Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Стэн и обещанные обеды

Я все выходные не звонил Кайлу, после нашего поцелуя. Мне было страшно поговорить об этом так, через расстояние, поэтому я все выходные собирался с духом. Сегодня я поймаю его в школе и мы поговорим. Утро началось с моей перебежки через дорогу к дому Толкина, так как отец просил не брать сегодня машину, якобы она ему нужна для поездки по деловой встрече. Пиздит. Закурил, пока ждал Блэка. Его родители не раз ловили меня с сигаретами, и Стив даже отбирал парочку раз мою пачку. Ха, даже родному отцу было все равно на то, что я курю. Толкин вышел из дома, жуя бутерброд. — даров, — проговорил он с набитым ртом и кивнув в сторону машины. Я бросил окурок и пошел за ним, — заскочим еще за Кенни? — ладно, — я пожал плечами, садясь на переднее сиденье. Толкин включил музыку, вроде такой стиль называется "R&D", но я не уверен. Обычно я такое не слушаю. — не хочешь для разнообразия послушать что-то годное? — хмыкнул я. — если это ты про свою музыку, то нет, извольте. Я не хочу потом весь день ходить с депрессией. Я фыркнул. Не такая уж моя музыка и депрессивная, как многие считают. По пути мы заскочили в кофейню Твиков и купили три порции кофе. Добрая мама Твика на последок всучила нам бесплатную вчерашнюю выпечку. Кайф, хоть позавтракаю. Толкин выбрал из них те, что с корицей, и под мой вопросительный взгляд, он смущённо буркнул про Кенни. — с каких пор ты заботишься о МакКормике? — решил пошутить я, набивая рот. — с каких пор ты интересуешься моей жизнью, — отмахнулся он, отворачиваясь в сторону. Я фыркнул. Не хочешь — не рассказывай, я и через другого участника вашего заговора узнаю. Кстати, об участнике заговора. Мы подъехали к дому МакКормиков. Кенни и Карен сидели на пороге дома и что-то обсуждали. Завидев нас, мой друг подошел к заднему пассажирскому. — hola, hot twink, — поздоровался он, — есть место для Карен? На утвердительный кивок, он подозвал девушку жестом руки и полез через весь салон на другую сторону машины. — господи, Кенни, — проворчал Толкин, — если замараешь мне салон своими ботинками, будешь отмывать. — у меня есть идея, чем можно замарать салон твоей тачки кое-чем поинтереснее, — подмигнул он закатывающему глаза водителю. Я перекинул ему напиток и пакет с выпечкой. — извини, Карен, тебя в планы не брали, — проговорил я, указывая на кофе. — да ничего страшного, — с улыбкой ответила она. — вот именно, и вообще, рано тебе пить кофе. Потом еще спать ночью не будешь, о, класс с корицей. Мои любимые, — Кенни развалился на сиденье, попивая свой напиток с куском булки, — включи погромче. Хочу начать этот день с хорошего. Толкин послушался его требованию. В школу мы зашли все вместе... Карен уже учится в старшей школе? Кивнув парням я пошел на наше обычное место встречи с Кайлом. У нас с ним с детства шкафчики рядом, так как мы специально менялись со знакомыми, чтобы быть рядом. Обычно, в мой шкафчик скидывается все ненужное дерьмо, а у Кайла лежат все наши книги и тетради. Я начал ожидать его, дергая ногой... как-то не продумал, что ему говорить. Есть два варианта развития ситуации. Первый — я признаюсь ему и мы начнем встречаться. И второй — Кайл сделает вид, что ничего не было и мы просто это пропустим мимо. Да где же он, скоро ведь звонок! И вот, Кайл не спеша шел по коридору вместе с Николь и что-то обсуждал. Дойдя до развилки, они обнялись и я помахал ему, привлекая внимание. — доброе утро, чел, — смущённо улыбнулся я, когда он подошел, — это была Николь? — ага, — Кайл открыл шкафчик, вороша внутренности, — предлагала вступить