Белый олень

      Алина волновалась. Она сжала кулачки, обтянутые в шёлковые перчатки. Всполохи света сочились по золотой вышивке, она чувствовала бурлящую в ней силу. Осталось только правильно распорядиться ею.       — Если все выйдет из-под контроля, — прошептала она, — то либо мы погибнем в центре Каньона, либо выпустим волькр на соседние поселения.       Призрак положила руку ей на плечо:       — Все получится.       — Почему ты так в этом уверена? — вопросила Алина.       — Я верю в лик святых. Санкт Алина… — продолжала девушка, прижимая нож к груди и благоговейно улыбаясь.       Девушка вздохнула.       — Я обычный человек. Не более того.       — На вас метка силы и вы не можете этого отрицать, — твёрдо ответила сулийка.       — Прошу, обращайся ко мне на ты, — взмолилась Алина.       — Сама природа питает… твои способности, — фамильярность далась сулийке с явным трудом, — Если что-то пойдет не так, значит судьба велела тебе поступить подобным образом.       — Но люди рядом с Каньоном… Я не могу так рисковать их жизнью, — нотка отчаяния прозвучала в ее голосе.       Они готовились к этому последние три месяца. Они хотели сокрушить Неморе. Отбросы были единственной бандой во всей Керчии, которой удалось переправиться через Каньон без потерь и помощи гришей. Им предлагали баснословные суммы за выдачу секретов об их переправке, но Каз наказал всем молчать до тех пор, пока к ним за помощью не обратился Торговый совет во главе с Ян Ван Эком. Каз явно не питал симпатию к своему нынешнему заказчику, но Отбросам нужны были деньги, а платил Ван Эк щедро. Да еще и за такое благородное дело.       Почему бы не вписать свое имя в историю, поспособствовав разрушению Каньона, который мог послужить в руках опьяненных юрдой паремом гришей в качестве смертоносного оружия для соседних государств? Ведь сведения о том, что наркотик проник на территорию Ос Альты у них имелись. Об этом заботился Шухан, об этом заботилась Фьерда и, конечно же, Торговый совет Керчии, который трясся над своими бесчисленными накоплениями, припрятанными в приграничных областях Равки. Никому не нравилось иметь лишившихся разума гришей под боком, которые под предводительством Дарклинга могли уничтожать целые города и страны. А волькры, чудесным образом покорившиеся Морозову, внушали ужас в жителей Крибирска и Оса Керво, которые в случае бесконтрольного размножения чёрных монстров пали бы первыми. Все это играло на руку противникам царя, которые замышляли бунт в этих областях. Однако им не хватало одного.       Эфериала, который мог бы противостоять Морозову.       Алина была далека от политических дрязг. Однако она была свидетелем кровавой резни в Каньоне еще в первую свою поездку. И ей бы не хотелось подобного повторения.       — Подумайте о том, скольких волькры уже убили. И они продолжат это делать, потому что Александр ни перед чем не остановится, пока не покорит всех остальных.       Алина взглянула на Инеж и открыла рот, желая возразить и встать на защиту Александра, но вовремя спохватилась. Доверие — это роскошь, которую она пока не могла себе позволить. По отношению к Александру в особенности.       — Каньон расширяется, санкт Алина, — вернулась к своему привычному стилю Инеж, — наши разведчики проводили измерения, и они неутешительны.       Девушка нахмурилась.       — Если наши подсчёты верны, то за последний год Каньон сместился на пару метров. Причём чем дольше проводились исследования, тем дальше он сдвигался. Похоже что… какая-то неведомая сила, сдерживающая монстров, стала иссякать. На протяжении десятилетий границы не смещались совсем. Однако если брать в расчёт увеличивающийся прогресс захвата территорий, то Каньон придёт к черте Истиноморя уже на нашем веку.       — И тогда половина Равки канет в лету, — прошептала девушка.       — Мы еще не знаем, что происходит со стороны Ос Альты. Возможно кто-то специально перемещает Каньон к Истиноморю в качестве обороны. Но зачем?       Что ж, единственный человек, который был способен провернуть эту авантюру, был Александр. Алине хотелось верить ему на слово, однако, что у него творилось в голове оставалось для нее загадкой.       — Чтобы начать войну, — сказала Алина.       Страх мелькнул на лице Инеж. Она не хотела произносить это вслух, но Алине нужно было высказать все опасения, чтобы они воплотились в реальность. Ей нужна была сила, для того чтобы рискнуть и броситься в самую гущу Неморя практически в одиночку. Не считая Отбросов, ни один из которых не был эфериалом. А это вдвойне усложняло задачу.       