Yoshiko, или Счастье

      Девушка с длинными волосами сидела напротив Сато Ёсики. Она была спокойна. Ёсика — тоже. Они сидели вот так, молча, уже примерно двадцать минут и просто думали о своём. Доктор понимала, что долгое молчание — совершенно нормальная реакция её нового пациента. На самом деле, когда к Кано Мире пришла племянница Шляпника, та даже немного удивилась. Впервые со дня её здесь пребывания, ей снова подвернулся шанс поработать психиатром. Правда, девушке, сидящей передней ней, нужна была, скорее, помощь психотерапевта или психолога, но в Пограничье нет места для такой роскоши.       — Приветствую вас, мисс Сато, — врач наконец-то нарушила тишину, — Вы хотели бы поговорить о чём-то конкретном?       Девушка перевела взгляд со стоящей на тумбе рядом статуи лисицы и задумалась. Действительно, зачем она сюда пришла? Поговорить о прошлом? Или о том, что она сейчас чувствует? Японка не знала ответа на эти вопросы. Однако она понимала, что нельзя просто так пустить на самотёк её нынешнее состояние. Нельзя при любом удобном моменте прыгать с крыши третьего этажа в бассейн в надежде, что все проблемы уйдут.       — Я слышала, — Ёсика устало потянулась (всё-таки последняя неделя была тяжёлой), — Вы психотерапевт.       — Психиатр, — мягко поправила Мира, — Но в этом месте это не играет большой роли.       Снова теребя свой пирсинг в языке, девушка тяжело вздохнула и старалась найти правильные слова. С чего ей следует начать?       — Вы бы хотели обсудить то, что произошло на вашей последней игре?       — Да, наверное.       В голове девушки промелькнула игра недельной давности: вот она стоит на пироне вокзала и читает табло с наставлениями для начала игры, — Тандзиро заходит в вагон, — она прощается с жизнью, — Игра пройдена. Наверное, всё-таки это была последняя капля для её и без того хрупкой психики.       — Могу я звать вас Мира-сан? — в ответ последовал кивок, — Понимаете, даже не знаю, с чего начать, простите, — глубокий вдох, — Я хотела умереть на той игре. Нет, вы не подумайте, я шла туда с намерением победить. Но она оказалась довольно тяжёлой в эмоциональном плане.       — Это была игра червей? — глаза японки внимательно следили за пациенткой.       — Нет, — не задумываясь, выдохнула рассказчица, — Десятка бубен, — глаза Кано сузились, и уголок губ слегка дрогнул, но её лицо тут же приняло старое выражение.       Ёсика не понимала почему, но она никому не хотела рассказывать о масти последней игры. Что-то заставляло её молчать о карте — особенно не хотелось говорить её дяде и японке напротив. Девушка чувствовала: знай они, что у неё находится карта червей, случилось бы что-то плохое. Правда, ей пришлось рассказать о ней Куине и Чишии. Те поддержали её намерение промолчать, однако блондин попросил отдать ему карту, когда придёт время, и девушка согласилась. Эти двое ребят нравились ей, она бы хотела сблизиться с ними. Но японка не хотела подпускать их слишком близко. Потеря ещё кого-нибудь явно не принесёт ей ничего хорошего. Может быть, это и неправильно, но по крайней мере она так думала.       — Вы потеряли близкого человека?       — Я бы не сказала, что мы были сильно близки, — Ёсика подобрала под себя ноги, — Но, да, я определённо его потеряла. Понимаете, я быстро привязываюсь к людям, — психотерапевт понимающе кивнула, — Я и сама это понимаю и знаю. Ничего не могу с этим поделать.       Девушка отвела свой грустный взгляд обратно на статуэтку лисы. Эта статуэтка тоже казалась знакомой. Вся обстановка номера Миры напоминала ей что-то. Неужели она уже была тут? Но тогда почему японка не показывала то, что они с Ёсикой знакомы? Взгляд скользнул по ковру. Он казался таким мягким и спокойным. На него так и хотелось прилечь.       — Вам доставляет это неудобство?       — М? — Сато как будто снова выпала обратно в реальность, — А, простите, пожалуйста. Нет, думаю, нет. А может быть, и да, — девушка снова тяжело вздохнула, — Понимаете… Наверное, надо бы начать с моего детства? — длинноволосая мягко кивнула, — Меня с детства учили, что привязанность — это плохо и всегда нужно думать о Боге в первую очередь, а во вторую — о себе. Маленькую девочку постоянно наказывали за излишнюю доброту. Да и просто за то, что я существовала, — рука машинально потянулась к первому шраму, который был результатом затушенной об Ёсику сигарету в её пять лет, — Моя мать была больна. Думаю, мой дядя мог вам об этом рассказывать. Нет? — девушка горько усмехнулась, — Конечно, нет, он и меня бросил с его сумасшедшей сестрой. Моя мать сильно болела, а может, просто была тираном — не суть. Подливало масло в огонь ещё и то, что они с моим отцом были религиозными фанатиками одной секты, где считалось, что только высшие страдания могут спасти душу ребёнка от соблазнов реального мира. А я нехило так куролесила, по их мнению. Дядя был моим спасением в этом аде, а потом он просто пропал из моей жизни. Ну, точнее, иногда мы виделись тайно, но наши встречи длились максимум пять минут, и это меня очень сильно обижало, — одинокая слеза побежала по щеке девушки, и та быстро смахнула её, — Единственный, с кем мне было разрешено иметь хоть какие-то дружеские отношения, был сын коллеги по работе отца — такого же фанатика, между прочим. Его имя Сугуру Нираги, — девушка заметила этот испуг в глазах Миры, но промолчала. Она прекрасно понимала, каким его знают в этом месте, но прошлого не изменить, — Да-да, он самый. Нас представили друг другу в мои семнадцать лет, хотя я готова поклясться, что наши с ним няни были подругами и мы были знакомы ещё в детстве. Правда, потом нас разделили, — девушка сделала небольшую паузу, — Мою няню уволили из-за этого. Понимаете, мой отец… Тоже был вспыльчив.       — Вы были близки?       — С Нираги? — девушка прикрыла глаза и слегка улыбнулась, — Да, насколько нам было позволено. Понимаете, мы должны были объединить наши семьи. Думаю, вы поняли о чём я, — японка грустно усмехнулась, — Как я говорила, нас представили друг другу в мои семнадцать, а вот ему было пятнадцать. Только вот никто не знал, что мы познакомились чуть раньше, — на Ёсику нахлынули старые воспоминания.

***

      Дождь только перестал идти, и на улицах города Одавары приятно пахло чем-то из детства, чем-то родным, чем-то… загадочным? Ветер тихо скользил по мокрому асфальту и проносил чудесный запах после дождя всё дальше и дальше по переулкам, проносясь меж домов и слегка ероша волосы случайных прохожих. Под ногами хлюпали листья и лужи, придавая некий шарм городу в этот на удивление тихий и пасмурный вечер. Хотя какой сейчас вечер? Вы поймёте, что уже поздняя ночь, если поднимите голову и увидите пару-тройку звёзд, правда, с большим трудом. В таких городах, как Одавара, эти маленькие небесные фонарики можно увидеть часто. И это не могло не удивлять. Почему? Причина проста: в Токио слишком светло из-за огней ночных вывесок и света ещё не спящих окон в многоэтажных домах.       По одной из улиц шла шестнадцатилетняя токийская школьница и думала о чём-то своём. Девушка так сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как оказалась в малознакомом ей переулке, возле клуба «Попс», который явно был назван так для туристов, которые предпочитали выпить. Тут не пахло дождём, здесь пахло рвотой вперемешку с запахом дешёвого алкоголя. Обдолбанные и пьяные тела лежали то тут, то там. Где-то в углу, около мусорных баков, было слышно, как кто-то справляет нужду. Наша спутница не любила такие места и тут же поспешила исчезнуть из этого злополучного места. Но дорогу ей перегородил один крупный «бугай» — именно это слово мелькнуло в голове девушки.       — Малышка, — парень так низко наклонился к школьнице, что ту чуть не вырвало от сильного амбре собеседника, — Как насчёт небольшой прогулки?       Изо всех сил держа свой вечерний перекус в себе, юная леди прощебетала что-то наподобие: «Прошу прощения, мне надо идти», — и постаралась протиснуться мимо пьяного парня. Но не тут-то было. Огромная чужая ладонь по-хозяйски схватила левую ягодицу нашей знакомой и притянула к себе. В этот момент девушка мысленно поблагодарила богов всего бренного мира за то, что её падкой на приключения головке пришло в голову надеть утром брюки, иначе — «видит Дионис всемогущий» — ситуация могла стать в разы хуже.       