Ты мой kissлород

Микасе становилось хуже и хуже, хотя она и старалась этого не показывать. Ханджи ведь обещала, что ничего с собой делать не будет. Поэтому надо было держаться, быть, как всегда, сильной. Дорогой разбившемуся сердцу шарф покоился в коробке, вдали от глаз. Невыносимо было продолжать носить на своей шее эту вещь. Она лишний раз напоминала о причиненной ей боли, которую девушка и так все время носила в себе. Ей больше всего хотелось просто забиться куда-нибудь в угол и исчезнуть. Но самобичеванием в условиях войны заниматься некогда. К тому же она одна из ценнейших бойцов. Вот и приходилось изо дня в день что-то делать, несмотря на разрывающую боль в груди, влачить свое существование, бороться. А ради чего она теперь вообще сражается? Аккерман не видела смысла ни в чем. От нее осталась безжизненная оболочка, пугающий призрак. Она никому, конечно, не говорила, что с ней. Сочувственных взглядов Армина, который тот бросал на нее время от времени, ей с лихвой хватало. Не надо ей ничьей жалости. Ей ничего, впрочем, не надо. Она с безразличным видом заправляла свое упм после очередной бессмысленной для нее схватки. Все делалось на автомате. Микаса стояла в одиночестве, пока к ней не подошел Флок. — Разговор есть, Микаса, — обратился он к ней, но на него практически не обратили внимание, только бросили равнодушный взгляд. — Насчет Эрена. Как только она услышала его имя, ее рука, держащая баллончик с газом, замерла в воздухе, а внутри что-то взволнованно закопошилось. — Видимо, у вас там действительно все серьезно, — коротко усмехнулся Флок, заметив ее реакцию на упоминание об Эрене. — Что? Он хочет встретиться? Поговорить? Что?! Не томи! — нетерпеливо выкрикнула брюнетка, быстро заведясь, что ей совсем несвойственно. — Поспокойнее. Сбавь пыл. Да, он приказал мне найти тебя и отвести к нему. Но только если ты сама согласишься помочь ему, — кратко объяснил парень. — Помочь... с чем? — удивленно выдохнула Микаса, ощутив, как вдруг ожившее сердце предательски забилось вопреки здравому смыслу. Эрену нужна ее помощь. Она нужна ему. Он так редко просит ее о помощи. А она ведь всегда готова! Только, учитывая их прошлый разговор... глупо хотеть с ним встретиться. Но, видимо, она глупая. Потому что искренне хочет примчаться к нему, бросив все. Наступив на свою гордость и забыв про свое разлетевшееся на кусочки сердце. Она ненормальная? Возможно. — Этого он мне не сказал. Пойдем со мной и узнаешь. Девушка задумалась. Пока у них с разведчиками нет четкого плана, как действовать дальше, поэтому никакую операцию она точно не срывает. Но если ее хватятся? Опасно и опрометчиво вот так убегать сейчас к нему. Но все ее существо хочет к нему. При этом тут же учащается пульс от выброса адреналина в кровь, что говорило не просто о волнении, а о появлявшемся стрессе. Потому что страшно с ним пересекаться вновь. Страшно быть опять раненной, отвергнутой. Она и сейчас-то едва живая. Кое-как склеила себя, кое-как размыкала мертвые губы, с трудом находила силы банально дышать. Но все равно, как тот мотылек, желала упорхнуть к свету, даже если обломает крылья и окажется сожженной в обманчиво завлекающих лучах. — Так что? — напомнил о своем присутствии Флок, заставив девушку дернуться от его внезапно прозвучавшего голоса. — Веди меня, — в конце концов сказала она, не удивляя своим ответом ни себя, ни Флока. Это было очевидно с самого начала. Она знала, что не устоит, не сможет не откликнуться на его зов. Сломленная, разбитая, но все равно идет к нему. На свой страх и риск. Ее проводник кивнул и зашагал вперед, а возбужденная