And God help anyone who disrespected the queen

      После немного напряжённого разговора Хёнджин и Феликс какое-то время просто гуляли по улице, периодически прячась от палящего солнца под навесами, и общались на отвлечённые темы. К семи вечера они всё-таки дошли до Эйфелевой башни и поднялись на неё, как и загадывали. Феликс широко улыбался, сверкая счастливыми глазами, пока наблюдал за довольным выражением лица Хвана. Мужчина довольно сдержанный в проявлении эмоций – это Ли заметил сразу. Но, тем не менее, взгляд его был завороженно направлен на Париж, а грудная клетка тяжело вздымалась от накативших эмоций.       - Я, как и обещал, хотел бы закончить наш вечер в ресторане, – Хёнджин переводит глаза на юношу. – Вы наверняка проголодались, – мужчина склоняет голову набок, наблюдая за Феликсом. Последний смущённо приподнимает уголки губ и отводит взгляд.       Это правда – после двух чашек кофе и круассанов они больше ничего не ели. Поэтому Ли последний час только и думал о еде.       - Куда бы вы хотели сходить? – мягко спрашивает Хван, подталкивая парня за талию к лифту. Феликс краснеет до кончиков ушей, радуясь, что Хёнджин идёт немного сзади и не видит его лица. Это был первый раз с начала их знакомства, когда мужчина коснулся его в таком интимном жесте. Масла в огонь подливал ещё тот факт, что спина Феликса сегодня полностью обнажённая. – Можете выбрать любой ресторан, я всё равно не особо разбираюсь в здешних достопримечательностях.       - Ну, – Ли немного запинается и, наконец, выдыхает, когда Хван убирает руку, и они оказываются в лифте. – Есть один ресторан, в который мне хотелось бы попасть, но столик туда нужно бронировать за две недели, – тихо говорит он. Возможно, Феликс слегка кокетничал: ему хотелось узнать, что Хёнджин готов сделать ради его маленькой прихоти.       - Я ведь сказал выбрать любой, – хитро улыбается Хван и достаёт из кармана брюк смартфон. – Сейчас что-нибудь придумаем, – мужчина вдруг подмигивает и, набрав чей-то контакт, подносит гаджет к уху. – Название?       - «L'ambroisie» на улице де Тюран, – спокойно отвечает Феликс, а у самого внутри всё поджимается от восторга.       Хёнджин недолго разговаривает с кем-то по телефону на корейском. Ли особо не вслушивается. Но через несколько минут они садятся в подъехавший автомобиль с секретарём Хвана за рулём и едут в заветный ресторан. Феликс не может скрыть счастливой улыбки, появляющейся снова и снова на его губах, и Хёнджин внимает каждой его эмоции.       Феликс никогда не был мелочным. Его семья была не слишком богатой, но они вовсе не бедствовали. На день рождения ему дарили то, что он просил; одежду он носил из магазинов среднего класса, как и большинство его сверстников. Единственный финансово-тяжёлый период его жизни пришёлся на восемнадцать-девятнадцать лет, когда Ли выпустился из католического интерната и нужно было на какие-то деньги оплачивать матери лечение. Потом начался модельный бизнес и десятки мимолётных поклонников и любовников, кошелёк которых был чёрной дырой. Ли не особо интересовался количеством нулей на их банковском счёте, ему и так всего хватало. Но он с готовностью принимал все их дорогие подарки, начиная от билетов в высококлассные заведения и заканчивая ювелирными украшениями. Цветам он тоже радовался и иногда даже больше, чем подаркам, потому что не все мужчины осознают ценность цветов.       Попасть в этот ресторан было мечтой Феликса. Он, в принципе, мог себе его позволить, но идти туда с друзьями не особо интересно, а одному тем более. И вот сейчас, стоя на входе перед одетым с иголочки официантом и разговаривая с ним по-французски, Феликс тихо посмеивался, когда кидал короткие взгляды на растерявшегося Хёнджина, который, конечно же, ни слова не понимал.       Их посадили за столик у окна с красивыми деревянными рамами и цветами в мраморной вазе на подоконнике. Хёнджин с интересом рассматривал архитектуру заведения, позолоченные орнаменты, большую картину во всю стену с изображением батальной сцены, тяжёлые люстры в стиле барокко. Мужчина одобряюще усмехнулся, когда увидел значок с тремя звёздами Мишлен. Теперь понятно, почему столики сюда бронируют за две недели.       Их официант на сегодняшний вечер представился максимально французским именем – Шарлем – и предложил принести меню и барную карту. Хёнджин попросил, чтобы одно из меню было без цен. Феликс на его просьбу слегка удивлённо приподнял брови, когда официант, откланявшись, удалился.       - Смело с вашей стороны, – тихонечко подмечает Ли, складывая ногу на ногу.       - Это ведь я позвал вас сюда, – Хван склоняет голову, стараясь поймать взгляд юноши. – Наслаждайтесь вечером.       