Мятежники из Ос Керво предоставили им корабль, благодаря которому они согласно плану должны были достичь сердцевины Каньона. Затем на сцену должна была ступить Алина.       На ее руке красовался браслет из тигровых зубов, колье из медвежьих когтей украшало шею, а гребень, добытый от морского дракона, туго держал ее густые космы. Целых три усилителя — больше, чем у кого-либо из ныне живущих гришей. После того как Отбросы заполучили Алину, они бросили все силы на поиски затерянных усилителей, одним из которых был гребень, который Каз случайно обнаружил на одном из аукционов. Покупка обошлась ему в кругленькую сумму, но именно с него началось осуществление первого этапа плана. Алина упражнялась каждый день, вспоминая уроки Багры — однако этого казалось мало, пока Торговый Совет любезно не предоставил им вольноступных гришей. Отступники не хотели признавать себя гражданами какой-либо страны, поэтому являлись по своей сути наёмниками. Очень дорогими наёмниками.       Они оказали очень хорошую услугу — их способности не превышали тех, что были у лучших бойцов армии царя, однако они научили ее кучи разных приёмов, о которых она не слышала, пока жила во дворце. Все потому, что этим гришам в силу своего положения приходилось сражаться в одиночку и часто совсем не в равном бою. Они научили ее находить выход даже в самых безнадёжных ситуациях.       Сегодня на ней был особенный кафтан чёрного цвета из нитей железной пыли, сотканный фабрикаторами, способный отражать мелкие атаки других гришей, лёгкий и, пожалуй, самый удобный из всех, что она носила. Если бы Алина могла бы описать ощущение полной и опьяняющей силы, то она бы рассказала об атласной подкладке, по спинке которой словно мелкие искрящиеся ручейки текла ее сила, о гребне, от которого мягкими импульсами растекалось тепло, о браслете и колье, которые были настолько лёгкими и незаметными, что будто вросли в кожу, помогая ей концентрировать и заземлять свет, чтобы тот не вспыхивал хаотичными всполохами от такого безудержного потока энергии.       Интересно, каким образом Дарклинг научился справляться с такой мощью? Алина даже не могла представить какого это — быть живым усилителем.       Глядя на Каньон, она вспоминала его тёмный прожигающий взгляд, который следил за ней казалось неотступно, даже тогда когда она просыпалась ночью от очередного кошмара. Он едва поджимал губы, когда что-то ему не нравилось, или склонял голову вбок, когда находил выходки Алины особенно забавными. Его никогда нельзя было застать врасплох или расстроить, он всегда выглядел дружелюбным и холодным одновременно, будто между его улыбкой и зрителями, для которых эта улыбка предназначалась, была невидимая стена, отделявшая его от простых смертных. Иногда она сомневалась в том, что он мог чувствовать человеческие эмоции. Наверно, такая сила, которой он обладал, и такое положение, которое он занимал, настолько отдалило его от всего обыденного мира, что он руководствовался холодным рассудком даже там, где этого вовсе не требовалось. Правда когда она его целовала, ей все равно хотелось верить в другое. Несмотря на то, что Багра сказала ей после всего, что произошло.       «У Александра было достаточно времени, чтобы научиться влюблять таких молоденьких девушек, как ты»… Сейчас она понимала, что из уст Багры это звучало словно издёвка. Она как мать могла сделать все, что требовалось, чтобы препятствовать ему, однако же она не предприняла ни единой попытки, чтобы защитить жертв собственного сына. Она просто наблюдала за тем, как Дарклинг сводил с ума очередную барышню и продолжала истязать своих учениц. Среди девушек о ней ходили легенды, впрочем как и о Дарклинге, чьей фавориткой хотела стать каждая уважающая себя представительница аристократии Равки. Яблоко от яблони…       Значило ли это, что Александру требовалось кружить голову кому-то еще, чтобы получить желаемое? Зачем же ему в действительности требовалось это делать, имея такую силу?       Алина встряхнула головой и выдохнула. На фоне последних событий ее чувства казались ребяческой ревностью. Она знала, что в случае опасности Александр заступиться за неё, в этом она почему-то не сомневалась. Но будет ли он на ее стороне, когда она разрушит его детище?       — Не время задаваться подобными вопросами, Алина, — пробубнила про себя девушка.       — Что вы сказали? — спросила Инеж.       Алина еще раз взглянула на кишащий волькрами Каньон и, приняв свою судьбу, сухо ответила:       — Я готова, — она встретила взгляд Инеж, на ее лице смешались радость и встревоженность, — Время отправляться.