Зверёныш

/полчаса спустя, второй грузовой отсек безымянного звездолёта серии SF/ Если вкратце, так Фуго и оказался здесь. Всего пять стандартных лун назад, в день, когда Панни’фуго ДиррКо́та тей исполнилось тринадцать, его официально объявили наследником одного из самых влиятельных тви’лекских кланов, в обход старших братьев. Однако последующие события перевернули его жизнь с ног на голову, и теперь он, по идее, должен был называть себя просто Панна — по старой традиции после изгнания его имя разделили и сократили до позорной клички. По крайней мере, так сказал ему отец в зале суда. «Панна» — когда он думал об этом варианте своего имени, он вспоминал только соседских мальчишек (и иногда — братьев), которые издевались и дразнили его, маленького заучку. Родители никогда не обращались к нему подобным образом… ну, до того заседания. Этот странный наёмник, экзот по имени Бруно Буччеллати, каким-то образом сумел вложить в оскорбительное для тви’лекского слуха «Панна» какой-то новый смысл. Какую-то… не ласку (боже упаси), но что-то ненавязчиво-спокойное. Это «что-то» заставляло не совсем доверять… скорее, не так сильно опасаться. К тому же, он обращался с Фуго не как с неразумным ребёнком, а как с равным — словно пленник действительно мог что-то решать. Пускай это была всего лишь иллюзия (Фуго не тешил себя надеждами, что в данной ситуации, на борту этого звездолёта, от него хоть что-то зависит), но подросток был ему благодарен хотя бы за это. После всего, что случилось с ним в последние полгода, ощущение (даже ложное) контроля над ситуацией было необходимо как воздух. Но жизнь уже научила юного тви’лека, что люди, без причин проявляющие к нему благосклонность, могут потребовать кое-что взамен, а потому их стоит опасаться даже больше, чем ублюдков вроде Иллюзо. Да и в целом разумный, выполняющий поручения для главы пиратского картеля априори не вызывал доверия. Не говоря уже о слишком быстрых рефлексах стиклика (Фуго не сразу, но всё же смог опознать эту расу), которые изрядно напрягали. И всё же, после инцидента с «критическим уровнем аммиака» и разговоре о костюме в горошек, Буччеллати больше не казался опасным… или, по крайней мере, не таким опасным, как в самом начале. Так или иначе, в данный момент Фуго оставалось только смириться с участью пленника на борту старого грузового корабля. Он сидел в трюме, прислонившись плечом к автоматической двери, с которой ранее уже успел очень близко познакомиться (если тотальный снос системы, который Фуго устроил бедной железяке, можно так назвать). Второй грузовой отсек был завален хламом, но мусор здесь, конечно, не шёл ни в какое сравнение с грязью в трущобах Корусанта. Хотя матушку Фуго, должно быть, хватил бы удар, увидь она состояние этой «комнаты». Обстоятельства жизни способны очень и очень быстро изменить человека (или тви’лека, в данном случае) — вот что он понял на собственном опыте. Ещё пять месяцев назад Панна был зачуханным «комнатным мальчиком», который сдавал экзамены, щёлкал как орешки ускоренные программы обучения и не мог нарадоваться новому импланту, соединённому прямо с мозгом. Ничего общего с «мелким агрессивным зверёнышем», как назвал его наутоланин Иллюзо. Сейчас Фуго с удовольствием бы порылся в опрокинутых дюрасталевых ящиках в поисках ключа к побегу, снова взломал бы дверь, а может, подключился бы к бортовому компьютеру и попытался действительно что-нибудь сломать (а не как в прошлый раз) — но его останавливали скованные руки и электрический ошейник. И — совсем немного — обещание Буччеллати. В любом случае, в шоковых наручниках далеко не убежишь. Фуго прекрасно понимал, что даже взлётно-посадочную площадку ему не покинуть, не говоря уже о побеге в космопорт. И вести корабль тоже вряд ли получится (хотя не то чтобы Фуго умел управлять хоть чем-то, даже обычным спидером — прежде его всюду возили личные пилоты). Внезапно, словно откликнувшись на его мысли, рабский ошейник подозрительно запищал. Фуго приготовился