Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Бебе и мечты

Сегодня 19 декабря, пятница. Родители Клайда уехали на горнолыжный курорт до вечера воскресенья. Серьезно, вы же живете в самой снежной жопе мира, но при этом на выходные решили поехать в Аспен? Такой долбоебизм, учитывая, что я там была… не так уж там и круто. Явно переоценивают. Дым моих ментоловых сигарет медленно поднимается вверх, смешиваясь с атмосферой… или как там правильно сказать? Я не особо хороша в физике. Была бы здесь Венди, она бы поправила. — эй, — стеклянная дверь на лоджию тихонько открылась, позволяя Клайду заметить меня, свернувшуюся в калачик, — ты тут уже 10 минут сидишь. Не замерзла? — нет, я думаю, — грустно улыбаюсь ему, демонстрируя начатую бутылку вина, купленную на свои последние деньги, — хочешь подумать со мной? — если ты не будешь против, — смущенно переминает он с ноги на ногу. Цыкаю и распахиваю плед, приглашая его сесть ко мне ближе. — Рэд уже укатила к своему хахалю? — фыркаю я, укрывая Клайда по сильнее. Не дай бог заболеет со своим слабым иммунитетом. Он же чихает от любого ветерка. — угу, сказала, что в воскресенье вернется обратно. — ну и чудно. Я предлагаю парню сигареты, но тот морщится. Тогда предлагаю ему отхлебнуть вина. — оно хорошее, — объясняю ему, — чилийское, белое, сухое. — я все равно не разбираюсь, — бурчит тот, отхлебывая и кривясь, — кисло. — оно таким и должно быть, — прыснула я, отбирая бутылку себе обратно. Мы сидим молча, обдумывая каждый свои проблемы (или только я себя загружаю по полной). Как мне дальше жить? Клайд конечно сказал, что я могу остаться хоть на сколько, но Пит прав. Я не могу вечно сидеть на его шее, свесив ножки. Надо что-то предпринять. — а тебе можно сейчас пить? — тихо спрашивает он. — а почему нет? — ну… аборт ведь был недавно, — понижает тот голос еще на пол тона. — вот именно, что был, — фыркаю я, — сейчас уж точно можно пить и не париться, как это отразится на наборе клеток. — набор клеток, — повторяет тот, — ты не жалеешь о своем выборе? — никогда, — отрицательно качаю головой, отхлебывая вино и передавая ему, — я не знала, кто его отец. А становиться матерью-одиночкой в задрипанном городке… это не то, о чем я мечтаю. Это будущее не для меня. Клайд морщится от вина и передает мне обратно, съеживаясь под пледом. — а о чем ты мечтаешь? — спрашивает он, — если не секрет. — ну, — задумалась я. А правда, о чем я мечтаю? — я хочу путешествовать. Проколесить всю Европу, чтобы понять, чем я хочу заниматься в жизни. Хочу попробовать разные дела и понять, что у меня получается лучше всего, — я посмотрела на небо, где сегодня очень красивая, яркая луна, — хочу влюбиться так сильно, как только смогу. И хочу, чтобы меня любили в ответ так сильно, что готовы были бы горы свернуть ради меня… и уж потом, Клайд, я заведу детей с любимым мужем. А не сейчас. — это хорошая мечта, — улыбается он в ответ. Господи, какой же он все-таки странный и милый одновременно. Фыркаю и кладу голову ему на плечо. — напомни, почему у тебя все еще нет девушки? Парень напрягся, думая, что я опять издеваюсь. — нет, ты не понял, — поспешно добавляю я, приподнимаясь с плеча, — это не издевка. Я правда удивлена, что у такого милого парня как ты, все еще нет девушки. Видимо все девчонки тупые и слепые, раз не могут рассмотреть такого милаху. Парень смущается моих слов, пряча лицо в плед. По-доброму смеюсь и отхлебываю вино, передавая ему. — о, — предлагаю я с усмешкой, — а хочешь