в клуб журналистики. — а ты? — а я согласился подумать и не принимать поспешных решений. — хорошо, — я привалился на соседние шкафчики, разглядывая Кайла, — как спалось? — ужасно, — проворчал он, складывая вещи, — у нас дома черти что происходит. Я нахмурился. — расскажешь? — моя тетя упала в конце той недели с лестницы, — начал тараторить Кайл, — у нее трещина в бедре и пока она недееспособна. Мама обзванивала все выходные родственников, которые смогут за ней приглядеть. И представляешь, никто не согласился! — я понимающе кивнул, — поэтому она сегодня улетает первым рейсом, оставляя нас одних. Господи, я просто не представляю, как мы проживем без нее. Она буквально кидает на меня папу и Айка… и теперь я должен буду следить за домом, готовить, убираться и вообще, выполнять всю ее работу! Я не готов, я не хочу! Айка и так сложно накормить, он ничего не ест. А папа? Он же вечно на работе пропадает, мне придется вставать в 6 утра каждый день, чтобы приготовить ему что-нибудь, и у меня от этого паника, ведь я люблю поспасть подольше. А теперь вынужден буду превратиться в домработницу и, и, и... — тише ты, тише, — прыснул я, одной рукой обнимая того за плечи, — я уверен, что у тебя все получится. А на счет готовки вообще не парься. Мы с отцом вообще не готовим. Мне иногда кажется, что он одним пивом питается. Кайл нахмурился. — так нельзя, Стэн, — он тяжело вздохнул, — так, решено. Тебе я тоже буду готовить, хоть иногда. Мне страшно смотреть, как ты ешь каждый день один фастфуд. — ты вовсе не обязан. — не обязан, ты прав, — Кайл вынырнул из моих объятий, — но хочу. А еще я хочу поговорить с тобой. — хорошо, — ух, мурашки прошли от его взгляда, — давай поговорим. Кайл кивнул. — пошли за мной, — он повел меня по коридору. Скоро должен был прозвенеть звонок. У меня вроде современная литература должна быть, а у Кайла алгебра. Но тот уверено вел меня к лестнице на второй этаж. Школьники начали постепенно покидать коридоры, заходя в свои классы. На втором этаже мы пошли дальше, в сторону литературного крыла. — чувак, куда ты меня ведешь? — не выдержал я. — увидишь, осталось немного, — Кайл заговорчески подмигнул мне. От этого у меня слегка зарделись щеки. Мы дошли до кабинета журналистики. Кайл открыл ключом дверь и пропустил меня вперед. — я думал, ты решил сначала все хорошо обдумать, — задумчиво сказал я, оглядывая помещение. — так и есть. Ключ остался у меня с прошлого года, — он слегка толкнул меня в сторону круглого стола по середине кабинета. Что ж, итак... я присел на стул. Кайл, поворачивая свой стул лицом ко мне, тоже сел. — ну? — спросил он. — ох, ладно, — я задумался, — это на счет нашего поцелуя в пятницу, я так полагаю? — именно. — ладно, — как подобрать слова получше, — в общем, да. Мы с тобой поцеловались, и это было очень даже неплохо… сказал бы точнее, что очень даже хорошо. И я не знаю, нормально ли это вообще целовать своего лучшего друга… ну в щечку может и нормально, а тут… — не тяни, — перебил он меня. — ты мне нравишься, Кайл, — решил прямо сказать я, — и я не надеюсь, что ты так быстро согласишься встречаться со мной. Но для начала мы можем сходить на свидание, типа в кино. Я видел, там классный фильм вышел в прокате, и если ты хочешь, я куплю нам билеты. — да, — подтвердил Кайл. — ура, — победно я поднял оба пальца вверх, вылавливая из себя улыбку, — значит, сегодня же посмотрю, когда там будут сеансы и напишу тебе вечером. — не то, Стэн, — засмеялся мой друг, — я про другое да, я согласен встречаться с тобой. Ты мне тоже нравишься. Ох, бля. У меня перехватило дыхание. Как-то это очень резко, не