякими грязнокровками, даже теми, у кого доля грязной крови наименьшая, но она есть. Неправильно также иметь контакт с чистокровными предателями крови. — О, да. Эвану немного досталось от его дружеской связи с Доркас Медоуз, — добавил Руперт с беспечной увлеченностью. — Похвалы за глубокую веру было куда меньше, чем критики за его мягкосердечность и привязанность не к тем людям. — Кто-то должен был сдать его? — спросил Северус, и вдруг две пары глаз пронзили его острой подозрительностью. По его телу пробежала мелкая дрожь. — А ты что, думаешь, нажаловаться мог кто-то из наших? — Рейнард протянул каждое слово, утяжеляя их до невозможности. — Это было бы справедливо, разве нет? — Северус старался держаться. Эйвери оторвал взгляд и перевел его на Мальсибера. Тот посмотрел в ответ. Оба молчаливо согласились, что переживать не о чем. Пронесло. — Темный Лорд умеет погружаться в чужие воспоминания. Так он и узнал об этом, — объяснил Рейнард уже спокойно. — Ему не выдали метку? — Пока еще нет. Оставили на его израненном запястье, которое и так было поражено шрамами, еще пару глубоких порезов. Приказали очистить себя от лишних чувств и наполнить себя исключительной верой, и только тогда он получит метку. Северус попытался представить, как Темный Лорд резал руки Эвана. Какова была его реакция? Каков был его взгляд? Он испытывал ужас? Хотел сбежать? Жалел, что оказался там? Или испытывал наслаждение и нетерпение от того, что Темный Лорд помечает его ранами, его личным обещанием долгожданной метки, которая позже перекроет его шрамы. — Как вы выручили меня? — спросил Северус почти благодарно. — Что сказали за мое отсутствие? — О тебе даже не спрашивали, — опередил Руперт в ответе, — Странно. С глупости я как-то выдал свое нежелание в моменте посещать собрание совместно со своей семьей. Мать выпорола меня почти до потери пульса, Темный Лорд пристыдил меня перед всеми, а о тебе ни слова. — Последние слова были произнесены сквозь стиснутые зубы. — Не было даже вопросов? — Северус был ошарашен. — Ты ведь знаешь, как Люциус все это время отзывался о тебе, и какой потенциал мы все в тебе видели, — сказал Мальсибер мягко, будто с прежним доверием. — Темный Лорд, похоже, не сомневается в тебе. Знал, наверное, больше нас, как проживая в магловском мире можно быть запертым ото всех. Северус еле сдержал облегченный вздох. Наконец, спокойствие окутало его душу, и в моменте он ни о чем не волновался. И правда, как он мог позабыть, каким преданным был все эти годы. В последний год, конечно, все изменилось, но вряд ли эти изменения, особенно спустя столько времени разлуки, могло сильно усомнить в нем других. — На следующем собрании я никого не подведу, — сказал Северус, совсем не думая о том, что говорит. — Все пройдет просто прекрасно. Мальсибер улыбнулся. Северус стал наслаждаться этим чувством спокойствия. — Может, уже пойдем? — наконец произнес Руперт, заканчивая разговор. — Все уже вышли. Должно быть, и кареты разъехались. И правда, в поезде они были одни. Пока транспорт не тронулся, юноши вышли на улицу, и отправились в путь, следуя за свежими следами от колес. Все втроем разговорились. Общались беззаботно о том, как провели лето. Ни слова больше не сказали о Темном Лорде и собрании. Северус слушал шелест под ногами — это длинные плащи волочились по листьям на земле, — наблюдал привычные пейзажи. На минуту он проникся атмосферой и начал получать от нее удовольствие. Не сразу он вернулся в реальность, в которой ему ни в коем случае нельзя было расслабляться. Он не мог воспринимать Мальсибера своим другом, как раньше. Не мог рассказать ему о том, как чудесно было гулять по ночному Лондону, находить отдельный уголки в своем городе, где угольный дым не затрагивал природу, и играть в домашний квиддич в поместье Джеймса. Хотя очень хотел этим поделиться. Почему-то именно с Мальсибером. Но этого было делать нельзя. Они шли достаточно долго. Наконец подошли к ступеням у входа в замок. Огромные дубовые двери распахнулись, пропуская их в вестибюль. Из раскрытых дверей Большого Зала были слышны громкие разговоры, звон тарелок и бокалов. И вдруг Северус снова ощутил, как тревога накатывает на него. Джеймс точно заметит его в компании Слизеринцев, будет волноваться и задаваться вопросами, что они с ним делали. Нужно врать… В этом году очень много… Может, даже слишком, чтобы выдержать это. Слизеринцы шагнули вперед, в яркое пространство, где царила атмосфера радости и близости. Все было украшено парящими в воздухе свечами. Свет был теплым и ярким. У