сделать кое-что безумное и глупое? — сбежать вместе и отправиться путешествовать по Европе? — с трепетом спрашивает он. Ой. Я не то имела в виду… ха, Барбара, ты совсем что ли? Смеюсь с невинности Клайда, падая головой ему на плечо. — что? — смущается тот. — ничего, — сквозь смех шепчу я, — ты тоже хочешь путешествовать? — я никогда не покидал Южный парк дальше Денвера, — грустно отвечает он, — моя мама рано ушла из жизни… мне 9 было, да ты и сама знаешь. — Клайд, тише, — зашептала я, поглаживая его по волосам, ощущая, как он начал дышать через себя. — она не смогла вынести потери долгожданного ребенка и… и, — парень всхлипнул и глубоко вздохнул. — давай, — поддержала я, вспоминая методики дыхания для него, — выдохни медленно. А потом снова, вдох-три секунда-выдох… да, вот так. Все будет хорошо, можешь не продолжать. — нет, — сипло ответил он, мотая головой, — не это главное. Он снова вздохнул, глядя мне в глаза, и выдохнул. Молодец, так и продолжай… у него очень красивые, но грустные серо-зеленые глаза. — она голландка по происхождению, — продолжил тот, после короткой передышки, — и всегда говорила, что как только я подрасту, то мы слетаем в Голландию к нашим родственникам. А потом ее не стало… а я боялся летать на самолетах… или поезда… даже машин. — со мной ты ездил. — я тебе доверяю, — грустно улыбнулся тот, — я могу ездить только с теми, кому доверяю. — это хорошо, — подбадриваю его в ответ, все так и продолжая гладить по волосам. — я хочу научиться водить, чтобы пересилить свой страх. Я думаю, у меня получится. — ты молодец, — поддерживаю его, — и я научу тебя, как обещала. — правда? — ну я ведь обещала. — спасибо, — искренне улыбнулся он. Какой же ты милый, прямо не могу. — Клайд, — аккуратно начала я, чтобы не спугнуть его еще сильнее, — хочешь сделать кое-что другое безумное и глупое? — что, например? — не понимает он мой намек. Я ухмыляюсь с его наивности и тяну за шиворот, чтобы поцеловать, под удивленное молчание. — тише, — шепчу я, едва касаясь его губы, — мы только вдвоем в целом огромном доме, Клайд. Позволь мне показать тебе, как развлекаются все подростки, попадая в такую ситуацию. — но, — начинает он, но я затыкаю его чмоком. — первая остановка-Франция. Знаешь, чем она известна? — багетом? — поцелуем, дурилка, — смеюсь я и сама тянусь к нему, целуя более развязано, по-французски.

***

Картман и план Б

Кайл мне всю плешь проел, прося сегодня никуда не ездить. Типа у него какое-то плохое предчувствие. А я хули сделаю? Работа есть работа. Откуда я, по-твоему, деньги беру тебе на подарки? Разгневанно ворча, я без стука зашел в квартиру мексикашки. МакКормик, сидя в гостиной в наушниках, расфасовывал по пакетикам, меря на маленьких весах, товар из раздела тяжелых. В его ногах спал черный котенок, мурлыкая свою песенку. Красноволосая мегера и Родригез спорили о чем-то на кухне. Кивнув нищуку, я прошел обратно к спорящим. — diablo , хватит, — кривясь, просил успокоиться женщине Родригез. — а вот и не хватит, Давид! Ты сказал, что сегодня никакой работы. Ты мне опять врешь? — no mentí , — морщится он из-за тона девицы, — работа оказалась неожиданная для всех. Завтра Картман просто не сможет, вот и решили сегодня сходить. — я, блять, фильм уже скачала для нас! — ну и завтра посмотрим, не кричи. Me estás empezando a doler la cabeza . — cómo no te ha explotado , — ухмыляюсь я вместо приветствия, — у вас хули дверь не заперта? — Картман? — Родригез удивленно выглянул в коридор, огибая