Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Кайл и пыльный шарф

По минутам считаю часы до конца сегодняшнего учебного дня. Невыносимо тяжело, невыносимо плохо. Я все еще не сплю ночами, залипая в потолок или плача горькими слезами в подушку. Мама уже начинает серьезно обо мне беспокоиться и просит, чтобы я разрешил ей позвонить доктору Дархи. Отвечаю ей с вымученной улыбкой, что все в порядке, что это просто тяжелая учебная неделя. На последнем уроке, классической литературы, мне подкидывают записку на парту. Хм, от кого? Озираюсь по сторонам, в поисках отправителя… Стэн ходит на расширенный курс литературы, а Картман сидит на самой первой парте, далеко от меня. Разворачиваю бумажку. _тебе идет такая прическа. Выглядишь милашкой. Чего? Снова оглядываю своих одноклассников. Шепотом спрашиваю, сидящую рядом, Салли, кто передал ей бумажку. Она жмет плечами и кивает назад себя.

_Картман, не смешно.

Я выцарапываю буквы толстым слоем карандаша и кидаю бумажку обратно Салли. Та передает клочок назад, те вбок, еще вбок. — мистер Брофловски, я вам не мешаю? — строго спрашивает преподаватель. Ой, черт, — встаньте и расскажите нам, о чем стоит задуматься при прочтении поэм Сэмюэля Кольриджа? — эмм… о том, что поэма о старом моряке справедливо считают лучшим поэтическим созданием Озерной школы? — а поподробнее? — о том, что она написана размером английских народных баллад, как бы приближая ее читателей к пению, как пелись когда-то поэмы, послужившие ее образцом. А повторения подчеркиванием наиболее значительных мест гипнотизируют нас, заражая напряженным волнением рассказчика? Хоть бы прокатило, не зря ведь, мне об этом Стэн недавно все уши прожужжал. Он любитель таких заунылых, депрессивных чтив. — хм, тонко подмечено, Кайл, — подобрел преподаватель, — присаживайся. Господи боже, надо потом расцеловать Стэнли в обе щеки. Но, черт, я потерял отправителя бумажки. Со звонком, ознаменовавшим конец урока, мне на стол прилетела еще одна. _это не Картман, рыжий лисенок Затолкав ее куда подальше в рюкзак, я пулей вылетаю из класса. Стэн ловит меня около наших шкафчиков. — хэй, чел, — здоровается он, — я жрать хочу и покурить, ты со мной? — ага, — соглашаюсь я. В последнее время, ящик стал для меня сродни укрытия. Когда совсем плохо становится, я ухожу туда поплакать… иногда мы со Стэном подходим к компании готов поздороваться. Сейчас же, он свирепо смотрит в сторону Биггл и ворчит что-то себе под нос. — ты с ней так и не поговорил? — спросил я, сидя на любимой коряге и копаясь в снегу ботинками. — нет, — сразу понял он о ком я, — и не собираюсь. Если ей так хочется мутить с чудиками, я запрещать не буду. Сын сатаны блять, — фыркает он в конце. — понятно, — протягиваю я, наблюдая за остальными курящими школьниками. Как ящик все еще не прикрыли? Ну в открытую же ходят все сюда покурить, даже из окон школы видно, как каждую перемену сюда стекаются десятки старшеклассников. Даже сейчас, например, школьный день закончился, а они все равно курить пошли сюда. И готы, и Стэн, и Кенни даже, который стоит и разговаривает с Дэниэлем Ривзом. Это один из парней, которых когда-то избил Картман. — кстати, — вспомнил неожиданно я, — а как там с Тришей? — ц, — цыкнул тот, закатывая глаза, — я был в неадеквате и потом все ей объяснил. Вроде пришли к единому мнению. — что за единое мнение, — прыснул я, — ты ее ангелом своим называл и замуж звал. — боже, не напоминай, — заныл тот, отклоняясь от меня в сторону. Смеюсь с его реакции, — я блин под кислотой был и реально ангела видел. Между прочим, это твой… — обмолвился он, проговаривая следующую фразу на тон ниже, — Картман подкинул ЛСД. — он не мой Картман, — скривился я. — извини, я не хотел. Ладно, — Стэн поднялся на ноги, подавая мне руку, — пошли, подкину тебя до дома. И, чтоб ты