Микаса последовала за ним. Весь путь она пыталась унять свое сердцебиение, отрезвить мысли при помощи порывов освежающего ветра или шелестящей под ногами травы, но у нее ничего не выходило. Она была вся на иголках, дико волновалась и не знала, чего ждать, а оттого еще и прокручивала самые разные сценарии их встречи у себя в голове, иногда из-за задумчивой растерянности спотыкаясь, порой на ровном месте. Она потеряла счет времени, а потому не знала, как много они прошли. Не обратила на это внимания. — Пришли, — сказал Флок, остановившись у одной из неприметных хижин, которая ничем не выделялась из кучи других полуразрушенных построек, что заполняли эту плохо знакомую ей территорию. — Точно здесь? — с сомнением спросила Аккерман. — Да, — подтвердил солдат. Девушка с тревогой взглянула на обшарпанную дверь и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Там, за ней, Эрен. А она и вправду хотела его увидеть? Была готова? Если прислушаться к мечущемуся в груди сердцу, то да, свои желания она явно понимала правильно. Она взобралась на крыльцо и схватилась за перила, воровато оглядываясь назад, будто пробиралась в чей-то дом, чтобы его ограбить, и в любой момент ее застукают и отправят обратно на службу, а в дополнение сделают выговор. Выбросив из головы все мысли, она резко распахнула дверь и переступила порог, приготовившись принять любой исход этой встречи. Громкий звук сразу же привлек внимание обитателя этой хижины, заставив его повернуться, из-за чего они, не успев спрятаться друг от друга или оттянуть время, сталкиваются взглядами и смотрят друг на друга, будто видят впервые. Глядеть на того, кто ее сломал, Микасе было больно, а потому она первая отводит взгляд, скользя им по тускло светящейся свече, стоящей на одинокой тумбочке. Следом она обводит глазами потолок и стены, но видит только нечеткие очертания из-за того, что помещение почти наполовину погружено во тьму. Помимо тумбочки тут стояла постель у стены. И все. Окон не было. В целом, мрачно. Под стать погрузившемуся во мрак Эрену. Видимо, он здесь время от времени переконтовывается, когда у него какие-то дела на Парадизе. Или, может, он выбрал этот домик, упрятанный подальше от чужих глаз, только для встречи с Микасой. Она этого не знала. — Я ждал тебя, но все же надеялся, что ты не придешь, — заговорил наконец Йегер, с усталым видом поджигая сигарету прямо от свечи, а затем опираясь на тумбочку и принимаясь меланхолично пускать клубы дыма в потолок. — А я надеялась, что ты перестал курить, — съязвила брюнетка, подойдя к нему и грубо выхватив его эту дрянь из его рта. Не боясь его реакции, она демонстративно растаптывает сигарету, с немой претензией испепеляя его взглядом. — Ты мне обещал, — напомнила она. — Да, точно... — согласился Эрен, как ни странно, не проявляя никакого раздражения по поводу ее выходки. Когда он нервничал, его рука автоматически тянулась за никотином. — Ты ведь и до моего прихода курил? — поинтересовалась та. — Какая разница? — отмахнулся шатен. — Такая, черт возьми, что ты мне обещал! — взбесилась Аккерман. — Мы друг другу пообещали! Я для тебя и вправду совсем ничего не значу?! — вырвалось у нее с обидой. Она была очень зла на него. А он даже извиняться не спешил. А душил ее в своем этом противном дыме. — Прости... — тихо произнес тот. — Прости?! И все?! — Микаса, пылая яростью, схватила его за рубашку, а он даже не шелохнулся и не остановил ее. — Ты зачем меня позвал?! Говори, какая помощь тебе нужна, и я ухожу! — Мне не нужна никакая помощь, — признается тот. — Я хотел... увидеть тебя. — Зачем?! Чтобы мне душу