Феликс посылает ему благодарную улыбку.       Ли советуется с сомелье не меньше десяти минут, сначала выбирая, какое игристое вино он хочет больше – белое или розовое, – а потом дегустируя пять видов и внимательно слушая эксперта. Хёнджин в диалог не вмешивается, а лишь незаметно наслаждается красивым французским Феликса и приходит в себя только в те моменты, когда юноша по-английски обращается к Хвану и предлагает тоже попробовать вино, чтобы определиться с выбором. Для Хёнджина все эти сорта почти на один вкус, он не особо разбирается в винах, а в шампанских и подавно.       Феликс, как Хван и попросил, наслаждается вечером и ни в чём себе не отказывает, пока диктует официанту желанные блюда, не имея представления об их цене. Он лишь с чужих слов знал, что ужин на двоих в этом заведении обычно обходится минимум в шестьсот евро. Но с учётом того, что Хёнджин просит принести им сразу всю бутылку, выйдет больше.       Ли после первого бокала, уставший после насыщенного дня и разморённый атмосферой спокойствия и роскоши, конечно же, пьянеет. На его губах красуется лёгкая улыбка, когда он с удовольствием кладёт в рот устрицы с икрой, он не скупится на смех, слушая редкие шутки Хёнджина, на что тот тоже несдержанно улыбается.       - Мне бы тоже было интересно услышать вашу историю, – неуверенно произносит Феликс, когда их разговор доходит до рассказов Хвана о его службе на фронте. – Я сегодня поделился с вами многими откровениями.       - И что же вы хотите узнать? – усмехается Хёнджин. Мужчина даже с интересом наклоняется чуть ближе, упираясь подбородком в сложенные в замок пальцы.       - Ну, например, как вы добились такой высокой должности в столь юном возрасте? – Ли поправляет салфетку, лежащую на его коленях. – Выглядит подозрительно, не находите? – прищуривается юноша, и Хёнджин удивлённо приподнимает брови, улыбаясь шире.       - Мой отец дослужился до тэджана в своё время. По-вашему, это генерал армии. Я от него перенял тягу к военному делу. Может, это он мне навязал, может, я и сам тянулся. Но факт того, что я горел этим, отрицать нельзя, – Хван пожимает плечами и делает глоток из своего бокала. – Он меня потом протолкнул в лучшее военное училище в стране, где учились такие же дети генералов и полковников. Сразу после выпуска я сказал родителям, что поеду на фронт. Тогда как раз началась война в Персидском заливе, – мужчина задумчиво опускает глаза в тарелку. – Пока я воевал, мои родители погибли. Несчастный случай. Я не сразу об этом узнал. У меня младший брат есть, и он на тот момент ещё не был совершеннолетним, поэтому мне пришлось вернуться, чтобы… Ну, там… – Хёнджин неоднозначно взмахивает рукой. – В общем, много чего нужно было сделать. Как только удалось, я тут же вернулся на фронт, чтобы как-то… в себя прийти, что ли? Абстрагироваться от всего этого. Смерть родителей перевернула мою жизнь с ног на голову, и я не понимал, как двигаться дальше. Воевал изо всех сил, под пули бросался так, будто от этого жизнь зависит, а не смерть, – Хёнджин вдруг усмехается, вспоминая себя в том неуравновешенном возрасте. – Меня потом под крыло взял близкий друг отца. Он потом стал главным маршалом Южной Кореи, – лицо Феликса в удивлении вытягивается. – Да, вот так вот. Он мне мозги и вправил постепенно. Ну, и под его руководством я начал идти по карьерной лестнице, – Хван пожимает плечами. – Потом, правда, ударился в бизнес. У меня начали наклёвываться первые контракты, и я смог вывести до этого ничего из себя не представлявший завод по производству оружия на мировой уровень.       - Вам нравится то, чем вы сейчас занимаетесь? – спрашивает Феликс, когда повисает тишина.       - Думаю, да, – усмехается Хёнджин. – Хотя не знаю… Дом-работа, работа-дом. А дома тоже, между прочим, работа. Вроде всё есть, но при этом…       - Чего-то не хватает? – заканчивает за него Ли, и Хван утвердительно кивает, снова опустив взгляд в стол. – И чего же? – тихо интересуется Феликс, ощущая, как по спине бегут мурашки то ли от холода, то ли от нервов. Они опять приблизились к какой-то личной теме.       - Дома. Чтобы там кто-то был, – Хёнджин устанавливает с парнем зрительный контакт.       - Я читал, что вы были помолвлены.       - Да, был, – вздыхает мужчина. Феликс молчит, ожидая продолжения. – Мы с ней недолго встречались. Она всячески намекала, что хочет замуж. Я был не против. Знаете, в двадцать восемь лет уже хочется какой-то стабильности, – усмехается Хван. – Цветы и подарки дарил, как полагается. Но, видимо, делал недостаточно, раз она ушла к другому, не дождавшись свадьбы.       - Вы всегда делаете подарки, потому что так полагается? – вдруг спрашивает Ли, склонив голову набок, будто цыплёнок. Хёнджин выглядит совсем растерянным под этим проницательным взглядом сверкающих глаз и лёгкой улыбкой.       - Ну… Наверное?       - Мне вы тоже прислали цветы по этой причине?       - Нет, – тут же отвечает Хван, качая головой, и делает глоток вина.       Рядом вдруг материализуется их официант с двумя разными десертами, и глаза обоих парней загораются в предвкушении.       - Тогда почему? – не обращая внимания на официанта, продолжает Ли, слегка ухмыляясь.       - Потому что захотел. Вы подарили мне чудесный вечер, мне хотелось отблагодарить вас как-то. И идея с цветами пришла мне в голову первой.       Феликс удовлетворённо вздыхает.       - Вот и весь ответ, – мягко говорит юноша и принимается за десерт. Хёнджин непонимающе хмурится. – Я о вашей невесте. Вы дарили ей подарки без желания. Она захотела – вы сделали. Больше похоже на бизнес, а не на отношения, не находите? – Ли практически закатывает глаза, когда кусочек шоколадного торта тает у него на языке.       - Да, возможно, вы правы, – пожимает плечами Хван и тоже берёт в руки маленькую ложку для своего мусса.       - Я так понимаю, вы не любили друг друга?       - Так и есть, – вздыхает Хёнджин.       - Зачем же тогда решили пожениться? – Феликс приподнимает брови.       - Я думал, это придёт. Отношения не всегда ведь строятся на любви. Но её можно привить.       Феликс решает ничего не отвечать и обращает всё своё внимание на шоколадный торт. Он не согласен с Хваном, но спорить не берётся.       После столь доверительного разговора парни переходят на более отвлечённые темы и делятся впечатлениями о проведённом вместе дне. Ли чувствует себя выжатым, но эта усталость приятно разливается по телу сладкой негой. Он давно не ощущал такого уюта и теплоты, находясь в компании малознакомого человека. Это странно.       - Феликс, – внезапно обращается к нему Хёнджин, допивая небольшой глоток, оставшийся у него в бокале. Ли вопросительно приподнимает брови, комично округляя глаза. – Поедете со мной в Корею?       Феликс перестаёт жевать, и кусочек торта встаёт у него поперёк горла. Он несколько раз моргает, стараясь переварить последние слова мужчины. Потом пытается расслабленно улыбнуться, прикрыв глаза.       - Хёнджин, вы пьяны, – по-доброму усмехается он.       - Феликс, – снова зовёт его Хван, понизив голос, и вдруг накрывает небольшую ладонь Ли своей, горячей и широкой. Феликс вздрагивает, чувствуя, как живот сводит от такой близости, а вместо алкоголя по венам лава растекается, но руку не убирает. – Я серьёзно.       Хёнджин вовсе не был пьян. Он регулярно устраивает попойки со своей охраной и может выпить целую бутылку выдержанного виски, всё ещё твёрдо стоя на ногах. К тому же в армии они с курсантами гасили чистый спирт по ночам, так что устойчивость к алкоголю у него какая-никакая есть.       - Почему вы вообще предлагаете мне это? – неуверенно интересуется Ли.       - Я не хочу с вами расставаться. У меня нет возможности подольше остаться в Париже, потому что…       - Работа, – тихо заканчивает Феликс.       - Да, – Хван виновато поджимает губы. – Вы бы согласились пойти со мной на второе свидание? – мужчина с надеждой заглядывает в глаза напротив.       Феликс рвано выдыхает, когда слышит слово «свидание», произнесённое самим Хёнджином с такой уверенностью. Он сдаётся и опускает смущённый взгляд на их соприкасающиеся руки.       - Может быть, – Ли приподнимает уголки губ, вскидывая на Хвана тёмный взгляд. – Но вы ведь улетаете…       - Я что-нибудь придумаю, – твёрдо говорит Хёнджин и крепче сжимает пальцы Феликса своими, заставляя юношу улыбнуться шире.       Секретарь Хвана, оказывается, всё это время сидящий за одним из столиков неподалёку и работающий, отвозит их к отелю Феликса. Последний удивляется, почему он всё это время не замечал парня, и Хёнджин смеясь объясняет, что Сынмин (так зовут секретаря) обычно ведёт себя незаметно. Лишь покинув автомобиль, Ли понимает, что они с Хёнджином даже не обменялись контактами. Что ж, он надеется, что это не станет преградой для Хвана.       Поднявшись на свой этаж, Феликс замечает персонал, покидающий его номер.       - Ça va? – в замешательстве спрашивает Ли, нахмурившись и ускорив шаг.       Работники в ответ мелко кивают всей командой, загадочно переглядываясь между собой, и быстро ретируются. Феликс хмурится ещё больше и поскорее открывает номер ключ-картой, тут же включая свет.       - Господи, – выдавливает из себя юноша, замерев на месте. Он так и стоит несколько секунд, не двигаясь, и сжимает в одной руке карту, а в другой сумку.       