На краю обрыва

Антон ходил по квартире и не мог найти себе места. «Арсений Сергеевич не предупредил, что задержится, у него не было дежурства. Значит это не связано с работой. А если ему стало плохо по пути к дому? Он лежит где-то на улице и умирает?» Парень тут же выскочил из дома и направился в больницу. Это был единственный вариант узнать, где Арсений Сергеевич. Телефонов Идана Захаровича и Давида Ароновича у него не было, Леону он не собирался звонить, оставалось только прийти в больницу и самому всё узнать. Парень надеялся не увидеть Арсения, лежащего на асфальте, но где-то внутри души чувствовал, что все это явно плохо кончится. Он зашел в больницу и поздоровался с девушкой на посту. — Здравствуйте! А… Арсений Сергеевич здесь? В этот момент мимо проходил Идан Захарович и окликнул парня. — Антон? Тот обернулся и направился к мужчине. Хирург считал с лица парня взволнованный взгляд и спросил. — Что случилось? Ты почему здесь? Что-то болит? — Здравствуйте! Со мной все хорошо. Я ищу Арсения Сергеевича. Он на работе? — Не понял. Он ушел домой. Расписался в журнале и ушел. — Он домой не приходил. Я не могу до него дозвониться. — Очень странно, — он посмотрел на время. Почти час ночи, — Арсений Сергеевич вышел около одиннадцати. Я с ним ещё вечером посидел, поболтал. Ничего такого за ним не заметил. — Может он сказал вам, куда пошел или что? Я боюсь, что ему могло плохо стать. — Так, — он положил руку на плечо парня, — не волнуйся. О его здоровье я знаю. Ты сейчас иди домой, а я найду его и утром все будет хорошо. — Нет! Я не пойду! Мужчина посмотрел в глаза Антона, которые были полны волнения и страха, и тяжело вздохнул. — Ладно. Пойдем ко мне в кабинет. Они поднялись на второй этаж. Идан Захарович пропустил мальчика к себе и тут же набрал номер Арсения. Гудки шли, но трубку никто не брал. Он сделал ещё три попытки, но ему никто не ответил. Хирург присел за стол и задумался. Но буквально через минуту его телефон зазвонил. На экране был номер Давида Ароновича. Мужчина немного удивился, ведь коллега сегодня не дежурил, а значит глубокой ночью должен был спать. Но он все же взял трубку. — Да, здравствуйте! — Привет, Идан Захарович, — голос его был подавленным, — такая история произошла. Мне позвонила полиция сейчас… в общем… Арсения Сергеевича нашли мертвым на южном порту. У хирурга невольно округлились глаза, губы пересохли, а ноги подкосились. Но в ту же минуту он посмотрел в глаза Антону, отвернулся к окну и негромко спросил. — Как так? — Я не знаю. Сам в шоке. Можешь подъехать на место? Попроси, чтобы дали опознать тело. — Конечно. Сейчас съезжу. Он положил трубку, но поворачиваться не стал. Антон почти шепотом спросил. — Что случилось? Идан Захарович тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, повернул голову и посмотрел на Антона. Он молчал. Парень считывал все со слезящихся глаз мужчины. Сквозь ком в горле, Идан Захарович шепотом произнёс. — Антон… — Нет. Не говорите… - голос у мальчика дрожал. — Мне жаль. — Нет. Нееееет, — закричал Антон во весь голос. Это было так громко, что казалось, крик был слышен даже в России. Хирург подошел к нему и крепко прижал к себе. — Я поеду на опознание. Останься здесь. — Нет, — сквозь слезы сказал парень, — я поеду с вами. — Антон, тебе нечего там делать! — Я хочу его увидеть. Хотя бы в последний раз. Я не смог похоронить своих родителей, так дайте мне хотя бы попрощаться с Арсением Сергеевичем. Это был единственный человек, который так искренне меня любил. Он верил в меня и гордился мной, — навзрыд говорил парень, — он был готов ради меня на всё, — последняя фраза прозвучала так тихо и нежно, что Идан Захарович сам не сдержал слез. Он втянул в себя сырость из носа и ответил. — Хорошо. Поехали. Мужчины сели в машину и направились в порт. Ехать было минут 30, не дольше. Припарковавшись посередине дороги, они вышли на набережную. Там стояло куча людей. Все сверкало красными и синими огнями от полицейских и скорых машин. Территория была огорожена желто-чёрной лентой. Хирург вместе с парнем подошли к границе и офицер полиции им тут же сказал. — Туда нельзя. — Я коллега Арсения Сергеевича. Заведующий мне позвонил и сказал, что он мертв, — мужчина показал офицеру пропуск в клинику. Тот внимательно его изучил и сказал. — Вы можете пройти, а парень останется здесь. — Это его сын! — Свидетельство о рождении? Антон отрицательно замотал головой. Идан