Eat my heart

      Возвращение Вовы в школу отмечалось с особым размахом. Одноклассники обступили парня, как только он вошёл, и стали расспрашивать обо всём на свете. Парню было немного не ловко и он очень краснел, пряча глаза. Такого интереса к нему не было давно.       — Так, разошлись, дайте мне обнять друга! — среди толпы показался знакомый силуэт и Вова вдруг сразу стал смелее.       — Пётр, почему ты не сказал, что приехал?! — и обрадовался, и удивился Зеленский.       — Не хотел мешать твоему отдыху, — усмехнулся парень, крепко обняв друга. — Да и как бы я тебе сообщил?       — Ладно, — кивнул Вова. — Много, наверное, случилось пока меня не было.       — Ага, у тебя такие классные одноклассницы, — улыбнулся Пётр. К ним из толпы протиснулась Колинда и ревниво обняла его. — Вот, нашёл тут себе одну.       — Оу, ну, тебе и повезло… Она очень… Интересная особа, — выдавил из себя Вова, будучи немного в шоке от этой парочки. Зато от Анджея отстала.       — Ага, но твоя сестричка тоже ничего такая, — Пётр демонстративно повернулся в поисках Маи, но неё не было среди всех.       — У неё уже есть парень, не переживай. Она как раз у него сегодня осталась, — ответил Зеленский, заметив нездоровый блеск в глазах друга. Он, конечно, человек хороший, но бабник ужасный и ещё одной печальной истории для сестры ему не надо.       — А жаль. Ну, идём дружище, — улыбнулся Пётр и, схватив Вову за плечо, потащил его за парту. Там уже сидел Анджей. — А ты чего не встречаешь Вову?       — Думал, вы сначала… — как-то отстранённо ответил Дуда, но всё же поднялся и обнял Зеленского. Тот тут же отошёл.       — Ты сегодня какой-то не такой, — заметил он, прищурив глаза.       — Не бери в голову, — отмахнулся Анджей. — А ты подумал о моих словах?       — Прошло только две недели, дай мне ещё немного времени, — с улыбкой попросил Вова.       — Сколько?! Двадцать лет?! — разозлился Анджей, но Пётр тут же остановил его:       — Давайте успокоимся, сядем, а забив устраивайте где-то не в школе...

***

      Вечером Вова был подавлен и растерян. Его не было пол года и всё так изменилось. Хорошо, что есть друзья, Эммануэль, Мая, но все остальные. Как ему писать экзамены, если он весь учебный год лежал в коме? Ещё и голова разнылась к вечеру от переживаний.       Зеленский лежал на кровати и смотрел в потолок. Он мог бы сесть делать дз, но зачем? Через месяц уже выпускной, ЗНО, он точно ничего не успеет, как бы его не заверяли учителя, что он способный мальчик. В двери постучали и парень без энтузиазма разрешил войти.       — Идём кушать, — улыбнулась Мая, стоя на пороге.       — Идём, — вздохнул Вова, слезая с кровати. — Как отдохнула сегодня?       — Прекрасно, хорошо, что папа разрешил мне немного прогулять школу, — сказала девушка, пока они спускались на первый этаж. — А как твой первый день?       — Не спрашивай, — опустил глаза парень. Всё очень-очень плохо. — Кстати, ты знаешь, что Пётр тобой интересуется?       — Давно, мы же с ним встречались, — отмахнулась Мая, окончательно спустившись на первый этаж. Вова застрял на последней ступеньке, вдруг осознав, как много пропустил.       — Кушать идёте? — голос Эммануэля вывел его из ступора. Парень спустился вниз и зашёл на кухню. — Садись, я насыпал тебе, — с лаской в голосе сказал отец.       — Спасибо, — кивнул Зеленский, опустившись на своё место. Все приступили к еде и на какое-то время повисла тишина.       — Ой, я себе такое красивое платье нашла на выпускной! — прервала молчанку Мая. — Ты же дашь денег, папа?       — Конечно, солнышко, для тебя всё что захочешь, — улыбнулся Эммануэль и обернулся к Вове. Тот сидел молча, уткнувшись в тарелку. — Ну, не расстраивайся, и тебе купим платье, если хочешь!       — Нет… Не надо мне ничего, — ответил Зеленский, не поднимая глаз. Макрон протянул руку и коснулся его плеча. По худому телу подростка пробежал легкий ток. — Я не хочу есть…       — Тебе надо восстанавливать силы, — попытался уговорить его мужчина, но парень помотал головой.        — Зачем? Я не сдам экзамены, меня оставят на второй год. Вся жизнь под откос!       — Ну, не говори так будто ты сидел в тюрьме, — возмутился Эммануэль. — Всё ещё можно исправить! Ещё целый месяц до ЗНО!       — Всего лишь месяц, — вздохнул Вова. — Наверное, даже не надо пробовать…       — Во всяком случае, попытка не пытка, — пожал плечами Макрон. Его очень огорчало, что сын опускает руки и даже не хочет попробовать.       — Я хожу к хорошему репетитору, он и тебе поможет, — попыталась тоже успокоить его Мая, но парень даже не слушал её. Он поднялся и молча ушёл в свою комнату.