к худшему, сердце тревожно забилось от страха, он зажмурился и сильнее сжался — но ничего не произошло. А через секунду магнетические заглушки на наручниках ослабли, и подросток поспешил освободиться, едва не выворачивая худые запястья — быстрее, быстрее, пока никто не отнял у него этот шанс. Следующим на пол полетел ошейник, энергетические потоки которого подозрительно померкли, а затем и вовсе пропали. Вот и всё. Фуго глазам своим не верил — неужели он свободен? Так просто? Трап с тихим шипением открылся, послышались голоса на ломанном общегалактическом. Шаги эхом разносились по металлическому нутру корабля. Фуго стремительно соображал — в голове пронеслось множество вариантов, от магнитной бури до внезапной помощи извне — но самым вероятным казалось то, что кто-то вломился на звездолёт. И явно с недобрыми намерениями. Хотя это не объясняло, зачем Буччеллати его освободил. А если не Буччеллати — то кто? К сожалению, Фуго не мог просто сбежать с корабля, миновав незваных гостей. Выход из грузового отсека был только один — в центральный коридор, откуда и доносились угрожающие звуки. — Чего ты ломаешься, словно целка, а, Буччеллати? — произнёс грубый мужской, но не вполне человеческий голос. Фуго осторожно приоткрыл дверь (после двух успешных попыток взлома автоматика повиновалась ему беспрекословно, словно Создателю). Через узкую щель он сумел разглядеть в коридоре группу существ. Один из них, к ужасу Фуго, явно был верпином — громадной зелёной саранчой, под два метра ростом, закованной в поблёскивающий хитиновый панцирь, с блестящими красноватыми глазами и недобро щёлкающими жвалками. Фуго действительно боялся экзотов — полёт с Буччеллати уже стал для него немыслимым испытанием — а инсектоиды всегда вызывали у него приступы паники. Хотя у верпинов, слава Богине, была всего одна пара рук, а не две — и на том спасибо. Кроме верпина в коридоре обнаружилось ещё трое. Среди них — Буччеллати, тревожно неподвижный, с приставленным к голове бластером. Двое других — явно какие-то головорезы. Невысокий мужчина-викуэй со сморщенным уродливым лицом, как раз и держал в руках оружие, пытаясь не очень убедительно угрожать Буччеллати: — Да ладно, отдай нам эту штуковину, и никто не пострадает! Ты унесёшь свой стикликский зад целым и невредимым, мы получим немного кре́дитов — все счастливы, все в плюсе! Последний из шайки, которого Фуго поначалу и вовсе не заметил — невысокий фиолетовый гуманоид, смахивающий на обезьяну, но с длинными острыми когтями на каждой из мускулистых передних лап. Этот пират, как и остальные, злобно сверлил взглядом Буччеллати, к счастью, не замечая ничего вокруг. — Ты не хуже меня знаешь, Формаджо, что всё не так просто, — сдержанно отозвался Бруно. Внешне он совсем не выражал страха, словно вёл обычную застольную беседу, а не переговоры с вооружённой шайкой преступников. Фуго с лёгкостью узнал эту застывшую фарфоровую маску: никаких эмоций, никакого страха, готовность к самому худшему исходу. Он сам нередко натыкался на подобное выражение в зеркале — всё-таки они с Буччеллати в чём-то похожи. — Да разве ж твой Хозяин заметит пропажу одной единственной дудки? В его коллекции таких тысячи, — викуэй странно усмехнулся. — Или дело в другом? Боишься, что если провалишь задание Польпо, он не назначит тебя своим лейтенантом, не доверит командовать эскадрой? А может и вовсе скормит ранкору, а, Буччеллати? — Мы оба работаем на Хатта Польпо, если не забыл, — по-прежнему сдержанно ответил Буччеллати. — Значит, всё дело в проклятой эскадре? О, брось, я никогда не гнался за глупыми титулами. Передай своему дружку Ризотто: он может не бояться, потому что- Кажется, Буччеллати переборщил: Формаджо, явно раздражённый его словами, схватил стиклика за ворот белой куртки в горошек и несильно приложил о стену коридора: — Заткнись! Думаешь, ты лучше других?! Да, блять, мы оба работаем на Польпо, но знаешь, в чём разница? В том, что ты — жалкий раб, а я- — Заткнитесь вы оба, — перебил