Ли делает неуверенный шаг вперёд, закрывает тяжёлую дверь и прислоняется к ней спиной. Вся комната была заполнена белыми и чёрными тюльпанами. Они располагались везде: в прозрачных вазах на тумбочках, на столе, на полу. Были установлены даже специальные небольшие столики на тонких длинных ножках вдоль стен. Феликс завороженно разглядывает огромные букеты, передвигаясь от одного к другому. Иллюзия происходящего не сразу доходит до парня, и он со страхом прикасается к цветам, словно они в один миг могут исчезнуть. Но тюльпаны остаются на прежнем месте, всё ещё заполняя пространство комнаты целиком.       Феликс оглядывается вокруг себя, пытаясь прикинуть, в каком из букетов может быть записка, и замечает самый крупный, в котором чёрные и белые тюльпаны смешаны между собой, стоящий на столе рядом со вчерашними голубыми пионами. Юноша улыбается, когда, на самом деле, обнаруживает там послание.       «В этом городе, несомненно, много ярких огней. Но ваши сверкающие глаза затмевают каждый из них. До встречи, Феликс…»       Юноша поднимает взгляд на широкое зеркало напротив себя и замечает глупую влюблённую улыбку, растянувшуюся на его лице. Он даже не пытается скрыть её, пока скидывает с себя одежду, неловко кружась по комнате и боясь задеть один из букетов.       Феликс старается быть реалистом в сложившейся ситуации и не слишком предаваться мечтам, поэтому следующие две недели он пытается не думать о тех замечательных двух днях, что он провёл с Хёнджином. Безрезультатно, конечно же. О случившемся парень рассказывает Чонину – своему коллеге и самому близкому другу. Ян реагирует бурно и громко, как и всегда. Он с огромными сверкающими глазами, так присущими ему, внимает каждому слову Феликса, постоянно перебивая, пока тот пытается пересказать историю в мельчайших подробностях. Больше всего Чонина впечатляет часть про приглашение в Корею, и Ян в шутку бросает, что никуда Феликса одного не отпустит и полетит вместе с ним. Тогда друзья ещё не знали, что всего через пару жалких месяцев они в самом деле будут собирать чемоданы.       Ли пребывает в подвешенном состоянии все две недели. На пятый день он, наконец, находит более-менее подходящую квартиру недалеко от центра. На десятый встречается с арендодателем, а на одиннадцатый не берёт трубку, когда ему звонят по поводу квартиры. Он сидит в офисе на перерыве во время съёмки, за маленьким журнальным столиком у дивана, и сверлит взглядом лежащий напротив вибрирующий телефон. Конечности будто свинцом налиты, и юноша не может протянуть руку и взять трубку. Непонятно, что его остановило в тот момент. Элементарная интуиция подсказывала, что сейчас стоит повременить.       А на тринадцатый день звонит Джаннет, его менеджер, и очень странным голосом произносит:       - Феликс, почему мне звонит секретарь директора… Так, подожди, я записала название, – девушка прерывается на несколько секунд, пока Ли круглыми, ничего непонимающими глазами пялится в стену напротив, сидя в своём номере. – Почему мне звонит секретарь директора Национального агентства разведки Южной Кореи и говорит, что его начальник требует с тобой встречи вне работы? М?       Феликс поражённо молчит, всё ещё не осознавая, что происходит. На часах десять утра, он проснулся минут двадцать назад от силы и собирался вот-вот пойти на завтрак. Его планы были прерваны звонком менеджера слишком внезапно, и мозг парня просто отказывался работать.       - Этот Сынмин, – недовольно начинает Джаннет, и Ли удивлённо вскидывает брови, узнав услышанное имя, – показался мне сначала неплохим таким парнем! Я всегда знала, что корейцы очень вежливые, – Ли тихо прыскает на том конце. Его менеджер всегда была очень эмоционально забавной. – Но потом… он в весьма жёсткой форме принялся выпрашивать у меня твой личный номер, и, клянусь Богом, я бы положила трубку, если бы… – девушка вдруг замолкает и тяжело выдыхает, видимо пытаясь успокоиться. – Феликс, кто он такой?       - Это мой… мой друг, – буднично отвечает юноша, зачёсывая длинную чёлку пальцами.       - Друг?! Директор Национального агентства разведки Кореи?!       - Я не знал, что он директор Национального… что там дальше? – растерянно оправдывается парень.       - Так это правда он? – уже тише спрашивает Джаннет.       - Ну… Видимо, да, – юноша нервно смеётся.       - То есть ты хочешь сейчас на полном серьёзе заявить мне, что Хван Хёнджин требует с тобой личной встречи? Откуда ты вообще его знаешь? – в голосе девушки всё ещё слышатся гневные нотки.       - Он же был у нас на показе две недели назад.       - Ага, и что? – безразлично отвечает менеджер. – Там много, кто был.       - Мы с ним… э-э… Прогулялись на следующий день, – едва ли не прижимая уши, выдавливает Феликс.       - Не поняла, – медленно проговаривает Джаннет. – Ты ходил с ним на свидание?       - Кажется, да, – ещё тише отвечает парень.       - Кажется? – так же тихо восклицает девушка. Ли утвердительно мычит. – Ты. Ходил на свидание. С мужчиной из списка Forbes. И я узнаю об этом от его секретаря? C'est quoi ça?!       - Прости, – скулит Феликс. – Я не знал, что он на самом деле решит позвонить.       - Чонин знает? – монотонно спрашивает Джаннет.       - Да, – шепчет Ли.       - Я чувствую себя преданной, Ликси, вот честно, – обиженно бурчит девушка, хотя Феликс знает, что она не сможет долго дуться.       Его отношения с менеджером можно было назвать почти дружескими, хотя они редко выбирались куда-то вместе из-за работы Джаннет, которой у неё было намного больше, чем у Ли. Поэтому претензии Джаннет были весьма оправданы.       - Так… Ты дала ему мой номер? – как бы невзначай спрашивает юноша.       - Конечно, нет. Я думала, это какие-то мошенники. Или слишком самоуверенные фанаты, – раздражённо отвечает та. Феликс молчит, и Джаннет прекрасно знает, что он переживает, но не отказывает себе в удовольствии поиздеваться над подопечным. – Не волнуйся, он весьма доходчиво объяснил мне, что примет крайние меры, если я не перезвоню ему в течение суток.       Феликс, не сдержавшись, облегчённо выдыхает.       - Мы к этому ещё вернёмся, Феликс, – усмехается менеджер на том конце, и парень довольно улыбается.       Сынмин звонит ему на следующий день и объясняет, что Хёнджин слишком занят сейчас, чтобы связаться с Феликсом лично, но передаёт слова Хвана о том, что тот с нетерпением ждёт встречи. Встречу, кстати, назначают на субботу, которая наступит через два дня, и Ким между прочим спрашивает, не запланировано ли что-нибудь у Ли на воскресенье.       В пятницу вечером Сынмин пишет Феликсу с того же рабочего номера и оповещает о том, что в шесть утра за ним заедет машина. Потом добавляет, что одеться нужно легко и по-летнему и взять с собой пляжные вещи. Ли недоумённо пялится в экран, вновь и вновь перечитывая два коротких сообщения. Что это за свидание такое? Они едут на пляж? В аквапарк? Зачем так рано? Но свои вопросы юноша оставляет при себе и принимается собирать сумку для коротких путешествий. Мало ли…       На следующее утро Феликсу приходится встать в пять, чтобы успеть полностью собраться. Он ещё с вечера приготовил одежду – уличную шёлковую пижаму бронзового цвета, состоящую из ровных, не слишком узких брюк и свободной рубашки, и простые кожаные тапочки, в которых часто ходил по городу в особо жаркие дни. Волосы юноша собрал в хвост на затылке, слегка завив пряди от чёлки. Водитель уже встречал Феликса в холле отеля, когда тот спустился на первый этаж.       - Мсье Ли? – высокий мужчина с гарнитурой в одном ухе, в чёрном костюме и такого же цвета рубашке, неожиданно приветливо улыбнулся Феликсу.       - Здравствуйте, – нервничая, поздоровался тот.       Вид его внушал настороженность до того момента, как он посмотрел на Ли. На его пояснице была расположена кобура, и, заметив полные страха глаза Феликса, мужчина тут же достал из заднего кармана брюк удостоверение. Документ был на двух языках: корейском и английском. Юноша понял, что этот шкаф является одним из сотрудников какой-то компании, предоставляющей личную охрану.       – Вы, наверное, ещё не завтракали. В машине есть горячий кофе и выпечка, – мужчина вежливо указал рукой на выход из отеля, пропуская парня вперёд.       - Ô Seigneur! – выдохнул Феликс себе под нос, выходя на улицу.       Когда они сели в служебный автомобиль с сильно затонированными окнами, мужчина прижал палец к своему наушнику и что-то монотонно проговорил по-корейски. Потом вдруг взял пакет с подстаканником с соседнего переднего сидения и протянул Феликсу.       - Завтрак, – добродушно улыбнулся бугай, посматривая на Ли в зеркало заднего вида.       - Ага. Спасибо, – неуверенно поблагодарил тот, краснея от своей растерянности. – Как мне к вам обращаться? – внезапно спросил юноша.       Тут уже растерялся охранник, удивляясь непосредственности парня.       - Э-э… По фамилии, наверное, – протянул он, выезжая на дорогу. – Или по имени. Как вам удобно. Меня зовут Джаред Робби.       - Хорошо, Джаред, – уже более расслабленно улыбнулся Ли. – Спасибо за завтрак.       - Я заехал в ту пекарню, в которой вы с господином Хваном обедали две недели назад. Должно быть вкусно, ещё горячее.       Феликс немного удивился и заторможенно кивнул.       - Так… Куда мы направляемся? Я думал, Хёнджин заедет сам, – интересуется юноша.       