знал, у нас с Такер ничего не происходит. Она же мелкая еще. Ну, вообще ей 15 вроде, в старшей школе учится. Я достаточно часто вижу ее рыжую макушку. К вечеру мне снова стало плохо, поэтому, зарывшись в одеяло с головой, я, включая на репите некоторые песни Мадонны, тихо заплакал, утыкаясь в собственные коленки. Даже в таком состоянии я не могу слушать песни Стэна и плакать под них… или, может, Мадонна ассоциируется у меня с Картманом? Почему все должно быть так больно? — эй, Кайл? — услышал я тихий голос своего брата, — ты снова плачешь? Наскоро вытираю слезы и сопли, и вылезаю из-под одеяло. — вовсе нет, что ты, — да кого я обманываю. У меня наверняка заплаканное и опухшее лицо, — у тебя что-то случилось? Айк перекатывается с пятки на носок. — мама послала меня спросить, будешь ли ты морковные палочки. — нет, спасибо, — утираю я появившиеся слезы и падаю обратно на кровать. Айк не уходит из комнаты, — что-то еще? — а можно с тобой полежать? — зачем? — не понимаю я. — я думаю, тебе нужны поддерживающие обнимашки. Поддерживающие обнимашки, ха. Фыркаю и приподнимаю одеяло, впуская брата в свой мир. Тот юркает под бок, обнимая. — спасибо, — хрипло шепчу я. Хватка брата становится сильнее. — ты мне расскажешь, что с тобой происходит? — робко спрашивает он. Не думаю, что он поймет в силу своего возраста. — зачем тебе забивать голову такими проблемами? Ты ведь ребенок, будь им как можно дольше. — мне больно смотреть на тебя. И маме с папой тоже. — ну, все пройдет… рано или поздно. Просто у меня сейчас такой ужасный момент. — типа черная полоса? — ага, типа того, — я взъерошиваю его темные волосы пальцами. — это связано с Картманом? — спрашивает он. У меня перехватывает дыхание от меткости его слов. — откуда ты… нет, это вообще не то. При чем тут Картман? — он писал мне, — сознается брат. Вот пидорас. Резко поднимаюсь в положение сидя и смотрю на брата, — спрашивал, как у тебя настроение, здоровье. Все ли у тебя хорошо? — и когда он написал тебе? — вот жирный ублюдок. Да я ему телефон в глотку затолкаю. — сегодня. Вчера. Позавчера… он каждый день пишет. Задыхаюсь от возмущения. — и ты ему отвечаешь?! Айк! Тебя разве не учили, что отвечать незнакомцам опасно! — ну он же не незнакомец, — защищается брат, — он твой друг. Я знаю его с пеленок. — не отвечай ему больше, понял? — тот кивает, — дай телефон. Тот непонимающе смотрит на меня, а затем выискивает его в кармане домашних штанов. Вот засранец, через брата моего решил действовать. Прошу Айка распаролить телефон и перехожу в их диалоги. Этот… он правда пишет ему каждый день. Спрашивает о моем здоровье, предлагает брату денег, чтобы тот, как будто от своего лица покупал мне что-нибудь. Как глупо, Картман предлагает одиннадцатилетке деньги на подарки старшему брату… он же их на себя потратит. Ухмыляюсь и возвращаю ему телефон. — больше ему не отвечай, — более спокойным тоном говорю брату, ложась обратно на кровать. Айк последовал тому же примеру. — ты из-за этого хочешь уехать отсюда? — спрашивает он. — да, — не стал я врать, — я надеюсь, что в Джерси нас ждет новая жизнь, полная новых открытий, знакомств, друзей. Я устал от Южного. — понятно, — удрученно вздыхает он, — а я вот не устал. И мне обидно, что ты решил поддержать родителей. — извини, я знаю, что это очень эгоистично, — утыкаюсь ему в макушку и незаметно засыпаю. Ночью, в который раз за эти недели, я просыпаюсь от панического чувства. Сердце бьется как бешенное, в горле пересохло, руки трясутся. Айка уже нет рядом. Спускаюсь на первый этаж, чтобы попить водички. И, не понимая, зачем мне это, я бегу за своим телефоном и поднимаюсь на наш чердак. Подсвечивая фонариком на телефоне, я отыскиваю шарф и футболку Картмана. Вдыхаю остатки хоть какого-то аромата и, затем, спускаюсь со своими находками в комнату.

