На краю обрыва

Антон ходил по кабинету из стороны в сторону. И вот, Идан Захарович ворвался, резко открывая дверь. — Так, Антон. Что он ещё сказал? — Ничего. Только то, что он в старом здании южного порта и ему нужна помощь. Я не знаю, что с ним. — В морге не он. Какой-то другой мужик. Но руки очень похожи. Идан Захарович стал собирать большую аптечку. Он взял разные ампулы, шприцы, жгуты, бинты. На всякий случай взял операционный набор и сказал. — Поехали. Они вышли из больницы и сели в машину. — Антон, — серьезно сказал хирург, — готовься к тому, что если нужна будет операция, то понадобится твоя помощь. К крови как относишься? Боишься? — Нет. После того как я сделал ему укол, то ко всему готов. — Что за укол? — Троечка, трешка… — Тройчатка! — Да. — Сам смешивал? — Да. — Молодец. Они завернули на набережную и вышли из машины. Старое здание было одно, до нового нужно было ещё ехать. Найдя дверь без замка, мужчины зашли внутрь. — Арс! - крикнул Идан Захарович, — Арсений! — Я тут, — еле слышно донесся хриплый голос. Они поспешили на звук. Перешагивая через ржавые якоря и грязные спасательные круги, мужчины нашли Арсения возле старой шлюпки. Он сидел, облокотившись на нее и тяжело дышал. Свет из больших окон под потолком хорошо освещал пространство, поэтому рассмотреть травмы не составило труда. Антон упал рядом на колени и накинулся на него с объятиями. Мужчина слегка приобнял его одной рукой и сказал. — Мне тяжело, Антонь. Парень отпустил его и с улыбкой остался сидеть возле на коленях. Идан Захарович присел рядом и первым делом прощупал пульс. — Ну что, дружище, — сказал он, — все «прекрасно»! Главное, что жив. А то на тебя уже заключение о вскрытии составили и готовили документы о репатриации. — Что, настолько надоел? - слегка улыбнулся Арсений. Хирург ничего не ответил, а лишь достал тонометр и протянул его Антону. — Пользоваться умеешь? — Угу. — Давай. Пока Антон мерил давление Арсению, Идан Захарович посмотрел на голову коллеги. Затылок был разбит. — Да уж, хорошо тебя приложили, — и полил застывшую кровавую рану хлоргексидином. — 175 на 115, — сообщил Антон. — Да, друг. Ну ничего, сейчас тебе полегчает, — он передавил предплечье жгутом, достал ампулу фуросемида и ввел иглу в набухшую вену на сгибе локтя, — ну вот. Через пару минут станет легче. Антон, промеряешь потом ещё раз? — Да. — Давай я тебя послушаю. Идан Захарович надел стетоскоп, подлез под футболку Арсения и приложил холодную металлическую головку к грудной клетке. — Не дыши, — он вслушался в ритм сердца, — я понял. Антон, меряй давление. Хирург повесил на шею прибор и сказал. — Сейчас отвезем тебя и всё сделаем как надо. Не волнуйся. — 145 на 85. — Красота. Ещё немного собьем и будешь бегать! - подбадривал коллегу хирург, — главное, что тебя не зарезали и не пристрелили. Остальное все поправимо. Вставай, — он положил руку Арсения к себе на шею и помог тому подняться. Антон подхватил его с другой стороны, и они повели его к машине. Усадив на заднее сидение, Идан Захарович помчался в больницу. По пути он позвонил Давиду Ароновичу. — Здравствуйте! Арсений жив, мы с Антоном, нашли его. Готовьте реанимационную! Ко входу санитаров с каталкой. Заведующий не понял, что произошло, но выполнил просьбу коллеги. Арсения встретили возле входа в больницу. На каталке тут же повезли в реанимационную. — Антон, останься в коридоре, — попросил его Идан Захарович и вошел вслед за Арсением. Мужчину подключили к кислороду, поставили капельницу и прикрепили датчики на сердце. Хирург присел рядом с ним и хотел было спросить, но Арсений его опередил. — Что с Антоном? Его били? — Подрался. Все с ним хорошо. — По почкам били? - взволновано спросил мужчина. — Арс, тебе о себе надо думать! Парень в полном порядке. Что