На краю обрыва

Мутная жидкость прекрасно справилась со своей задачей. Антон крепко спал. Молодой организм даже не просто подтолкнули ко сну, а усыпили. Но это было необходимо. Парню нужны были силы. Утром, Идан Захарович заглянул в ординаторскую, но будить Антона не стал и он направился к кабинету Давида Ароновича. Тот сегодня пришел на работу раньше обычного. — Можно? - постучал в дверь хирург. — Да, заходи. — Здравствуйте. — Здравствуй. Я… до сих пор не могу поверить в это. — Я тоже, — с грустью в голосе ответил хирург. — Что полиция говорит? Что к чему? — Я толком не общался с ними. У меня Антон был и не хотел его держать там всю ночь. Сегодня буду разговаривать со всеми. — А сейчас он где? — В ординаторской. Я дал ему барбамил. По идее должен скоро проснуться. — Кхм… но больше не надо ему это давать. — Ну понятное дело! Вчера он просто не смог бы заснуть. А это посильнее будет, чем обычное снотворное. Ну не буду же я ему в вену колоть анестезию? Тем более барбамил успокаивает. — Ладно. Когда с полицией встречаешься и в морг? Кстати, в каком он? — Я думаю, что в центральном судебном. Позвоню туда и узнаю. Наверняка там уже будет готово заключение и полиция тоже приедет. Они же как стервятники слетаются на… - он зажмурил глаза и провел по ним пальцами, вытирая слезы. Давид Аронович похлопал его по плечу и тихо сказал. — Мне тоже жаль. Он был хорошим специалистом, замечательным человеком. Очень любил Антона. Я хотел предложить ему продлить контракт или заключить с нами напрямую. Но не успел… Антон проснулся, но все так же лежал на диване, укрывшись пледом. Сонными глазами он смотрел на браслет и вспоминал, как Арсений о нем заботился, как нежно обнимал, как искренне любил. И тут он подумал. «Он же не сам умер! Его убили! Если там была полиция, значит не просто так все! Почему он вечером не пошел домой, а досидел до последнего и отправился в порт? Он должен был с кем-то встретиться, значит! А с кем? С Викой? Она улетела. Если только не вернулась. Но убивать человека, которого любишь - это как минимум странно. Тем более у нее сын. Не будет она так рисковать, чтобы самой сесть за решетку, а ребенка сдать в дет дом. Кто еще?» И тут он вспомнил Леона. «При первой встрече он рассказал мне, что его сестра умерла в этой клинике и папа не смог ее спасти. Арсений Сергеевич по этому поводу сказал, что Идан Захарович не виноват и там произошло что-то другое. Значит он знает, что именно произошло. А потом, на днях Леон написал мне и спросил, кто такая Вика. На мой ответ «зачем тебе», я услышал «понятно, спасибо». Значит он понял все. Это он его убил!» В Антоне закипала злость. Все его догадки сходились. Он не знал, как это доказать, но он хотел отомстить Леону за смерть Арсения. Парень с такой силой сжал кулаки, что костяшки тут же побелели, а венки проступили через кожу и были отчетливо видны на руке. Стоя в кабинете у Давида Ароновича, хирург немного пришел в себя и сказал. — Черт! Я дома права забыл. Весь день катался на чистой совести. Сейчас попрошу Леона, чтобы принес, а то до морга не доберусь. — Ты как опознаешь его, мне позвони, если в состоянии будешь. Я займусь документами. — Хорошо, - Идан Захарович вышел из кабинета и позвонил Леону. — Привет. Слушай, ты можешь мне права привезти, я их забыл дома? Они в моей комнате в секретере лежат. — Привет. Хорошо. — Спасибо. — Не за что, — парень уже хотел положить трубку, но отец его остановил. — Подожди! Скажи мне, ты сегодня снова ночевал у девушки? — Да. — Леон, ты предупреждай. А то мама мне вся в слезах вчера звонила и спрашивала, где сын. Ты ее до инфаркта хочешь довести? — Нет. Извини. — С ней поговори на эту тему и извинись. Все. Документы мне нужны срочно. Жду тебя. Он положил трубку и тут же набрал номер центрального морга. — Центральный судебный морг, слушаю вас, — ответила девушка. — Здравствуйте! Сегодня ночью должен был к вам поступить труп мужчины, Попова Арсения Сергеевича. Когда можно подъехать на опознание и за заключением о вскрытии? - каждое слово ему давалось с большим трудом. Когда ты произносишь эти слова в своей обычной рабочей жизни, они не так