травить?! — скрипит зубами Микаса. — Видимо, так и есть, — безэмоционально говорит он, не ища себе оправданий. Всегда он был таким эгоистом. Захотел увидеть - позвал. Удумал себе оттолкнуть и сказать, что ненавидит - именно это и сделал. Девушку и вправду начинало это все знатно раздражать. Сидит тут перед ней как каменная глыба, а она зато побежала к нему, как дура, в душе надеясь на то, что услышит что-то хорошее. — Ты... козел! — Кричит она и неожиданно даже для самой себя отвешивает Эрену звонкую пощечину, заставив наконец и его проявить какую-то эмоцию, а именно удивление. Он редко видел ее в таком бешенстве. Хотя ее поведение совершенно оправданно. Потому он и принял этот удар молча. Вообще это меньшее, что она могла сделать в своем положении. Его бы за волосы потаскать и прям об пол побить, чтобы дошло. — Высокомерный придурок! Мерзавец! Ты... ты...! На пощечине она не остановилась и, оттащив Йегера от тумбочки, как следует встряхнула его и толкнула в грудь, заставив его влететь в стену. Несмотря на всю обиду и злость она все же не говорила, что ненавидит его или еще что-то в этом роде. Все равно не отвернулась от него. Только вот... лишь сейчас Эрен заметил, что шарфа нет. Это его вдруг сильно выбило из колеи и оголило все его эмоции. В холодном взгляде появилась растерянность с нотками грусти. Оставалось только спросить себя: "Не этого ли ты сам хотел?". — Прости меня, я... вовсе не ненавижу тебя, — сказал он дрогнувшим голосом. Совесть совсем доконала - не позволяет ему продолжать обманывать Микасу. Та уловила его искренность и даже немного успокоилась, перестав выбрасывать на Эрена всю скопившуюся на него злость. — И ты вовсе не безвольная рабыня... А про меня ты все правильно сказала. — Тогда зачем ты мне наплел всю эту ерунду тогда?! — Глаза девушки наполнились слезами, голос сорвался. Этот козел поступил просто отвратительно! А сейчас так легко говорит, что просто наврал ей! — Так было нужно... — Не нужно! Не нужно играть с чувствами самого близкого человека! Никакая цель этого не стоит, Эрен! — Она слабо ударила его в грудь, но в следующее мгновение, прильнула к ней же, почувствовав, как ее наконец не отталкивают, а прижимают к себе. — Я хотел сделать так, чтобы тебе было проще убить меня. Если ненавидишь, то сможешь убить. — Что?! — встрепенулась Микаса, не поверив в услышанное. — Убить тебя?! — Да... — подтвердил Эрен. — Нет-нет-нет! — она в шоке и панике схватилась за голову, вцепившись в свои волосы и с неверием уставившись на парня. — Я не стану тебя убивать! Ни за что! — Я боялся, что ты именно это и скажешь, — горько усмехнулся Йегер. — Тебе придется. — Не хочу! Не могу! Эрен, нет! - запротестовала та, замахав руками. — Микаса, да! — Он поймал ее запястья и заглянул прямо в глубины серых глаз, убедительным тоном отчеканив: — Так действительно нужно. Только ты можешь спасти мир от разрушения, убив меня. — Но мне-то не нужен будет мир без тебя... — с горестью говорит она, крепко обнимая Эрена, когда тот отпустил ее руки, почувствовав, что к ней потихоньку начинает приходить смирение. — Иначе никак, — он в успокаивающем жесте начинает перебирать пряди ее волос. — Только так мы спасем Парадиз. — Я всегда так хотела лишь быть рядом с тобой, — плача, признается та. — Такое простое желание... но почему-то неосуществимое. Несправедливо. Он промолчал. Никто и не спорил. Еще как несправедливо. Она не представляла, как он хотел быть с ней, как не желал умирать. Но он это решил оставить при себе, а вот Микаса может и поплакать у него на плече. — Эрен! — После череды всхлипов она резко поднимает