***

Кенни и семейные посиделки

Внутри меня все горит. От похоти, наслаждения. И от того, какой я мерзкий, раз снова начал заниматься подобным. Дэниэль стонет, когда я ускоряю свои подпрыгивающие движения, закусывая губу и закатывая глаза. Я знаю, как получить истинное удовольствие от секса, и не важно, с кем это делать, с любимым человеком… или с проходимцем, который мне заплатит. — в тебе так горячо, — восхищается он, сжимая мой член у основания. Блять, продолжай. Меняю угол наклона и мозолю свою чувствительную точку, сжимая правый сосок. Боже, как хорошо… не выдерживаю и стону во весь голос, выгибаясь в спине. Ривз перехватывает меня и резким движением сминает под себя, завершая мой оргазм быстрыми толчками. Зажимаю рот рукой, по привычке, и кончаю на себя. Следом, пыхтя, кончает парень, оставаясь внутри. Хорошо, что он был в презике. Даниэль падает без сил рядом со мной. — бля, пиздато было, — шепчет он, пытаясь погладить меня по голове. Отстраняюсь, — ты чего? — только секс, — хриплю я, — и деньги. Тот хмыкает, но переворачивается по направлению к куче своей одежды, чтобы достать кошелек. На минуту прикрываю глаза и отдыхаю… на его кровати уютно. Мне нравится, когда матрас такой мягкий, что в нем можно утонуть. А постельное белье пахнет свежестью. Моя кровать никогда не пахла свежестью. — на, держи, — возвращает он меня в реальность, — со скидкой, помнишь? Кривлюсь и забираю заработанные деньги. Господи, какой ты мерзкий, Кенни, недаром все считают тебя падшей шлюхой. По-быстрому напяливаю на себя одежду, вытираюсь влажными салфетками и, не прощаясь, покидаю дом Ривза. Спасибо хоть, что Давид заболел из-за свидания на катке с Рэд в четверг, и поэтому не выходит эти два дня на связь и не знает, чем я сейчас занимаюсь. По пути встречаюсь с его ухмыляющимся старшим братом-говнюком. Ага, я тоже помню, что трахался с тобой в классе в 9. По сугробам и грязи из-за подтаявшего местами на дороге снега, добираюсь до дома. Как же уже холодно, ужас. Надо было хоть душ у Ривза принять, а то у нас опять горячую воду отключили… в который раз. Дома приятно пахнет, тепло и с кухни слышаться смех под музыку, играющую фоном. Хм, у нас гости? Не снимая верхнюю одежду и обувь, прохожу дальше. — о, Кеннет вернулся, — улыбается мне Кевин, салютируя жестяной банкой пива, — а мы только тебя и ждали. — привет, — улыбается Карен, сидя рядом с братом. Шейли Марш лишь хмуро кивает, осматривая меня с ног до головы. — я этот ебанный ковер два часа чистила, — ворчит она, — потрудись хоть обувь снять, говнюк. — ох, Шейл, — вступается за меня брат, — не ругайся на него. Наш парень не приучен к этикету. Показываю всем средние пальцы и направляюсь к себе в комнату, попутно стягивая курточку. Скидываю вещи прямо на пол, отпинываю обувь куда подальше и плюхаюсь лицом вниз на свою кровать. Как я заебался. Я чувствую себя таким дерьмом из-за всего… но мне нужны деньги и как можно скорее, помнишь же? — Кен, ты обиделся? — мелодичный голос Карен звучит из проема, — Шейли не хотела тебя обидеть, просто она такая, любит поругаться. — я не обиделся, — пробубнил я сквозь подушку, — я просто заебался. — вот как, ладно, — сестра мнется на пороге, — мы там с Шейл ужин приготовили. Свиные котлетки, ты будешь? Я неопределенно махнул ей рукой, прося оставить в одиночестве. Надо полежать немного, потом сходить в душ и смыть с себя запах чужого тела. Блять, я даже при всем желании до конца жизни не расплачусь с боссом. Давид хоть и говорит, не брать это себе в голову, но я так не могу. Мне страшно от того, что он пообещал Луижди в обмен на мою мнимую свободу. Хнычу из-за больной спины, но заставляю