Ты мой kissлород

Во время важнейшей операции по спасению человечества, в которой ключевой фигурой вдруг стал Эрен с его способностями титана, все отряды понесли много потерь, а кто-то получил серьезные ранения. Пострадал и сам Йегер, также ранив по неосторожности Микасу, которую он, потеряв контроль над собой, не смог узнать. За это он себя корил, хотя девушка и уверяла его, что все в порядке. — Эй, ты как? — с волнением поинтересовалась Аккерман, находясь возле постели ослабшего после всех схваток Эрена. Сейчас они находились в безопасном месте, где можно было восстановиться и отдохнуть. Угроза предотвращена, и пока можно перевести дух. — Все хорошо, — тихо ответил парень. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что напал на Микасу. — Прости меня... Я не должен был и пальцем тебя трогать, я должен вообще тебя защищать, а не...! — вспылил тот, злясь на самого себя и сжимая кулаки, так и не сумев закончить эту фразу. — Успокойся, Эрен, — мягко проговорила брюнетка, погладив его руку подушечками своих пальцев и ласково взглянув на него из-под полуприкрытых ресниц. — Я в порядке, видишь. Ничего страшного не произошло. — Но Микаса... — Эрен с изумлением посмотрел на нее. Она и вправду не злилась на него. Гладила его по руке с очень искренней заботой, пытаясь успокоить. — Я мог тебя убить... Что если я причиню боль тебе еще когда-нибудь? — А ты причинишь? — резко подняв на него взгляд, спросила девушка. По ее глазам было непонятно, какого ответа она ожидает. — Нет... конечно, нет, — сбитый с толку, ответил Йегер, после чего тяжело вздохнул: — Обещаю, что нет. — Хорошо... — улыбнулась Микаса, хотя она и не могла быть убеждена в этом на все сто процентов, ведь природа титанов никому точно неизвестна, и пока никто из людей не может спрогнозировать то, как поведет себя Эрен при следующем превращении. — Я верю тебе. Вот и все объяснение. Она действительно верила ему, даже без подкрепленных к его словам фактов. Может, это и было глупо, но если он сказал, что больше не тронет, то Микасе этого достаточно. И в ее глазах, обращенных к Эрену, и впрямь столько веры, столько нежности. — В тебя теперь верит все человечество. Ты смог заделать дыру в стене, а с этим мог справиться только ты в обличие титана. Ты вселил надежду в сердца многих, — говорила та, с каждым словом все больше смущая парня. — А я буду верить в тебя больше всех. Запомни это. И продолжу даже в том случае, если все вдруг отвернутся от тебя. Что бы ни случилось. Я на твоей стороне всегда. Йегер не мог подобрать слов, чтобы ответить на это, лишь в безмолвии наблюдал за Микасой, пока она говорила ему все это. И в этот момент она казалась ему настолько прелестной, что внутри у него что-то дрогнуло. Ему уж точно никогда никто ничего подобного не скажет, никто с такой любовью на него не посмотрит. Только он не особо понимал, чем такое отношение к себе мог заслужить. Он часто вел себя так импульсивно и глупо, что так безоговорочно верить в его успехи, к тому же при таком шатком их положении - огромная честь. — Спасибо, Микаса, — вымолвил наконец он, прикоснувшись к лицу девушки и аккуратно убрав ее волосы ей за ухо, вдруг увидев на ее щеке шрам, который до этого почти полностью был скрыт под черными прядями. От его действия та вздрогнула и чуть было не отстранилась, но Эрен не позволил ей сделать этого. — Это я тебя ранил? — спросил он серьезно. — Эрен... — Ответь мне! — чуть повысил голос парень, чтобы она прямо сказала ему об этом. Было бы даже лучше, если б Микаса обвинила его. Но она... просто припрятала этот шрам. — Да... но ничего страшного! Ничего же не случилось, это просто царапинка! — усердно оправдывала его Аккерман. — Наверняка еще есть какие-нибудь "просто царапинки"! — не унимался тот. — Покажи мне их. Я должен