Не плачь, моя любовь

      Не смотря на то, что Хуа Чэн настоятельно просил любимого отдыхать как можно больше и не беспокоиться ни о чём, Се Лянь не мог этого исполнить. Он частенько вставал раньше мужа и, переодевшись, уже спешил к завтраку, а после сразу принимался за бумаги или встречу с министрами, но только Его Величество желал начать обсуждение послевоенных дел, как на него все «накидывались» с поздравлениями. Се Ляня это крайне смущало. Он не был уверен, как все отреагируют на его беременность, однако уже на следующее утро с утра пораньше как только он явился в Зал Собраний, ему с улыбкой поклонился Генерал Пэй.       — Мои поздравления, Ваше Величество, я уже заказал меню на банкет, — Щёки Се Ляня в миг покраснели, но он лишь медленно подошёл к генералу и улыбнулся.       — У вас сейчас полно других забот, вы только вернулись с длительной войны. Казна пополнилась, настало время возместить все ущербы. Особенно хорошо следует позаботиться о низших классах, — Се Лянь оставался непреклонен в своих пожеланиях.       — Хоть бы раз Вы задумались о себе и своём счастье, Ваше Величество, я думаю, что и Собиратель Цветов под Кровавым Дождем желал бы этого, у Вас, наконец, будет семья. Военные дела — это по нашей части с Хуа Чэном и моими отрядами, что верно Вам служат.       — Я надеюсь, что в ближайшее время Ваши отряды, генерал, смогут должным образом отдохнуть, я уже назначил им вознаграждения.       — И снова Вы думайте о других, — покачал головой Пэй Мин с лёгкой улыбкой.       — Разве это не значит быть истинным правителем? — спросил Се Лянь. Он был непоколебим в своей позиции, — сегодня мы ожидаем дорогих гостей, я должен проверить: всё ли готово, потому, прошу не покидайте военный корпус сегодня до ужина, потому как я лично не смогу нанести визит.       Пэй Мин вздохнул и учтиво поклонился.       — Это одна из причин, по которой Хуа Чэн без ума от Вас, он потерял рядом с Вами голову…       Се Лянь вопросительно взглянул на генерала, ожидая концовки фразы.       — Ваше упрямство. Вы подстать друг другу, — улыбнулся Пэй Мин, — юны, а нрав не по годам, не всякому альфе с Вами совладать.       Се Лянь гордо улыбнулся и вскинул голову, он почувствовал себя как никогда уверенно. Он так и пожирал глазами Пэй Мина, зная, что взгляд такого красивого и желанного омеги для него просто пытка. Он был без ума от каждого прекрасного, кто встречался на его пути, и даже если это Император, он ничего не мог с собою поделать.       — Я невероятно этим горд, — тише ответил Се Лянь, всё с той же властностью, так что генерала прошибло током от его тона, — прошу Вас вернуться в корпус к своим солдатам, — теперь ровно сказал Се Лянь.       Пэй Мин поднёс руку Императора к своим губам и, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони, словно смакуя это мгновение, сказал.       — Всё, что прикажете, Ваше Величество.       Прошло десять минут с момента ухода генерала, а Се Лянь все ещё стоял на прежнем месте неподвижно, раздумывая.       «Хорошо, что Сань Лан этого не видел. Он бы точно поддался ревности. Манеры генерала такие своеобразные. Можно и не то подумать.» Немного остудив голову, Се Лянь принял решение вернуться к любимому в их спальню, но только он развернулся, его ласково обвила пара рук и медленно притянула к себе с большой осторожностью.       Се Лянь и подумать не успел. Его губы накрыли в мягком, но требовательном поцелуе. Только после он немного отступил и увидел, что его возлюбленный ещё даже не переоделся с ночи. Оставив поцелуй на лбу, Хуа Чэн тоже слегка отстранился.       — Сань Лан! Ты в таком виде пришёл в Зал Для Собраний, — сдерживая смех, пожурил его Се Лянь, — прости, просто у меня было запланировано совещание рано утром, и я ушёл. Прости, если ты волновался, — виновато произнёс Его Величество, и в запахе отразилось сожаление.       Хуа Чэн улыбнулся и опустился на колени, чтобы поцеловать живот возлюбленного. Се Лянь уложил руку на его макушку, поглаживая темные пряди.       — Если гэгэ хорошо себя чувствует, то я не имею ничего против, однако постепенно тебе придётся менять привычный распорядок дня. Это неизбежно. К тому же. Ты слишком уж постарался ради этого карася, здесь всё выглядит, словно на свадебной церемонии, это дразнит, Ваше Величество, — притворно вымученным тоном произнёс Сань Лан.       — Уверяю. У нас всё будет ещё прекраснее, — улыбнулся Се Лянь, поцеловав Хуа Чэна в щёку.       — Это мои слова, гэгэ, это я должен давать тебе такие обещания. Я знаю, поскольку ты стал Императором, тебе сложнее делить обязанности с кем-то, ты думаешь, что всё зависит от тебя, однако не забывай. Мы вместе. И мы всё преодолеем ради нашего счастья, клянусь.       В запахе альфы ощущалась преданность и верность, он говорил ласково, но твёрдо. Глаза Се Ляня заблестели от влаги, он улыбнулся, и дал Хуа Чэну ощутить и свой. В нём же отразилась благодарность с нежностью.       — Гэгэ так прекрасно пахнет, — проворковал альфа, целуя Се Ляня в шею.       — Сань Лан, нам нужно через час встречать гостей, — напомнил Се Лянь, — не играйся, — но принц услышал короткий рык и замер, поддаваясь ласке. Хуа Чэну это сейчас было, видно, жизненно необходимо.       Он потёрся носом о кожу и прикусил мочку, срывая чужой стон. После чего удовлетворенно заурчал и прижался к омеге, ожидая ласки. Се Лянь улыбнулся и поцеловал чужую макушку, переплетая их руки у себя на животе.       — Сань Лан, нам нужно сейчас быть крайне аккуратными, — в запахе альфы Се Лянь почувствовал понимание и немного вины от того, что Се Ляню пришлось ему напоминать о таком, словно он сомневается в безопасности рядом с Хуа Чэном.       — Не бойся, гэгэ, — прошептал Хуа Чэн, — я всегда держу контроль. Я никогда вам не наврежу, — словно клятву произнёс демон, — ты мне веришь?       — Я верю Сань Лану, не волнуйся, — успокоил Се Лянь, — нам действительно пора, — с этими словами Се Лянь поцеловал любимого в щёку и последовал по длинному залу на второй этаж, увлекая Сань Лана за собой.       Он бы сейчас и секунды не смог без своего омеги.