Джаред молчит, и Феликс теряется от этой непонятной тишины. Он неуверенно заглядывает в зеркало, пытаясь рассмотреть выражение лица охранника.       - Хёнджин сейчас немного не во Франции, – произносит мужчина, заставляя Ли широко раскрыть глаза.       - А где?       Джаред снова молчит, и юноша запутывается ещё сильнее.       - Надеюсь, вам нравится Греция. Наслаждайтесь завтраком, нам недолго ехать, – улыбается своим мыслям охранник и включает негромкую музыку, полностью сосредотачиваясь на дороге.       Греция?       Через некоторое время они прибывают в аэропорт и, остановившись ненадолго у шлагбаума, направляются к отдалённой взлётной полосе, после чего притормаживают недалеко от небольшого самолёта. Они реально летят в Грецию?       Да, они летят в Грецию, а именно на остров Миконос. Это Феликс узнаёт от пилота, уже будучи в частном самолёте, сидя в удобном мягком кресле. Также пилот оповещает о том, что лететь около трёх с половиной часов. В половину двенадцатого по местному времени Ли уже спускается по трапу, вдыхая горячий морской воздух. Ясно, почему нужно было одеться по-летнему.       Джаред уже спустился на землю и направляется к синему кабриолету Bentley восемьдесят девятого года, из которого как раз вылезает Хёнджин. Феликс замедляет свой шаг, спускаясь по лестнице, и внимательно рассматривает внешний вид Хвана. Его глаза скрыты солнцезащитными очками прямоугольной формы, а из уст льётся громкий смех, пока он здоровается с Джаредом за руку и хлопает его по спине, когда тот что-то увлечённо ему рассказывает. Видимо, у них довольно дружеские отношения. Волосы Хёнджина не уложены в привычной укладке, и передние пряди собраны в хвост на затылке. На мужчине тонкие бежевые брюки по щиколотку, кожаные светлые лоферы без пятки и шёлковая коричневая рубашка с красочным узором каких-то тигров, пальмовых листьев и цепей. Застёгнутая лишь на две пуговицы посередине, что позволяет ей свободно раздуваться при сильных потоках ветра. Хван выглядит расслабленно и совсем не так официально, как две недели назад, что приводит Феликса в тихий восторг.       Завидев поблизости Феликса, Джаред тут же ретируется, оставляя пару наедине.       - Доброе утро, Феликс, – мягко улыбается Хёнджин, восхищённо рассматривая юношу и с трепетом подмечая, как похоже они сегодня оделись.       - Доброе утро, – Ли отвечает на его улыбку, щурясь от яркого солнца. – Греция, значит, – он ухмыляется.       - Надеюсь, вы не разозлились из-за…       - Из-за того, что с утра пораньше меня без предупреждений увезли в аэропорт? – усмехается Феликс. Хван поджимает губы и убирает руки в карманы брюк. – Всё в порядке, – смягчается он. – Всегда мечтал посетить это место.       - Вы что-нибудь знаете об этом острове? – интересуется мужчина.       - Видел фотографии своих знакомых отсюда. А так не особо. Знаю, что здесь в основном отдыхают богачи и знаменитости, – посмеивается Ли.       - Значит, у нас есть все шансы встретить кого-то из ваших знакомых, – ухмыляется Хёнджин. – Сегодня вечером, кстати, здесь планируется какая-то закрытая вечеринка в Beach club, и мы могли бы посетить её. Если вы пожелаете, конечно.       - Если честно, не горю желанием. В Париже постоянные вечеринки среди моих коллег, – устало выдыхает Ли.       - Хорошо, – улыбается Хван. – У нас немного времени, а мне бы хотелось показать вам остров. Здесь красиво, вам понравится.       Хёнджин открывает дверь машины рядом с водителем и приглашающе указывает рукой на кожаное сиденье.       - Мы что, поедем одни? – удивляется Феликс и садится в кабриолет.       Хван в ответ посылает ему широкую улыбку и утвердительно кивает, захлопывая дверь.       Пока Хёнджин общается на английском с пилотом и пожимает ему руку, один из телохранителей приносит сумку Феликса и отдаёт владельцу, после чего уходит в ту же служебную машину, в которой несколько минут назад скрылся Джаред. Ли достаёт солнечные очки и с облегчённым вздохом надевает их, наконец, расслабляя глаза.       - Это правильно, что вы надели очки, – произносит Хван, когда пилот прощается с ними и возвращается в самолёт. Хёнджин убирает сумку Ли в багажник, садится за руль и с шальной улыбкой смотрит на парня. – Пыли будет много, – ухмыляется он.       Феликс раскрывает значение последнего высказывания мужчины, когда они, наконец, выезжают на автомагистраль, и Хёнджин разгоняется до двухсот, а потом решает не останавливаться на этом и выжимает педаль, заставляя красную стрелку стремительно приближаться к своему максимуму. Феликс рядом с ним визжит и смеётся одновременно, запрокидывая голову и периодически мотая ей, чтобы убрать с лица упрямые пряди, летящие по потокам ветра. Хван несдержанно хохочет над парнем, поглядывая на него, и сжимает пальцами руль, потому что руки так и чешутся прикоснуться. Заправить непослушные волосы за ухо, провести пальцами по тонкой шее или положить руку на чужое колено. А может, просто переплести маленькие пальцы Ли со своими.       