преподавательского стола профессора общались между собой и пировали. Судя по всему, распределение уже прошло. Перед тем как подойти к Слизеринскому столу, Северус оглянулся. Джеймс смотрел на него. Он тут же заставил себя отвернуться. — Вы пропустили речь шляпы, — поприветствовал всех Регулус. — Она говорила о том, как важно в эти времена нам всем объединяться и противостоять темным силам, и как важно сохранять свет в своей душе и оставаться на светлой стороне. — Регулус, это, если что, не относится к нам, — мягко заткнул его Рейнард. — Знаю, я просто пересказываю все, что вы пропустили, — Регулус выглядел обижено. — В чем я с ней согласен, так это с тем, что мы должны быть объединенными друг с другом не только идеями, но и… — Регулус, заткнись! — выкрикнул Уолкис, сидящий напротив. — И целого лета не хватит, чтобы соскучиться по твоей болтовне. Слизеринцы засмеялись. Барти поддерживающе погладил Регулуса по спине, а тот скрестил руки на груди и, словно ребенок, очень низко опустил голову, сжав губы. — Как жаль, что мы не пропустили речь Дамблдора, — вздохнул тяжко Руперт. — Да ладно. Мне от его речи даже спокойнее, — сказал Барти. После этих слов, словно сработал призыв, и Дамблдор поднялся на ноги. Разговоры стихли. Все с интересом прислушались. — Доброго-доброго вечера! — Дамблдор широко улыбнулся, — Надеюсь, предыдущий год, не включивший в себя любимые всеми перерывы от учебы, не слишком вымотали вас. Прошел почти год, как официально началась магическая война, но вот, мы все вместе, собрались с вами на этом праздновании, уверенные в том, что находимся под защитой храбрых мракоборцев. — Кто это там? — спросил Барти, указывая на дальний угол профессорских столов. Северус присмотрелся. Там сидел никому незнакомый человек, крепкий, суровый на вид. Его было сложно рассмотреть с такого расстояния. — Одним из таких важных борцов с темными магами, будет присутствовать в школе Хогвартс во время важных событий, как, например, этот день. Прошу поприветствовать Аластора Грюма, профессионального мракоборца с невероятными успехами в эти непростые времена! Зал наполнился аплодисментами. Названный гость встал, осмотрел всех сидящих, и сел также ровно. Выглядел он крайне серьезно, будто бы праздничная атмосфера не доставляла ему никакого удовольствия, и это всеобщее внимание тоже. Многие девушки стали перешептываться и прикрывать стеснительные улыбки. Аластор Грюм, такой высокий, явно сильный физически, имеющий притягательную внешность, многих очаровал. — В целях привлечения учеников к выбору престижной и отважной профессии, Аластор Грюм проведет для вас лекцию о мракоборцах и их влиянию во время войны. Надеюсь, многие из вас заинтересуются этим. Северус отыскал взглядом Джеймса и заметил в нем неподдельный интерес. Он понадеялся, что тот не заставит его пойти на эту лекцию. Вряд ли Рейнард одобрит. Но потом Северус заметил, как пристально Барти смотрит на гостя. — Нужно задать ему пару вопросов, — сказал он, явно уже что-то формулируя в голове. — Это точно. Нам сыграет на руку информация о том, как действуют в войне мракоборцы, — одобрительно усмехнулся Руперт. — Для особо волнительных хочу добавить, что магическая охрана замка была усилена, и мы с уверенностью можем пообещать вам, что в этом году сюрпризов можно не ждать. Прошу вас не нарушать правила школы, и… — Дамблдор улыбнулся сильнее прежнего и обвел каждый стол своими добрыми голубыми глазами. — Я уже говорил про правила школы и другую скучную ерунду достаточно много, чтобы надоесть. Скажу другое, и хочу вашего полного внимания и вовлеченности. Прошу, не сходите с истинного пути. Оставайтесь на той стороне, где вы будете любимы, и где сами будете иметь возможность любить. Спокойной вам всем ночи. Высыпайтесь, и наслаждайтесь школьным уютом, теплотой, и безопасностью! И все закончилось. Ученики радостно зааплодировали и начали вставать со своих мест. Стало громче прежнего. Но Северус ничего не слышал. Он прижал руку к горлу и сильно надавил на кадык. Внезапно ужасающее чувство одолело его, когда он снова подумал об Эване, и в голове возник вопрос, что мог бы сделать с ним Темный Лорд, окажись он перед ним. Северус как мог старался не думать об этом, но навязчивые мысли так и лезли в голову, сдавливали виски, кололи душу. Пока что все хорошо. Но что насчет будущего? Ему очень хотелось, чтобы кто-то подошел к нему и сказал, что все будет просто отлично. Не о чем переживать. Но никто не подошел. И некому было знать, как сильно он переживает о том, что могло случиться.