находите? — и я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Сейчас, — требует Кайл. — л-л-ладно, — не нахожу, что еще сказать я. Я тянусь к нему, но он вдруг встает со своего стула и наклоняется ко мне. Я смущенно и ожидающе смотрю на него, а он на меня. Без слов он слегка подталкивает меня за плечи, чтобы я откинулся на спинку, и садится мне на коленки, расставляя ноги по обе стороны от меня. Ох, блять. Кайл кладет обе руки мне на грудь, и растопыривая пальцы движется ими к плечам. Медленно, пытаясь прощупать под тканью мое тело. Он провожал свои руки взглядом, приоткрыв рот, и медленно выдыхал. Его щеки полыхают огнем, а глаза сверкают с нетерпением. Черт. Слишком горячо. Я кладу свои руки ему на талию, слегка сжимая бока. Кайл резко выдыхает, сжимая мои плечи и выгибается вперед. Воздух в комнате как будто потяжелел, вокруг запахло ванилью. Я поглаживаю его живот большими пальцами и рассматриваю его всего, начиная от слегка покусанных губ, заканчивая ногами и пахом, что так близко расположен к шнуровке моих спортивных штанов. Еще чуть-чуть, и я могу почувствовать его через ткань. Не в силах больше терпеть, я прислоняюсь к его губам, охватывая нижнюю. Господи, какие же у него мягкие губы. Кайл слегка ерзает на мне, перемещая руки на шею, притягивает меня за голову ближе. Я слушаюсь его, переставая мучить и посасывать губу и приоткрываю рот, впуская. Язык Кайла горячий. Руки Кайла горячие. Весь Кайл горячий, как раскаленное железо. Поглаживая бока, я спустился на его бедра. Сжимаю их… это отличается от тела девушек. У них ноги более мягкие, у Кайла же они крепкие, поджарые, очень горячие. Теперь уже мой парень старается все ближе и ближе притянуться ко мне, практически не оставляя зазора между нашими телами. Его руки перебирают мои волосы, глаза закрыты, нос стукается о мой при каждом движении. Кажется, я начинаю понимать, почему Картман так опасается рыжих. Они опасные, непредсказуемые и пиздецки страстные.

***

Бебе и не самый лучший день

— и он уперся в свои слова и просто бесит меня, ты понимаешь? — я наматываю фунчозу на вилку, — Венди, прием? — а, да, да. Я слушаю тебя, — подруга поворачивается на меня. — нет, не слушаешь. Она поджимает губы. — извини, так что ты говорила? Что-то про машину? — забей, — я закатываю глаза. Фунчоза с огурцами приятно хрустит во рту, — я говорила, что мой отец тот еще гондон. Все. Венди нехотя перекатывает еду по тарелке. Да что с ней? — Вен, прием. Что с тобой? Та жмет плечами. Цыкаю и закатываю глаза... как с ней сложно. — вот когда меня что-то беспокоит, я обычно рассказываю тебе, — та хмурится и кивает, — ты мне не доверяешь? — доверяю. — тогда что? Вен, я знаю тебя как облупленную. Ты так обычно грустила, когда твой… Стэнли, — имя я взяла в воздушные кавычки, — чудил и шел тебе наперекосяк. А сейчас то что? Или не говори, что решила обратно сойтись с ним! — нет, что ты. Тут точно все кончено. Я тяжело вздыхаю. — кстати о парнях. Я тут в субботу познакомилась с одним, он бы тебе понравился, — я достала телефон, чтобы найти его профиль и показать подруге, — весь из себя типа романтичный, цветочки купил, на машине покатал. Даже не потрахались, прикинь? Отпрашивал меня у отца, типа: можно ли забрать Барбару покататься на машине, смех и только. Вот он, смотри. Я протягиваю ей телефон. Подруга безынтересно рассматривает его. — ну скажи ведь, что норм? — продолжаю я, — как раз такие в твоем вкусе. Можешь забрать, я не против. Все равно у него тачка дешевле, чем моя. — с чего ты решила, что такие в моем вкусе? — закатывает глаза Венди. — ну тип, темненький, высокий, с