***

      Хуа Чэн вёл Се Ляня по их саду, куда должно была прибыть карета с гостями. Они шли довольно медленно. Темп Се Ляня немного снижался, это была инстинктивная осторожность, альфа же полностью подстраивался. В итоге остановившись у самого въезда в сад, Хуа Чэн остался чуть за спиной возлюбленного, сомкнув руки у того на талии и ласково целуя.        — Сань Лан, — мягко предупредил Се Лянь, завидев заветную карету, что заставило Хуа Чэна отстранится с жалобным стоном.       Первым карету покинул Хэ Сюань, выходя осторожно с сыном на руках. Он осторожно опустил мальчика на землю, а после поклонился Се Ляню. Цюань Ичжэнь побежал к Хуа Чэну, расставляя руки, и тот присел на корточки перед мальчиком, чтобы тому было удобнее, а тем временем Хэ Сюань помог и супругу покинуть карету.       Цинсюань, сияя от радости, бросился к Се Ляню, позабыв про все нормы этикета.       — Добро пожаловать в столицу, — улыбнулся Се Лянь, — господин Хэ, — Бледнолицый мужчина поклонился.       — Благодарю, Ваше Величество, — затем Хэ Сюань перевёл взгляд на брата, который всё также играл с его сыном, но теперь же взяв маленького принца на руки, поднялся и тоже подошёл к остальным.       — О, давайте его мне, Ваше Превосходительство, простите. Сынок так скучал по Вам, что как увидел, то очень обрадовался.       Хуа Чэн снисходительно улыбнулся, а после обнялся с Сюанем.       — Брат, добро пожаловать.       — Благодарю, Ичжэнь, сынок, осторожно, — предупредил черновод, увидев, что тот удобно устраивается на руках Се Ляня, — прости, я сейчас же его заберу…       Се Лянь, услышав это, замирает.       — Вы уже всё знайте?       — Ну разумеется! — подхватывает Повелитель Ветра, — новости о беременности, к тому же самого императора, разлетаются, как горячие пирожки. Прости, я и правда не подумал, — виновато говорит после его названный младший брат.       Только Се Лянь хочет возразить, что всё в порядке, как Цинсюань уже присаживается на колени перед сыном и тихонько объясняет.        — Дорогой, ты можешь проситься на руки к кому угодно, только… — Он не знает, как объяснить маленькому ребенку про особое положение Се Ляня. Цинюань знает, как Ичжэнь привязан к Императору и наверняка расстроится.       — Ты уже взрослый, чтобы вообще сидеть на руках, — вступает Хэ, — сынок, Лянь-Лянь носил тебя на руках первые три года, но теперь ты вырос…       — Мин-Сюн! Разве можно такое сказать ребенку?! — Возмущается Цинсюань, — ты пытаешься ему объяснить, словно сыну десять, а не пять.       — Я знаю, что для тебя он всегда будет маленьким ребенком, но…       — Прошу. Прекратите. Вы пугайте собственного сына, — вступает Хуа Чэн, — Ваше Высочество, — он снова садится на корточки, чтобы поравняться с ребенком, — я могу носить тебя на руках, когда ты захочешь, идёт?       — Да, — подхватывает Се Лянь, — и мы можем играть с тобой, и я. правда не смогу носить тебя на руках, потому что у меня в животике живет сейчас кто-то похожий на тебя, только он ещё совсем кроха и пока что крепко спит. Мы не будем его тревожить, хорошо? А потом ты сам поиграешь с ним.       — У тебя в животике ещё один принц? У меня будет братик!       «Всё оказалось намного проще…» — Изумленно подумал Цинсюань, глядя на мужа.       — Тогда я буду заботиться о тебе и о братике, — заключил мальчик, — как дядя тоже.       Се Лянь крепко обнял ребенка, улыбнувшись.       — Спасибо, дорогой, — в этот момент он понял, что ещё больше хочет детей.       — Гэгэ, прохладно, идем во дворец, и блюда остывают, — тихонько сказал Сань Лан, кутая Се Ляня в свою накидку, — брат, Ваше Превосходительство, и, конечно же, Вы, Ваше Высочество, — он улыбнулся маленькому принцу, беря его за руку, а с другой стороны держа Се Ляня, — прошу.       Хэ Сюань и Цинсюань с ещё покрасневшими лицами последовали за ними, глядя с каким-то сожалением на своего сына в компании Се Ляня и Хуа Чэна.       — Прости, — мягко говорит Черновод, беря супруга за руку.        — И ты, Мин-сюн, мы так хотели ребенка. И ему уже пять…       — Я говорил тебе, что Хуа Чэн будет лучшим отцом, однако небеса словно над нами посмеялись, подарив нам сына куда раньше.       — Сейчас им нужна вся наша поддержка. Они должны быть уверены, что будут отличными родителями.       — Скорее, это нам стоит поучиться у них, — буркнул Сюань, — у них ещё нет ребенка, а они словно рождены, чтобы быть родителями.