его жуткий стрекочущий голос. Фуго вздрогнул. И как это существо вообще умудрялось говорить на общегалактическом, если вместо рта у верпинов имелась лишь пара жвалок-мандибул? — Всю дорогу болтаете, а толку никакого, — продолжил жаловаться инсектоид, — Где маластарская реликвия, а? Я не собираюсь тратить весь вечер на ваши склоки. — Боюсь, тебе придётся, — с убийственной вежливостью отозвался Буччеллати. — Потому что я не скажу вам, где она. — Тогда мы перевернём тут всё вверх дном! — ещё больше распаляясь, заявил Формаджо, воинственно потрясая бластером. — А потом взорвём твоё ржавое корыто, вот увидишь, Буччеллати! — Только подальше от Купрум-9, — щёлкнул жвалками жук-переросток. — Не посмеешь, — хмыкнул Буччеллати. — Потому что ты трус, и не пойдёшь против воли Хатта, Форма… Окончание его ехидного комментария потонуло в резком болезненном вдохе: третий пират, которого Фуго окрестил Фиолетовой Обезьяной, без всяких предисловий замахнулся и врезал когтистой лапой прямо в живот Буччеллати. Стиклик болезненно скривился и молниеносно побледнел, но крепкая хватка Формаджо не дала ему сползти вниз по стенке. — Не так быстро, Литтл Фит, — осадил обезьяну другой пират, на что та недовольно фыркнула, — этот всё равно не расколется. Лучше пока обыщите кабину и каюту. Фуго лихорадочно пытался придумать план. Что он должен предпринять? Стоит ли попытаться сбежать с корабля? Другой такой возможности не будет — это он знал наверняка. Но как обойти троих головорезов (плюс Буччеллати) и скрыться в маленьком космопорте на богом забытом астероиде? Даже в бесконечных трущобах Корусанта ему не удалось спрятаться от охотников за головами, а здесь, в незнакомой системе, на родине этих жутких верпинов… нет, мысли о побеге придётся оставить. Пираты начали лениво разбредаться по звездолёту. Викуэй по имени Формаджо всё ещё держал на мушке Буччеллати, двухметровая саранча (верпин) заглянул в один из грузовых отсеков, а Мистер Обезьяна уже вовсю рылся в кабине. Такими темпами они довольно скоро найдут контейнер с маластарской реликвией. Неожиданно Фуго встретился взглядом с Буччеллати. Стиклик посмотрел прямо на него… и подмигнул. — Куда зыришь?! — тут же рявкнул Формаджо. Фуго стремительно отшатнулся от двери. Думай, тупая железная голова, думай! Что имел в виду Буччеллати?! Из кабины раздались странные рычашие звуки. Похоже, обезьяна что-то нашла. Со свободными от оков руками и шеей подключаться к терминалу было значительно проще. Фуго наклонил голову, придерживая свою левую леку, и из его импланта выдвинулся проворный механический щуп. Это делало его немного похожим на дроида, но тви’лек не жаловался. Несмотря на странный вид, эта штука очень ему помогала в последнее время. Через терминал для астромехов он мгновенно подключился к уже знакомой системе. Странное чувство. Данные проникали в голову Фуго и утекали оттуда, словно ветра рилотских пустынь, но благодаря усилию воли он смог запустить знакомый протокол, прошептав одними губами первичный код. В ту же секунду щуп отключился от сети и с неприятным хрустом сложился обратно, внутрь лекки. А на всём звездолёте взвыла тревога, врубленная на полную громкость: «Внимание, на борту превышен критический уровень аммиака! Внимание, требуется эвакуация! Критический уровень аммиака в центральном коридоре!» Автоматическая дверь отъехала в сторону, и Фуго увидел, что Буччеллати уже успел освободиться: он выбил из рук замешкавшего викуэя бластер и со всей силы пнул его в живот. Формаджо застонал от боли и упал на колени. У входа в кабину, совсем рядом с Фуго, внезапно появилась фиолетовая обезьяна. В одной руке инопланетянин сжимал чёрный кейс, а в другой — уродливый короткий бластер, которым целился в Буччеллати. Фуго не успел толком ничего осознать. Он всегда предпочитал сначала думать, а потом действовать — но иногда эмоции просто брали верх, и он совершал нечто импульсивное, о чём затем мог пожалеть. Так или иначе, он выпрыгнул прямо в середину