с тобой делали, скажи мне? — Я вообще ничего не помню. Пришел в порт, меня ударили и всё. Очнулся в здании. Сумка на мне, телефон тоже. Решил позвонить Антону. Я знал, что он меня искал и был уверен, что узнает мой голос. — А кто бил, не знаешь? — Нет. — Как ты вообще очутился в порту? — Мне пришло сообщение, что Антона могут убить. Чтобы этого не случилось нужно было встретиться в порту. Сообщение от анонима. С неизвестного номера. — А чего ты никому не сказал об этом? Антону или мне. Ладно, допустим Антону не надо было знать подробностей, но хотя бы предупредить. Мне сказать правду ты мог? В палате стало тихо. Только аппаратура работа и четко издавала звук сердечного ритма. Арсений понял, что сдурил. Конечно, он мог сказать, предупредить, но почему-то этого не сделал. Он очень испугался за Антона. Идан Захарович посмотрел на его лицо, полное грусти, вины и боли, и сказал. — Антон в час ночи сюда пришел. Искал тебя. Потом нам полиция позвонила и сказала, что нашли твой труп. Антон поехал со мной, попросил проститься, но его без свидетельства о рождении не пустили к тебе. — Официальных документов я не делал. Он сильно переживал? — А сам как думаешь? Он орал, рыдал. Ночевал в ординаторской. Я ему барбамил дал, чтобы смог уснуть и успокоиться. — Барбамил? - взволнованно переспросил Арсений. — Да что вы так реагируете на него? Я же не лошадиную дозу ему сделал! — У него были проблемы с наркотиками. — Ааа, вот в чем дело. Давид Аронович тоже негативно высказался по поводу этого препарата. Понятно всё. Теперь у меня всё сошлось. — Почему он такой побитый? — С Леоном подрались. Арсений немного откашлялся, а ритм сердца изменил звук кардиографа. Идан Захарович посмотрел на монитор. Затем взял с подноса шприц, наполненный лекарством, и ввел в катетер Арсения. — Все, давай, отдыхай. — Нет, стой, — он слегка взял хирурга за руку, — из-за чего подрались? — Какая разница? Главное, что оба живы. Давай, отдыхай! — Позови его! — Тебе отдыхать надо! Арсений умоляюще посмотрел коллеге в глаза. Тот вздохнул и ответил. — Ладно. Только ты, пожалуйста, не нервничай. С ним все нормально, а у тебя давление. Помни об этом! Хирург вышел и разрешил парню зайти. Тот присел рядом на кровать и взял руку с катетером. Оба молчали, улыбались и смотрели друг на друга. Затем Арсений сказал. — Ты мой хороший. Испугался. Но теперь всё наладится. — Арсений Сергеевич, я в своей жизни ещё так не плакал. Я понял, что у меня никого не осталось. Только Дима. Я понял, что больше вас никогда не увижу. Мужчина погладил большим пальцем руки хрупкую кисть парня. — Я тебя никогда не забуду, - процитировал он, и улыбнулся, - все самое страшное позади… скажи мне, зачем ты дрался с Леоном? Он бил тебя по почкам? — Я не помню где он меня бил. Мне это было неважно. А из-за чего… я потом вам расскажу. Сейчас не надо. — А начал кто? — Я, — честно ответил Антон. У Арсения брови резко взлетели вверх. — Не ожидал. Совсем. Парень склонил голову набок и сделал жест рукой, мол «да, бывает». Затем снял с себя браслет и аккуратно надел его на левую руку Арсения. Тот улыбнулся. — Нашел? — Полиция отдала. Я его на себя надел. Единственное, что согревало мне душу. Вы не представляете, как мне было плохо! — Представляю, мой хороший. Родители, потом я. Это тяжело. Но ты молодец, ничего с собой не сделал. — Сначала было очень пусто. Ничего не хотелось и жить тоже. Потом у меня была ярость. Я хотел все разломать и побить. Вот, Леону досталось. Впрочем, как и мне. — Ох, — тяжело вздохнул Арсений и слегка сжал его руку, — Антоня, родной мой! Главное, что ничего с собой не сделал. Я очень надеюсь, что больше ты ничего не натворил. Понимаю, у тебя был порыв эмоций, так ещё и на фоне препарата. Но драться то зачем? — Мы отношения