На краю обрыва

Арсений набрал номер Давида Ароновича. С каждым гудком, стук его сердца становился все сильнее. Но на звонок никто не ответил. Тогда он вышел из кабинета и направился к лифту. Нажав кнопку минус первого этажа, Арсений нервно стучал пяткой по железному полу. Двери открылись и на стене его встретила надпись «патологоанатомическое отделение». Глубоко вздохнув и набравшись сил, он вышел и направился вглубь по коридору. Он приходил сюда только один раз за все время работы в клинике. Арсений был консультантом на одной сложной операции. У пожилого мужчины не было шансов выжить, но за его жизнь все равно боролись. К сожалению, сердце не выдержало. Арсений должен был присутствовать при вскрытии и подтвердить факт полностью пораженной почки для составления свидетельства о смерти. Безусловно, патологоанатомы хорошо разбираются в причинах смерти, токсикологических отчетах и так далее. Но бывают такие спорные ситуации, при которых должно быть подтверждение человека, присутствовавшего на операции и знающего картину его болезни. Это делается для того, чтобы не повесить вину смерти пациента на хирурга, который принимает все решения о ходе операции. И вот, Арсений шел по мрачному коридору и молился, чтобы на секционном столе не увидеть Антона. Он постоянно думал: «Его состояние было тяжелое, но стабильное. Вчера он лежал в реанимации, я лично менял ему капельницу, наблюдал за его состоянием. Что могло пойти не так? Почему мне никто не сообщил?» Тут дверь одного из кабинетов открылась и оттуда вышел мужчина. — Арсений Сергеевич! Как хорошо, что я вас здесь встретил. Слушайте, у нас такая ситуация на втором этаже с пацаном. — Здравствуйте! Я сейчас не смогу с вами подняться. Очень занят. — Вы в морг? — Да, — тяжело сказал он и сердце от этого слова заколотилось еще сильнее. — Ой, да они могут и подождать. Им уже некуда торопиться, — с насмешкой сказал мужчина и, взяв Арсения за плечо, попытался его развернуть к лифту. Тот резко повел телом, показывая, что тактильности сейчас неуместны и зло посмотрел на коллегу. — У меня там ребенок! Мой! И мне сейчас плевать на все, что происходит вокруг. Мужчина стоял в оцепенении. Он не ожидал такой реакции. Арсений понял, что вспылил. — Извините. Я как освобожусь, подойду к вам. Какой кабинет? — 215. — Хорошо, — и он направился дальше. Открыв тяжелую дверь, он прошел в большой светлый зал. На секционных столах лежало несколько человек. Двое были накрыты тканью, одного препарировали. Но это был явно не Антон. Мужчина лет 50, без одной ноги. К Арсению тут же подошел патологоанатом и сказал. — Я попросил вас прийти, потому что хотел узнать по… — По поводу вскрытия мальчика? — Вскрытия не было, — недоуменно посмотрел на него мужчина. Арсений не понял юмора и застыл на месте. — Ко мне пришла девушка и сказала про вскрытие. — А… Ох… только устроилась к нам работать, еще совсем неопытная. Все вскрытием называет. Не вскрывал я ещё его. Пойдемте! Они вдвоем подошли к одному из столов. Тело было накрыто белой тканью. Патологоанатом поднял ее со стороны ног и обнажил нижнюю часть тела. С ходу Арсений не мог понять, кто лежит перед ним. Глаза говорили одно, а мозг отказывался верить. Дыхание словно остановилось. Он сглотнул слюну и посмотрел на коллегу. — Что такое? Вам нашатырчеку дать? Тот отрицательно замотал головой. — Ну так вот… — А… - перебил его Арсений. Но слов он найти не смог, поэтому рукой сделал жест, прося снять ткань с головы. — Пожалуйста, — патологоанатом лихо откинул простынь. Арсений, как только увидел лицо, тут же отвернулся. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. На столе лежал его Антон. Переведя дыхание, мужчина нашел в себе силы, повернулся и спросил. — Кто его сюда привёз? — Санитары. Только мне не привезли карточку, где зафиксировано время смерти. Просто привезли. Я хотел у вас узнать… — Не зафиксировали? Вы проверяли? — Нет, — робко ответил мужчина, - мне его только что привезли. Арсений прислонил палец к сонной артерии. Пульса действительно не было. Тогда он сдавил глазное яблоко Антона и оно не поддалось деформации, а роговица по-прежнему была влажная. Это могло означать, что человек еще жив. — Черт! - крикнул Арсений, — вызывай бригаду! - он снял парня со стола и положил его на пол. Встав рядом на колени, сложив ладони в замок, он начал делать непрямой массаж сердца. Буквально через две минуты в морг вбежала бригада реанимации и достала дефибриллятор. Все, что сейчас слышал Арсений, это только треск электрического разряда. В ушах стоял шум, а перед глазами расплывался Антон. Он отвернулся в сторону и обратился к патологоанатому. — Занюхнуть дай! Тот быстро протянул ему ватку с нашатырем. Арсений прислонил ее к носу и сделал глубокий вдох. Но на лице не дрогнула ни одна мышца. Такое ощущение, что запаха он не чувствовал. И тут реаниматологи крикнули. — Завели! Быстро, в реанимацию! Арсений обернулся и увидел только то, как мальчика положили на каталку и быстро повезли к лифту. Он поспешил за ними. Подключив Антона к ИВЛ и остальным приборам, Арсений сел рядом с ним. Он взял его за руку и тихо сказал. — Борись, Антон. Надо жить. Подумай о своих близких, о родителях… обо мне. Ты резко поменял мою жизнь. Если бы не ты, то возможно, сюда бы я не попал. Я… Рука парня дрогнула и мужчина заметил это. Он улыбнулся и добавил, — Ты выживешь. И не смотря ни на что, ты будешь здоров, все вспомнишь и останешься прежним Антоном. Ты сильный! Я знаю это! Прошло больше недели с того момента, как санитары по ошибке отвезли Антона в морг. Неопытность и халатность врачей могла окончательно погубить мальчика. Если бы патологоанатом быстро не среагировал и не позвал Арсения, то спасти парня не удалось бы. Антона перевели в обычную палату. Он находился в полном сознании и памяти. Арсений открыл дверь к нему и парень улыбнулся, увидев знакомое лицо. — Ну что? Как себя чувствуешь? - присел мужчина на край кровати. — Голова немного кружится, а так все хорошо. — Ну это нормально. — Когда я уже вернусь к прежней жизни? — Из-за того, что с тобой случилось - как минимум через месяц. Мышцы очень ослаблены. Нужна реабилитация. — Но я же могу двигать рукой, ногой. Я могу сам есть, пить. — Да. Но ты не можешь сам ходить, мыться. Это большая нагрузка на мышцы. Мы с тобой будем постепенно восстанавливаться и ты будешь таким же, как и был. — Арсений Сергеевич. — М? — Спасибо вам. Если бы не вы… — Если бы не патологоанатом. Я был уверен, что ты лежишь в реанимации. Что твоё состояние не ухудшается. Но потом, когда эта девушка сказала мне про вскрытие, я чуть сознание не потерял. Позвонил Давиду Ароновичу, тот не взял, он уже домой ушел. Вообще санитары молодцы, конечно! Не предупредив меня, приняли решение везти в морг, только потому, что на мониторе была остановка сердца! Они даже не удосужились проверить, полностью оно остановилось или нет. Если не умеют, то могли бы позвать реанимацию, меня в конце концов. Я понимаю, что некоторые люди хотят сами принимать решения и показать тем самым, что они самостоятельные. Но… мне всегда говорили, даже Давид Аронович это повторяет: «Если в чем то сомневаешься, даже самую малость - спроси, посоветуйся». Даже если ты супер крутой, ученый, именитый, но ты сомневаешься в чем-то - спроси. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Поэтому вы советовались с Давидом Ароновичем по поводу меня? Вы сомневались? — Да. Я сначала сомневался в диагнозе, потом я сомневался в ходе лечения. Но тут большую роль сыграло то, что я за тебя очень переживаю. И чрезмерное волнение затуманивает сознание. Поэтому второй ум приходит на помощь. — А мне что-то удалили? — Нет. У тебя все хорошо. Просто тяжело переносил операцию, поврежденное легкое тоже дало о себе знать. Но сейчас ты идешь на поправку. Поэтому уже через месяца три, сможешь полететь в Россию. Встретиться с друзьями и родителями. — А… а можно не возвращаться? — Нет. Во-первых, ты на визе. Превысишь срок - штраф и потом не сможешь сюда летать. А во-вторых, надо окончить институт. Вот когда выпустишься, тогда посмотрим. Может я к тому времени вернусь в Россию на постоянку. Арсений крепко сжал руку Антона и улыбнулся.