Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Крэйг и пузико

Очередной ленивый день в семье Такеров-Твиков. После школы я подбросил Твика до работы, а сам отправился домой, делать домашнее задание. Заодно и у Твика домашку всю сделал. Потом тщательнее подготовился к завтрашней контрольной работе по физике: почитал учебник, пробежался по своим конспектам, побился головой об стол. Скучно. Прибрался в нашей комнате, затем пропылесосил ковер, потом в коридоре, лестницу, гостиную, кухню… помыл посуду и вытер пыль. И, о, господи, я превращаюсь в свою маму. Вот значит, как проводят свои вечера домохозяйки за 30. Это ужасно скучно. Я уже подумывал приготовить что-нибудь на ужин, как входная дверь хлопнула, оповещая о чьем-то приходе. Осторожно спускаюсь вниз, так как сейчас всего 5 вечера, и все должны быть на работе. — ой, — сталкиваемся мы с Твиком на повороте, и я хватаю его за плечи, чтобы он не свалился, — ты напугал меня. — детка, — обеспокоенно осматриваю его, — ты чего так рано? — а, — улыбнулся он, — ребенок не переносит запах кофейных зерен сорта робуста. Так смешно, что другие переносит, а от этого тошнит. Интересно, почему? — тебе плохо? Тошнит? — уже нет, — смеется он, обнимая меня за талию и утыкаясь в ключицу, — ты не рад, что я пришел раньше? — рад, — я тоже обнимаю его, утыкаясь в макушку, — очень рад. Чем займемся, раз ты вернулся раньше. Мне, ужас, как скучно. — ну, сначала я хочу принять душ. От меня ужасно пахнет кофейней и ребенок от этого бунтует. Ты не против? — могу потереть тебе спинку, — ухмыляюсь я. — ммм, заманчиво, но лучше сделай мне чай. Тот, вкусный, с ягодками, ладно? И меда не забудь добавить. Киваю, пропуская его наверх, и отправляюсь на кухню. Пока Твик был занят, я приготовил ему чай и достал из нижнего шкафа банку с медом. У Твика медовый запах, который достался ему от мамы. Он такой чистый, что иногда мне кажется, что на него начнут слетаться пчелы. Собственно, из-за этого мне и пришлось ему поставить метку в достаточно раннем возрасте. Так как он долгое время истерил и отказывался выходить на улицу, боясь, что на него нападут пчелы или осы. Рич даже психолога ему вызывал, чтобы человек «в белом костюме» объяснил ему, как действуют феромоны. Но в итоге мы все отпустили руки, и я решился укусить его, говоря, что после этого его запах смогу чувствовать только я. Еще с беременностью Твик стал меньше себя накручивать и пугать меня странными вопросами по типу: что будет, если заноза пройдет сквозь кожу и попадет в вену. И меня это радует. Мое счастливое солнышко, с влажными волосами, одетое в мои растасканные вещи, спустилось ко мне на кухню. — как вкусно пахнет, — прощебетал он, вдыхая аромат чая. С беременностью Рич и я запретили ему пить кофе. — тебе это очень нравится, да, — ухмыльнулся я, присаживаясь ближе к нему и обнимая. — ооочень, — подтвердил парень, шумно отхлебывая напиток, — чем занимался сегодня? — скучал, — честно ответил я, — мне не очень нравится мысль, что ты работаешь, а я просиживаю штаны. Может, мне стоит устроиться на подработку? — ни в коем случае, Такер. Мы это уже не раз обсуждали, — строго проговорил он, — твоя задача сейчас, это учиться, учиться и еще раз учиться. Чтобы потом, в будущем работать на хорошо оплачиваемой работе и содержать нас с ребенком. — да