бьют за душу, а когда это касается знакомых и близких - то все сразу становится тяжело. — Минуточку, я уточню, — она перевела телефон в режим ожидания и на линии заиграла веселая мелодия, которая ну никак не подходила под ситуацию. Как в морге, может играть «Собачий вальс» на проводе? У людей горе, а на линии праздник! Вскоре девушка вернулась. — Сегодня около двух часов дня будут готовы все документы, вы можете приехать, опознать и договориться о похоронах. — Спасибо. С похоронами мы сами решим. До свидания, — хирург положил трубку и снова зашел в кабинет Давида Ароновича, от которого даже не успел отойти. Антон встал с дивана, убрал плед на место, в шкаф, и вышел из ординаторской. Сейчас его переполняли смешанные чувства: злость в вперемешку с горечью. Он уверенной походкой направился домой. Но только выйдя из больницы, парень внезапно встретил Леона. Они молча стояли и смотрели друг на друга. Антон подошел к нему и сквозь зубы зло сказал. — Это ты во всем виноват! Ты убил его! - и ударил кулаком в лицо. Тот подвигал челюстью в разные стороны, и, понимая, что ничего не сломано, ответил. — Придурок. С какой стати это я? — А кто? - закричал Антон, — только ты мог его убить за свою сестру! — Слышь! - и Леон со всего размаху заехал ему в нос. Завязалась драка. Парни не жалели друг друга и били со всей силы по лицу, по животу, по почкам. Везде. Абсолютно. Им было все равно на здоровье, на кровь. Внутри каждого разгорелся вулкан и извержение было уже не остановить. В кабинет к Давиду Ароновичу вбежал врач из их отделения и спешно сказал. — Идан Захарович, везде ищу вас! Там ваш сын с кем то дерется возле больницы. Хирург моментально выбежал из кабинета, минуя лифт и через ступени спустился по лестнице. — Разошлись! - крикнул мужчина. Он встрял межу парнями и растянул их в разные стороны, — остановились оба! Парни прекратили драку. Они стояли друг напротив друга, тяжело дышали и зло смотрели в глаза. Антон промокнул большим пальцем нос и оценил насколько сильно идет кровь. — Молча, за мной! Оба! - жестко сказал Идан Захарович и направился в больницу. Парни послушались и пошли следом. Напряжение между ними чувствовалось даже за километр. Зайдя в процедурную, он усадил их на кушетку и начал обрабатывать раны. Сначала он занялся сыном. Тот не смотря в его глаза, покорно сидел и терпел. Раны щипали от медикаментов. Хирург взял новую ватку и стал повторять все то же самое с Антоном. Тот сидел, пыхтел, а затем взял ватку и сквозь зубы сказал. — Спасибо, я сам. Идан Захарович посмотрел на него, но ничего не ответил. Он понимал, что у парня шок и всё его поведение сейчас не поддается логическим объяснением. — Леон, давай права, — обратился он к сыну. Тот протянул ему кожаную книжку с правами, страховкой и прочими документами на машину, — спасибо. А теперь домой. Матери скажи, что я в курсе твоего красивого лица и вечером все объясню. По поводу девушки не забудь с ней поговорить. — Не сейчас, — немного успокоившись ответил он. — Но сегодня! - настаивал мужчина. Парень молча встал и направился на выход. — Антон, — сказал хирург, дождавшись, когда сын покинет помещение, — что произошло? — Ничего. Мы выясняли отношения. — Какие такие отношения нужно было выяснять, что в ход пошли кулаки? Антон задумался. Обвинять Леона при отце было слишком голословно, поэтому он ответил. — Да, я ударил его первым. Прошу прощения. — Меня не интересует, кто первый начал. Мы не в детском саду. Я спрашиваю из-за чего? — Я не могу вам сказать. В процедурной повисло молчание, но Идан Захарович его прервал. Он спросил так тихо, спокойно и аккуратно. — А Арсению Сергеевичу рассказал бы? У Антона задрожали губы. В горле появился ком, а глаза заблестели. — Наверно… да. — Расскажи мне так, как рассказал бы ему. Даже если ты будешь обвинять в чем то Леона, я ничего с тобой не сделаю. Я прекрасно понимаю твоё состояние. Антон тяжело вздохнул. Он молчал. Желание выговориться было, но бросаться такими обвинениями ему не хотелось. Идан Захарович так же молча сидел и терпеливо ждал, когда парень соберется с силами. И вот, Антон, тихо сказал. — Я подумал, что это