голову, глядя ему прямо в глаза. Ее совершенно неожиданно поразило осознание кое-чего. — Я... у меня есть просьба... — неопределенно начала брюнетка. — Только не отговаривай. Я все решила. Эрен, я хочу... хочу, чтобы ты оставил мне дитя, — выпалила наконец та. Она смущенно покраснела, понимая, что следует перед процессом непосредственно зачатия. Йегер уставился на нее округлившимися глазами, никак не ожидая услышать подобное. Сказать, что он был потрясен - значит ничего не сказать. — Плохая идея. Ты сказала не отговаривать, но... Микаса! Ты понимаешь, что тебе жить дальше? — он мягко обхватил руками ее щеки. — Тебе не нужно такое напоминание обо мне. Не живи прошлым, я тебя прошу. — Ты не выполнил то, что я тебя просила, — припоминает ему та, а шатен и не сразу догадывается, что она о курении. — Это другое! — Но все равно. Эрен, я уже сказала, что это мое собственное решение. Обдуманное. Мне уже приходила в голову мысль о том, что если когда-то настанет мирное время... то я бы посвятила себя воспитанию нашего, — она делает значительный акцент на этом слове, — ребенка. Стой, не говори ничего, — заранее заткнула его Аккерман, как только заметила, что Эрен хочет ее перебить. — Понимаешь, я не смогу и не захочу любить какого-то другого мужчину. Поэтому готова подарить свою любовь малышу. Пожалуйста... Без тебя у моей жизни попросту пропадет смысл. У Йегера были смешанные чувства на этот момент. Он не хотел, чтобы его любимая всю жизнь цеплялась за него, но при этом он чувствовал сильнейший трепет по отношению к ней. Верность Микасы просто поразительна. Верность, которая выдержала даже те времена, когда им было безумно трудно. Он глядел на свою возлюбленную с благоговением. Он не особо одобряет ее решение, но знать, что она его настолько любит, что хочет от него ребенка, отрадно. Конечно, его собственническая и эгоистичная натура хотела, чтобы его не забывали, но помнить того, кого не вернуть... Это будет сильно тормозить ее. А он не для этого приносит себя в жертву. — Если не сможешь полюбить ты - полюбят тебя. Будь любима. Ты достойна любви, — его губ коснулась легкая улыбка. — Уверен, я не дал тебе то, что ты хотела. — Ты еще можешь дать мне ребенка. Я очень хочу его. Микаса очень упрямо повторяет это, потому что действительно хочет малыша. И именно от Эрена. Ни от кого-то другого. А от любви всей ее жизни. — Ты еще можешь передумать... — хмыкнув, говорит парень и все-таки сдается, укладывая пальцы на подбородке Аккерман и вовлекая ее в нежный поцелуй. Она отвечает незамедлительно. И очень быстро от нежности не остается и следа. Она уступает место жадности, ненасытности, потому что они соскучились по губам друг друга, устали от бесконечных войн и захотели наконец найти отдушину друг в друге. Микаса зарывается одной рукой в волосы Эрена, а другую запускает под его рубашку и оглаживает его торс, дразняще ведя ладонью все ниже, поднимая внутри Йегера приятную щекочущую волну. Он резко убирает ее руки и поднимает их над головой девушки, после чего меняет их положение так, чтобы она оказалась прижатой к стене. — Какие игривые ручки~, — шепчет он брюнетке на ушко, не давая ей ни руками шевельнуть, ни дернуться, вжимаясь в нее всем своим телом. Микаса, обездвиженная, озорно улыбнулась. Она и не собиралась брать на себя всю инициативу. Быть вот такой немного уязвимой перед ним ей нравилось. Она поймала его губы и ощутила, как ее избавляют от всей ее одежды. Она не препятствовала этому. Эрен пока оставил ее в одном только нижнем белье, но его руки совсем скоро потянулись и к застежкам бюстгальтера: вывели из строя