коридора и набросился на обезьяну, пытаясь вырвать бластер из её лап. Но оказалось, что драться, не находясь в приступе безумной ярости, не так-то просто. У Фуго получилось лишь повалить фиолетовую тварь на пол, но не обезоружить — хотя она выронила кейс, что тоже неплохо. Буччеллати, кажется, уже был на полпути к ним (и даже успел достать какое-то оружие, похожее на виброкинжал), когда в другом конце коридора раздался громкий щелчок. Все трое обернулись на звук. Формаджо со стоном поднимался с пола. Верпин стоял посреди коридора, направляя в сторону Фуго бластер. Сердце подростка испуганно сжалось — это оружие он узнал, потому что совсем недавно сдавал зачёт по расширенной современной истории. Саранча-переросток целился в него не из обычной бандитской пушки, а из настоящего боевого карабина DC-15s, которым пользовались клоны во время последней войны. — Не двигаться, — щёлкнул мандибулами верпин. Громадные красные фасеточные глаза смотрели прямо на Фуго, и одновременно — вовсе не на него, а на всё окружающее пространство разом, что пугало до чёртиков. Буччеллати замер вполоборота, так что Фуго мог видеть лишь край его лица, снова ставшего ледяной маской. Непонятным образом это спокойствие обнадёживало. Формаджо наконец поднялся и, мерзко ухмыляясь, спросил: — А это ещё что за ребёнок? Твой, что ли, Буччеллати? Остальные пираты не разделяли его весёлости. Фиолетовая обезьяна попыталась оттолкнуть Фуго, он в ответ угрожающе оскалил зубы и пихнул её коленом, а затем… Раздирающее уши жужжание на высокой частоте. Вспышка. Выстрел. Это был первый раз, когда кто-либо непосредственно целился и стрелял в Фуго, тем более, из боевой винтовки. Его реакции ни за что бы не хватило, чтобы попытаться защитить себя. Он только успел поднять взгляд и заметить ярко-синий (какой-то даже ультра-синий, сияющий ярче, чем звёзды) плазменный выстрел. А в следующий миг его заслонил собой Буччеллати. Подросток не успел понять, куда попал заряд — увидел только, как стиклик по инерции отлетел вперёд, рухнув на пол прямо рядом с Фуго и фиолетовой обезьяной. Лицом вниз. Чёрные волосы выбились из причёски, разметались по полу и закрыли лицо. Золотистые усики обмякли. Чёрная обгорелая дыра виднелась в боку Буччеллати, от неё поднималась тонкая струйка дыма и странный резкий запах, напоминающий ацетон — что-то, что Фуго запомнил по урокам химии. Сознание юного тви’лека отказывалось принять тот факт, что Бруно Буччеллати мёртв. Пираты, кажется, тоже были шокированы выходкой стиклика. Обезьяна замерла и не двигалась, а Формаджо и верпин таращились друг на друга. Даже тревожная сигнализация, сообщающая об аммиаке в центральном отсеке, внезапно замолчала, словно почувствовав трагичность момента. — Ты, блять, наркоман?! — первым нарушил тишину викуэй, едва не крича. — Куда палишь, идиот, это было не по плану! — Я целился в эту личинку, откуда я знал, что он кинется?!.. Фуго их не слушал. Совершенно внезапно тело Буччеллати — нет, просто Буччеллати, потому что он, очевидно, был жив — приподнялось. Синий взгляд быстро скользнул по Фуго, кажется, удостоверяясь, что с ним всё в порядке. А затем стиклик улыбнулся ему — действительно улыбнулся? Кто в таких ситуациях улыбается? Но Бруно Буччеллати, только что словивший заряд плазмы в спину, улыбнулся и вскочил на ноги. Никто не успел ни слова сказать — только обезьяна испуганно вскрикнула фальцетом — а он уже оказался возле Фуго, схватил чёрный кейс с реликвией, и предупредил: — Держись крепче. Он что-то нажал на своём комлинке, и корабль вздрогнул — заработали двигатели. Фуго быстро поднялся на четвереньки и отполз в сторону от проклятой обезьяны, а Буччеллати тем временем уже добрался до кабины. Пираты так и не сумели ничего предпринять — звездолёт дёрнулся ещё сильнее. Фуго едва-едва успел доползти до проёма, ведущего в трюм, и со всей силы вцепиться в автоматическую дверь, когда пол ушёл у него из-под ног. Звездолёт резко взлетел и перевернулся в воздухе, на