Часть 1
26 марта 2023 г., 14:43
Чонгук сидит с ногами на подоконнике своей квартиры-студии и внимательным взглядом наблюдает через открытое окно за людьми на улице. Чем они отличаются от муравьёв? Что-то делают, коммуницируют, спешат куда-то, иногда даже не понимая куда и зачем. Ставят перед собой цели, которые заведомо недостижимы, обманываются и обманывают друг друга…
— Хватит травить лёгкие этой хернёй, — томным и тягучим как патока голосом произносит девушка, указывая остреньким подбородком на сигарету, зажатую между губами Гука. — Вот, возьми лучше это, натуральный продукт! — протягивает ему руку, между наманикюренными пальчиками которой держит косяк. — Что может быть лучше старой доброй марихуаны?! Пак, ты согласен? — поворачивает голову в строну парня, сидящего возле неё на диване.
— Ага, — отвечает Чимин, и Чонгук хмыкает, уверенный, что тот в процессе подсчёта звёзд на потолке его студии даже не понял смысл вопроса.
— Не сегодня, Тага, — глубоко затянувшись, Чонгук спрыгивает на пол и тушит окурок в пепельнице. — Вечером парни возвращаются из турне, хочу приготовить ужин и устроить вечеринку.
— Может тогда быстренько доставишь удовольствие самой красивой женщине планеты? — вздёргивает бровь она и медленно тянет по гладкому капрону подол юбки вверх, оголяя ажурную резинку чулка. — По старой дружбе.
— У тебя в руках косяк с травой, а под боком сексуальный красавчик, — хрипло смеётся Гук, — лучше уже не может быть.
— Ага, — снова пьяно произносит Чимин, забирая у девушки самокрутку. Втягивает в себя сладковатый дым и не спеша выдыхает. Теперь над ним не только неизвестная галактика, а еще и космическая туманность.
— Рассказала уже ему? — спрашивает Чонгук, строго глядя в глаза, которые начинают беспокойно метаться по квартире. — Тага, ты собралась замуж за отличного мужика. Неужели он не имеет права знать?
— Не думаю, что нашим отношениям пойдут на пользу никому не нужные воспоминания, — жуёт пухлую губу та, сметая с подола несуществующие пылинки.
— Ты утверждаешь, что любишь его, а у любви есть составляющие, — начинает «учить её жизни» Гук.
— Да, да, да, великая жизненная философия Чон Чонгука! — фыркает девушка и закатывает глаза. — Привязанность, уважение, страсть, благодарность, доверие!
— Всё правильно! Если один из пазлов потеряется — картинку не собрать. И это уже не любовь, а пародия! — разводит руками парень. — Представь, если после свадьбы он сам случайно всё узнает! Ты подорвëшь его доверие. Или ты не доверяешь ему до такой степени, что готова скрыть свои самые грязные тайны. Тогда есть ли смысл всё это продолжать?
— И это мне говорит тот, кто нашёл свою любовь по звону колокольчиков! — бурчит она себе под нос. — Но ты, как всегда, прав, и за это я тебя иногда ненавижу! Настроение упало. Даже поработать захотелось! Вставай, сексуальная задница, — зовёт она Чимина, — пора бар открывать!
— Ага, — кивает тот и тушит косяк в пепельнице, которую ему подал Гук. Подскакивает на ноги и как пёс после купания трясёт головой, чтобы вытряхнуть из нее туман. Расправляет рукава на тонкой хлопковой сорочке, закрывая на левой руке бледный грубый рубец от локтя до запястья. И вот он уже роскошный молодой мужчина, готовый покорять вершины!
Тага грациозно поднимается с дивана, слегка наклоняет голову вперёд и взбивает изящными пальчиками модное волнистое каре. Чонгук отчётливо помнит ту ночь, почти восемь лет назад, когда перед зеркалом в туалете она остервенело отстригала свои шикарные волосы ниже талии и по её лицу текли горькие хрустальные слёзы. В ту ночь она плакала в последний раз.
Женщина прячет изящные ступни в двенадцатисантиметровых шпильках и надевает жакет. Вуаля! И она уже бизнес-леди!
— Вам с Паком надо пожениться! — выдаёт гениальную идею Чонгук, рискуя быть заколотым острым каблучком. — Вы идеальная пара! Бизнес-партнёры, друзья.