каждый крючок, после чего ткань скатилась вниз, а девушка от испуга и неожиданности вдруг схватилась за грудь, пытаясь скрыть свои округлости от внимательных и пытливых зеленых глаз. — Ты же сама захотела ребенка, а уже смущаешься? — поддразнил ее Эрен. — Мы только начали. — Я просто... я же никогда еще... я боюсь вообще-то, Эрен! — раздасадованно сказала Аккерман, вызвав у парня смешок. — Ты передумала? — Нет, не передумала я, ну Эрен! У тебя же это тоже будет впервые! Ты совсем не волнуешься?... — Волнуюсь. Но я все еще надеялся получить твой благоразумный отказ. Что ж... — Йегер ухмыляется, подходя к девушке и кладя свои ладони поверх ее, что все еще прикрывают грудь. Девушка вся краснеет до кончиков ушей, но, вопреки стыду, медленно перемещает свои кисти рук поверх рук Эрена, ими сжимая свою грудь. Теперь их щеки синхронно заалели. Такая близость для них непривычна. Эрену-то проще - Микаса не успела его раздеть, а сама стоит практически без ничего, только нижняя часть белья и осталась. Только вот он, будто прочитав ее мысли, скользнул вниз, очерчивая пальцами линию до живота и нарочно чуть оттягивая и оттпуская резинку трусиков, так, что она шлепнула по коже, вызывая у девушки волны мурашек от соприкосновения с прохладной тканью. Следом его рука двинулась исследовать ее тело ко внутренней части бедра, и тут у девушки перехватило дыхание. Между ног стало мокро. Он совсем близко к ее самому интимному месту. Оставив влажный поцелуй на ее губах, он подцепляет края трусиков, и они сползают по ногам Микасы на пол, оставляя ее полностью нагой. Она вспыхнула, но не успела и опомниться, как в ней оказались его пальцы, которыми он не спеша обводил эрогенные зоны девушки с лицом любопытного исследователя. Он изучал ее реакции на те или иные свои движения, хотя почти всегда в ответ получал будоражащий стон, просто потому что Микаса была к нему особенно чувствительна. И ее никто там ни разу не трогал. И, возможно, уже и не тронет. Перевозбудившись от вида извивающейся от его пальцев возлюбленной, он подхватывает ее на руки и несет в более удобное место, где ей проще будет расслабиться - на кровать. Аккерман койка, на которую ее положили, показалась твердоватой, но, в целом, терпимо. Они солдаты, привыкли еще не к такому. Ее запястья более не удерживали, а потому она, пользуясь моментом, шустро стянула с нависшего над ней парня рубашку, откинув ее в сторону и устремив взгляд на открывшиеся ей красивые части тела. Руки непроизвольно потянулись к его груди, ниже, а Эрен уже не останавливал, а продолжил то, на чем они остановились, снова введя в брюнетку свои пальцы и став двигаться уже в ускоренном темпе. — Ах... Эрен... — слетело заветное имя с ее губ, и ее ослабшие руки опустились на кровать, а сама она пустила все на самотек, отдавшись воле его рук. Каждое его движение отзывалось в ней приятным электрическим током, которым прошибало все ее тело. Но очень быстро захотелось большего, и вскоре девушка сама начала подаваться вперед, чтобы почувствовать нечто более яркое. Йегер быстро понял этот сигнал и вытащил пальцы, с готовностью приспустив штаны. Он прильнул к искусанным от нетерпения губам Микасы и, на мгновение отстранившись, все же решил спросить: — Ты точно уверена? — Да... Да, Эрен. Уверена. Хочу быть твоей вся без остатка. И она призывно раздвигает ноги в стороны пошире, притягивая парня обратно к себе за шею и приникая к его устам. "Хочу быть твоей вся без остатка", — мысленно повторил Эрен про себя, ощущая, как после этой ее фразы у него внизу особенно сильно стягивается тугой узел. Он отрывается от уст