секунду зависнув под прямым углом к земле. Гравитация сделала своё дело — головорезы с криками полетели вниз, прямо на взлётно-посадочную полосу, сквозь открытую дверь в конце коридора. Но Фуго пока не мог радоваться. Он сам находился в шаге от подобной участи, с трудом цепляясь за холодные острые углы дюрастали своими тонкими покрасневшими пальцами. Больно. Страшно. Если он отпустит, он- Корабль резко выровнял свой полёт, трап в конце коридора с шипением закрылся, а Фуго стремительно рухнул обратно на пол. Кажется, всё закончилось. Двигатели гудели, звездолёт набирал высоту — насколько мог предположить Фуго — и вскоре тяга гравитации вовсе исчезла, как только они вылетели за пределы купола искусственной атмосферы. Из кабины выглянул бледный, словно мертвец, Буччеллати. — Ты в порядке, Панна? — Я… — Фуго, кажется, утратил своё безупречное знание общегалактического. — Я… в порядке. Блин. Ты. Ты как вообще. Ты — какого хрена? Орать на человека (окей, не-человека) за то, что он пережил выстрел из боевого карабина, наверное, странно, да? Но Фуго ничего не мог с собой поделать. Он испугался. Действительно испугался. — Пожалуйста, успокойся, — Бруно приподнял обе руки в жесте, который должен был, по идее, действовать успокаивающе. Но он пошатнулся, когда лишился опоры. Это было нихрена не нормально. Почему он вообще стоял на ногах после того, как в него стреляли? — Послушай меня, — медленно произнёс стиклик, — Панна, всё хорошо. Всё закончилось. Можешь глубоко вдохнуть? И выдохнуть. Вот так. Медленно. И ещё раз. Не бойся, в коридоре на самом деле нет аммиака, верно? Хорошо, это действительно сработало. Прежде мало что могло освободить больное сознание Фуго от паники (и он не тупой, он пробовал медленно дышать, просто оказалось, что одно дело — когда убеждаешь сам себя, и совсем другое — когда тебя просит успокоиться другой человек). Удивительно, но слова Буччеллати, сказанные спокойным, мягким тоном, действительно помогли Фуго взять себя в руки. — Всё хорошо, — ещё раз повторил Бруно. — Я успел заправить бак на тридцать процентов, этого хватит, чтобы дотянуть до Чаллакты. Сейчас нам нужно просто уйти в гиперпространство, и мы будем в безопасности от Формаджо и его шайки. Но мне нужна твоя помощь, Панна. — Конечно, — быстро ответил подросток. Ради Богини, Буччеллати бросился под плазменный заряд, защищая его! Конечно, он может помочь запустить гипердрайв. — Отлично, — Буччеллати прикрыл глаза и, опасно покачнувшись, удалился обратно в кабину. Фуго последовал за ним. К удивлению тви’лека, Буччеллати опустился в кресло второго пилота, оставив ему штурвал. Астероиды вокруг них тревожно двигались, некоторые (особенно крупные) сияли во тьме космоса россыпью ярких искусственных огней, а тусклая жёлтая звезда, очевидно, осталась у них за спиной, потому что Фуго не видел её в иллюминаторах. — Сядь, положи руки на штурвал и ничего не бойся, — проинструктировал его Буччеллати, и Фуго выполнил всё, кроме последнего пункта, — справа от штурвала синий рычаг, медленно потяни его на себя. Фуго потянул, и двигатели запустились — звездолёт поплыл через пустое пространство слегка быстрее, чем ожидал тви’лек, но гораздо медленнее, чем гонял на нём сам Буччеллати. — Автопилот на этих кораблях серии SF предустановлен просто ужасный, — непонятно чему усмехнулся бледный стиклик. — Уверен, ты справишься гораздо лучше. Смотри, на главном экране есть траектории всего, что движется. А на панели навикомпа — точка, куда нам нужно попасть для безопасного прыжка. Как только доберёмся, запускай программу для гипердрайва, я уже ввёл координаты Чаллакты. Фуго недавно жаловался, что не умеет управлять звездолётом, верно? Скорость, с которой сбывались его желания, начинала пугать юного тви’лека. Так или иначе, теперь в его руках был штурвал старого грузового корабля, а рядом сидел «инструктор», который, кажется, медленно умирал от потери крови или тотальной прожарки внутренних органов. Или от того и другого сразу.