поднять себя свое бренное тело и пойти в душ. Перед этим прячу деньги в тайнике. После ледяного душа выхожу к остальным на кухню. — пахнет вкусно, — признаюсь я, садясь за стол рядом с сестрой. Та счастливо улыбается и тянется положить мне еды, — а вы че приехали? — обращаюсь я к старшим. — еба, ты не рад? — смеется Кевин. Шейли дает ему подзатыльник. — не ругайся за столом, — шипит она. Не удерживаюсь и прыскаю. Мой брат стал каблуком, смешно. Еще смешнее от того, что он стал каблуком под старшей сестрой одного из моих самых бесхребетных друзей. Ирония. — мы вообще просто так приехали, — потирает затылок Кев, — у меня и Шейлс выхи на выхи выпали, вот и решили съездить к семье. — у отца уже была? — хмыкаю я будущей невестке. — не твоего ума дела, говнюк. — ругаешься за столом? — еще больше улыбаюсь я. Карен пинает меня под столом, — что? — не будь пидорасом, если день не выдался, — защищает свою девушку брат, — ты где вообще был? Я жму плечами и вызывающе улыбаюсь. — работал. — где? — не твоего ума дела, — спрашивается, почему я так говнюсь? Что мне сделал Кев? — с этим отмороженным уголовником? — злится брат, — я тебе говорил же, завязывай с этим, Кеннет. Это опасно! — я уже по уши в этом дерьме. Сам знаешь, что так просто из банды не уходят. Шейли тяжело вздыхает и сжимает руку Кевина, а тот сжимает зубы так, что я вижу, как ходят его желваки. Ой, ей, я сейчас получу пизды. — поехали с нами, — говорит он спокойно, отводя взгляд, — в Денвер. Я ведь говорил, что заберу вас, как только устроюсь. У меня теперь есть работа, машина, квартиру оплачиваю. Поехали со мной, я вытащу тебя из этого дерьма. Я отрицательно мотаю головой. — не могу я так сразу, — Карен печально кладет голову мне на плечо, — почему в последнее время все только и делают, что переезжают? А кто собственно все? Мама Стэна? Картман? Рэд? Да и то, последние переехали с одного места на другое в этом же городе. — я забираю Карен, — продолжает брат. Что? — что? — повторяю я свой вопрос, глядя на сестру. Та строит печальное лицо, но не отвечает. — ей здесь не место, — продолжает Кевин, — родителей нет, дом в ужасном состоянии, ни денег, ни еды. Кенни, она поедет со мной, и я уже делаю документы на официальное опекунство. — что? — поперхнулся я воздухом, — ты не можешь ее забрать у меня! — могу и заберу. И тебе я предлагаю переехать тоже. — да ты гонишь что-ли? Никуда я, блять, не поеду. Вы совсем охуели что-ли?! Родители, дом, блять, Кевин, ты сам жил в таких условиях! — именно поэтому! — повышает голос брат, чтобы перекричать меня, — я и забираю ее. Потому что не понаслышке знаю, какого это, когда в животе урчит, а из еды только банка пива, валяющаяся рядом с пьяным отцом. Потому что на своем собственном опыте знаю, как тяжело заработать в 15 лет, когда на твоей шее еще два мелких и голодных ребенка. Потому что знаю, что крыша дома протекает каждую весну и летом, в сезон дождей, а зимой продувает насквозь. Потому что знаю, как ужасны пьющие родители. Блять. Каждое его слово разбивает мне сердце, ведь я понимаю его. Я тоже через все это прошел. Я тоже голодал, тоже работал на любой, низкооплачиваемой работе. Тоже прятался в шкафу с маленькой Карен, когда за стенкой родители орали и пытались убить друг друга. Находил тело матери в отключке или отца в канаве на улице. Знаю, и знаю, что пережил ужасов даже больше его… Кевина хотя бы не насиловал собственный отец, путая с угловатой фигурой матери. Подрываюсь с места, пугая Карен и убегаю к себе. Черт! Черт! Сука! Хлопаю дверью и впопыхах натягиваю верхнюю одежду. Нахуй всех. Нахуй всех МакКормиков! — нахуй весь мир! — кричу я, чувствуя, как слезы