Кроме любви твоей мне нету моря

На перемене перед литературой шумно, потому что все повторяют стихи - задан Маяковский. Но Сережа страдальчески смотрит на свой пробник по русскому, с которого они только пришли: - Я так баллы не наберу... С сочинениями все нормально, а с тестовой частью капец. Олег пробегается глазами по его ответам и вздыхает: - У меня наоборот. Я правила запоминаю нормально, а писать по-человечески не умею, но меня Катя подтянуть обещала - она же гуманитарий, у нее с этим все хорошо. Слушай, может ты с нами заниматься будешь? - Да куда там. Вы ни за руки нормально не подержитесь, ни поцелуетесь... Как третий лишний с вами буду. - Мужик... - Олег уважительно кивает: он не мог не предложить помощь другу, но благодарен его отказу и возможности провести время с девушкой. - Я репетиторов листал - это трындец. Там цены от тысячи только начинаются. В разговор вклинивается Света: друзей у нее особо нет, а проблемы других - это всегда интересно: - Потому что учиться надо нормально, Разумовский. После уроков приходишь, тесты открываешь и решаешь, это бесплатно между прочим, - она горделиво взмахивает косой. - Давай я с тобой позанимаюсь, - знакомый голос оказывается за спиной, и Сережа резко разворачивается. - Извините, что подслушала, - Мария Сергеевна виновато улыбется. - Правда?.. Только у меня не особо много денег... - Серёж, купишь мне энергетик и сочтемся. Просто так с тобой позанимаюсь. Света моментально переобувается: - А можно я с вами, раз вы все равно заниматься будете? Мария Сергеевна смотрит снисходительно: - Света, солнышко, а тебе зачем? У тебя ведь, насколько я поняла, и так все хорошо: вот и решай тесты, набивай руку. Ты же умная. Любимцевой сказать нечего: не будет же она спорить с тем, что у нее все хорошо и она умная... Она улыбается наигранно, словно вовсе не расстроена: - Да, вы правы... - Вот и славно. Иди стих повторяй, мы сейчас начнём. И Света, гордо вскинув подбородок, уходит к своей парте. Сережа все ещё не верит своему счастью: - Вы правда со мной позанимаетесь?.. - Правда. Отпрошу тебя с физры, у меня там окно. Пойдет? - Конечно! - Сережа сияет, а рядом улыбается Олег: мало того, что все так отлично решилось, так и Свету Мария Сергеевна урыла. Звенит звонок и девушка садится за учительский стол: - Так, мой любимый Маяковский. Давайте по списку: Арцыбашева. Многие рассказывают "А вы могли бы?" - выбрать самое короткое стихотворение никем запрещено не было, это самый лёгкий способ получить пятерку в журнал и пойти дальше сидеть в телефоне. Для многих, но не для Серёжи. Когда они проходили Пушкина, Мария Сергеевна, как самая нетипичная учительница литературы, им впечетлена не была и рассказала, что то самое "Чудное мгновение" было написано о девушке, с которой Александр Сергеевич просто переспал и бросил. Романтичность сразу спала на нет. - То ли дело Маяковский! Если бы мне его строчками кто-то признался в любви, я бы точно не отказала... У него такая любовная лирика красивая... Сережа был заинтересован в литературе и до этого, но эту фразу накрепко запомнил. И пока остальные учили стихи про паспорт, лошадей и отрывки из "Облака в штанах", он крепко взялся за "Лиличку". Олег покрутил у виска, когда увидел размер стихотворения в 2 листа и предложил выучить просто кусок, но Сережа был настойчив. - Платонов, 4. Сережа, давай. Он пообещал себе не нервничать и не смотреть на остальных. Только он и она. Просто представь, что других не существует. Олег подбадривающе хлопнул его плечу. Сережа вышел к доске, шумно выдохнул и разжал влажные ладони: - Дым табачный воздух выел... Мария Сергеевна, ставившая оценку предыдущему человеку в графу, зависла с ручкой в воздухе. - Комната - глава в крученыховском аде, вспомни - за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил, - в сознании Серёжи молниеносно промелькивает, как он держал в этом классе тонкие руки в кольцах, когда на них упали слезы, он поднимает глаза и встречается взглядом с девушкой, которая неотрывно смотрит на него. - Сегодня сидишь вот, сердце в железе. День еще - выгонишь, может быть, изругав. В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав. Сережа чеканит уверенно, он сильно надоел Олегу за те дни, пока просил послушать, как он рассказывает. Он надоел даже Кате, которая заходила за Волковым, но тут же была остановлена, чтобы оценить интонацию, с которой Сережа читает. Они, словно родители, стояли в куртках и ждали, пока Разумовский наконец скажет финальную строчку и отпустит их в кино. Он смотрит прямо Марии Сергеевне в глаза и четко произносит: - Кроме любви твоей, мне нету моря... На секунду он сбивается с ритма и в глазах скользит паника, но девушка негромко произносит, не отрывая взгляда: - А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых. У Серёжи словно открывается второе дыхание, как только она вкладывает эти слова в его сознание. Он летит по лесенке строчек вплоть до последней: - Дай хоть последней нежностью выстрелить твой уходящий шаг, - Разумовский моментально опускает голову, потому что глаза предательски слезяться. В классе ещё секунду стоит тишина. - Сережа, ты сумасшедший... - Мария Сергеевна говорит тихо, но слышат все. - Нельзя так душераздирающе читать стихи... Садись, 5. Он уже ничего не слышит, когда садится на место, и практически не чувствует как Олег сжимает его плечо и шепчет: - Молодец! Не видит, как Катя с соседнего ряда показывает Олегу, словно хлопает в ладоши. До звонка для Серёжи уже ничего не существует. Только звон ее любимого имени.