выясняли. — Кулаками? Антон виновато опустил голову. Он прекрасно понимал все. — Поговори с ним. Просто спокойно поговори. Наберись терпения. Что бы у вас там ни произошло, нужно терпеливо его выслушать, самому сказать спокойно и тогда все всё поймут. — Не знаю. Может быть. Вы отдыхайте, не переживайте за меня. Все хорошо, — Антон встал с кровати, но Арсений не отпустил его руку. — Антоня, останься! — Вам надо отдыхать. Набираться сил. Я буду мешать только. Я обязательно к вам еще зайду, — мужчина отпустил руку и посмотрел ему вслед. Антон вышел из палаты и огляделся в поисках Идана Захаровича. Тот стоял в холле, возле окна и разговаривал по телефону. Хирург поднял вверх свободную руку, показывая, Антону свое местоположение. Парень направился к нему. Идан Захарович все ещё разговаривал. — Я ещё раз вам повторяю, в морге не он лежит. Да ёмаё, вы меня не слышите? Убирайте его из списков, он жив! Я не знаю, что это за мужик. И почему вы всё занесли в базу без опознания? Да, я был в морге, но специалисту ничего не сказал. Я сегодня поеду в участок и буду разговаривать с офицером по поводу всего этого. Да, до свидания, — он положил трубку и посмотрел на Антона. Тот спросил. — Надо в полицию ехать? — Да, но сначала я кофейку выпью, не могу уже. Хирург подошел к автомату и нажал кнопку напротив картинки с надписью «эспрессо». Машина зажужжала, зерна захрустели и тоненькая струйка полилась в одноразовый стаканчик. — Одного не могу понять, — продолжил Идан Захарович, — почему у этого мужика были документы Арсения! Понятное дело, что подложили, но кто и зачем? Почему не забрали бумажник, телефон и сумку? Почему сняли браслет? Все это как то странно. — Ну если все оставили, а документы подсунули, значит не хотели убивать. Хирург взял кофе и сделал глоток. Горячий напиток оставил яркий вкус на языке. Он задумчиво посмотрел на Антона, а затем спросил. — Кто тебя мог убить? Парень сиюминутно поменялся в лице. Удивление вылезло вместе с глазами на лоб. — Меня? — Да. Арсений Сергеевич сказал, что ему сообщение пришло, где было написано место встречи. Его шантажировали твоей смертью. У Антона забегали глаза. Он судорожно вспоминал, что могло такого произойти в этой стране, чтобы ему угрожали смертью. — Я, лично, не припомню такого, чтобы кому-то перешел дорогу. Даже в клубе я ни с кем не общался особо. — В клубе? - переспросил мужчина, делая еще один глоток. — Да, — неуверенно ответил Антон, — меня Леон туда пригласил. — Леон? В клуб? — Да, — он понял, что только что спалил пацана. — А когда это было? — Чуть меньше недели назад. — Что за клуб? - недовольно спросил Идан Захарович. — Я не знаю, — тяжело выдохнул Антон и отвел взгляд в сторону. Хирург понял его тушевание и сказал. — Антон, не надо сейчас ничего скрывать и покрывать кого-то. Я знал, что Леон не всё мне рассказывает и особо не лез в его личную жизнь. Но я не предполагал, что он ходит по клубам. Теперь даже не уверен на счет девушки. — Насколько мне известно, у него нет девушки, — решил вскрыть карты Антон. Его догадка начала проявляться и покрывать человека, который чуть не убил Арсения Сергеевича - не видел смысла. — Это он тебе сказал? — Ну не напрямую, так, вскользь. — Я понял, — он выбросил стакан в урну, — пошли ко мне, там поговорим. Они завернули за угол. Но как только мужчина открыл ключам кабинет, к нему подбежала медсестра. — Идан Захарович! Там Арсений Сергеевич… Она не успела договорить, как хирург резко развернулся и направился к реанимационной. По пути он крикнул. — Антон, жди меня в кабинете! Парень занервничал, зашел в кабинет и присел на диван. Идан Захарович вбежал в палату и тут же посмотрел на мониторы. Давление зашкаливало, ритм сердца попискивал часто и громко. Кардиограмма делала резкие кривые