вытекают из глаз. Собираю в старый рюкзак самые необходимые вещи: деньги, зарядку, ключи. На пути стоит брат, закрывая своими широкими плечами Карен и Шейли. Почему я не родился альфой? Столько бы бед обошло бы стороной. — пропусти, — пихаю я его в грудь, требуя дороги. — и куда ты на ночь глядя? — не твое дело, — шиплю я сквозь зубы. — к уголовнику? Не пущу. Если надо, напичкаю снотворным и привяжу тебя к кровати. — я не к нему, — фыркаю в ответ, — мой уголовник болеет. Как видишь, он тоже человек. — и куда тогда? — к своей девушке, — я пихаю его и прохожу мимо. — что еще за девушка? — кричит он мне в спину. — её зовут Рэд, — оборачиваюсь я, показывая средний палец, — и она тоже уголовница. Станет, в скором времени.

***

Николь и любовные сайты

— да блин, — смеется Дженни, рассматривая карточное поле монополии, — ты мухлюешь! — вот еще, — фыркает ей в ответ Тэмми, — это просто ты играть не умеешь. Я закатываю глаза из-за их вечный перебранок. Телефон вибрирует в заднем кармане джинс, это Джимми написал. _ Ничто так не бодрит с утра, как чашечка, вылетевшая из коленного сустава. _но если честно, Николь, надо встретиться. _у меня очень важные, безотлагательные новости. Напиши, как сможешь Не отвечая ему, возвращаюсь к шуточной ссоре подруг. С ними невозможно играть в монополию: одна постоянно ставит нас на деньги, скупая отели, другая ноет, что мы играем нечестно. Вот серьезно, даже в играя в дженго, Дженни умудряется нас в чем-то уличить. — кидай давай фишки, — подгоняю я. Мы играем уже три часа и в явных лидерах я или Тэм. — не гони, вдруг у меня получится отыграться. — с таким то запасом денег? Пф. Падаю назад себя, на мягкий красный ковер и смотрю в потолок. Ужас. — девочки? — тихо тяну я, — а как понять, что тебе кто-то нравится? — ого? — вот это вопросики, подруга, — Дженни разваливается на ковер рядом со мной, пиная всю нашу игру. Тэмми шипит на нее, понимая уловку, — у тебя же был парень. — это другое. Нам было по 10, когда мы начали встречаться… как понять, что мне сейчас кто-то нравится? — ну, — Тэм ложится на ковер с другой стороны, — а с чего такие вопросики? Я жму плечами, чувствуя вибрацию в заднем кармане, но игнорирую ее. — просто я думаю, что пора как-то двигаться дальше, вот и хочу понять. Я давно ни в кого не влюблялась. — ну, — смущенно закатывает глаза Тэмми, — когда ты влюбишься, ты это поймешь. — как? — писец, Тэм, от тебя пользы, как от козла молока. — у тебя вообще нет парня, так что молчи. — если его нет, это не значит, что я в этом не шарю. Я просто не нашла еще того самого, истинного. — поторопись, а то всех путних разбирают, как пирожки. — девочки! — строго перебиваю их я, — вы уходите от темы. — Николь, — миролюбиво начинает Дженни, — в чем-то Тэм права. Ты поймешь, что любишь кого-то, когда встретишь достойного. Телефон снова завибрировал. — да кто там тебе написывает весь вечер? — Джимми, — не стала я скрывать, вытаскивая телефон. _ты ведь прочитала? Я не хотел тебя напугать, просто так получилось очень официально. _хочешь, анекдот расскажу, чтобы сгладить края? Поспорили два друга, кто раньше лишится девственности. _победила дружба Я фыркаю с последнего сообщения, чуть не забрызгивая соплями любопытную Дженни. — фу, — кривится та под смех Нельсон, — это не смешная шутка. Дженни забирает мой телефон, чтобы тоже прочитать. Он издает звук о приходе еще одного сообщения. — а по-моему, забавно, — прыскает подруга, возвращая телефон мне. _с тобой все хорошо? Ты мне не отвечаешь. — ты случайно не из-за Джимми решила такой разговор завести? — поигрывает бровями она. — что? Нет, — возмущаюсь я, — Джимми здесь совсем не при чем.

