Белый олень

      — Она сбежала от вас второй раз, милорд, — вкрадчиво пытался донести свою мысль советник.       — Какой я милорд, Дягилев?       Александр оглядел лошадь. «Сухопарая, вымученная старая кляча», — обозвал ее царский конюх. На ее морде были записаны годы изнурительных боев, погонь и стычек, и сейчас она едва ли годилась для обслуги дворца. «Некрасивая», — морщились юные послушники академии, выбирающие себе лошадь в рамках обучения верховой езде. Только никому из них не приходилось часами выслеживать преступников, сквозь дождь, снег, в непролазных чащобах, среди озер, рек и гор. А ему приходилось. И такой спутник был незаменимой помощью в тяжёлом деле.       — И вы еще пытаетесь отследить ее путь?       Александр сжал челюсти, но голос его звучал вполне дружелюбно.       — Боюсь, это она выследила меня. И теперь мне придется гнаться за ней, пока я снова не найду ее.       Мужчина тяжко вздохнул. Александр знал, что Дягилев попытается сказать ему — что нужно заняться обороной дворца, обучать новых корпориалов, выстраивать дипломатические отношения с Шуханом и прочее в том же духе. Но все это на самом деле не имело значения. Если рядом не будет Алины.       Он потратил целую вечность на поиски заклинателя солнца, и он не готов был потерять ее снова.       — В этом нет никакого смысла… — начал по новой мужчина.       — Мне нужен заклинатель света, — процедил Дарклинг, бросив предупреждающий взгляд.       Мужчина замолк. Александр взобрался на седло и стегнул лошадь. Ветер охлаждал огонь, бурлящий по его венам. Может, все это было напрасно, и Алина обрела ту жизнь, которую хотела. Но Александр отказывался в это верить. Вернее он не хотел в это верить. Разве можно было отказаться от благ дворца? От власти, которую даровали ей силы?       Но неделя проходила за неделей, и все было безрезультатно. Они прочистили весь Крибирск, но Отбросов и след простыл. От Мала тоже не было никаких вестей, и, судя по тому что он слышал, охотникам также не удалось найти Алину. Куда же они ее увезли?       Он хотел просто увидеть ее и убедиться, что все в порядке. Уговорить ее покончить с Каньоном, а затем… Отпустить ее, как она сама того пожелает.       Вероятно, он сможет найти в себе силы сделать это. Но он точно знал одно — с Каньоном ему не справиться в одиночку.       Когда-то стена защищала их, гришей, от всего остального мира, пытающегося уничтожить искры магии в каждом живом существе. Сейчас это превратилось в глухую изоляцию. Александр должен был признаться самому себе в том, что Каньон теперь приносит больше проблем чем пользы. У него есть эфириалы и корпориалы, которых он вышколил до состояния первой армии Равки. На данный момент вряд ли есть хоть одна гвардия, превосходящая оборону дворца. Но это не успокаивало его до той степени, чтобы он отказался от самой идеи барьерного сооружения между Ос Альтой и остальным миром. Все за пределами царских владений казалось ему одной большой опасностью, а люди… В особенности те, что тратили свою жизнь на прозябание в тавернах и грязных улицах Бочки, вызывали не более чем брезгливую жалость.       Также как и мать, запертая в убежище. Она не выходила на свет в знак протеста. Он пытался поговорить, но все на что была способна Багра, одна из самых древних гришей, — это упрёки и проклятия. Она пеклась об Алине больше чем о своём собственном сыне. Впрочем Александру было не привыкать.       Его мать вышла замуж по расчёту за генерала и всю жизнь мучилась от того, что не любила мужа, который был готов положить весь мир к ее ногам. В Алине она видела своё отражение — молодую девушку, беззащитную перед взрослой жизнью, ослеплённую вниманием мужчин. Багра хотела оградить Алину от всех остальных и выучить ее самостоятельно, чтобы та встала на ее путь — одинокой вредной ведьмы, отравлявшей жизнь всем вокруг.       Потенциал матери был велик, и Александр первое время отправлял своих учеников к ней, пока те не стали возвращаться в слезах после каждого занятия. Багра завидовала более молодым, красивым девушкам, но унижала их оттого, что те не достигали того уровня, что требовала она сама. А планка была слишком высока.       В компании одинокой, бледной и исхудавшей Алины она наконец перестала чувствовать угрозу, а запрятанные в ней силы вызывали уважение великовозрастной наставницы. Багра наказывала ее нещадно, но добилась кое-каких успехов. Однако Александр до сих пор сожалел о том, что отправил Старкову прямиком в руки своей матери от безысходности.       Александр был копией собственного отца и одно только его появление в пристанище матери вызывало у неё приступ неконтролируемой злобы, который та умело скрывала под презрительной насмешкой и саркастическими замечаниями. Прислуга боялась ее, но уважала. Александр же держал ее при себе лишь из-за того, что не мог от неё избавиться. Мать была способна выболтать государственные тайны их противникам. Или занять какой-нибудь важный пост при заграничном короле, что звучало еще хуже.       Александр не подозревал, что всю свою жизнь боролся с навязанным ему одиночеством. Амбиции и гордость Багры заменяли ему любовь и верность, он шёл по головам под ее одобрительный взгляд, а когда все стало слишком плохо, мать отвернулась от него, не желая мараться о те поступки, что он совершал с ее молчаливого согласия.       С того времени он справлялся один. Пытался найти способ исправить ошибки. Каньон высасывал его силы. Багра была уверена в том, что Неморе далось ему с лёгкостью, но он чувствовал, как волькры пожирали его тело изнутри. Пора было прекращать это. Но он не мог найти решение. А трясина его темного прошлого засасывало его все сильнее. В последнее время ему было настолько плохо, что он просыпался, задыхаясь от ужаса. А идея инсценировать свою очередную смерть не казалась такой уж плохой. Может, с его исчезновением волшебным образом исчезнет и каньон.       Он мечтал об этом, но знал, что этого не произойдёт.       Поэтому он, собрав остатки воли, поднимал свое тело со смятой постели, облачался в кафтан, выходил в свет, тренировал своих бойцов, слушал глупые речи своего царя, сглаживал острые углы при переговорах, истреблял преступников и предателей и держал в узде собственных демонов как мог. Но зло расцветало в его сердце словно черный цветок. Поддержание границ Каньона требовало гораздо больше сил, чем кто-либо мог себе представить. А Алина была уверена в том, что он хотел расширить его еще больше. Только она не понимала, что это вполне могло прикончить не только соседние поселения, но и его самого. И тогда даже армии Равки не удастся сдержать толпища волькр.       Ситуация казалась безвыходной. Но ему было не впервой идти навстречу шторму.       Он подстегнул лошадь и отправился навстречу своему прошлому, которое он собирался выжечь дотла, оставив лишь горку пепла, которую вскоре развеет ветер.