Чимин с девушкой встречаются взглядами, их лица пренебрежительно хмурятся и они синхронно выдают:
— Да ну нахуй!
— Заглядывай со своим парнем в «Ночную бабочку» на выходных, братик! — Тага целует Гука в щёку и любовно треплет его вьющиеся волосы. — Шоты за наш счёт! — подмигивает она и, после того, как юноши, обнявшись, прощаются, они с Паком выходят за дверь.
Чонгук прикрывает глаза и медленно выдыхает. Радостное возбуждение затапливает каждую клетку его истосковавшегося тела. Сегодня из турне, наконец, вернётся его любимый человек.
Его Хосок…
***
Гук, балансируя на одной ноге, чтобы другой перекрыть соседскому коту вход в дом, наощупь, через горы пакетов, зажатых везде, даже во рту, пытается вставить ключ в замочную скважину. — Я уже не один раз объяснял тебе, что такое «отношения в тайне», — ласково шепелявит он, глядя на усатого. — Парни не знают, что мы с тобой общаемся, и им очень не понравится, если ты сюда войдешь! Ты понял? — сам себе ухмыляется и продолжает. — Это риторический вопрос. Но я обещаю, я разложу продукты и вынесу тебе что-нибудь вкусное. — Мяу, — «отвечает» кот и отходит в сторону, словно действительно понял, что от него требуют. Чонгук, наконец справившись с замком, входит внутрь и включает свет. Он так любит этот дом! Это не его дом, но он вложил все свои силы и душу в него. Он спроектировал его и сам занимался внутренним дизайном. Когда в фирму, где он работал, поступил заказ на новое здание под ключ для «какой-то известной шишки», на него просто спихнули этот заказ. В жизни Гука было немало моментов, когда он мог сдаться и встать на колени, поэтому такая работа его даже не испугала. Начиная с качества цемента, которым заливали фундамент, и заканчивая полотнами в стиле граффити, нарисованными прямо на кирпичной кладке стен, — были его заслугами и идеями. Тот день, когда он познакомился с хозяевами дома, Чонгук помнит, словно он был вчера. Гук в пилотке из газеты и с кляксой на носу занимался покраской стен на кухне, когда в дом ввалилась шумная компания. Возможно, кто-то другой на его месте, сразу же потерял сознание, столкнувшись нос с носом с пятью участниками самой популярной k-pop группы в мире, но за свою недолгую жизнь он был лично знаком, даже чересчур лично, со многими известными лицами Южной Кореи. Он спустился со стремянки, повернулся к ним, и приветливая улыбка застыла на его губах. Среди шума молотков, дрели и ненавязчивой регги, что звучала из приёмника в углу на полу, он явственно услышал его — звон колокольчиков. Чтобы не прослыть сумасшедшим, Чонгук никогда и никому, за исключением двух близких друзей, не рассказывал, что с детства ему снился один и тот же сон. Картинок не было, был лишь мелодичный, хрустальный звон колокольчиков. Были ещё слова, но разобрать он их не мог. Откуда пришла эта уверенность, он не понимал, но знал точно и доподлинно: с этим звуком придёт любовь всей его жизни. Человек, глаза которого сделают его заложником чувств. Человек, который заставит его сердце бешено биться, станет его домом, которого у Гука никогда толком не было. — Привет, — негромко произносит парень в центре компании. Он протягивает руку, которую Чонгук уже планирует пожать, но внезапно тот лёгким движением прикасается к его носу и стирает пятнышко краски. — Видимо, ты и есть тот самый волшебник! Наш менеджер без умолку говорит о тебе. Хосок, — представляется и снова протягивает руку. Гук вытирает ладонь о джинсы и крепко пожимает её. Звон колокольчиков становится громче, он словно вибрирует под кожей, разнося по телу электрические импульсы. — Можно осмотреть наше новое жилище? — улыбаясь, спрашивает молодой человек с ямочками на щеках. — Если мы не помешаем? — Нет, конечно, — отвечает Чонгук. — Я, кстати, для каждого из вас подготовил спальню исходя из ваших интересов. — Намджун-щи, ваша комната в чёрных, розовых и фиолетовых тонах. Юнги-щи, — обращается к невысокому блондину, — ваша с комиксами на стенах. Сокджин-щи, ваша — с разными породами собак. — А в какой буду жить я? — вздергивает бровь Хосок. — В моей! — не думая, выпаливает Гук. — Ууууууу, — тянут Намджун и Сокджин, поворачивают головы к Хоупу, и их лица расплываются в ироничных улыбках. — Я имел ввиду, — бубнит Чонгук, не зная куда спрятаться от заинтересованных взглядов, — та спальня моя самая любимая. — Покажешь мне? — Хосок смотрит прямым лукавым взглядом. — Ну, пойдёмте, — кивает Гук, стягивая пилотку и откладывая её на стол. Они начинают подниматься по лестнице, когда Чонгук внезапно поскальзывается и оступается, Хосок ловко ловит его и прижимает к своему телу. — Осторожнее, ёжик, — хрипло шепчет он. — Почему ёжик? — также тихо спрашивает Гук, и колокольчики снова звучат громче. — Из-за твоей причёски, — Хосок, не отпуская Чонгука, слегка откланяется и поправляет взлохмаченные кудри парня. — Да, они такие, — смущённо опускает лицо тот. — Не знаю, что с ними делать! — Ничего не делай, — шепчет Хоуп ему на ухо. — Тебе очень идёт. — Вы хотели посмотреть комнату, — зардевшись, произносит Гук. — Пойдёмте! Когда они входят в просторное светлое помещение, у Хосока даже дыхание перехватывает от открывшегося вида из окна. — Чтобы увидеть спальню, надо лечь на кровать, — откашлявшись, говорит Чонгук. — Прямо на постель? — хитро щурится Хоуп, и уголок его рта приподнимается в ироничной усмешке. — Просто ложитесь, — закатывает глаза Гук. Хосок послушно укладывается на спину, поднимает взгляд и замирает. На потолке над кроватью в формате 3D нарисованы облака. Он тянет руку вверх, словно пытаясь прикоснуться к пушистым барашкам и проверить, на самом ли деле они такие мягкие, какими кажутся. — Это еще не всё, — слышит он застенчивый голос. — Закройте глаза. Хоуп послушно прикрывает веки и улавливает краем уха еле различимое шуршание, когда Чонгук задёргивает шторы. Матрас справа от Хосока слегка проминается, когда тот ложится рядом. — Открывайте! Хосок распахивает глаза, и на его губах замирает восхищённый вздох. — Я вижу Кассиопею, — выдыхает он, указывая на знакомое созвездие. — Невероятно! — нереальное свечение над головой, лёгкий аромат непокорных волос парня, что сейчас находится так близко… Хоуп чувствует, как темнота комнаты внезапно становится душной… — Здесь еще Пегас и Орион, — улыбаясь, отвечает Гук, складывая руки под головой. — Они нанесены люминисцентной светящейся краской. Звёзды накапливают солнечный свет в течении дня и потом почти всю ночь светятся. Я знал, что вы увлекаетесь астрономией и, … — Чонгук не успевает закончить, когда тёплые губы накрывают его рот. Он резко дёргается, и его сердце начинает неистово биться где-то в горле. Прохладные пальцы, дёрнувшись, касаются затылка Хосока, и он притягивает того ближе, растворяясь в сладком поцелуе.***
Звон колокольчиков становится громче, хрустальный звук переливается и вибрирует. Мелодичное, чарующее журчание разноситься по окружающему пространству и ударяет Чонгука в грудь. И голос хриплый от подступающего оргазма, срываясь, шепчет: — Посмотри мне в глаза! Люблю тебя! Слышишь, люблю!***
— Ну наконец мы дома, — с облегчением произносит Юнги, бросая у входной двери дорожную сумку, о которую сразу же запинается Сокджин и отвешивает Мину увесистый отеческий подзатыльник. — Я думал, мы никогда не долетим! — трёт шею и под строгим взглядом Джина подхватывает багаж и несёт в глубь гостиной. — Кто же виноват, что из-за погоды самолёт задержали на восемь часов? — философски замечает Намджун. — Идите в душ, я сейчас быстренько что-нибудь соображу перекусить, — говорит Сокджин. Но, направляясь в сторону кухни, неожиданно замирает и оборачивается к друзьям. — Или нет. Кажется, нас тут ждали. — Точно, я думаю, что за аромат такой приятный, — Юнги втягивает носом аппетитный аромат. — Готов спорить, пахнет лазаньей. — Иди буди своего спящего красавца, Хоуп, — негромко произносит Джун и указывает глазами на диван. — Уверен, о том, что рейс задержали, ты забыл