меня по дуге, — diablo , ты почему дверь не закрыла? — я что помню, что ли? Почему я должна об этом заботиться? — Dios mío , — хватается тот за голову, возвращаясь на место, — ты же понимаешь, что оставлять открытой дверь в квартиру крайне опасно? — ой, да нахуй тебя, — фыркает та, забирая с пола свой рюкзак, — значит так. Я пошла обратно домой. Если тебе так хочется проводить этот вечер в компании хуесосов, то удачи тебе. Мне можешь больше не звонить, — тыкнула она в его сторону ногтем с черным лаком и пошла к двери, — и не писать. — diablo , — безвольно позвал ее Родригез. Девушка громко хлопнула дверью, — да и хуй с тобой. — что? — съехидничал я, — неприятности в раю? — нахуй идти, Картман, — кривится тот, идя по направлению в гостиную. Он плюхнулся в кресло напротив МакКормика и вытащил из кармана сигареты, протягивая мне одну. — ну, что сегодня по плану? — спрашиваю я, прикуривая. Нищук снимает свои наушники, чтобы послушать. — обойти три клуба на южной стороне, — приглушенно отвечает тот, — Картман, вы сегодня с Кенни толкаете. Справишься? — базара ноль, — кривлюсь в ответ, — главное, чтобы этот не нажрался, как обычно. — не бойся, — фыркает нищук, — я в завязке. — с каких пор? — с тех самых, как решил, что пора кончать, — кривится тот в ответ и возвращается к взвешиванию товара. — ты не смотри на это, — кивает Родригез на производство, — у тебя, как обычно. Только экстази, кислота и фен, больше список не расширяй. — понял, — фыркнул я в ответ, глубоко затягиваясь. Примерно через полчаса мы выдвинулись в Денвер на тачке Родригеза. Все спросить у него забываю, нормально ли все после моего задержания в ней. Хмм, потом спрошу. Ехали мы молча, слушая подборку МакКормика для долгой нудной дороги, полной мата, басов и электроники. Ну хули делать, раз ему нравится такая музыка. Около первого из клубов, мы пробежались по списку правил, по расценкам, нагребли некоторое количество товара по нычкам и вышли. Нищук в этот раз не взял меня под руку, как делает это обычно… нам нельзя сегодня светиться рядом друг с другом. Поэтому мы в разное время зашли в клуб по поддельным удостоверениям. Осмотревшись вокруг, я первым делом сходил в туалет, оценить ситуацию, и нашел план эвакуации. Хм, примерно запомнил, где и что. Möge der Spaß beginnen . Я купил в баре крепкий алкогольный напиток и стал осматриваться. Родригез, так же, как и я предпочитает оставаться в тени, наблюдая за всеми, а МакКормик уже ускакал на танцпол, знакомиться со всеми подряд и вилять своей задницей в узких серых джинсах. Замечаю около бара одиноко сидящую даму слегка за 30, грустно растягивающую яркий коктейль. Собираюсь с духом, натягиваю улыбку и подхожу к ней. — добрый вечер? — галантно здороваюсь я. — чего тебе? — я подумал, а почему вы тут совсем одна? Вам не одиноко? — мне нормально, парень. Уходи, я не собираюсь ни с кем знакомиться. — даже, если так? — я выкладываю на стол одну таблетку мефедрона и слежу за ее реакцией. Женщина хмурится, а затем поспешно оглядывается по сторонам. — хотя, такие… интеллигентные Frau , как вы, обычно предпочитают кристаллики или что почище. Интересует? Женщина жмет губы, когда я убираю таблетку обратно в карман и уверенно ухмыляюсь, осматривая ее с ног до головы. — сколько? — после заминки спрашивает она. Ну вот, дело пошло... МакКормик реально не напился и не обдолбался. Мы едем уже во второй клуб, а он спокойно сидит на заднем сиденье и курит, крепко сжимая сигарету своими длинными пальцами. У