помню я, — недовольно проворчал я, утыкаясь в его волосы и прикрывая глаза, — как же от тебя приятно пахнет. — спасибо, я только что в душе был. Это мамин шампунь. — я не про то, дурашка, — зарываюсь в его лохматые, влажные пряди и фыркаю, — я про твой запах. Он стал сильнее с беременностью, более сладкий. — правда? А я думал, что это твой запах усилился. Ты не замечаешь, как вся комната словно окутана тобой? Я отрицательно мотаю головой. Как же мне нравятся его волосы… пшеничное, лохматое поле. Твик съежился и захихикал. — мне щекотно, когда ты так делаешь, — он отложил свою кружку и посмотрел на меня, — не хочешь подняться наверх? — ладно, зачем? Твик смущенно прикусил губу, отводя взгляд. — в нашу комнату… эм, ну ты понял. — Твик, нельзя, — понял я его намек, — помнишь, что сказал доктор? — ну блин, еще так долго ждать. Я этого не вынесу. — сейчас очень нежелательное время для подобного. Потерпи еще две-три недельки. — это очень долго, — захныкал он, утыкаясь мне в грудь, — я не понимаю, как ты вообще держишься. У тебя ведь и гон скоро. — очень тяжело держусь, — сознался я, — и мне приходится импровизировать, — он посмотрел на меня, не понимая о чем я, — передергиваю в душевой на влажные фантазии с твоим участием, — объяснил я, на что Твик моментально зарделся и спрятался обратно, обнимая грудь. — тогда можно хотя бы полежим вместе? — обиженно пробубнил он, — меня успокаивает твой запах. Я поцеловал его в макушку, приподнимаясь. Поняв мой намек, парень подскочил на ноги и засеменил на второй этаж, в нашу спальню. Когда я зашел в комнату, Твик уже стоял около зеркала, рассматривая свой живот. — ты опять смотришь, не вырос ли он? — по-доброму ухмыльнулся я, подходя сзади. В последнее время, он часто так делает, когда проходит мимо зеркал. Иногда может минут на 5 зависнуть в своем мире, не рассказывая, о чем он так думает. — мне кажется, что вырос, — восхищенно прошептал он, поглаживая пузико. Присоединяюсь к нему, поглаживая низ живота большими пальцами. Бугорок правда есть, но он достаточно маленький, и, если специально не вглядываться, то и не заметишь. Плюс, в последнее время Твик носит исключительно мои вещи, говоря, что ему так спокойнее. Дошло до того, что он начал воровать мои трусы… хотя не сознается в этом. — пузико не будет расти, если постоянно на него смотреть, — прошептал я, поглаживая кончиком носа его феромонные железы. — а мне кажется, что растет. Скоро все узнают о нем. — брось, помнишь, что сказал тебе мистер Лоуренс? Окружающие смогут заметить твой живот только к 20 недели. Тот тяжело вздохнул, наклоняясь на мою грудь, чтобы посмотреть мне в глаза через отражение в зеркале. — осталось каких-то 9 недель. — целых 9 недель, малыш, — я развернул его к себе лицом и поцеловал, слегка касаясь губами его сладких губ, — не накручивай себя, ты слишком громко думаешь. А еще лучше подумай с другой стороны, совсем скоро мы сможем узнать пол ребенка. — я знаю, что это будет девочка, — уверенно ответил он, объясняя на мой удивленный взгляд, — потому что ты хочешь дочку. Я на сто процентов уверен, что будет девочка. — вот и узнаем, через 9 недель. Остаток вечера мы провели в кровати, за просмотром сопливых мелодрам из списка моей сестры. У Триши и Твика одинаковые вкусы на дерьмовые фильмы, что уж тут поделаешь.