_Джим, я с подругами. Позже напишу

_оки Убираю телефон обратно в карман и перевожу на них взгляд. Те сидят и играют в гляделки. Закатываю глаза. — если есть, что сказать, лучше вслух, — ворчу я. — ну просто, — начинает Саймонс, — ты из мальчиков только с Кайлом и Джимми общаешься. Кайл гей и омега, так что… — остается только Волмер. Долго еще будешь отнекиваться? — заканчивает за ней другая. — может я просто вам рассказываю не о всех парнях, — нахожу, что ответить я. — давай тогда поступим старым, проверенным способом, — Дженни достает свой телефон, — погуглим признаки влюбленности. — это тупо. — но это один из вариантов. Итак, как понять, что ты влюбилась. Хм, хм… о влюбленности скажет ваше настроение, поэтому предлагаем оценить ваши ощущения по отношению к молодому человеку, и если они присутствуют в жизни, скорее всего, вы влюбились по-настоящему: Первое, постоянное желание увидеться вновь. Второе, вам все время хочется говорить об объекте страсти с подругами и родственниками. Третье, вы часто улыбаетесь и весь день находитесь в приподнятом настроении. Четвертое, просыпается дикая ревность, например, когда вы видите своего любимого в компании девушек. Пятое, вы не можете перестать думать о нем. Шестое, у вас нарушается режим сна. И, седьмое, вы стали романтичной. Вышеперечисленные признаки помогут понять, что вы влюбились по-настоящему. — какой бред, — озвучивает мои мысли Тэмми, — вот поверь мне, я и половины из этой хрени не испытывала к Роланду, а мы между прочим с ним 3 года вместе. — ты ничего не понимаешь, — буркает на нее подруга. — блин, в этот раз я соглашусь с Тэм, — вставляю я свое слово, — это реально бред. — короче, Ники, — подводит итог та, у которой из нас уже точно есть кольцо на пальце и метка на шее, — никто тебе не сможет надавать советов по любовной теме. Ты должна сама набить все свои шишки и понять, какой парень тебе подойдет и какой понравиться. А Джимми это будет, или Толкин, не важно. Главное слушай свое сердце, и оно не обманет. На этом мы и закончили обсуждение любовных похождений. Поиграли еще немного в дженко, а потом парень Тэмми забрал нас от Нельсон, чтобы развести по домам. Я попросила, чтобы меня подкинули до кофейни Твиков, где была назначена встреча с Джимом. Я приехала раньше его и заказала кофе с сиропом. Твик, лучезарно улыбаясь, обнял меня. Я тоже иногда скучаю по нему, но что поделать, больше я не в их компании и ни с кем не поддерживаю хорошую связь… кроме Волмера, конечно. Он приехал на такси через 15 минут. — привет, — поздоровалась я, когда он наконец-то присел ко мне. — п-привет, — поздоровался он, улыбаясь. Я невольно улыбнулась в ответ. — так, что за важные новости, которые ты жаждешь рассказать мне весь вечер? — о, — наклоняется он, зовя меня рукой, — говори ти-т-тише, Твик пока т-т-тоже не знает. — хорошо, — громко шепчу я. Джимми улыбается и закатывает глаза. — если че-е-че-честно, то это очень ва-важные новости. — я во всем внимании. — меня вз-взяли в экс-экс-эксперемен-н-нтальную группу, — он похлопал себя по левому протезу ноги, — мне было страшно т-те-терять обе ноги, поэтому папа д-д-добился моего участ-тия. — ох, — я не верю своим ушам, — это значит, что тебе сделают операцию? Джимми кивнул, улыбаясь. От радости я не выдержала, и, визгнув, крепко обняла парня. — это же очень классно, Джимми! — т-т-тише, — засмеялся