него получается продавать на чужой территории лучше, чем у меня… все-таки опыт и его открытость всему миру импонирует. Ну, ничего, я тоже скоро буду хорошо втюхивать товар. В конце концов, можно сотворить из себя угодного покупателям продавца. — nos vemos en una hora , — бросает на прощание Родригез, заходя в клуб первым. Ага. Я, как обычно, прошелся по местности, заглянул в туалет, нашел план эвакуации. План Б готов, значит все нормально, пора действовать. Мне удалось втюхать компании молодых мдмашки, подталкивая их на более дорогую синтетику. Но они не согласились на ЛСД, имея плачевный опыт… у меня тоже такой есть. А еще я помог одной красивой девице, напоминающей мне Барбару Стивенс, размолоть в женском туалете на бочке фен, и поддерживал ее, когда она вдыхала. На прощание, девица поцеловала меня в щеку и дала свой номер... Я почувствовал себя очень странно. Как будто, в один момент прекратилась музыка, потух свет, пропали все запахи, и по телу прошлась волна мурашек, заставляющая меня на уровне подсознания пригнуться и упасть на колени. Буквально в 10 сантиметрах от моего лица пролетела пуля… это было, как в замедленной съемке. Я видел, как она пронеслась, разрывая тонкий слой штукатурки на стене. Еб… твою… мать… И вот звуки вернулись, вместе с этим свет, запахи и дикая паника в теле. Я быстро попятился назад, переворачиваясь и пытаясь спрятать голову хоть как-то, убегая хоть за какую-нибудь преграду. Вокруг поднялась паника, все начали орать и пытаться выбраться из клуба, где только что произошла стрельба. Обступая людей, я пихал их в проход, крича, что нахуй вас всех, откуда только беретесь в таком количестве! Я побежал в единственное для меня укромное в тот момент место — женский туалет, откуда я только что вышел. Ich habe nichts, um diese verdammte Tür zu verbarrikadieren ! Бабы визжали, не понимая, что происходит. Некоторые сели на пол, пригибаясь и сжимаясь как можно сильнее, некоторые побежали прятаться в кабинки или выбегать из двери. Воспользовавшись начавшейся паникой, я забрался на шаткую раковину, ломая ее к чертям собачим своим весом и разбил кулаком стекло. Кровь, сломанная раковина, визжавшие девки и я, пытающийся подтянутся вверх, чтобы выбраться от сюда, чтобы спасти, блять, свою задницу! Schlampe, ich fange an zu trainieren, gib mir nur die Kraft, von hier wegzulaufen !!! Распотрошив кофту, я вылез через битое стекло туалетного окна и наверняка оставил парочку осколков в животе. Но вот и улица. Чертыхаясь, я помчался прочь от сюда, лишь бы спасти свою шкуру. Где-то близко, за оградой, по другую сторону от которой я бежал, визгнул МакКормик. Громкий выстрел. Вот ты блять… сука нищая. Оглядываясь по сторонам, я увидел лазейку в ограде и побежал туда. Не говорите мне потом, что я хуевый друг. Успел во время… надеюсь… кидаю в мужика с наведенным на омегу пистолетом, подхваченным по пути кирпичом. Прямо в голову. Сшибаю его с ног для верности и бью наотмашь в голову, разбивая и без того поврежденный кулак. Мужик без сознания. — бегом! — кричу я, пытаясь подняться и поднять парня заодно, — Кенни! Хватаю напуганного его за руку и тяну на себя, поднимая его на ноги. — цел? Бежать можешь? Тот кивает. — ну так тогда побежали, блять, хули стоишь, как баран! Жить, сука, надоело что ли? Хватаю пистолет с земли, и мы бежим от сюда по подворотням, в сторону припаркованной тачки. — нет, нет, nein! nein !!! — кричу я, когда тачки Родригеза, как и его самого на месте не оказалось.