Просим заметить, что наша «малышка» была не из робкого десятка и в обычный погожий день с лёгкостью бы заставила этого придурка держать язык за зубами. Но сегодня был явно не её день. Сначала во время школьной экскурсии одноклассник испортил её новый спортивный костюм. В обеденный перерыв она съела слегка испорченный сэндвич с тунцом (чёртовы автоматы с едой, которые никто не проверяет на качество), и её несколько раз тошнило к концу маленького школьного похода. Позже, этим же вечером, она просидела до поздней ночи у своей «подруги» Киёто, слушая её жалобы о том, что ту якобы никто не любит и не понимает. Хотя, на минуточку, за Киёто ухлёстывает как минимум три ухажёра, не считая того странного парня, с которым она снимала совместную квартиру в Токио в свои шестнадцать лет. Ещё не забудем про очередной приступ мигрени, которыми девушка страдала с ранних лет. И теперь наша таинственная незнакомка в этот поздний и пасмурный вечер старалась как можно скорее дойти до ближайшей станции в надежде приехать в Токио быстрее положенного срока. Но, как мы с вами уже поняли, на её пути появилась «небольшая» преграда.       Борясь с нарастающим страхом и тошнотой, вспоминая все свои уроки боевых искусств и ища слабые точки противника, японка попросила не трогать её, на что услышала противное хихиканье со стороны оппонента. Ситуация становилась всё хуже и, собрав всё своё мужество, бедняжка что есть силы ударила мерзавца между ног.       — Тварь! — скорчившись от боли, прокричал бугай, а наша малышка рванула что есть мочи к выходу из этого переулка.       Задыхаясь от усталости после и без того трудного дня, девушка что есть силы бежала в направлении гостиницы, где они остановились всем классом. Так она думала. После пары кварталов и поворотов она забежала в тупик. «Чёрт!» — единственное слово, которое мелькнуло в её голове. До неё донёсся крик того парня. Стало нетрудно догадаться, что он решил побежать за ней и преподать урок вежливости. Быстро осмотревшись и оценив свою ситуацию, девушка поняла, что ей ничего не осталось делать, кроме как спрятаться в одном из мусорных баков. Вы себе представить не можете, как там воняло.       Затаив дыхание, юная леди стала вслушиваться в звуки, доносящиеся до неё за пределами бака. К её удивлению, тот парень не появился. «Может показалось?» — никогда сразу не вылезайте из своего укрытия после этой мысли — это опасно! Как говорила знакомая бабушка-продавщица героини: «Запомни, лучше перебздеть, чем недобдеть!» — в переводе на наш язык — всегда лучше перестраховаться и плюс сто-пятьсот раз перепроверить, чем сломя голову что-то делать. Благо наша героиня это запомнила и, отсидевшись в мусоре ещё пару минут, которые показались той вечностью, всё-таки вылезла на волю из сей зловонного места. Отряхнув с себя остатки чей-то еды и отлепив с рукава чью-то использованную прок… Кхем — ну, вы поняли, школьница уже точно поплелась в сторону своего «дома». В её голове, как в пчелином улье, роилось множество мыслей. Только сейчас, когда она вся мокрая и дурно пахнущая идёт в направлении гостиницы, девушка поняла, что замёрзла и чертовски голодна. Представляя тёплую ванну и остатки вчерашней лазаньи, что она купила в магазинчике неподалёку, девочка прибавила шагу.       — Пришло время заплатить, — послышалось из-за угла близь гостиницы, — Или я из тебя всё дерьмо выбью! — в воздухе прозвучал звук глухого удара обо что-то мягкое.       «Ну, ёлки-иголки, за что мне всё это?» — стараясь не попадаться на глаза хулиганам, случайная свидетельница этих событий попыталась подняться в свою комнату. После пары неудачных попыток стало понятно, что план обречён на провал. Остаётся только ждать…       Выглянув из своего укрытия для оценки ситуации, японка увидела, как два крупных парня пинали что было силы другого школьника (по крайней мере она надеялась, что это парень, а не девушка).       «Не лезь в это. Не лезь в это. Не лезь…» — мысленно умоляла сама себя японка. Но каждый раз, когда эти бездушные звуки ударов о чьё-то тело и тихие стоны бедолаги, которого как раз-таки били, доносились до девушки, её сердце сжималось в нескончаемой боли и жалости к тому человеку. Чертыхаясь про себя, девушка полезла в сумку в попытке найти хоть что-то полезное.       «Была не была!» – глубоко вдохнув, крепко сжимая свой телефон в руке, юная леди храбро вышла из своего укрытия и направилась в сторону драчунов, на ходу придумывая план действий.       — Эй, придурки, оставьте его в покое! — «Ну, всё, мне пиздец, ребята!» — двое парней повернули головы в её сторону и заржали, — А я вижу, вы совсем бессмертные, — она старалась придать своему голосу как можно больше уверенности, но тот всё равно дрожал.       Почуяв её неуверенность, один из громил полностью повернулся к ней и уверенно зашагал в её сторону. С каждым шагом его ухмылка становилась всё шире, а сердце девушки разрывалось на части. С одной стороны, её сковывал страх перед этим огромным школьником (девушка узнала форму соседней школы - значит, ребята тоже из Токио), а с другой стороны, она хотела помочь бедному парню, который сейчас тихо стонал и что было сил старался посмотреть на девушку, чей голос спас его от очередного удара.       — Пха-ха! — рассмеялся громила, — А ты кто? — Его ухмылка становилась всё шире, а гоготание второго парниши, который остался стоять возле жертвы – всё громче.       «Вот так и умирают молодыми», — пронеслось у юной леди в голове.       — Я его ангел-хранитель и ваша смерть! — бессмысленные фразы всегда придавали смелости нашей героине, и страх быть убитой и завёрнутой в один из вонючих лежащих рядом пакетов понемногу уходил.       — И что же ты нам сделаешь? — самодовольно спросил задира, облокачиваясь одной рукой о грязную стену позади столь безрассудной девушки, всем телом нависая над ней. — Вали домой, мелочь пузатая, — произнеся это, бугай повернулся к девушке спиной и направился обратно в сторону лежащего тела.       — Я тебе покажу, как обежать маленьких! — прокричала наша героиня.       Девушка со всего маху запрыгнула на спину уходящего от неё громиле, вцепилась своими небольшими ногтями в его щёки и со всей силы укусила его за ухо. Подросток взвыл, как раненный бабуин, и стал пытаться скинуть «охотницу» со своей спины, но у него это явно получалось весьма и весьма плохо.       Юная амазонка уже предчувствовала победу, как две грубые и сильные ручищи второго бугая схватили её за талию и отбросили в сторону. Сильная боль пронзила тело юной девы, и она невольно вскрикнула из-за приступа сильнейшей мигрени: «Только не сейчас!»       Пока девушка старалась встать на ноги и принять устойчивое положение для контратаки или хотя бы защитить свои почки от приближающего разъярённого громилы, второй мальчишка поднял её за шиворот и повернул лицом к первому подонку.       — Ах ты сука! — провыл «одноухий» и влепил девушке звонкую пощёчину, потом ещё одну и ещё…       «Ебать, не пиздите больше, подайте Изопентан!» — от этой мысли девушке самой стало очень смешно, и она громко прыснула со смеху, что ещё сильнее разозлило и без того злого громилу.       — Да я тебя сейчас..! — не успел он добавить ещё одну пощёчину на её уже и без того избитое личико, как вдали послышался сигнал патрульной машины.       Девушка победоносно улыбнулась и покосилась на телефон, который валялся на асфальте неподалёку: «Как вовремя!»       Скрежета зубами, вышибалы попятились с места преступления, но напоследок второй парень крикнул через плечо своим жертвам:       — Мы ещё встретимся, долбанная парочка! — после чего тут же скрылся за углом.       Не теряя времени зря, японка кое-как поднялась на ноги и, слегка пошатываясь, подошла к избитому человеку. Да, всё-таки это был парень. «Симпатичный». Кажется, он был чуть выше неё, мокрый, грязный и весь в крови.       — Эй, парень, давай-ка поднимемся ко мне, пока те двое не поняли, что я их обманула.       Да-да, эта сумасшедшая девушка не додумалась в начале своего «геройского» спасения пострадавших куда-нибудь позвонить, и только по счастливой случайности, появились эти сирены вдалеке.       Она аккуратно подняла парня и её тёмно-зелёного цвета глаза встретились с его карими.       