Захарович положил руку ему на плечо и сказал. — Я сейчас подойду к врачам, а потом тебя заберу. Постой здесь. Ему ничего не оставалось делать, как стоять и ждать. Хирург, набравшись сил, подлез под ленту и направился к медикам. На носилках он увидел труп, укрытый плотной тканью. Были видны только очертания и рука, безжизненно свисающая с носилок. Хирург увидел эти венки, проступающие сквозь бледную кожу и вздрогнул. Он подошел к сотруднику, стоящему неподалёку. — Здравствуйте! - обратился он к одному из судмедэкспертов, — я могу опознать тело? — Нет. У нас нет на это времени. Труп на носилках унесли в машину и закрыли за ним дверь. — Но опознать - это дело одной минуты! - возникал хирург. — Опознание будет проходить официально в морге после вскрытия. Пока труп не до конца окоченел и не появились трупные пятна, мы должны составить все протоколы. — А причина смерти? — Удар по голове, затем ножевое в грудь. Большая кровопотеря. Завтра приходите на опознание. Извините, мне пора, - мужчина направился в сторону машины. Идан Захарович посмотрел вслед уезжающей карете скорой помощи и подошел к сотруднику полиции. — Здравствуйте! У него с собой были какие-то документы или еще что-то? — Здравствуйте! Да, - офицер протянул ему пропуск в клинику, карточку на ВНЖ и кожаный браслет. На документах везде было фото его коллеги и крупными буквами по латинице написано POPOV ARSENIY SERGEEVICH. — А остальные личные вещи? - поинтересовался Идан Захарович. — Телефона и бумажника мы не обнаружили. Так же никакой сумки или рюкзака. Эти документы находились во внутреннем кармане. — Понятно, - тяжело вздохнул хирург, - могу это забрать? — Ну… Разве что браслет. Остальное пока нет. Их разговор прервал звонок Давида Ароновича. Хирург, отойдя в сторону, взял трубку. — Да, Давид Аронович. — Ну что там у вас? — Опознать не дали. Завтра после вскрытия, в морге. — Я так и думал, — проворчал пожилой коллега, — Антон знает? — Да. Он здесь, со мной. — Что он там делает? — Хотел попрощаться. Его не пустили. — А зачем ты его вообще туда привез? — Давид Аронович… ему очень тяжело. Он пришел в больницу в поисках Арсения Сергеевича и при нашем с вами разговоре сидел у меня в кабинете. Я не мог не рассказать. А потом… ребенок хотел в последний раз увидеть отца… Только я не понял, он официально его усыновил или нет? — Я не знаю. В семейные дела не лезу. Родство выясним позже. Но пока родным не сообщаем ничего. Сначала со всем здесь разберёмся, оформим. Надо будет заняться репатриацией тела в Россию, — повисло молчание, — ладно… не телефонный разговор. Возвращайтесь в клинику. Завтра со всем разберёмся. Пока! — До свидания, - Идан Захарович положил трубку и направился к Антону. Тот не сводил с него глаз и когда мужчина подошел к нему, он спросил. — Ну что? Почему вы не стали опознавать? — Мне не дали. Завтра. — А может… — Не может. Мне показали его документы и рука… я видел руку. Это он. Вот ещё кожаный браслет, который всегда носил не снимая. Антон его тоже хорошо помнил. Тонкая кожаная веревочка, которая постоянно была на левой руке Арсения. Парень взял браслет в руки, а потом прижал его к губам, как бы целуя. Из закрытых глаз покатились слезы. Идан Захарович обнял парня и тот расплакался ещё сильнее. Сдерживаться не было сил. Да и это было ни к чему. Хирург усадил его в машину и повез обратно в клинику. Они медленно и молча шли в ординаторскую. Каждый думал о произошедшем. Идан Захарович открыл дверь кабинета, пропустил парня вперед и сказал. — Ложись, — он достал из шкафа плед и расстелил его. Парень кивнул в знак благодарности и молча присел на диван. Хирург вышел из ординаторской, но вскоре вернулся со стаканом мутной жидкости. — Выпей. Тебе нужно хоть чуть-чуть поспать. Парень даже не стал спрашивать что это. Он быстро опустошил стакан и отдал его обратно. — Сейчас станет немного легче и захочется спать. Ложись, — он выключил свет и вышел из кабинета. Парень был словно без души, без чувств. Безэмоциональное лицо, плавные движения. Ему было все равно где спать, на чем, что ему дали выпить. Ему было все равно на весь мир. Он надел на себя кожаный браслет, прижал его к щеке и свернулся калачиком на диване. Слезы текли по лицу не переставая. Антон словно сам умер. Мир для него остановился. Его больше ничего не волновало. Мыслей в голове не было. Все было пусто и только браслет согревал щеку, напоминая тот самый родной запах.