мог сделать Леон. — Почему ты так решил? — спросил хирург без всякой злости и негодования, словно он рассматривал эту версию. — Ну, я вспомнил, что он мне рассказывал про сестру, которую вам не удалось спасти. Арсений Сергеевич сказал мне, что в этом нет вашей вины, но подробностей не рассказал. Потом Леон написал и спросил у меня про Вику, типа кто такая. Вот. Я подумал, что он мог отомстить. — Ты ждешь от меня слов «Леон не такой, Леон не мог». Я не буду этого говорить, но как отец, я такое чувствую. Поэтому что это мой сын и я верю в его порядочность. Буду предельно откровенен с тобой. Действительно, три года назад я потерял дочь. Арсений Сергеевич еще не работал здесь, но вот Виктория сотрудничала с нашей клиникой. Все это выяснилось совсем недавно. Моя дочь случайным образом попала под испытания нового препарата и в этом была замешана Вика. Думаю, что ты с ней хорошо знаком, — Антон молча кивнул, — так вот. Леон очень сильно переживал смерть сестры и был зол на меня. Мы почти год заново выстраивали отношения. Для меня это было крайне сложно - переживать утрату младшего ребенка и пытаться нормализовать общение со старшим. Но мы с этим справились. Да, наверное, он способен на месть, но не на убийство. Антон молча переваривал информацию. Возможно, он действительно вспылил. Ему хотелось обвинить первого попавшегося и Леон подходил как никогда лучше. До драки дело скорее всего не дошло, если бы Антон не встретил парня возле больницы. Ведь тогда он находился в ярости. Ему хотелось прийти домой и разгромить всю мебель, разорвать все вещи. Но досталось Леону. — Я прошу прощения, — тихо сказал Антон. — Бывает. Я сейчас поеду в морг на опознание. Ты останешься здесь, в моем кабинете. Я тебе свой номер дам, вдруг что. Очень надеюсь, что больше ты не будешь размахивать кулаками. — А с вами можно? — Нет. Я приеду, опознаю его и займусь документами. Будет разговор с полицией. Тебе нечего там делать. Когда тело будут готовить к репатриации я дам тебе время попрощаться с ним. — Хорошо. Спасибо. Они вышли из процедурной и направились к кабинету. На телефон Идана Захаровича поступил звонок. — Да. Успокойся, пожалуйста, я знаю. Он был у меня в больнице. Что он тебе сказал? Правильно! Я приду и вечером с тобой все обсудим. Успокойся, он же дома, жив. Все! Ну подрался немного, что сразу трагедию строить? Я на работе, вечером приду и расскажу все. Дежурство да, закончилось. Но у нас ЧП и я сегодня весь день здесь. Все, до вечера. Он убрал телефон в карман, положил руку на спину парня и попустил его впереди себя в кабинет. — Так, сидишь здесь! Туалет на этаже и больше никуда не выходишь. Понятно? Если что-то поесть, то вот в этом шкафу. Идан Захарович дал Антону свой номер телефона, снял халат, собрал сумку и вышел. Парень уселся на диван и стал залипать в телефоне. Настроения не было, нос болел, тело тоже. Но все это было совсем не важно. Ведь самый близкий человек умер и больше никогда не будет рядом с ним. Так он просидел почти час, но тут неожиданно его телефон зазвонил и на экране высветилось имя «Арсений Сергеевич». У парня затряслись руки. Он некоторое время просто сидел и смотрел на эти два слова, а потом ответил. — Антон, — прохрипел голос в трубке, но парень сразу его узнал. Он подскочил с дивана. — Арсений Сергеевич? — Да. Антон… — Вы живы? — Да. Дай мне сказать, — голос хрипел и говорил достаточно тихо, — я в старом здании порта, приедь и помоги мне. — Сейчас! Я сейчас буду! Антон засуетился по кабинету. Затем он набрал номер Идана Захаровича. Тот уже шел по коридору морга в сторону секционного зала. — Да, Антон! - ответил хирург, — чего? Ты бредишь? Ты в порядке? Антон! Не кричи, спокойно еще раз повтори. Ты уверен? Точно? Я сейчас приеду к тебе. Жди меня в кабинете. Он положил трубку, но до секционного зала все же дошел. Хирург открыл двери и твердой, уверенной походкой зашел внутрь. — Вам кого? - спросил один из патологоанатомов. — Покажите мне труп Попова Арсения Сергеевича. Срочно! Мужчина опешил и суетливо направился к соседнему столу. Он откинул ткань с головы и… Идан Захарович молча вышел из секционного зала.