уверенным взглядом. Заботливый? Венди хмурится и отдает мне телефон обратно. — вовсе нет, — ворчит она, — не смей придумывать что-то за меня. Я театрально ахаю. — ты чего? Венди, алло? Это же я! Венди молчит, поджав губы, и смотрит куда-то вдаль. Я проследила за ее взглядом. Нет, не на Стэна смотрит (тот что-то обсуждает с Кайлом, сидя неприлично близко к нему… не удивлюсь, если они ебутся). Венди смотрит на… столик Толкина? — ты что, на Толкина залипла?! — возмущаюсь достаточно громко я. Парочка девочек, сидящих рядом, оглядываются на нас, — не подслушивайте, мрази крашенные, — шиплю я, — подружаня, ты серьезно? — еще громче сказать не хочешь? — цедит сквозь зубы Венди. Ох бля, правда что ли? — ну, Вен, ты даешь, — облегчённо смеюсь я, — хотя да, я одобряю твой выбор. Толкин хорош. Та кривится. — нет, правда. Он богатенький, — я загибаю пальцы, — умный, воспитанный, перспективный, трахаться умеет, — я строю подруге глазки, — я кончила тогда дважды. Ух, мне так никто не лизал еще. Только ты поосторожнее, у него есть немного... хмм, завышенные требования. А еще у меня после него все ноги были в синяках… ну или из-за того, что мы трахались в его машине, а не на нормальной кровати. — молчи, — шипит она на меня. Я оторопело посмотрела не нее, — я серьезно, Барби. Заткнись лучше. Вот это да. А ведь моя лучшая подруга! — а ты не охуела ли? — прошипела я на нее в ответ. Венди выдержала мой взгляд, сверля меня своими черными глазами в ответ, — ну и удачи тебе поебаться с Блэком. Только ох, ты опоздала. Он предпочитает трахать шлюховатых мальчиков! Я кидаю вилку на стол и та попадает в стакан, переворачивая его. Зеленый чай без сахара начинает растекаться по столу. Гордо подняв голову и схватив свою сумочку, я ухожу из столовой. Ля, какая нашлась. Стерва! А еще подругой ее называла. Я ей как лучше, поделилась с ней своим опытом, а она. Сучка азиатская! Не благодарная! Под гневные ворчания я вышла из школы в ящик, закуривая на ходу. Черная троица снова околачивается в ящике. Пф, окей. Я подхожу к ним, кивая. — приветики, все, – я окидываю их взглядом. Девка-гот сидит на ящике с сигаретой и книжкой в руках. Мелкий гот сидит рядом с ней, закутавшись в явно огромную ему куртку и ест бутерброд, надо же, они питаются. Третьий долбан сидит на коряге, стуча ногами и теребя подол куртки, — Пит Телман, — язвительно произношу я. — Барбара Стивенс, — не менее язвительно произнес он. Девка-гот вопросительно на него посмотрела, — да так, пересеклись однажды. — ага, — подтвердила я, — какие планы не вечер? — чего блять, — не выдержала готка, — ты не попутала ничего, Барби? — тебя спросить забыла, — я презрительно смотрю на нее, — выглядишь, как посмешище. На тебя хоть кто-нибудь западает? — Генриетта, — перебивает ее желание ответить Пит, — эта конформистка того не стоит. Я фыркаю. — да пошел ты, Пит Телман. — с радостью, — флегматичен как всегда, — если ты съебешь от сюда. — ой, да блять. Я вообще-то хотела предложить тебе закинуться чем-нибудь на халяву, — я закатываю глаза, — а сейчас все. Поезд ушел. Нехуй быть таким уебком. Генриетта (что за имя такое тупое) звереет и подскакивает. От неожиданности я даже попятилась. — сваливай отсюда по-хорошему, тупая кукла, — хрипит она, — и если я узнаю, что ты еще хоть раз подойдешь к Питу, я тебе все твои крашенные лохмы с корнем повыдираю, усекла? — больно надо с вами, фриками, дело иметь, — я плюю в нее, готовая к ответной реакции. Ее стремная группа поддержки моментально подскакивает. Мелкий обнимает ее, удерживая на месте, а Пит встает между нами. — тебе правда лучше уйди, Барбара, — спокойно