В комнате было сухо, тепло и тихо, именно этого нашим героям так не хватало. Девушка быстро объяснила хозяйке то, что произошло, и всучила ей пару-тройку купюр, чтобы та молчала. Не дай бог, этот случай дойдёт до ушей тупой семейки школьницы. Кое-как дотащив сильно избитого парня до своей ванной, девушка помогла ему раздеться, залезла с ним в совершенно новую душевую кабину, попутно стащив с себя почти все грязные вещи, оставив на себе только футболку и нижнее бельё. Тёплая вода приятно стекала по их почти обнажённым телам, смывая с них двоих грязь и кровь — честное слово, парень тоже был в нижнем белье. Девушка подметила наличие слегка накаченного тела у нового знакомого и пару шрамов на его спине, но спрашивать об этом она его не собиралась. Всё-таки на её теле было тоже много отметин «доброй» воли отца и матери. Удивительно, но за всё это время они не проронили ни слова. Ей это нравилось, но было немного неловко.       — За что тебя так? — но в ответ спасительница ничего не услышала, только небольшая ухмылка тронула губы незнакомца, — Люблю молчунов, — аккуратно протирая лицо парня, произнесла девушка, — Вы мило стонете в постели! — и они вдвоём прыснули со смеху.       «Ну, он хотя бы смеётся с моих шуток — значит, по голове били относительно несильно», — подумала про себя девушка и продолжила мыть себя и парня.       Когда она закончила обрабатывать раны жертвы школьного буллинга, было уже очень поздно. Прям очень, я не шучу. Написав сообщение классному руководителю, что утром она не придёт на третью экскурсию, девушка повернулась к своему гостю. Парень лежал на её кровати в позе эмбриона, и из его глаз катились слёзы. Сказать, что эта сцена шокировала юную леди, – ничего не сказать. «Он такой странный». Второй была мысль, что надо бы его успокоить.       — Тише, — прошептала та, — Тише, — девушка села рядом, положила голову парня к себе на колени и начала гладить его по голове. Если уж на чистоту, то ей было крайне непривычно проявлять такую нежность к кому-либо, — Всё будет хорошо. Я тебя в обиду не дам, — девушка взъерошила его волосы и улыбнулась, — Ты теперь мой котёнок, хах.       Немного успокоившись, парень поднял свои карие глаза на спасительницу и хрипловатым голосом произнёс:       — Меня зовут Сугуру Нираги, — он протянул всё ещё дрожащую руку девушке.       — Очень приятно, Нираги, — улыбнулась девушка, — Меня зовут Сато Ёсика, — и она несильно сжала его руку. Они просидели так примерно минуту, просто не говоря ничего и смотря друг другу в глаза. А через приоткрытое окно доносился сладкий запах дождя.

***

      — Сато-чан? — Миру немного начало раздражать долгое молчание пациентки.       — Ой, прошу прощения, я просто кое-что вспомнила, — Ёсика перевела взгляд на доктора, — На чём мы остановились?       Кано улыбнулась девушке неискренней улыбкой и пересказала их недавний разговор. Ёсика поморщилась, хоть диалог с врачом должен был ей помочь, но пока она всего лишь изливает ей душу. Делиться чувствами было относительно ей в новинку.       — Ну, что вам ещё сказать про нас с Нираги? Когда мне исполнилось девятнадцать, а ему, соответственно, семнадцать, подготовка к нашей свадьбе во всю кипела. Но случилось кое-что непредвиденное: мой дедушка, уважаемый член общества и просто хороший человек, — правда, я его почти не знала — умер. Инфаркт, — девушка грустно улыбнулась. Слишком много грусти за один сеанс, но это должно помочь, ведь так? — Началась делёжка его состояния. Старик не оставил завещания, и это было фатальной ошибкой. Моей матери окончательно снесло крышу — простите за такое высказывание. Я слышала, как она и мой дядя ругались по телефону практически каждый вечер. И когда я постаралась вступиться за него, то меня неплохо так избили. Единственной маленькой победой от этого было то, что избили меня на глазах у семьи Сугуру. Когда Нираги-старший увидел истинное лицо моей семьи и поднял пару справок нашего семейного врача, он побоялся, что безумие моей матери может передаться мне. Знаете, — девушка посмотрела в глаза Мире, — Я тоже часто накручиваю себя по этому поводу. Но сейчас не об этом. Семья Нираги разорвала помолвку и переехала на другой