***

Кайл и туалетные разговоры

Сегодня меня накрыло во время урока современной литературы. Я не знаю, почему. Просто в какой-то момент мне стало настолько больно осознавать факт, что вот он, рядом со мной, стоит лишь протянуть руку и я смогу коснуться Картмана… но и не могу. Слезы огромным градом потекли из глаз, закрывая мне обзор. Я даже не понял сначала, что произошло, пока крупная слеза не попала мне на руку. Николь, сидящая рядом со мной, обеспокоенно посмотрела на меня, спрашивая, все ли со мной хорошо. Я кивнул и, наспех, вытерев глаза попросился в туалет. Там я забился в самый дальний угол и сжался в комок, всхлипывая и ожидая окончание школьного дня. Почему это со мной происходит? Почему именно я должен так страдать? Почему из всех 8 миллиардов людей, живущих на планете, я влюбился именно в него? В этого гадкого, самовлюбленного, эгоистичного, нацистского засранца, которого даже нельзя назвать самым красивым парнем в школе?! Повторюсь, он жирный, он гадкий, он самовлюбленный, он эгоистичный, он нацист и он засранец… но почему мне так больно смотреть на него. — Кайл? — голос моего друга прозвучал из-за закрытой дверцы, — ты тут? Я ничего не ответил, вслушиваясь, как Стэн ходит по туалету, проверяя кабинки. Около моей он остановился. — Кайл? — более мягко позвал он, — я знаю, что ты тут. Откроешь? Пришлось намотать сопли на кулак и дернуть защелкой. Затем я вернулся в свой угол, наблюдая, как дверь медленно открылась. — Кай? — голова Стэна просунулась в кабинку, — можно к тебе присоединиться? — если влезешь, — развел я руками, указывая на маленькое помещение. Кряхтя, парень забрался ко мне и запер дверь. Он постарался ели как втиснуть свои длинные ноги между нами, стенками и туалетом. — это немного стремно, — проворчал он, косясь на унитаз. — я тебя сюда насильно не затаскивал. — знаю… мне Картман написал, что тебе стало плохо и ты не вернулся в класс до звонка. — Картман, — фыркнул я, — даже не смей говорить о нем в моем присутствии. — хорошо, — согласился парень, — так, хочешь поговорить? Я не стал отвечать, утыкаясь обратно в свои коленки. Стэн выжидающе посмотрел на меня. — только если ты мне расскажешь о своих загонах, — пробубнил я, — не хочу раздевать свою душу в одиночку. — ладно, если тебе так будет проще. Что хочешь узнать? — все, — пожал я плечами. Стэн достаточно редко делится со мной своими переживаниями… иногда это удручает, ведь мы считаем друг друга супер лучшими друзьями. Разве нет? — ну, все будет достаточно долго рассказывать, — парень откинулся на стенку спиной, закрывая глаза, — но на данный момент есть кое-что, что выбивает у меня почву из-под ног. — и что же это? — как не странно, любовная драма, — прыскает он, — меня девушка бросила. Ну, вернее, вроде как бросила и вроде как девушка. — ты про сестру Крэйга что ли? — не понял я. — при чем здесь… нет, — скривился Стэн, — я про другую. Про Биггл. — Биггл? — еще больше удивился я, — когда это вы начали с ней встречаться? — никогда, — голова Стэна наклонилась вбок, упираясь в дверцу кабинки, — оказалось, что это только я что-то напридумывал. А она согласилась на свидание с Торном. Представляешь, это было как раз тогда, когда я к тебе ночью напросился. Такая видимо, — фыркнул он, — взрослая жизнь, хули. Я ничего не понял, кроме того, что Стэну также больно в груди, как и мне. Прозвенел еще один звонок на урок. — мне больно на него смотреть, — начал я, отводя взгляд, лишь бы не видеть осуждение в глазах друга, — больно видеть их вместе. Больно, когда он держит ее руку… больно осознавать, что я все еще люблю его. — насколько сильно ты его любишь? — не знаю, — пожал я плечами, — мне не с чем сравнивать. Настолько