зубцы. Хирург перевел взгляд на Арсения. Тот тяжело дышал и жмурил глаза от боли. — Кардиолога сюда, быстро! - крикнул Идан Захарович. Медсестра, стоявшая в дверях, тут же выбежала в коридор. Уже через три минуты врач был в реанимационной. Он посмотрел на монитор, а потом обратился к Арсению. — Что вы чувствуете? — Боль в груди и затылке, — прерывисто и тяжело отвечал мужчина, — тошнота. — Меня четко видите? — Нет, все плывет. Кардиолог внимательно посмотрел на шею и лицо, которые покраснели и сказал медсестре. — Срочно общую и биохимию повторно! Девушка быстро взяла жгут, пробирку и шприц. Она собрала венозную кровь и убежала в лабораторию. Кардиолог сделал укол фуросемида, поставил капельницу с ингибитором и снял с шеи стетоскоп. Он оголил верхнюю часть тела Арсения и приложил к груди головку прибора. Тщательно прослушав все участки, опустил одежду, повернулся к Идану Захаровичу и сказал. — Шумы в сердце и расщепление второго тона над аортой. Фуросемид сейчас курирует гипертонический криз, а капельница медленно начнёт стабилизировать состояние. — А что дальше? - поинтересовался хирург. — А дальше мы посмотрим на анализы крови. Когда ему станет легче, возьмём мочу, чтобы исключить почки и посмотрим, что делать. Но я думаю, что мы прокапаем его альфа-адреналинброкторами и скоро пойдет на поправку. — Оперировать? — Ох, хирурги! Вам бы только резать! Расщепление есть, но с клапанами все нормально. Потом повторно УЗИ сделаем, кончено. Но навряд ли я что-то обнаружу. Нас сейчас интересуют анализы крови и мочи, — он встал и направился к выходу, — вы через минут 15 проверьте его. Если боль в груди сохранится, то вколите анальгетик, но не опиумный. Парацетамол, например. Кубик. — Хорошо. Спасибо вам, — поблагодарил кардиолога Идан Захарович. Тот кивнул в ответ и вышел из палаты. Хирург подошел к Арсению и посмотрел на мониторы. Температура держалась, давление начало снижаться, ритм сердца улучшался. Сам мужчина стал дышать немного спокойнее. — Болит? — спросил он. — Да. И голова, и грудь в области сердца. — Потерпи, сейчас капельница подействовать должна, минуток через 5-7. Если что - уколю. Тот закрыл глаза, как бы соглашаясь с хирургом. — Я скоро вернусь, — сказал Идан Захарович и вышел из палаты. Открыв дверь своего кабинета, он увидел встревоженного Антона. — Что с ним? - спешно спросил парень. Мужчина положил руку ему на плечо, подвел к дивану и сел рядом. — Все хорошо. Приступ купировали. Он под капельницей. Ты мне лучше скажи, в какой клуб тебя водил Леон? — Да я понятия не имею, подпольное место какое-то. Потом приехали менты и… я попался, — он понизил голос. — Прекрасно, — негодовал хирург, — а как тебя отпустили? — Ну, я ничего не пил, не курил. Поэтому и отпустили. Не переживайте, Леона я не сдал. — Лучше бы сдал, — буркнул тот, — а что в этом клубе было? — Ну…аа… — Ну давай-давай, нечего скрывать уже! — Алкоголь, кальян, скорее всего наркотики. И проституция. — Леон употреблял? С девушками был? - взволнованно посмотрел в глаза Антону мужчина. — А… — Отвечай! - почти крикнул тот. — Да я не знаю! Он пил что-то. Потом я ушел, вернулся и нас накрыли. — Куда ты уходил? — Это не важно. К Леону это не имеет отношения. — Он снимал девушек? - повторил свой вопрос мужчина. — Да не знаю я! — Антон, не надо его покрывать! Это прежде всего здоровье. — Да я правда не знаю! Хотя… Идан Захарович замер в ожидании ответа. — Возможно, да. Мужчина отвернул голову к окну, и какое-то время молчал. Затем спокойно спросил. — Когда Леон тебя туда повел, он уже знал этот клуб или нет? — Да. Он всех ребят там знает. — Засранец! - мужчина резко встал с дивана и нервно потоптался по центру кабинета. — Идан Захарович? — Чего? — Я могу к Арсению Сергеевичу зайти? — Нет, пока. Я сейчас