***

      Прошла неделя, за которую ничего не изменилось. Вова всё так же отставал, оставался не у делу и всё больше дипрессировал. Единственное, что держало его здесь это понимание, что смерть страшнее, чем он думал, что это больно и безвозвратно.       Тем вечером Вова лежал на кровати в наушниках и абсолютно игнорировал окружающий мир. Сегодня он снова прогулял, забив на уроки, — просидел всё это время на набережной у воды. Ему было абсолютно всё равно, что его ищут или переживают. Для него эта жизнь совсем лишена смысла.       Двери тихо открылись и вошёл Эммануэль. Вова не обратил на него внимание, даже не вынул наушники из ушей. Мужчина опустился на край кровати и коснулся его руки. Подросток вяло обернулся к нему. Он не хотел ни с кем говорить и никого видеть. Да и кому он нужен теперь даже без среднего образования?       — Вова, послушай меня, — обратился к нему отец. — Я знаю, что тебе сейчас трудно, но бросать всё из-за временных проблем глупо. Ты ещё сто раз пожалеешь о том, что даже не попробовал что-то сделать!       — А какая разница? Меня не было в школе пол года, всё равно оставят на второй год, — закатил глаза Вова. Так легко говорить, когда у тебя всё хорошо!       — Не оставят, если прогуливать не будешь, — ответил Эммануэль, медленно поглаживая его руку. — Я говорил с директором, он согласен выдать тебе аттестат, но только в том случае, если ты будешь ходить на все уроки и попытаешься написать экзамены.       — А зачем? Зачем это всё? Всё равно ничего не получится, — вздохнул Зеленский. И зачем его уговаривать, если он и так всё решил?       — А если получится? Тем более ЗНО можно пересдать через год, — попытался утешить Вову Эммануэль. Он наклонился над ним и коснулся холодной белой щеки. — Ты так похудел и совсем бледный…       — Я не нуждаюсь в жалости, — отмахнулся Зеленский, резко вырвавшись и отвернувшись. Макрона это сильно расстроило.       — Я думал, мне можно, — сказал он, опустив глаза. — И это не жалость…       — С чего ты решил, что тебе можно? Типо ты лучше? Такой же, как все, — быстро проговорил парень, даже не осознав, что обидел отца.       — Но… Я… Я люблю тебя, — прошептал Эммануэль, уставившись в одну точку. Вова резко обернулся, он увидел, как по щеке Ману прокатилась прозрачная слеза и упала на мягкую постель. — Но… Но если ты хочешь…       Он замолчал и поднялся. Проходя мимо парня, мужчина на секунду остановился и заглянул в его глаза. Там было море печали и сожаления — может о времени, что уже не вернуть, а может о сказанных словах. Вова замер, немного растерявшись. Эммануэль смотрел прямо на него не отводя глаза и тогда Вова не придумал ничего лучше, как поцеловать его. Тупая, тупая идея, он ещё пожалеет не один раз…