сильные чувства у меня впервые. — раньше мне тоже было очень тяжело, когда Венди бросала меня, — поддержал мои мысли Стэн, — в первый раз, ты и сам помнишь, я отказывался выходить из дома и все время плакал. Во второй раз я злился на нее и ненавидел черной ненавистью. В третьей раз я пытался перерезать себе вены, — парень похлопал себя по предплечью в том месте, где у него красуются три светлые полоски, — потом мне стало проще… толи привык к нашим вечным эмоциональным качелям, толи смерился к роли запасного плана. Тогда в моей жизни и появилась Биггл. А теперь и ее нет. — это нормально, что я все еще надеюсь на лучшее? — спросил я, — что однажды Картман поймет, какой он мудак и перестанет быть таким. Ох, черт. Я произнес его имя… теперь и это я не смогу скрывать от самого же себя. Слезы снова хлынули из глаз. — эй, ты чего, — засуетился Стэн, переползая ближе ко мне и обнимая, — все будет хорошо, я обещаю. Обливаясь горькими горячими слезами, я уткнулся в шею Стэну, обнимая того и прижимая ближе. Я знаю, что ему так неудобно сидеть, но он сам согласился… от него снова приятно пахнет морозной мятой. Громко всхлипываю, вытирая нос рукавом. — хочешь, я поговорю с ним? — спрашивает парень шепотом, поглаживая меня по спине, — скажу ему, какой он мудак. Может парочку зубов выбью или нос сломаю. — не надо. Он сильнее тебя. — вот уж дудки, — фыркнул тот, щекоча мои волосы, — это кто сказал такое. — он сформировавшийся альфа, — пояснил я свои слова, — ты не сможешь противостоять ему даже на уровне инстинктов. — жирный кусок говна, — проворчал Стэн, — однажды я набью ему ебало заместо тебя. Ради тебя. Я фыркнул. Спасибо, что уж тут поделаешь, только вот я скоро собираюсь свалить отсюда куда подальше. Кстати об этом. — помнишь, я тебе рассказывал, что родители собираются переехать в Нью-Джерси? — спросил я, отстраняясь он парня, чтобы дать ему возможность сесть поудобнее. Стэн кивнул, — я принял решение поддержать эту идею. — ох, Кайл. — мы переедем под новый год. Ты будешь скучать? — спрашиваешь, — бормочет тот, — я буду пиздец, как скучать. Я улыбаюсь и тянусь к парню за новой порцией обнимашек. Так как у того вытянуты ноги, то я удобно устраиваюсь у него на коленках, утыкаясь в шею. — я тоже буду скучать… ты ведь помнишь, что обещал мне поступить в Пенсильванский? Тот кивает. — Вайнленд находится не так далеко. Когда мы закончим школу, то оба поступим в один университет и будем всегда рядом, идет? Стэн вместо ответа прижимается ко мне сильнее. Я правда буду скучать по нему, ведь он мой самый лучший супер друг.

***

Хайди и цепная реакция

Меня выворачивает наизнанку в туалете местного торгового центра. Боже, какая я отвратительная… сижу на грязном полу неубранной туалетной кабинки, держусь руками за грязные стенки туалета и выплевываю свой обед. Эрик будет злиться на меня. Он и так ненавидит, когда я слишком худая, по его мнению. Если он узнает о содеянном, он будет в гневе. Он ещё не видел мои руки, покрытые новыми порезами. Это он тоже ненавидит… в последний раз, вчера, он назвал меня конченной. Сегодня, вместо последнего урока полового воспитания, Эрик слезно упрашивал меня пойти на свидание. По правде говоря, я предпочитаю считать даже такие спонтанные прогулки по торговому центру свиданиями. Мы бесцельно гуляли по магазинам, выискивая что-то милое или симпатичное. Эрик даже купил мне брелок в виде кошечки, который мне приглянулся. Я сразу же нацепила его на ключи. Затем мы сходили в Мак, где Эрик напокупал много вредной еды… и я объелась фастфудом. И ненавижу себя за это. Ну почему картошка такая вкусная? Такая соленая? Такая желанная? Эрик увлеченно рассказывал мне о