схожу к нему, проверю и потом скажу тебе всё. Посиди пока у меня. Так, ты есть то хочешь? А то уже обед. — Нет, спасибо. — Ну как знаешь. Идан Захарович вышел из кабинета и направился к палате. Он не мог поверить в то, что его ребенок ведет такой плохой образ жизни. Мужчина зашел в реанимацию и тут же глянул на монитор. Все показатели были более-менее нормальными. — Как себя чувствуешь? Обезболить надо? — Нормально. Нет, не надо. Уже гораздо лучше. — Это хорошо. Арсений Сергеевич, можно спрошу? — Да, конечно. — Я понимаю, что ты сейчас не в состоянии, но все же. Антон тебе ничего не рассказывал про клуб? — А что такое? — Да, оказывается, это Леон его туда затащил. Я был не в курсе. Антон не говорил, что там было? Что они делали? — Ну он про себя рассказывал. Ну как… я вытягивал из него. — Вот и я не вытянул. Он сказал, что Леон возможно снимал девушку, возможно употреблял наркотики. Всё неопределенно так. — Я вообще удивлен, что он тебе хоть что-то сказал. — Мне надо знать точно. Антон сказал, что куда-то уходил в клубе, потом вернулся и их накрыли. Якобы он не видел, что делал Леон. — Да, — вздохнул Арсений, — он был с девушкой. — Он тоже? - удивился Идан Захарович? — Нет, у него ничего не было с ней. Его насильно туда завели. Он пресёк половой акт. Поэтому он действительно мог ничего не видеть. — Я понял. Значит надо моего пытать. — Идан, Леон наверняка мог обмолвиться с Антоном чем-то по поводу этого всего. Просто он не хочет тебе говорить. — Я приглашу его? Арсений одобрительно кивнул. Идан Захарович выглянул в коридор и крикнул медсестре. — Яра! Позови из моего кабинета Антона, пожалуйста, — он вернулся в палату и присел на кровать Арсения. Через пару минут парень зашел в реанимационную. Идан Захарович привстал и спокойно спросил. — Антон, скажи, пожалуйста, ещё раз. Леон снимал девушек? Он стоял, молчал и смотрел то на хирурга, то на Арсения. — Антонь, здесь все свои. Тебя никто осуждать не будет. Это вопрос здоровья. Парень собрался с силами и тихо сказал. — Я когда вышел из приватной комнаты, Леон меня спросил «Сара правда классная?» Я ответил, что у нас ничего не было. Тогда он предложил мне секс с каким-то Педро. — С парнем? - удивился Идан Захарович. — Да. — Е…а…у меня нет слов… спасибо Антон, — и он направился к выходу. — Идан! - остановил его Арсений. Тот обернулся, — только спокойно и про Антона не говори. — Я просто попрошу его приехать. А побеседуем здесь, — и он вышел из палаты. Парень присел на край кровати и молча посмотрел Арсению в глаза. — Успокойся! Никто тебя выдавать не будет. — Да Леон сразу поймёт, что это я рассказал. — Ну и что? — Да ничего… как вы себя чувствуете? — Все хорошо. Капельница делает свое дело. Посмотри на меня! Парень не понял, он и так смотрел на него, но поднес свое лицо ближе к нему. — Спасибо. — Что такое? — Ничего. Антонь, точно секса не было? — Точно. — Хорошо, — вздохнул Арсений, — позови Идана Захаровича, пожалуйста и сходи, поешь. Парень встал с кровати, и ответил. — Есть я не хочу, спасибо. — Ясно. Значит посиди в кабинете. — Да говорите прямо, что я, не понимаю что ли? — нервно сказал он и вышел из палаты. Вскоре к Арсению вернулся Идан Захарович. — Что такое? - спросил он. — Идан, возьми у Антона кровь на билирубин. У него глазки желтенькие. И есть не хочет. Тот молча стоял, смотрел на него, а потом сказал. — Ну есть не хочет - это не показатель. Думаешь у Леона тоже? — Возьми. Проверь. Ты извини, но Антону я верю, что он не занимался сексом. А мальчишки дрались, оба в крови были. Проверь. — Я тебя понял. Леон сегодня не приедет. — А что так? — Не знаю. Психует. Дома поговорю. — Давай завтра сюда привози его и все вчетвером побеседуем! Я думаю, что буду уже в состоянии. Вечером уколешь мне? — Конечно.