говорит он, глядя мне в глаза, — разберись сначала со своими тараканами в голове, а потом поговорим нормально. — на-хуй те-бя, — произношу я, тыкая ему в грудь ногтем, — сам ко мне приползешь на коленях. Разворачиваясь на каблуках, я ухожу из их поля зрения. Что за день то такой, сплошные ссоры... о, как раз навстречу идут компания Мартиса Гейна, спортивной звезды нашей школы. Я ускоряю шаг, приближаясь к ним. — привет мальчики, — лучезарно здороваюсь я, подхватывая Гейна под руку, — детка, нам надо поговорить. Девица, что стоит рядом с ним, в охуеннии хлопает ресницами. — Мартис, это что такое? — спрашивает, заикаясь она. Точно, ее зовут Салли. — эм, это… Бебе, ты что делаешь? — спрашивает парень в недоумении. — ой, простите, — я театрально прикрываю ладошкой рот, — это что, твоя девушка? — вообще-то да, поэтому будь так добра, отойди от него! Я фыркаю, поправляя свои шикарные кудри. — Мартис, милый, — я убираю невидимую пылинку с его плеча, — ты не говорил, что у тебя есть девушка. — простите? — возмущается Салли. — это проблемка, милый, — я отпускаю руку Гейна, — выбирай: я или она. Парень растерянно смотрит на меня. — Мартис! — возмущается девушка. Гейн попеременно смотрит на нас. — давай, детка, — я рассматриваю свой маникюр. Пора бы сделать новый, — решай бегом. Я долго ждать не буду. — я, эмм, я… — Мартис, ты серьезно?! Парень окончательно растерялся. Ну что за нюня, ненавижу таких маменькиных сынков. Тяжело вздыхаю и беру его за руку, переплетая наши пальцы. — извини, Салли, — я улыбаюсь ей голливудской улыбкой, — но тебе с нами не по пути. И увожу парня в сторону парковки.

***

Толкин и вор его боксеров

Он слишком бледный. Сквозь его белоснежную кожу можно спокойно просмотреть все вены. Даже светлые волосы, покрывающие его тело не спасают от бледноты. И даже на ногах волосы у него редкие и светлые. Он слишком красив для этого мира. Кенни сидит сверху на мне, на моем тазу, в одних боксерах. Моих боксерах. Остатки воды медленно стекают по его достаточно длинным волосам, падая мне на грудь. Я предлагал ему высушить волосы, но он проигнорировал. Каждая капля как будто отрезвляет меня. Он слишком невыносим для этого мира. Кенни курит дешевые сигареты, стряхивая пепел в кружку, где раньше был черный чай с сахаром. В комнате приоткрыто окно, чтобы запах не скапливался, но я на все сто уверен, что мама почувствует запах сигарет. Он слишком ужасен для этого мира. Кенни отращивает волосы, говоря, что некоторым нравится держать его за хвост, трахаясь по собачьи. У него нет татуировок, так как многим нравится чистая, не заляпанная кожа. Но у Кенни проколоты соски. Горизонтальные проколы: две железные трубочки, с шариками по бокам. Он говорит, что так захотел один из его парней. Что это он проколол ему, когда они были обдолбаны. Он слишком горяч для этого мира. Кенни не похож на омегу. Я не так много знаю парней омег, только тех, кто учится со мной в школе. Твик мягкий и маленький, Крэйг говорит, что его можно пощупать, как девицу. Кайл худой и повыше Твика. Его рост наверное можно считать нормальным для парня. Я никогда не видел Кайла без штанов или футболки (даже на физкультуру он ходит переодеваться в туалет), но не думаю, что его можно назвать мягким. Кенни не такой, как они. Он достаточно высокий, одного роста с Маршем, и лишь чуть-чуть пониже меня. И Кенни крепкий, у него есть бицепсы, пресс, достаточно сильные ноги. Омегу в нем выдает только красивое лицо и чувствительность феромонных желез. — ты чего задумался? — спросил, хрипя Кенни. Недавно, в душе я вытрахал его рот. Видимо натер ему