он в ответ. Боже мой, но как об этом молчать?! Это же прекрасная новость! Джимми сделают операцию на ногу. Это ведь очень хорошо. Ему не придется опасаться при ходьбе. Не придется сидеть в ожидании, когда его нога отдохнет. Это ведь просто класс. Да он же сможет снова ходить гулять! — да, — продолжил он, — но мне при-прип-ридется уехать, перед н-н-новым годом. На полгода, если не б-б-больше. — ох, — расстроилась я, — Джим. Ну это ведь хорошо? Зато будешь здоровым, когда вернешься к нам. — ага, — грустно улыбнулся он, — но больше всего я буду скуч-ч-чать по те-тебе. — я тоже, очень, — поддавшись порыву и хорошему настроению, я потянулась за объятьями и легонько чмокнула его в губы. — ой, — хлопнул он ресницами, но не отстранился, — ой. — ой, — хихикнула я и снова чмокнула.

***

Кайл и песок из вагины

Эти странные анонимные сообщения меня уже выбешивают. Началось все в пятницу, с клочка бумажки. Потом мне написали в мессенджерах с неизвестного номера. Я сперва грешно думал на Картмана. Ну, было бы логично думать на него, не так ли? Но это не Картман. Я проверял телефон Айка, и тот все еще ему пишет, расспрашивая обо мне. Даже, как-то на душе потеплело… совсем чуть-чуть. В воскресенье я не выдержал и написал в ответ. Естественно, спросил кто это, а потом дожидался ответа полдня. Аноним сказал, что он мой одноклассник. Да что ты, а я сам не додумался. Я попросил личной встречи и мне не отказали, поэтому я, вот уже как 15 минут, сижу в кофейне Твиков и ожидаю своего тайного воздыхателя, попивая холодный кофе. Он мне правда понравился в прошлый раз, но, к несчастью, пришлось его утилизировать (я про кофе). Тяжело вздыхаю, наблюдая как счастливый на вид Твик пересчитывает бумажные стаканчики, а его мама с милой улыбкой стоит за кассой и смотрит в окно. Наконец-то к кофейне подъезжает синяя машина, и оттуда выходит Чед Ричерсон? Серьезно? Улыбаясь, он подходит к моему столику. — привет, рыжий лисенок, — здоровается он. — привет? — вопросительно здороваюсь в ответ. Как он меня назвал? — ну как, — продолжает он улыбаться, присаживаясь рядом, — ты разочарован? — скорее удивлен. Ты с чего решил вообще мне писать такое? Под таким я имею его сообщения, аля: твои глаза словно два изумруда, твои волосы как огненный шар, мне нравятся твои веснушки и прочее. — а почему нет? Ты против? — не то, чтобы против, — смущаюсь я, отхлебывая свой кофе, — просто это неожиданно. Мы же не общаемся толком. Чед ухмыляется, наклоняясь на столик и трогая меня за запястье. — ну вот он я, сижу тут. Ты хочешь что-то спросить или сказать мне? Я отдергиваю от него руку. — зачем ты меня трогаешь? — ой, да брось, Кайл, — закатывает он глаза, откидываясь на спинку стула, — Марш давно по другим шляется. — при чем тут это вообще? — при том, что ты сейчас одинок. И я одинок. Понимаешь, к чему я веду? — кокетливо поигрывает он своими бровями, и мне становится тошно от его вида. — нет, не понимаю, — не заинтересованно отвечаю я, — и понимать не хочу. — ты че ломаешься то? — Чед внаглую приближается ко мне и хватает за подбородок, — кого пытаешься надуть, Брофловски? Стэн рассказывал, что ты весьма страстная натура, если понимаешь, о чем я. Я вырываюсь из его хватки и поднимаюсь со стула, когда вижу обеспокоенно идущего к нам Твика. — нет, я тебя не понимаю, — плюю я в него, — и надеюсь, что ты больше не будешь мне писать, иначе