конец Токио, разорвав все связи с нашей семьёй. Акихиро Нираги, отец Сугуру, запретил мне что-либо сообщать его сыну. Хах, меня даже заставили подписать договор о том, что если я предприму попытку связаться с его сыном, то его убьют. Представляете, какая у отца любовь к сынишке! — Мира хмуро покачала головой, — Но, если быть окончательно честной, мы встретились чуть позже, правда, он не знал, что это наша последняя встреча. Я предложила проколоть наши языки. Он подумал, что это будет наша клятва о вечной дружбе и любви, а на самом деле это был мой прощальный подарок в надежде, что он меня никогда не забудет, — девушка высунула язык, дабы показать доктору, что она всё ещё помнит о своём старом друге.       За всю историю своей врачебной практики мисс Кано никогда бы не подумала, что такое насилие над человеком ещё существует. Она уже успела несколько раз пожалеть бедную девушку. Но также она была рада, что «они» выбрали её для их дальнейшего с Королём бубен плана.       — Вас тогда выгнали из дома? — Ёсика недоумённо кивнула, — Простите, вы сами проговорились об этом на том собрании, — «А, точно», — вспомнила собеседница, — Неужели Шляпник не помог вам?       — Хах, — юная японка прыснула, — Он даже не пустил меня на порог своего дома. Не говорю уже о дальнейшей помощи. Я ему этого никогда не прощу.       — Как же вы выживали? — Ёсика слегка улыбнулась.       — Меня нашёл господин Агуни. Вы не подумайте, я знала, что они с моим дядей дружили, но на тот момент мне было на это плевать.       — А вы не думали, что вашему дяде могли угрожать? — девушка с удивлением посмотрела на Миру, — Поймите меня правильно: исходя из всего выше сказанного о вашей семье, я могу предположить, что Шляпнику запретили вам помогать. Может быть, он поэтому так и поступил. Мне кажется, именно он и направил к вам Моризоно Агуни.       Ёсика ахнула. Она никогда не смотрела на их с дядей ситуацию под таким углом. Она так сильно его ненавидела и так долго держала на него обиду, а это же было так очевидно! То, как он резко охладел к ней. То, как Агуни сразу же появился чуть ли ни у самого порога его квартиры. То, как её дядя смотрел на неё во время недавнего собрания. Хоровод мыслей бродил в её голове. Как девушка не смогла догадаться, что родители могли угрожать её единственному близкому человеку? Ведь так легко догадаться, куда бы она пошла после того, как её выгнали из дома. Наверняка отец и мать злорадно потирали свои ручонки и думали, что их дочь сразу же приползёт к ним обратно, моля о прощении. Но дядя ей помог, хотя она того абсолютно не понимала. Дядя её действительно любил! Девушка поднялась с кресла.       — Мира-сан, вы не против, если мы продолжим наш сеанс чуть позже? Мне нужно кое-что сделать.       Девушка не успела даже увидеть, как «её» психиатр кивнула ей в знак согласия. Она уже захлопнула дверью кабинета и направилась в комнату собраний, надеясь, что Шляпник находится там. Ноги несли её сами, слёзы подступали к её таким редким по цвету для японцев глазам — тёмно-зелёным, почти кошачьим, таким изредка тёплым и таким часто безразличным.       Такэру Данма стоял спиной к двери в зал собраний и обернулся только тогда, когда вопросительный взгляд Кейити Кузуру направился на что-то за его спиной. Он так же вопросительно смотрел на приближающуюся чуть ли не бегом к нему племянницу и чуть не рухнул, когда та его крепко обняла.       — Прости меня! — под слезами Ёсики намокала рубашка, а тактичный мужчина в очках поспешил выйти из комнаты, — Господи, прости меня!       — Ёсика, что случилось? — Шляпник начал слегка волноваться, ведь он и мечтать не смел, чтобы его племянница так крепко его обнимала. Не говоря уже о том, чтобы молила его о прощении.       Девушка смущённо отпрянула от дяди и посмотрела ему в глаза. Она не могла поверить, что когда-то ненавидела этого близкого ей человека.       — Мой отец угрожал тебе? — глаза Такэру расширились, — Ну, тогда, когда они меня выгнали, он запретил тебе брать меня к себе? — ответом на этот вопрос были крепкие объятия её дяди.       «Спасибо, Мира-сан!» — всё-таки Ёсика не пожалела об их встрече.