На краю обрыва

Арсений ждал ответа хирурга. Внутри все сжалось. За долю секунды пронеслось множество мыслей: «Раствор обнаружился в крови? Меня посадят? Что будет с Антоном?» И Идан Захарович произнёс. — Он сказал, что HLA может быть отрицательным после смерти донора, а при жизни, давать положительный результат. Такое иногда случается, но не часто. Поэтому сказать, что орган приживется, можно только рискнув на пересадку. Ты молодец, что не отступил, — он похлопал коллегу по плечу. Арсений облегченно выдохнул. Он старался не показывать волнения, чтобы не выдать себя. Мужчина улыбнулся, принимая похвалу, и направился к себе в кабинет. Помимо Антона, у него было ещё много работы. Тот пришел в себя, был стабилен и сильных поводов для переживания не было. На протяжении всего дня, Арсений приходил к нему, чтобы узнать как его состояние, помогал сходить в туалет. А к вечеру, Антона перевели в обычную палату. В завершении рабочего дня, Арсений еще раз зашел навестить мальчика. — Ну что? Недельки две тут полежишь и я заберу тебя. — Да, — улыбнулся парень, — спасибо вам большое. Всего этого не произошло, если бы я не... — Если бы я тогда не напился, — перебил его Арсений и накрыл его руку своей, — в том, что ты кололся, виноват только я. Мне до сих пор стыдно за свое поведение. Вот теперь расплачиваюсь. — Арсений Сергеевич? — М? — Я хочу остаться с вами. — Тош, я не могу ночевать в палате. Тем более... — Я хочу остаться здесь, в Израиле. Вместе с вами. Как только выздоровею, слетаю к родителям, к Диме и вернусь. Но я хочу быть с вами. Арсений улыбнулся и вздохнул. — Посмотрим. Сначала тебе надо полностью оклематься. На самом деле, я ещё сам не знаю, на сколько я здесь. У меня контракт на пять лет. А дальше будет известно. Единственное, что я тебе гарантирую, это то, что после полного курса лечения, ты должен ещё какое-то время, минимум месяц, воздержаться от перелетов. Пересадка - дело серьезное и нагрузки не нужны. Вообще после операций не сильно то летают, так что где-то пол года ты ещё будешь со мной точно. А там Новый Год - время чудес и волшебства. Ты встречал когда-нибудь Новый Год на берегу моря? — Нет. — Ну вот. В этот раз встретим вместе. Парень сиял от счастья. Ему уже натерпелось снова гулять с Арсением вдвоем, наслаждаться жизнью и кайфовать. Мужчина погладил Антона по голове, поцеловал в лоб и вышел из палаты. Ему тоже было хорошо от того, что через какое-то время все вернётся к обычной жизни. И было приятно слышать, что Антон хочет остаться с ним. Но радость длилась недолго. В дверях больницы стояла Вика, вся заплаканная. Тушь стекала по щекам, а руки тряслись. Арсений не мог пройти просто так. Тяжело вздохнув, и пересилив себя, он подошел к ней. — Что случилось? Вика бросилась к нему на шею. Арсений пару раз легонько похлопал ее по спине, в качестве поддержки и отстранил от себя. — Тёма! - плача сказала женщина. — Что, Тёма? - холодно спросил он. — Его машина сбила. — А ты где была? — Мы гуляли на детской площадке. Он выбежал на проезжую часть, я за ним. Но там машина ехала и я не успела. Потом приехала скорая, увезла его сюда. — Он поправится! Здесь хорошие врачи. Отделение экстренной помощи работает прекрасно, — и он уже направился к выходу, но Вика взяла его за руку и остановила. — А если он умрет? Он ведь мой сын. Единственный родной мне человек. Арсений слушал ее, смотрел холодным взглядом, а затем тяжело вздохнул и развернулся. — Где он? — В реанимации. Я не знаю, мне толком ничего не говорят. Только то, что все будет хорошо и надо ждать. — И правильно делают, — он подошел к регистратуре и спросил про мальчика. Женщина сказала ему номер операционной и фамилию лечащего врача. Арсений вернулся к Вике и сказал. — Я сейчас схожу к нему, посмотрю. Вмешиваться в его лечение не буду, им занимается прекрасный врач. — Спасибо тебе. Арсюша, спасибо, — пролепетала женщина и хотела его обнять, но он остановил ее. — Запомни, между нами ничего не будет. Я помогаю тебе только потому, что мы знакомы. Близко знакомы. Я знаю, что такое переживать за ребенка и бояться его потерять. Только поэтому. Поняла меня? Мы не будем жить вместе, Артём не станет мне сыном. У меня своя жизнь, у тебя своя. Вика грустно опустила глаза в пол. Арсений развернулся и направился к лифту. Он поднялся на второй этаж и свернул в отделение интенсивной терапии. В дверях он встретил Давида Ароновича. — Здравствуйте! — Здравствуй, — удивленно поприветствовал его коллега, — Арсений Сергеевич, ты еще не ушел? — Собирался. Вот в шестую реанимационную забежать хотел. — А что ты там забыл? Не твоя же специализация! — Пацан знакомый лежит, его мама попросила проверить состояние. — Зайди, он как раз в сознание пришел. Как Антон? — Нормально. В палату