предупредить его! Хосок опускается на корточки перед уснувшим Чонгуком и касается кончиками пальцев разметавшихся во сне волос. Действительно, когда сообщили, что рейс из Токио задерживается, у него совершенно вылетело из головы, что надо написать Гуку. Он так отчаянно скучал всё это время! Обычно Чонгук берёт выходные, чтобы прилететь к ним в турне и провести с Хоупом пару дней, но в этот раз Гука завалили работой и возможности присоединиться к парням у него не было. — Ёжик, — ласково шепчет Хосок и, наклонившись мягко приникает к губам парня. — Просыпайся. Чонгук нехотя разлепляет веки и фокусирует взгляд на Хоупе. Больше всего Хосоку нравится, как улыбается его солнечный мальчик. Сначала он смешно щурит глаза, в которых загорается призрачный манящий свет, уголки губ начинают мелко подрагивать, и только потом одаривает своей лучезарной улыбкой. — Ты вернулся! — кричит Гук и фактически сгребает того в кольцо своих накачанных рук, так что последний падает на спину, увлекая Чонгука за собой. — Ты сам всё приготовил? — спрашивает Сокджин, включая электрическую духовку, чтобы разогреть лазанью. — Ага, — бубнит Чонгук в шею Хоупа, жадно вдыхая запах лёгкого пота и самолётов, — там еще салат с морепродуктами и кимчи. — Повезло тебе, Хосок! — хмыкает Намджун, перешагивая через валяющуюся на полу парочку. — Тэхён, — обращается к младшему, который возится с открывашкой и бутылкой соджу. — Не стоит пить на голодный желудок! — Похуй! — выплёвывает тот, присасываясь к стеклянному горлышку. — Давайте быстренько перекусим и спать, — командует Джин, расставляя в гостинной на журнальном столике аппетитные блюда. — Джун, — зовёт лидера и бросает прямо в руки бутылку. — Открывай! Отметим возвращение домой! Когда все рассаживаются за круглым столиком, кто на диване, кто прямо на полу на подушках, и приступают к трапезе, Чонгук приступает к своей традиционной диагностике. С детства он чувствует людей. Он не читает мысли, как экстрасенс, а именно чувствует. Ему было лет семь, когда он уловил в маме что-то аномальное. Что-то в груди. Изнуряющее и тяжёлое. Это что-то еще не имело симптомов, но уже разрушало её изнутри. Бронхиальная астма. Гук толком не понимал значение диагноза, когда недомогание мамы обрело форму и было диагностировано. Но все стадии её болезни, когда прикасался к ней, ощущал на себе. И самыми страшными были приступы мучительного удушья. С годами он научился обособляться от ощущений людей, чувствовать их словно на периферии сознания. Но, тем не менее, боль, которую испытывал человек рядом с ним, каждый раз обжигала его изнутри. Намджун устал. Сильнее, чем обычно. Устало не только тело. Его душа устала. Но, будучи лидером, он продолжает через силу улыбаться и быть примером для друзей. Сокджин как обычно. Под модельной внешностью айдола скрывается нерешительность и неуверенность в себе. Юнги. Юнги любит, искренне и беззаветно. Безответно, тщательно скрывая от объекта обожания свои чувства, пряча их под маской дружбы и братства. Юнги уже много лет любит Хосока… Тэхён, младший брат Хоупа, самый юный участник группы. Будучи шестнадцатилетним подростком, анонимно прошёл кастинг и совершенно случайно стал участником группы, когда Big Hit решил сделать из квартета — пятёрку. Первое время Хосок возражал, зная через какие изнуряющие тренировки и многочасовые репетиции придётся пройти его братишке. Что придётся лишиться родителей и друзей, нормальной личной жизни. И эти знания со временем вылились в гиперопеку. Тэхён ходил везде за Хосоком хвостиком, да и самому Хоупу было спокойней, когда брат был рядом, порой даже выступая третьим лишним, когда, например, они хотели уехать вдвоём на несколько дней в отпуск. Чонгук со временем смирился, что Хосок постоянно был «плюс один». К мальчишке, который, видимо, ревновал старшего брата к нему, относился нейтрально, а, вот, сам Тэхён, по большей части с Гуком не контактировал, на вопросы отвечал односложно и никогда не смотрел