Феликс завороженно рассматривает красочные пейзажи, когда они приближаются к морю и можно увидеть лазурные волны вдали. Рельеф здесь горный, совсем не такой, как в Париже, поэтому они съезжают с горки на горку, лавируя между домами по узким улочкам. Все здания здесь из белого камня, что делает город ещё более светлым и будто бы совсем не реальным. Юноша с удовольствием отмечает обилие растительности: вдоль дороги рассажены пальмы и деревья, ветки которых тяжело свисают к земле.       Хёнджин привозит их на один из красивейших пляжей острова с минимальным количеством людей, и пару часов пара просто нежится на солнце и периодически охлаждается в прохладной воде Эгейского моря. Они обсуждают много интересных друг другу тем, начиная с актуальных проблем общества, плавно переходя на политику и заканчивая зарубежной классической литературой. Хван приятно удивлён начитанностью парня и честно делится с ним своим мнением по этому поводу.       - В воскресной школе были запрещены книги, не связанные с религией или отрицающие её, – спокойно отвечает Феликс, сложив голову на скрещенные руки и подставив спину под солнце. Белый мелкий песок горячий, это чувствуется даже сквозь широкое махровое полотенце. – После выпуска я чувствовал себя отсталым от прогрессирующего общества, потому что в интернате был полностью изолирован от внешнего мира. И тогда начал много читать – от психологии и политики до художественной литературы, – юноша задумчиво улыбается. – Со временем пришло осознание, что чтение, в принципе, нравится мне, как времяпрепровождение досуга…       Они заказывают какие-то авторские алкогольные коктейли, украшенные фруктами и поданные в посуде из кокосовых орехов. Ближе к четырём часам дня пара всё-таки решает отправиться на поиски хорошего ресторана, чтобы плотно пообедать. Хёнджин предлагает пройтись пешком, рассмотреть местные улицы и достопримечательности, и Феликс с радостью соглашается.       Ресторан находится спустя пятнадцать минут прогулки недалеко от пляжа. Администратор предоставляет паре один из лучших столиков у окна с видом на море, загадочно поглядывая на Феликса. Последний застенчиво улыбается девушке, усаживаясь за стол.       - Как вас зовут? – неуверенно спрашивает она.       - Ли Феликс, – в замешательстве отвечает тот, переводя недоумевающий взгляд на Хвана.       - Очень приятно с вами познакомиться, кирие! – администратор широко улыбается и слегка склоняется в поклоне, прижимая свой планшет в груди. – Специально для вас и вашего спутника у нас найдётся Метакса многолетней выдержки. Хотите попробовать?       Феликс испуганно смотрит на Хёнджина, всем видом показывая, что он нуждается в помощи. Мужчина несдержанно усмехается, приложив кулак к губам, и обращается к администратору.       - Сколько звёзд? – спрашивает Хван.       - Двенадцать, – гордо улыбается девушка.       Хёнджин одобрительно ухмыляется и произносит:       - Несите.       Администратор тут же убегает, и, пока они дожидаются официанта, Феликс в замешательстве интересуется:       - Что такое Метакса? – юноша краснеет.       - Изготовленный по коньячной технологии греческий напиток, – улыбаясь, отвечает тот. – Его готовят из трёх сортов винограда, а потом долго настаивают. Двенадцать звёзд эквивалентно годам выдержки.       - Он крепкий? – спрашивает Ли, поглядывая на Хвана.       - Считается крепким, да.       Собственно, Метакса оказался довольно крепким, и не привыкшему к такому алкоголю Феликсу, конечно, стало весело. Впрочем, Хёнджин не сильно отличался от Ли и с каждой минутой смеялся всё громче. После обеда на столе стояло много тарелок из-под морских блюд: парни заказали почти половину меню, относящегося к морепродуктам, и ни разу не пожалели.       Температура на улице к шести часам успела немного опуститься, но дул всё ещё тёплый морской ветер и светило солнце, плавно склоняющееся к горизонту. Хёнджин и Феликс медленно шли по узким улочкам, не имея конкретной цели, и говорили обо всём на свете, постепенно трезвея.       Неожиданностью стал внезапный мелкий дождь. Парни удивлённо переглянулись между собой, но продолжили гулять, не обращая внимания на редкие капли. Солнце всё ещё ярко светило, значит, резкая смена погоды ненадолго. Но буквально за две минуты дождь превратился в ливень.       - Этого в моих планах не было, – кричит Хёнджин, пока они бегут к ближайшей арке, чтобы спастись от дождя.       