***

      Ужин продлился до самого вечера. Ичжэнь не отходил от Хуа Чэна и Се Ляня, как бы родители не убеждали, что мальчику уже пора спать.       — Меня Се Лянь уложит!       — Сынок, но он тоже устал, к тому же ты обещал заботиться о братике, помнишь? — Ласково говорит Цинсюань.       Се Лянь снисходительно улыбается.       — Если пойдешь прямо сейчас, то папа Ци почитает тебе сказку, — говорит Се Лянь.       — Но я хочу, чтобы ты почитал!       — Ичжэнь! — Строго говорит Хэ Сюань, но видит останавливающий его речь, жест Се Ляня.       Цинсюань виновато смотрит на Императора, поднимая сына руки. Хуа Чэн и Се Лянь только вздыхают, а после Се Лянь шепчет Хуа Чэну:       — Я пойду помогу уложить Его Высочество.

***

      Проходит час. Хэ Сюань тяжело смотрит на младшего брата, и теперь решается подойти. Они выпивают по бокалу вина, и Сань Лан хлопает его по плечу, выражая поддержку.       — Ты будешь лучшим отцом, — говорит Хэ Сюань, — и отцом и мужем. Ты всегда был каким-то семейным. Это наверняка из-за матушки. В тебе есть её мягкость, как и в Се Ляне. Поэтому вы столь идеально ладите. А во мне же осела холодность отца. В мои пять лет наши родители вели себя примерно также, а когда ты родился, то иногда и того хуже. Я был предоставлен сам себе в основном и моей страстью стала свобода и война.        — Ты ещё можешь всё изменить, — говорит Хуа Чэн, — у тебя есть супруг, он тоже что-то в себе хранит от нашей матушки.       — Береги Се Ляня, — хрипло говорит старший, и Хуа Чэн настораживается.       — Ты это к чему? — Твердо спрашивает Сань Лан, сведя брови.       — Потому что я знаю: если с ним что-то случится, то я непременно потеряю тебя.       — Ты пьян, — утверждает Хуа Чэн, — я провожу тебя в спальню.       Но не успевает он что-то сказать, как Цинсюань возвращается.       — Хэ-Сюн! Сколько ты уже выпил?! Ваше Превосходительство, — переходит он на шепот, — Его Величество уснул в детской, и я не стал… — Хуа Чэн понимающе кивает, поднимаясь с места, — сейчас же пошли в спальню… — вздыхает ветерок.       — Ты.... не представляешь как тяжело будет.... твоему Се Ляню, — пьяно говорит Мин И.       Но Хуа Чэну уже не до него. Он доходит до детской и, приоткрыв дверь, видит своего любимого, что уснул рядом с детской кроваткой. Это вызывает улыбку демона, всё внутри наполняется теплом, и он бережно поднимает Се Ляня на руки, забирая в спальню.