ему в глаза. И сейчас, диагностируя младшего, он чувствовал, как и всегда, панический страх, причину которого понять не мог. — Гук-и, спасибо, еще раз за ужин… То есть за завтрак, — закончив с мытьём посуды, говорит Джин, закрывая ладонью широченный зевок. — Я пошёл. Скоро уже светать начнёт. Хвала Господу, который сделал сегодняшний день воскресеньем. Один за другим парни благодарят Чонгука, поднимаются со своих мест и разбредаются по комнатам. В гостиной остаются Гук и Хосок. — Пойдём, я тебя тоже уложу, — хрипло стонет Чонгук, подставляя шею под голодные губы Хоупа. — Оставь, — шепчет, когда ловкие руки скользят по его бокам вверх, норовя стянуть его чёрную футболку. — Пошли, я соскучился! В спальне над кроватью ярко горят звёзды, освещая им дорогу от двери до постели. Гук целует жадно и как-то обречённо. Как в последний раз, проносится в его голове, и он старается умерить пыл. Только в темноте комнаты он позволяет Хосоку себя раздеть. Одежда ненужными атрибутами падает на пол. Хосок задушенно низко стонет, когда Чонгук спускается поцелуями к его соскам, к прессу. Хватает Гука за волосы и тянет вверх, дарит сладкий истосковавшийся поцелуй. Тот, не отрывая губ от губ Хоупа, обнажённой груди от горячей груди, привычно тянется к ящику на прикроватной тумбочке и вытаскивает бутылочку со смазкой. Переворачивает Хосока на живот и гладит его уставшие мышцы. Позже, когда тот уснёт, Чонгук снова будет лечить его ноги… Гук подкладывает под бёдра Хоупа подушку и заменяет руки на губы. Касается влажными пальцами его сжатого колечка, кружит вокруг входа, который в ожидании проникновения ещё больше напрягается. Хосок не боится, он любит. Это скорее от предвкушения. Чонгук наклоняется над ним и легко касается истошно трепещущей венки на шее языком, слегка прикусывает, одновременно проникая в Хоупа одним пальцем. Гук знает, после месячного перерыва и изнуряющего полёта тот не готов к секс-марафону, поэтому старается подготовить его как можно быстрее, при этом аккуратно и безболезненно. Ложится сверху, упираясь одной рукой в матрас у головы Хосока и, слегка согнув его ногу в колене, осторожно входит. Посмотри мне в глаза! Люблю тебя! Слышишь, люблю! Чонгук замирает и мелко трясёт головой, пытаясь вытряхнуть из неё хриплый голос. — Всё в порядке? — негромко спрашивает Хоуп. Вместо ответа Гук начинает двигаться, срывая с губ Хосока прерывистые сдавленные всхлипы, которое тот пытается заглушить, уткнувшись лицом в подушку, его волосы растрепались, губы покраснели и распухли от того, как неистово их целовал Чонгук. Гук снова прикусывает чувствительную кожу на затылке Хоупа, его движения становятся быстрее, более жаждущими, более голодными. Он слегка переворачивает Хосока на бок, зная как тому тяжело лежать на животе с крепкой эрекцией. Обхватывает его член длинными пальцами и, подстраивая движение руки под толчки, начинает ему дрочить. Оргазм не болезнь. Оргазм, что испытывает человек, к которому в данный момент прикасается Чонгук, он не чувствует. Просто знает, по тому, как его тело напрягается, по закинутой назад голове, что Хоуп близко. Он замирает на мгновение, и сперма из его члена начинает упруго выстреливать в ладонь Чонгука. — Так, детка, так, — хрипит Гук в его шею и, выскользнув из горячего колечка, кончает Хосоку на спину.***
Хоуп почти засыпает, когда Чонгук выходит из душа. Тот хочет сбежать, чтобы покурить, но его останавливает сонный голос: — Не уходи, я так скучал по тебе, обними меня. Гук послушно укладывается сзади Хосока и крепко обнимает. — Я всегда буду рядом, спи. На улице уже рассвело, и первые лучи нового дня пытаются пробиться через закрытые шторы. Чонгук знает, что больше не уснёт. Он смотрит на тонкую полоску солнечного света и думает о том, что он так и не научился нормально спать. Не всегда во сне душу его бередят колокольчики. Обычно он проваливается на дно зловонного, вязкого болота, снова и снова переживая то, что давно закончилось.