девушки и глядит на нее, подмечая все детали: полуоткрытые припухшие губы; ее затуманенный взгляд; ее шелковистые волосы, рассыпавшиеся по подушке; ее все еще раскинутые в стороны ноги, которые она поглаживала ладонями, заставляя засматриваться на ее соблазнительные бедра. И уже никакого смущения. Она не пытается ничего спрятать от него. Она полностью открыта. Йегер в этот момент подумал о том, что все стоит того, чтобы увидеть нечто столь прекрасное. Ради нее он уничтожит хоть всю планету, чтобы она могла жить, потому что нечто настолько прелестное должно существовать на их земле. И он постарается хотя бы сейчас вновь оживить свой цветок, распускающийся перед ним во всей своей невозможной красе. Как она только так быстро вернула себе все оборванные лепестки, вытерпела качающие ее стебель ветра? Это и удивительно. Это вызывало у Эрена глубокое восхищение ею, ее стойкостью. Не став долго томить Микасу, он проложил дорожку поцелуев от ее шеи до низа живота, распалив ее бледную кожу своим горячим дыханием, а затем медленно, плавно толкнулся вперед, сразу же делая остановку и с беспокойством оглядывая личико возлюбленной. — Больно? Уж эта боль была куда более сносной чем та, которую ей уже приходилось испытывать. Эта боль смешана с удовольствием, и это было довольно приятным сочетанием. — Нет... терпимо... — с легкой улыбкой молвит та, смотря на парня со счастливым блеском в глазах из-под трепещущих ресниц, с которых непроизвольно скатилась слезинка, после чего она тут же, будто не хотела, чтобы Эрен заострял на этом внимание, добавила: — Все хорошо, продолжай... Эрен мягко убрал пальцем ее слезу, кивнув и продолжив делать осторожные толчки. Он видел, что Аккерман все еще шипела от боли, пыталась кусать губы, чтобы заглушить ее, а потому он не ускорял темпа, давая время привыкнуть к новым ощущениям. И постепенно это происходило. Чувствовать его в себе Микасе казалось настолько правильным, что она даже не понимала, как жила без этого ощущения наполненности все это время. Спустя какое-то время она снова дала волю эмоциям: с ее губ слетали несдержанные стоны, а тело выгибалось от неумещающихся в нем приятных ощущений, а парень завороженно наблюдал за этим, стараясь доставить любимой еще больше удовольствия. В какой-то момент он вошел в нее полностью, задев что-то внутри, что заставило девушку вскрикнуть от такого глубокого проникновения. Эрен ловит ее вскрик и сплетает их языки, сплетаясь с ней и телами. Все это время у них была душевная связь, а теперь они соединились и физически, став единым целом. И того, что могло быть как-то по-другому, никто из них вообразить не мог. — Эрен... пожалуйста... — с мольбой выдохнула она ему в губы, прося сама не зная чего. Она просто начинала терять всякий контроль. — Да, малышка? — тяжело дыша, спросил он, желая дословно услышать то, чего хочется его возлюбленной. А у Микасы уже крышу окончательно сорвало от его ласкового "малышка", да настолько, что она растерялась и не смогла ничего ответить. Он впервые назвал ее так. Еще и в такой неожиданный момент. Это возымело сильнейший эффект. Эрен окончательно выбил из нее остатки связных мыслей, толкнувшись в нее настолько же глубоко, как и в прошлый раз, из-за чего Микаса в очередной раз простонала, крепко сжав его в своих узких стенках. — Хочу тебя... еще больше... еще сильнее, — сбивчиво попыталась объяснить она. — Эрен, просто продолжай двигаться, я сейчас... — она так и не закончила, задохнувшись в стоне, который слетел с ее уст, когда Йегер резко стал набирать обороты. Она впивается ногтями в его спину, устав терзать