видеть. Чтобы запомнить и больше не допустить такого. — Больше нигде... — уже хотела сказать Микаса, но парень оборвал ее одним взглядом, по которому она поняла, что правду рассказать придется. Осознав это, Аккерман, смущенно отвела взгляд. Вообще ей ничего не мешало показать это Эрену, поскольку она всецело доверяла ему. — На плече... — робко сообщила та. — Да, теперь вижу здесь на одежде пятнышко крови, — присмотревшись, заметил Эрен. Он осторожно отодвинул край рубашки девушки, взирая на отметину, которую он же на ее теле и оставил. Сама Микаса в этот момент боялась даже шелохнуться, так как было непривычно показывать свои раны кому-то, кроме медиков. К тому же, это не рука и не нога, а более скрытая и личная часть тела. Эрен едва коснулся этой царапинки, но как только увидел по выражению лица Аккерман, что той не очень приятно, сместил кончики пальцев к краям раны, нежно огладив кожу в тех местах, где она не была повреждена. У девушки в этот момент чувства были очень смешанные. Она не понимала, отчего просто не уберет его руку, если для нее это все так смущающе, но... она попросту не могла, так как каждая клеточка ее тела даже на эти невесомые прикосновения отзывалась с особенной чуткостью. Потому что это были именно его руки, именно его пальцы, именно его дыхание легонько щекотало щеку. Действительно, если бы это был кто-то другой, она бы к себе притронуться не позволила. — Прости меня, — шепнул он, желая стереть со столь прекрасной гладкой бледной кожи такую некрасивую отметину. Шатен ненадолго отстраняется, чтобы взять со стола аптечку, затем берет йод и смачивает им ватку, которую подносит к ранке. — Нет, Эрен, не нужно... — удивленная тому, что он собирается сделать, говорит брюнетка, прикрывая гематому рубашкой. — Нужно, — противится Йегер, вновь оголяя плечо девушки, на что та протестующе фыркает. — Потерпи немного. Если будет жжечь - я подую, — предупредил Эрен, и Микаса все-таки не стала спорить, мирно усевшись на своем месте. Эрен и впрямь сделал все очень аккуратно, будто один из сильнейших солдатов человечества рассыпется перед ним прямо на месте от одного его неосторожного движения. Но в глазах самого Йегера Микаса была иногда такой хрупкой. Наверное, она только с ним себе позволяла подобные слабости. Жана, который явно положил на нее глаз, она вообще к себе не подпустила, с присущей ей хладнокровностью пройдя мимо него после полученного от него комплимента об ее волосах. В тот же вечер, как только Эрен сказал ей о том, что ее волосы будут ей только мешаться, Аккерман незамедлительно подстригла их. Это демонстрировало то, насколько для нее важно было то, что скажет ей Эрен, а не, например, Жан. О нем она и забыла после того случая, когда он весь раскраснелся перед ней, пытаясь сказать что-то вразумительное. — Не было больно? — спросил Эрен, закончив обрабатывать рану и убрав аптечку. — Нет, — отозвалась Микаса, которая все еще ощущала волнующее душу тепло рук парня на своем плече. Ей подумалось о том, какую заботу он проявил к ней, и, замявшись, она прикрыла плечо тканью, украдкой глянув на Эрена. — У тебя самого сейчас ничего не болит? Тебе же наверняка много досталось в бою, — вдруг забеспокоилась девушка, подавшись к шатену вперед, чтобы внимательнее разглядеть у него какие-либо ранения. — Ты когда-нибудь начнешь уже волноваться о себе? — усмехнувшись, спросил Эрен, поправив шарфик на шее Микасы. — Меня уже перевязали, так что все хорошо. К тому же, теперь у меня очень хорошая регенерация. Можешь меньше переживать обо мне. Неужели ты думала, что я умру, не перебив всех титанов? Микаса весело улыбнулась, прогнав все тревоги. Он прав. Неужели он так просто умрет? Не позволит же. Когда он так говорит... она и вправду верит всем своим сердцем, что не потеряет его.