***

Кенни и смерть от переизбытка чувств

— Картман, — хватаю я парня за руку, когда тот бьется на асфальте в истерике. На нас стремительно едет машина, — Картман! — да еб, твою, — плачет парень, хватая меня за рукав и разворачиваясь. Мы снова бежим по переулкам и кварталам, перепрыгивая контейнеры с мусором и маленькие ограды. Честное слово, я начну заниматься нормальным спортом, если выживу сегодня. Я начал задыхаться, переставая контролировать движение ног и запинываюсь, падая на асфальт лицом. Картман в последнюю секунду успел перехватить меня за шиворот и я, чуть не задыхаясь, проскоблил по земле лишь подбородком. Парень падает на колени рядом со мной, тяжело переводя дух. — я больше не могу, — сквозь хрипы шепчу я, — я умру. Телефон Картмана звонит, пугая нас обоих оглушающим ревем. Вокруг такая тишина и яркий звон звонка. — блять, — шипит тот, вытаскивая трубку из кармана штанов, — ты сука где?! Мы чуть не сдохли сейчас! Это Давид? Давид?! — Давид! — кричу я что есть мочи, чтобы он услышал меня, сквозь немецкую ругань Картмана, — Давид, — плачу я, задыхаясь от собственных слез. — cariño ? — услышал я обеспокоенный голос своего альфы рядом с ухом, — voy para allá. Espera un poco más . Картман, стоя рядом со мной на карачках, держит телефон на вытянутой руке. Господи, это правда Давид. Я усиленно киваю головой, не в силах сказать ровным счетом ничего. — мы сейчас находимся… — начал объяснять ему Картман, но я не вслушивался. У меня в голове кадрами проносятся последние события. Перестрелка, паника, мое бегство через черный ход… нас поджидали там. Я чудом умудрился присесть в последний момент, избегая попадания пули прямиком в голову. А потом Картман. Тяжело приходя в себя, я попытался подняться. Руки и ноги до сих пор трясутся… это была не как перестрелка под конец сентября. Эта перестрелка во много раз хуже и страшнее. Картман, схватив меня за руку, куда-то нас повел, к свету. На главную улицу? Нас же там поймают и убьют. О, господи, это машина Давида. Dios mío , мы спасены. Я побежал к машине, утягивая Картмана за собой. — ты еще бегать можешь? — прохрипел тот, ведомый мной. Я запрыгнул на заднее сиденье и медленно выдохнул, закрывая глаза. Вот теперь я в безопасности… рядом с Давидом. — ты как, cariño ? — обеспокоенно спросил тот меня, протягивая бутылку воды. Ох, вода. Впиваюсь в нее и выпиваю все до единой капли. — а мне блять, — прошипел Картман, усаживаясь на переднее пассажирское. — в бардачке, — ответили ему. Машина поехала, увозя нас подальше от творящегося здесь пиздеца. — это хули вообще было? — рычит Картман, когда мы отъехали от города на достаточное расстояние. — те, чья эта земля была по праву, — плюется Родригез, — мы спалились, сами того не ведая. Это была моя ошибка и я попробую в ней разобраться. — вот уж хуй тебе, — возразил Картман, — я думал, мы партнеры. А партнеры решают все проблемы вместе. — Картман, я тебя нанял. По-факту, ты мой подчиненный, а не партнер. — я ему помощь, блять, предлагаю, а он, — фыркнул друг, выискивая в бардачке пачку сигарет и закуривая, — вместе решим эти проблемы. Друзья мы, в конце концов, или кто. Друг. Картман уж точно друг, и сегодня он в полной мере это показал, спасая мою задницу. — Кенни? — голос моего альфы вывел меня из раздумье. Точно, мой альфа. Перегибаюсь через сиденья посередине и хватаю Давида за шиворот, разворачивая к себе лицом и быстро целую, возвращая на место. Машина вильнула, теряя управление. — ты хули творишь, блять, — возмутился Картман, когда Давид чудом восстановил движение. Он не останавливается материть меня на немецком. — либо ты меня сейчас трахнешь, либо я умру от переизбытка чувств, — шепчу я Давиду на ухо, так и продолжая сжимать его воротник. Вокруг становится пиздецки жарко, дышать невозможно. Громко глотаю. Давид