политической ситуации в стране и подкармливал своей курочкой. А после этого мы пошли в кино на какой-то малоизвестный нуар-фильм с ужасной игрой актеров. Эрик взял ещё карамельный попкорн. Не выдержав и пол часа просмотра, я ушла в туалет. И вот, я теперь выблевываю вкусную картошку. Ужас. Вытерев лицо туалетной бумагой, я осушаю, ранее купленную, бутылку воды до конца и снова засовываю пальцы в рот, давя на корень языка. Рвотные позывы не заставляют долго ждать и я выблевываю остатки еды. Затем, не давая себе передышку, повторяю движение, давясь от напора. И ещё раз, пока не выблевываю наконец-то желчь. В нос попали остатки еды, больно скользя по носоглотки. Глаза тоже болят от того ужасного количество съеденной соли. Как же мне больно. Устало опираясь на ободок туалета рукой, кладу голову сверху. Как же больно, неприятно и выматывающее. Раньше я не умела нормально блевать, зачитываясь в интернете разными полезными способами. А потом как-то дело пошло само собой, и теперь, как знаток своего дела, я могу сказать, что блевать лучше всего без передышки, так организм сам выталкивает пищу наружу. Что-то типа цепной реакции: вызовешь рвотный эффект один раз и позывы пойдут один за другим. Вытираюсь бумагой и выхожу из кабинки, смывая проделанный ужас … хотя нет, ужас у меня на лице, а не в унитазе. Лицо опухло, глаза покраснели и заплыли. Умываюсь ледяной водой и пытаюсь вытащить остатки еды из носа. Тщетно. Намазываю лицо толстым слоем тонального крема, консилера и румян. Надо возвращаться к Эрику, а то он будет злиться из-за моего долгого отсутствия. Кроме нас в зале на последних рядах сидят такие же, как мы, прогульщики. Присаживаюсь к Эрику обратно. — где ты была? — холодно спрашивает он. У меня по спине пробегают мурашки. — в туалете, — сиплым голосом отвечаю я. Блин, забыла проверить голос, перед тем, как идти сюда. Прочищаю горло. — и что ты там делала? — а что делают в туалете? — пытаюсь я пошутить, — была занята туалетными делами. — не ври мне. Мне страшно от его тона. Иногда Эрик бывает поистине пугающим… злым. Иногда он может так разозлиться, что начинает кидаться вещами в стенку или кричать на меня, пугая своим выражением лица. — я не вру, — попыталась оправдываться я. Эрик больно хватает меня за подбородок, притягивая к себе. Отвожу от него взгляд, затаив дыхание. Он рассматривает мое лицо и разжимает пальцы. Тяжело вздыхаю. — у тебя глаза покраснели и опухли, — спокойно отвечает он, возвращаясь к поеданию попкорна и просмотру фильма, — хоть раз в жизни не ври мне. Он знает. Эрик знает, что я его обманываю. Знает, что я выблевываю каждый прием пищи обратно. Знает, что я ужасная, отвратительная врушка. — ты тоже мне врешь, — тихо, ели слышно говорю я. Он делает вид, что не слушает меня, — Лесли сказала, что ты все ещё торгуешь незаконными вещами. — это не твое дело, — прерывает меня парень, — твое дело помалкивать и радоваться, что я могу водить тебя по разным местам на свидания. — но Эрик, — пытаюсь воспротивиться я, — это опасно и незаконно. — ещё громче не можешь? — рявкает он, затыкая меня. От него запахло паленным запахом злости и ненависти. Всхлипываю и сажусь в позу эмбриона, ставя ноги в массивных зимних сапогах на сиденье. Он ненавидит меня… Эрик ненавидит меня... я отвратительная. Так мы и сидим в молчании весь сеанс. После фильма он провожает меня до дома, целуя в лоб, и называет своей принцессой. Ждёт, когда я закрою дверь изнутри и только потом уходит в сторону своей новой квартиры. Я там ещё не была, так как Эрик говорит, что его дядя полный ублюдок. Он не хочет подвергать меня опасности и не знакомит с ним. Влетаю по ступенькам на второй этаж, прямиком в