горло. — думаю, какой ты красивый. МакКормик ухмыляется. Он берет мою руку и прикладывает ее к своему животу. — я хочу почувствовать тебя прямо тут, — шепчет он, все еще держа зажженную сигарету. От его предложения у меня и вправду шевелится в трусах. Я смещаю руку ниже, проходясь по его члену сквозь ткань. Укладываю ее на внутреннюю часть бедра, поглаживая. Кенни бросает недокуренный окурок в кружку, кладя свою правую руку поверх моей. Начинает просить двигаться интенсивней. Левой рукой он проходится по своему телу, останавливаясь около соска. Глядя мне в глаза, он поглаживает себя большим пальцем. Захватывающее зрелище. Я подключаю вторую руку для ласк его бедер. Достаточно сильно сжимаю его кожу. Кенни начинает шипеть и ерзать по мне задницей. Я лезу ему под боксеры, продолжая лишь наглаживать. Кенни свободной рукой упирается мне в грудь. Его глаза постепенно начинают становиться неоново-лазурными. Он закусывает губу и оттягивает свой сосок, причиняя себе боль. У Кенни есть мазохистские наклонности и он любит, когда во время секса ему причиняют боль, а еще ему нравится подчиняться мне. Я резко толкаю его в грудь, чтобы он упал назад себя. Кенни вскрикивает от неожиданности... теперь мы поменялись позициями. Я рассматриваю его. Щеки покраснели, губы приоткрыты, волосы расплескались по кровати. От моего взгляда он только больше заводится, тяжело дышит и пытается почувствовать меня каждым участком своей кожи. — horny, — шепчу я, наклоняясь к нему, тот мило хнычет. Провожу языком по его шее… сладкий, Кенни сладкий и вкусно пахнем мамиными баночками из душа. Прикусываю его феромонные железы, выдавливая из него еще одно хныканье. Кенни выгибается, задевая меня своим уже вставшим членом, все еще спрятанным под тканью. Спускаюсь поцелуями вниз, по ярко виднеющийся вене на шее, вниз, до красиво выпирающих ключиц. Прикусываю их. Кенни не знает куда деть руки, пытаясь одновременно и прикрыть свой рот, и потрогать мои волосы, и продолжить ласкать сосок. Я беру его руки за запястья и убираю за голову. — если будешь хорошим мальчиком, получишь вознаграждение, — мой голос хриплый от возбуждения. Кенни поспешно кивает, оставляя свои руки над головой. Я продолжаю свой путь. Поцелуями спускаюсь ниже, к правому соску. Мажу его языком и Кенни всхлипывает. Обхватываю его губами, слегка покусываю и оттягиваю. Парень сжимается от боли и возбуждения, я еще раз облизываю его чувствительную бусинку. — тише, — шепчу я, прикладывая указательный палец к его губам, — я не хочу, чтобы нас услышали. Пусть и стонешь ты очень сладко. Я провожу пальцем по его обветренным губам и меняю палец с указательного на большой. Слегка надавливаю на губы, следя за реакцией. Кенни открывает рот, пропуская меня внутрь. Я прикладываю палец к горячему языку, и он послушно обхватывает и посасывает его. Выдернув палец из его рта с характерным хлюпом, я прикладываю его к соску, смачивая по кругу. Веду рукой дальше вниз, по ребрам, по впалому животу с видным прессом, вниз, до бугорка на паху. Надавливаю на него, получая ответный стон. Я присаживаюсь между его ног и стягиваю с него свои боксеры. Его член стукается о живот... Кенни облегченно вздыхает. Отбрасываю нижнее белье куда подальше и возвращаюсь к поглаживанию бедер. Отчаянное хныканье МакКормика. — ты обещал быть тихим, — напоминаю я, беря его у основания и слегка сдавливая. Парень снова хнычет. Наклоняюсь и размашисто провожу языком по всей длине. На головке уже собрался предэякулят. Слизываю его и начинаю двигать рукой. Кенни стонет и выгибается. Заглатывая его полностью, я развожу его ноги сильнее, слегка