простынь, и вбирает в себя всего Эрена, едва успевая дышать от его напора. Но ей нравился этот безумный темп. Она забылась в своих криках удовольствия и сладких выстанываниях имени любимого, метаясь из стороны в сторону на скрипучей постели, но принимала каждый его толчок, отдавала всю себя, растворялась в нем целиком и расцарапывала его бедную спину до крови. А Йегер то ли не хотел залечивать эти ранки, то ли не замечал их, продолжая вбиваться в тело Микасы, приловчившись и найдя самый подходящий угол и позу, в которой ей было максимально хорошо. Он время от времени несдержанно стонал и сам, иногда от слишком сильного возбуждения рыча над ушком брюнетки, что только раззадаривало ее пыл. И все же Эрен мог так долго, потому что выносливости у него хватало, а Микаса начала уставать и в какой-то момент притянула парня к себе за плечи, остановив его с тихим и красноречивым: "Я больше не могу...". После этих слов она простонала особенно громко, полностью выдохнувшись, и примерно тогда же прямо в нее излился и Эрен, а она сжала его своими ногами, опасаясь, что этого может быть недостаточно для зачатия. Внутри разлилось что-то теплое и приятное, и тогда она уже удовлетворенно улыбнулась, устало потянувшись к губам любимого. Он охотно ответил ей и лег рядом возле нее, только сейчас вспомнив, что на этой кровати маловато места. — Придвигайся ко мне теснее, не помещаемся, — говорит он, а Микаса реагирует быстро и жмется к нему, укладывая голову со спутанными и мокрыми от пота волосами на такую же мокрую грудь Йегера. Жмется так сильно, как только может, потому что помнит, что совсем скоро потеряет его навсегда. Об этом не хотелось вспоминать, поскольку такой момент портить попросту нельзя, но оно само всплыло в голове. И пока есть возможность, она наслаждается его теплом; его непрервавшимся дыханием над ее ухом; тем, как он крепко обнимает ее. И поверить в то, что уже, скорее всего, завтра его не будет рядом, не представляется возможным. Насытиться последними мгновениями с ним невозможно, потому что ей хотелось, чтобы такие мгновения вообще длились бесконечно. Ей всегда мало. Даже после сегодняшнего ей по-прежнему мало его.

***

Проснулась Микаса в одиночестве. Она тронула место рядом с собой, коснувшись остывшей простыни. Значит, он давно ушел. И унес с собой все свое тепло, которое грело ее всю ночь. Прошлая ночь ведь не была сном? Она не могла настолько сойти с ума? Да нет... воспоминания уж слишком яркие. Но в груди все равно зажгло, на глаза начали наворачиваться слезы. Чего она ожидала? Еще одного прощания, которое в очередной раз разорвало бы ее сердце? Он правильно сделал, что покинул ее молча. Хотя и просыпаться в этом мраке одной ей не очень хотелось. Только огонек тлеющей свечи и прогонял тени из углов, являясь единственным источником света здесь. На тумбочке возле свечки Аккерман вдруг увидела пачку сигарет. Его пачку сигарет. Укутавшись в одеяло, она подошла к ней и открыла, обнаружив, что она почти полная - из нее вытащили только несколько сигарет. Наверное, он опять курил утром. Возможно, перед уходом. Ну обещал же выбросить это! Вот зараза. Рядом валялась коробочка спичек. С горечью девушка поняла, что никто уже не вернется сюда за этим и даже не на кого будет наорать за то, что он задыхается в этом своем глупом дыму, поэтому она сжала оставшиеся от него вещи в своих руках, решив забрать их с собой. После она наспех оделась, выбегая из хижины. Наверняка некогда было пока горевать об Эрене, ведь он еще жив и, наверное, уже приступил к осуществлению своего сумасшедшего плана, а она ни о чем и не в курсе.