ванную комнату. Дома никого нет, и это хорошо. Прямо в одежде принимаю контрастный душ. Я ненавижу себя за то, что такая безвольная, бесхребетная дура! Дура с уродливым телом и лицом. Бьюсь головой об кафель и плачу. Правильно Эрик ненавидит меня, а за что меня любить? Скидываю мокрую одежду на пол в углу и обворачиваюсь маминым халатом. Скоро они вернутся с работы и опять будут капать мне на мозги. В своей комнате падаю лицом в подушку и кричу что есть мочи. Ненавижу себя! Ненавижу этот мир! Все ненавижу! Лучше бы меня вообще не рожали… я очередной бесполезный кусок человеческой плоти. Я не могу даже свои отношения контролировать. И своего парня не могу. И себя не могу! Даже свое собственное тело не в силах контролировать. Ну что я за бесполезное существо? Достаю из своей заначки — плюшевого мишки — пластет с тонкими лезвиями. Лучше бы я умерла, может тогда родителям не пришлось бы так переживать из-за меня и вечных походах в школу к психологу и соцпедагогу. Дезинфицирую и не сильно провожу тонким лезвием по правому бедру, добавляя к вчерашним порезам новый. Боль заставляет меня чувствовать себя живой. Это, в неком роде, тоже цепная реакция. Один раз попробуешь, и больше не можешь остановиться. Я не собираюсь умирать таким образом, мне просто нравится терзать себя и чувствовать, что от меня хоть что-то зависит. А вот если я проведу лезвие глубже, в месте, где виднеются красивые синие вены, то умру. Но мне кажется, что такая смерть некрасива. Мой порез жжется. Прохожусь по нему ваткой с дезинфицирующим раствором. Второй и третий порез появляется на левом предплечье, окрашивая раны в красивые красные бусинки крови.

***

Давид и свидание

В четверг Рэд решила вытащить меня на свидание. Не то, чтобы я был слишком занят, но мне как-то лень таскаться куда-то. Обычно, я предпочитаю зависать у себя дома… с Кенни так срабатывает. Но девушки это явно не терпят, им романтики подавай, Dios mío. Пришлось нацепить на себя приличной, мо мнению Кенни, одежды и направить свою малышку к дому Донована. Малышкой я называю свою тачку… Рэд не малышка, она чертов diablo rojo. Та, выпорхнув летящей походкой из дома, направилась ко мне и села на переднее пассажирское. Никто не спорит с тем, что она очень красивая девушка. Небесно-голубые глаза, точеная фигура, достаточно длинные, красивые волосы, выкрашенные в красный. Ella tiene un culo increíble . Но у меня иногда от нее начинает дергаться глаз… например, сейчас Рэд не отряхнула ноги перед тем, как сесть. — и это твоя новая машина? — презрительно пробурчала она, проводя ногтем с черным лаком по приборной панели. — тебе не нравится? — а должно? — ты видела вообще, какие литые диски я поставил? А то, что она заниженная теперь? — девушка смотрит на меня своим вечно недовольным лицом, — ну хотя бы тонировку на окнах видишь? Рэд закатывает глаза, недовольно цыкая. Да иди ты, Кенни вот понравилось все. Достаю из кармана куртки свои сигареты и прикуриваю. — ну и куда поедем? — перевел я тему. — о, — радостно хлопнула она в ладоши, — на каток! Esta chica decidió matarme hoy, supongo . Тяжело вздохнув, я зажал сигарету в зубах, завел малышку и поехал в сторону катка. Кенни попросил с ней быть милее, а то она часто жалуется ему на меня. Якобы я не обращаю на нее внимания. Ццц, вот и бери после этого двух омег под свою ответственность... не докурив до конца, я выкидываю окурок в окно и перемещаю свою освободившуюся руку ей на коленку. Та фыркнула, но ногу не убрала и отвернулась к окну от меня, чтобы не показывать удовлетворение от подобного жеста. На катке, разобравшись с оплатой и нацепив оружие массового убийства, я неуверенно зашагал на улицу из помещения