приподнимая их. Немного посасываю его как конфетку и выпускаю. — будь хорошим мальчиком и подержи свои ножки руками, пока я не скажу прекратить. Хорошо? Кенни кивает и подтягивает ноги к груди. Я помогаю ему захватиться поудобнее под коленками. Иду за своим рюкзаком, попутно стягивая и свое белье. Сегодня мы заранее купили бутылочку смазки и упаковку презервативов, ведь Кенни решил остаться на всю ночь. Возвращаюсь назад в кровать и наблюдаю за прекрасной картиной. Кенни, закусив губу, умоляюще смотрит мне в глаза своими неоновыми радужками. Я открываю бутылек и наливаю немного на свои пальцы и дырочку Кенни. — не молчи, если будет больно, — прошу я. В ответ кивок. Я ввожу первый палец, протирая внутренние стенки смазкой. Зная Кенни, для него один палец никогда не бывает больным. Медленно присоединяю к нему второй, поглаживая внутри, и слушаю глубокие вздохи парня. Осторожно развожу пальцы, продолжая ими двигать и расширять дырочку. Кенни стонет, его ноги слегка дергаются. Добавляю смазки и ввожу три пальца. Идет уже не так легко и быстро, приходиться двигаться медленнее, помогая расслабиться парню, надрачивая свободной рукой член. Кенни выгибается, почти выпуская ноги из хватки, но быстро берет над собой контроль и возвращается в положение. — хороший мальчик, — шепчу я, выпуская его руки из сцепки, — можешь отпустить ножки. Кенни слушается, отпуская ноги, но оставляет их разведенными. Свободной рукой я тянусь к его соску и сжимаю. Кенни мычит, сжимая мои пальцы своей дырочкой. — тссс, — успокаиваю я его, наклоняясь к уху. Пришлось перестать мучить его сосок, чтобы опираться на руку, но зато я получил доступ к шее. Я прикусываю его под ушком и добавляю четвертый палец. Кенни выгибается, прижимаясь ко мне телом. Он не выдерживает и хватает меня за напряженный бицепс, больно сжимая, — хороший мальчик, — похваливаю я его, вытаскивая пальцы. Кенни с нетерпением ждет, когда я надену презерватив и смажу себя дополнительно смазкой. Его дырочка и так вся скользкая и горячая, но я не хочу его нечаянно травмировать. Лучше лишний раз сходить в душ, чем смотреть потом, как он будет мучиться от неприятных ощущений. Подхватываю его слегка и прислоняю свой член к дырочке. Кенни закусывает губу с нетерпением и готов уже сам насадиться. Я усмехаюсь и начинаю медленно входить. Он закатывает глаза и падает головой обратно на матрас. Боже, как в нем хорошо. Горячие, узкие стенки охватывают меня, давление на член просто нереальное. Я начинаю двигаться. Сначала медленно, входя на всю длину, чтобы проверить, нет ли где сопротивления. Сопротивления точно нет, Кенни принимает меня полностью всего, ахая и мыча. Его член предательски подергивается, предупреждая о скорой разрядки. Я поудобнее перехватываю его ноги и делаю резкие, глубокие толчки. Кенни стонет, поспешно закрывая себе рот руками. Боже, как в нем хорошо. Мое дыхание сходит на нет, пытаясь поддержать заданный темп. Я втрахиваю его в матрас, проникая так глубоко, что у Кенни поджимаются пальцы ног. Он напрягается всем телом и с тяжелом, приглушенным вскриком кончает на себя. Он сжимает меня внутри, и я тоже кончаю через парочку особенно хороших толчков. Блять. Пытаясь отдышаться, я ложусь рядом с ним. Кенни вытирает скопившуюся влагу в уголках глаз. — я весь мокрый, — хрипит он. Надо было принести заранее воды, — какой только жидкости на мне нет, — ворчит он. Я смеюсь. — дай мне пару минут и я отнесу тебя в ванную, окей? — окей, — Кенни находит мою руку и переплетает наши пальцы, — думаю к тому времени я буду готов повторить, — ухмыляется он. Ох, блять. Кенни ненасытный демон-инкуб.