перевели сейчас. — Идан Захарович сказал, что ты ночевал с ним первые сутки. Арсений Сергеевич, себя тоже надо беречь, — он похлопал коллегу по плечу и направился к лифту. Арсений ничего не ответил на это и зашел в реанимацию. На кровати лежал Артём, подключенный к кислородной маске. На теле были множественные ссадины и ушибы. Мужчина посмотрел на него, слегка улыбнулся и сказал. — Привет. Помнишь меня? Мальчик молча кивнул и посмотрел на него блестящими от слез глазами. — Ты обязательно выздоровеешь, вернешься к маме и все будет хорошо. — А ты? — А что я? — Ты же мой папа. Мама сказала, что ты здесь работаешь и спасешь меня, а потом мы вместе поедем домой. Арсений недовольно сжал губы и тяжело вздохнул. — Я не твой папа. Тебе будут помогать очень хорошие врачи. И домой вы с мамой поедете вдвоем. Я здесь живу, у меня тут дом, работа, сын, который тоже сейчас болен. Ему нужна моя помощь. Я уверен, что твоя мама еще встретит хорошего человека, который станет тебе папой. Давай, поправляйся, хорошо? Мальчик кивнул в ответ, а Арсений поспешил выйти. У него были смешанные чувства: с одной стороны он злился из-за слов мальчика. А с другой - он ребенок, ему тоже хочется любви, заботы и внимания. Но Арсений ему не мог этого дать, у него попросту не было чувств к Артёму. Выйдя из лифта, он подошел к Вике. — И что ты ему наплела? Зачем? Вик, я в который раз тебе говорю. Нет! Я не буду для него отцом и жить с тобой тоже не буду. Я не люблю тебя, понимаешь? И Артёма я не смогу полюбить. Даже если он заболел и ему плохо. — Ему совсем плохо? - плача спросила женщина, словно игнорируя все предыдущие слова. — Нормально с ним все! Кислород подключили. Ссадины, ушибы, ребро сломано. Ничего страшного. Даже гипса не будет. Выпишут его завтра. Ну Вик, да успокойся ты! - он начал нервничать и немного повышать голос, — что ты трагедию строишь? — Он же маленький, ему больно! Ты не знаешь, что такое свои дети и не... — Вика! - перебил он, — я Антона из морга вывозил, с секционного стола забрал своими руками, я с ним ночевал в реанимации, на руках до туалета нес, столько операций с ним пережил, и ты мне говоришь, что я не знаю? Что я не умею переживать и любить? Все! Разговор закончен! Навсегда! Он зло посмотрел на нее и вышел из больницы. Женщина вытерла слезы и недовольно скривила лицо. Она поняла, что пытаться вернуть Арсения бесполезно. Его не берут разговоры, интим, ласки, покалеченный ребенок и ее слезы. Он окончательно охладел к ней. Арсений решил немного прогуляться по пляжу, насладиться лучами теплого Израильского солнца и вдохнуть свежий морской воздух. Он снял обувь и босиком побрел по белоснежному песку. «Еще чего, ребенком она меня взять захотела!» про себя негодовал Арсений, - «поскорее бы ее отпуск закончился, а то бесить начинает. Парня бедного надоумила «папа твой, папа». Какой я папа? Нахер мне нужен этот сопляк? Ох уж эти женщины! Как вцепятся, так фиг отпустят!» Тут ему в голову прилетел сильный удар. Он схватился за затылок рукой и обернулся. Затем устремил свой взгляд вниз и увидел баскетбольный мяч. — Извините! - крикнул мужчина, поднимая вверх раскрытую ладонь. Арсений усмехнулся, взял в руки мяч и со всего размаху откинул его мужчине обратно. Тот поблагодарил его и продолжил игру. «Ну да, до полной трагедии, меня только убить не хватало» - подумал Арсений, но его тут же окликнули. Он повернулся и увидел двоих мужчин, приближающихся к нему. — Арсений Сергеевич! Что? Дома не сидится? - с улыбкой спросил его Идан Захарович. — Да, решил развеяться! - с не менее радостным лицом ответил он. Встречать коллег где-то вне работы было гораздо приятнее. Расслабляющая неформальная обстановка раскрепощала. — Знакомься, мой пацан, Леон. Парень пожал мужчине руку. Арсений немного оценивающе, но с улыбкой посмотрел на него. Мальчик был примерного одного возраста с Антоном, может чуть старше. С роскошной темноволосой шевелюрой и добрым улыбающимся лицом. А левую руку парня покрывала большая татуировка льва. — Только что заходил к Антону, - продолжил хирург, - он просил, чтобы ты завтра принес ему личные вещи: зубную щетку там, телефон и прочее. — Да, я думал об этом, спасибо. Как он? — Нормально, температура 37,3, немного сонный. Завтра уже пободрее будет. Утром возьмём анализы и посмотрим, что и как. — Спасибо! — Леон, - обратился Идан Захарович к сыну, - добеги до магазина, купи чего-нибудь. Парень понял просьбу отца и неспешно ушел в сторону дороги. — Извини за не скромный вопрос, - продолжил хирург, - видел тебя внизу с женщиной. Ты ее успокаивал, а она плакала, как я понял. Жена? — Нет. Бывшая. У нее сын попал под машину. Она хотела, чтобы я проверил его. — А ты знаешь, кто она? Арсений резко посмотрел на коллегу удивлёнными глазами.