за красноволосой. Едва оттолкнувшись от бортика, я ебнулся на лед под ее звонкий смех. Diablo . — ты, блять, серьезно? — смеялась она над моей неуклюжестью, — как можно не уметь кататься на коньках? Ну вот так вот. Не научили и сам не научился. — нахуй ты тогда согласился на каток пойди? — потому что ты предложила, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, на четвереньках добираясь до бортика. — ебанизм не в моде, Родригез, — ухмыльнулась она, подъезжая ко мне, — давай руку, научу тебя. Она протянула мне свои ладони в оборванных на пальцах перчатках. Неуверенно хватаюсь за нее и пугаюсь, когда мои ноги снова начали разъезжаться. — ну боже правый, — прыскает она, крепче удерживая мое тело, — а с виду такой muchacho . — нахуй иди, — буркнул под нос я. Ну что поделаешь, я не в своей тарелке. Рэд оттолкнулась ногой и поехала задом наперед, утягивая меня за собой. Эй, эй, эй! Не так резко. — держи ноги прямо, не коси их друг на друга, — инструктировала она, — вот так, да. Держась за руки, мы проехали пару метров. Затем Рэд отпустила меня, объезжая кругом, и подтолкнула меня сзади. — atras, atras, — взмолился я, — возьми за руку. Смеясь, она поймала меня в объятия, и мы чуть не упали, потеряв равновесие. — Кенни ни за что не поверит, пока сам не увидит, — прыснула она. Я вцепился ей в запястья, — так, а теперь попробуй ногами двигать, как я. Это как на лыжах ехать, только короче шаги. — я не умею на лыжах ездить, — сознался я. — ты, блять, живешь в горах. Как ты этого не умеешь? — не научили, — фыркнул я, — знаешь ли, колония это не база отдыха. Рэд поджала губы и ничего не ответила. Хоть раз в жизни, gracias a Dios por eso. Покатав меня по кругу еще немного, девушка подбросила меня к бортикам, а сама укатила выполнять охуенные трюки. Реально охуенные. Я и не знал, что она так умеет делать… она даже прыгать умеет на коньках. Как это вообще возможно? Устав наблюдать за ее виражами, я скатился с лавочки на лед и стал рассматривать небо. Открытый каток это классно: небо, лес по горизонту, морозный воздух, солнышко… ухмыляющееся лицо Рэд с покрасневшими от холода носом. — ты хули разлегся? — спросила она. — устал, — лаконично ответил я. Подумав немного, она фыркнула и легла рядом со мной. — холодно, так-то, — проворчала она, поправляя свою курточку, в попытках отпустить ее пониже. — нехуй щеголять с открытой поясницей, — закатил я глаза, расстегивая свою курточку, — иди сюда. Поняв мой намек, девушка юркнула под бок, ложась практически сверху на меня. Надеюсь, мамашки с маленькими детьми не начнут кудахтать из-за интимности наших объятий. — о чем думаешь? — спросила она, дыша себе на пальцы. Еще и перчатки надела, которые совсем не дают тепло. Что за девушка. Я пожал плечами. — небо голубое и красивое… — да что ты, — фыркнула она, — а я думала зеленое. Я закатил глаза, шлепая ее по бедру, где ранее покоилась моя рука. — ты меня перебила. Я хотел сказать, что небо голубое и красивое, как твои глаза. — а, — смущенно произнесла она, затыкаясь. У меня получилось ее смутить, серьезно? — спасибо. Ухмыляюсь и ничего не отвечаю. Так мы и лежим в обнимку на льду под открытым небом. — это как в фильме, — пробубнила ели слышно Рэд. Не понимаю, о чем она, — вечное сияние чистого разума. — не понимаю тебя. — ты не смотрел? — нет. Я редко смотрю фильмы. Девушка поднялась на локтях, чтобы посмотреть мне в глаза… и вправду, как небо. Чистые и светлые. И, если присмотреться, то за слоем ее тоналки и румянцем от мороза можно увидеть кучу веснушек на носу и под глазами. Red es muy bonita . — тогда посмотрим сегодня. Вместе, у тебя. Я молча соглашаюсь, шмыгая носом. Лишь бы не заболеть из-за нее.