смотрит на меня сквозь зеркало дальнего вида… его глаза начинают светиться золотом. — блять, — цедит он, отстегивая своей ремень безопасности, — Картман, ты водитель. — чего, блять? — охуевает тот и хватается за руль, когда Давид начал перелазить ко мне на заднее сиденье. Машина так и продолжает ехать, — э! Вы охуели совсем, что ли! — Картман, заткнись, — рычу я в ответ, пытаясь помочь Давиду быстрее перелезть ко мне. Он цепляется ногой за панель и ругается. Машина снова вильнула. — я вас застрелю нахуй, если мы разобьемся, — шипит Картман, возвращая управление. Но мне уже срать на все. Давид грязно целует меня, хватая за волосы на затылке, притягивая ближе к себе. Он уместился сидя на заднем сиденье и я запрыгиваю сверху на его коленки, не желая тратить больше ни одной минуты. Я стягиваю с себя черную водолазку с высоким горлом, и откидываюсь назад, упираясь в водительское сиденье спиной, чтобы Давид смог как следует рассмотреть мое тело. Картман ругается, пиная меня в спину через кресло, перебираясь на водительское место. — mi dulce y depravado chico , — ухмыляется громким шепотом Давид, медленно расстегивая мой ремень и замок штанов, которые когда-то очень давно сам мне и купил. О да, я очень развратный. И я очень хочу, чтобы ты вытрахал из меня все чувства прямо сейчас, в этой самой машине. Пошло ухмыляюсь и тянусь вперед, вгрызаясь в шею Давида зубами, прокусывая кожу и слизывая кровь. Он шипит, стараясь снять с меня штаны… но они так легко не снимутся, они с высокой талией. Развязано облизываю его соленную кожу, стягивая футболку с охуительно горячего тела. Ох, да, бля. То, что я так давно хотел увидеть и почувствовать его. — будь хорошим мальчиком, mi pequeño monstruo , — горячо шепчет мне на ухо Давид, теряя самообладание, — и сними эти ебучие штаны. Краснею и еще больше возбуждаюсь от его просьбы. Да я сделаю все, что ты попросишь. Падаю боком на сиденье рядом и пытаюсь поспешно стянуть с себя одежду. Картман матерится на немецком, громко включая музыку, и останавливается у обочины. Давид умудрился помочь мне стянуть один ботинок, резко дергая штанину на себя и высвобождая одну ногу из оков. Он наваливается на меня всем весом, утыкаясь в шею и покусывает шею, заставляя задыхаться от наплыва ощущений. Громко хлопает дверь машины. Господи, как же жарко и охуительно одновременно. Как же я хочу, чтобы он был внутри меня, заставлял ныть и кричать от наслаждения. Давид облизывает свои пальцы, и пошло засовывает их мне в рот, заставляя тоже обслюнявить их как можно сильнее. Его горячий язык проходится по моей шее, ключице, груди. Он больно всасывает один из сосков, играясь с пирсингом. — Давид, — хнычу я, выпуская его пальцы из ротовой полости, проходясь напоследок мокрым языком по фалангам, и пытаюсь расставить ноги, как можно шире. Мне не удобно, ведь заднее сиденье машины слишком узкое место для такого. Мой альфа подхватывает мою свободную от одежды и обуви левую ногу, закидывая ее себе на плечо. Он, не церемонясь, вставляет в меня сразу два пальца, надавливая на тело. Это одновременно тяжело и крышесносно, ощущать, как кто-то доминирует над тобой, заставляя подчинятся. Он расстегивает ремень своих брюк, выпуская свой набухших, возбужденный член и трется им об меня. — больше, — хнычу, заставляя его ускорится. Становится больнее и неприятнее от ощущения трех пальцев, растягивающих мое нутро, подготавливая для кое-чего погорячее и длиннее. Давид давит на мою внутреннюю коленку ноги, заставляя выгнуться в неестественной позе и приподнять задницу. Он кусает меня за голень и вытаскивает пальцы, заполняя освободившееся место тем, что я так отчаянно хотел последние несколько недель. Он трахал меня на заднем сиденье своей машины под тяжелую, громкую музыку, и я чуть не умер от переизбытка чувств, выкрикивая его имя.