я напишу на тебя заявление на домогательства. — Кайл? — дрогнувшим голосом спрашивает Твик, вплотную подходя ко мне, — все хорошо? — конечно, — отвечает за меня Ричерсон, улыбаясь, — мы просто мило беседуем. — понятно, — поджимает парень губы и тянет меня за рукав, — поможешь мне кое с чем на кухне? Пожалуйста. В последний раз глянув на Чеда Ричерсона, я ухожу за Твиком в подсобку кофейни его родителей. Я понимаю, что он повел меня сюда для того, чтобы спасти от этого парня. Благородно конечно, но меня спасать не надо. Я могу и сам со всем справиться. — можешь посидеть здесь, пока он не уйдет, — говорит Твик, указывая мне на потрепанный диван в подсобном помещении, — или я могу позвонить Крэйгу или папе, чтобы они приехали и выпроводили его от сюда. — спасибо, но это не нужно, — натужено улыбаюсь парню в ответ, — уверен, что он сам сейчас уйдет. Все хорошо. Я присаживаюсь на диван, чтобы немного передохнуть, и Твик усаживается рядом, смотря на меня. — что? — я… я просто хотел спросить, как у вас дела с… ну, — глаз Твика дергается невпопад и он прикрывает его ладошкой, — прости, я немного взвинчен из-за случившегося… с Картманом, — заканчивает он свою мысль. Вместо ответа я тяжело вздыхаю и прижимаюсь головой к стенке сзади. — если ты не хочешь об этом говорить, — продолжает Твик, — то я не буду давить на тебя. — ничего не происходит, — отвечаю я, собравшись с духом, — я не хочу иметь с Картманом ничего общего. Никогда. — ам, это ты говоришь или твое сердце? Чего? Что за странная аналогия. — я имею в виду, что однажды была подобная ситуация со мной и моим Крэйгом… — Крэйг тебе изменял? — не веря, фыркаю я. — нет, нет конечно, — запротестовал он, мотая головой, — но была ситуация, когда я застукал его в кровати с другим человеком. — они трахались? — нет, господи боже. — целовались? Были голыми? Хоть что-то? — аргх, нет! Они просто спали в одной кровати, — прекратил Твик мои догадки. Просто спать не считается, я и со Стэном могу просто так в кровати поспать. — это не одно и тоже, — фыркаю я, закрывая глаза. Перед глазами проносится кадр из того отвратительного видео. — я не о том сейчас говорю тебе, — устало вздыхает он, — я о том, что, когда это случилось, во мне долгое время была борьба. Я был очень расстроен таким поведением Крэйга, не хотел его видеть, и мне было больно. Но мое сердце, или омега, или как еще сказать… нутро, наоборот, просилось к нему обратно. Оно хотело, чтобы я простил его и перестал думать о факте почти-измены каждую секунду. — я вообще не понимаю о чем ты, Твик. — я о том, что у тебя сейчас тоже идет война. Внутри тебя, прямо сейчас. По собственному опыту говорю тебе, отпусти эту боль, Кайл. Прими свои чувства обратно, верни Картмана ближе к себе, хотя бы в роли друга… и тебе станет значительно легче. — он изменил мне, — мои зубы заскрипели от наступающей злости. Ну правда, это слишком тупой совет. Простить измену, ага, сейчас. — но и вы ведь не были вместе на тот момент. Не думаешь ли ты, что фактически, это можно не считать изменой. — но он изменил. — да господи, — устало ноет тот, — почему ты такой сложный. Я в ответ фыркнул, ничего не отвечая. Картман сказал бы, что я душный, или что у меня песок из вагины сыпется, или что я типичный еврей. А еще лучше, он сказал бы, что я рыжий, душный еврей из Джерси с песком в вагине. Такой уж я, что поделаешь.