Оказавшись в укрытии, пара вымученно выдыхает.       - Странно, что в мире есть вещи, на которые вы не способны повлиять, – беззлобно ухмыляется Феликс.       - Я тоже не всемогущий, – пожимает плечами Хван, приподняв уголки губ.       Они погружаются в тишину, неотрывно смотря друг на друга. Вновь чувствуют себя пьяными и до беспамятства влюблёнными. Метакса как-то слишком медленно выветривается из организма. Солнце такое тёплое, дождь такой холодный. А человек напротив настолько желанный, что кончики пальцев покалывает.       Из них двоих первым замечает несущийся на скорости велосипед именно Хёнджин. Феликс лишь в последний момент улавливает сигнальный звон колокольчика. Хван испуганно выкрикивает: "Осторожно!" – и рывком притягивает юношу к себе. Глаза Ли широко распахиваются от неожиданности, и он, не удержавшись, опирается спиной о стену позади себя. Может быть, он пьянее, чем ему казалось ранее.       - Вы совершенно не смотрите по сторонам, – тихо замечает Хёнджин, всё ещё стоя близко к Феликсу.       - Ты совершенно не смотришь по сторонам, – выделяя слова, говорит Ли, потупив взгляд в асфальт.       - А? – Хван в непонимании вскидывает брови и подвисает, пытаясь уловить мысль парня.       - Ты, – поправляет его Феликс и вновь смотрит на мужчину. – На «ты».       Глаза Хёнджина расширяются в осознании, и Ли улыбается, наблюдая за его реакцией.       - Тогда и вы… и ты тоже, – просит Хван, делая шаг в сторону юноши.       Феликс кивает, и его щёки очаровательно краснеют. Только сейчас он замечает, как близко они находятся друг к другу. Ближе, чем за всё время с начала знакомства. И, возможно, если он не сделает сейчас какую-нибудь глупость, другого шанса может и не представиться. Поэтому он тоже делает шаг вперёд, вздёргивая голову, и со страхом ищет в глазах напротив согласие. Хёнджин совсем немного склоняется к парню, всё ещё не касаясь его.       Буквально за пару секунд Ли успевает усомниться в своих предположениях, согласиться с выдумками в голове и отвергнуть их. Что, если Хван вообще не заинтересован в нём? Если Феликс всё неправильно понял с самого начала? Все комплименты, сделанные ему Хёнджином, все взгляды и неслучайные прикосновения как-то вмиг выветриваются из памяти Ли, а потом медленно начинают всплывать вновь, заставляя сомнения обратиться в пепел. Нет, это не может быть односторонне. Пожалуйста, пусть это будет взаимно. Хотя бы в этот раз. Феликс устал искать – он объездил чуть ли не полмира в поисках кого-то. Он пропустил через себя столько людей, которым открывался и получал в ответ безразличие. Он просто хочет быть понятым. Хотя бы раз.       Мысль о том, что, если он помедлит ещё хотя бы секунду, вся магия момента просто испарится, проносится в его голове быстро. И Феликс, наконец, находит в себе смелость податься вперёд, вставая на носочки, и накрыть желанные губы своими, обхватив ладонями лицо напротив. Хёнджин отвечает молниеносно и, будто бы потеряв все силы, вжимает юношу в стену, облокачиваясь на него. Руки мужчины несдержанно сдавливают талию Ли так, словно Хван век не касался тела человека и забыл то ощущение тепла, которое исходит от других. Феликс, возможно, хотел бы не слышать ничего вокруг, но он слышит. Слышит разбивающийся об асфальт дождь, тяжёлое дыхание – своё и Хёнджина. И мокрые звуки поцелуев, которые заставляют его покрыться румянцем. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким окрылённым от одного единственного поцелуя. Подобные ощущения он испытывал лишь в самый первый раз, в шестнадцать лет, но тот момент был испорчен внезапно появившимися родителями.       Человеческое тепло окутывает Феликса с ног до головы, заставляя почувствовать себя нужным. Он издаёт неконтролируемый, совсем тихий стон в чужие губы и надеется, что Хёнджин не услышал его, но тот через пару секунд отодвигается и изо всех сил пытается сфокусировать взгляд.       - Всё хорошо? – тихо спрашивает Хван, заправляя выбившуюся прядь волос Ли ему за ухо, как и мечтал сделать раньше. Этот жест отзывается в сердце Феликса разлившимся теплом и заставляет юношу на мгновение зажмуриться от нахлынувших ощущений.       - Всё хорошо, – тихонечко отвечает он, мелко кивая и заглядывая в глаза напротив.       Хёнджин шумно выдыхает через нос и прислоняется к чужому лбу своим, прикрывая глаза. Холодная дождевая вода покрывает их лица и волосы, но кожа Хвана на скулах горячая и обжигает ладони Феликса.       Юноша несколько секунд рассматривает лицо Хёнджина, щекоча его щёки ресницами, и вскоре тоже закрывает глаза, ощущая покой внутри. А потом они замечают, что дождь закончился.