Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Картман и заветные слова

Мы вернулись в Южный парк к трем часам ночи, так как Родригез гнал, вжимая педаль газа на полную. У меня до сих пор не укладывается в голове полная картинка событий сегодняшнего вечера. Но я точно знаю одно: мы убили и сожгли человека… вернее, я убил. — Картман, тебе следует бежать из города, — просит меня мексиканец, останавливаясь около дома Кайла, куда я сам попросил меня доставить, — я не шучу. — да, — тихо согласился я. Мы выкуриваем последнюю в пачке сигарету, одну на двоих, прощаясь в его машине, — сейчас заберу Кайла и мы куда-нибудь уедем. — не бери его лучше с собой, — мотает тот головой, — не рушь его жизнь. — а Кенни? — это другая ситуация, — удрученно вздохнул он, — ладно, пес, может, когда-нибудь мы еще свидимся, так что бывай. — nos vemos , — ухмыляюсь я, протягивая кулачок, — это было классное время… Давид. — ага, — прыскает он в ответ, отбивая кулачок, — но Эрик звучит слишком по-гейски, так что не проси говорить это, Картман. — сам ты педик, — смеюсь в ответ, покидая его машину. Он стартует сразу же, как только я закрыл дверь. В дороге я позвонил Такеру — моему единственному знакомому альфе, у которого есть метка на шее, и Кенни пока отсиживается в его доме, в ожидании. Подхожу к дому Кайла и набираю его номер. Гудки. — Картман, ты охуел? — ворчит мой рыжик в трубку. — привет, — улыбаюсь я, слыша его голос, — я около твоего дома. Спустись. — ты опять? — тяжело вздыхает тот, — господи. Сейчас спущусь. — буду ждать. Я отключился, откидываясь спиной на дверь в его дом. Сегодня был просто безумный день, как и вчера… кажется, я все-таки разрушил свою жизнь. Боже, блять, я реально застрелил человека. Дверь распахнулась и я чуть не упал назад себя. Перед глазами буквально пролетела моя жизнь, полная дерьма и несправедливости. Но в последний момент, Кайл успел подставить свое плечо, чтобы я не плюхнулся, вваливаясь в его дом. — ты чего? — хмурится тот. — извини, — я лезу обниматься к нему, утыкаясь в его милые кудряшки, — просто заебался от всего как-то резко. — ты пьяный? — нет. Мы так и стоим на пороге его дома, обнимая друг друга. Кайл медленно поглаживает меня по спине. Как же от него приятно пахнет… я непроизвольно шмыгаю носом. — ты плачешь? — удивляется мой евреюшка, отодвигаясь от меня в попытках заглянуть в лицо, — или снова что-то запрещенное сожрал? — нет, — отрицательно мотаю я головой, — с наркотиками я завязал. Полностью. — отрадно слышать, — хмуриться тот, рассматривая меня на слабом свету, — у тебя все хорошо? — нет. — что-то случилось? — я отрицательно мотаю головой, — ты не хочешь об этом говорить? — да. Вот теперь угадал, проницательный ты мой. Тот долго рассматривает меня своим прищуром зеленых глаз и тяжело вздыхает. — ладно, — соглашается тот, заталкивая меня в дом, — ты не против посидеть в моей комнате? На улице пиздецки холодно, а если нас спалят где-нибудь здесь, то объяснять будет сложно. — хорошо, — бубню я. Мы аккуратно поднимаемся на второй этаж, в его комнату, по пути огибая какие-то коробки. Господи, эти коробки везде стоят. Кайл заводит меня к себе и закрывает дверь на щеколду. Ох, давно я не был в этой комнате. — пойдем, — машет он мне в сторону своей кровати, — я очень устал и хочу спать. Хочешь полежать со мной, раз ничего не объясняешь? — да. Да я с радостью полежу с тобой в одной кровати, как нехуй делать, Кайл. Скидываю с себя верхнюю одежду, джинсы, кофту, оставаясь только в трусах и футболке, и забираюсь к нему под одеяло. Тепленько. — и не обязательно было раздеваться, — шипит тот, освобождая мне место для лежания. Закидываю через него руку, обнимая и прижимая его сильнее. Кайл упирается мне в ключицу своим длинным, еврейским носом… такой милый сейчас, теплый и нежный. Закрываю глаза, пытаясь абстрагироваться от всего внешнего мира, и лениво перебираю его кудри. — ты ведь хотел о чем-то поговорить? — вспоминаю я наш диалог днем. — хотел, — подтверждает тот, — но не думаю, что сейчас есть время на это… у тебя ведь что-то серьезное случилось? Я натворил ужасных дел и теперь последствия наступают мне на пятки. И боюсь, что у нас больше нет времени, Кайл. — я люблю тебя, — тихо произносит он. Ох… я не ослышался? — и больше повторять не буду, а то зазнаешься, — фыркает тот, щекоча мою ключицу кончиком носа. Я громко глотаю, пытаясь перевести его фразу на воспринимаемый мной язык. Он ведь сказал это на нашем родном… и я точно слышал. Или за последние несколько часов алфавит поменяли? Или я все-таки услышал от него эти самые заветные слова? — Эрик? Ты что, завис? — я… я просто не верю своим ушам. — пф, — смеется тот, начиная двигаться. Через мгновение мягкие губы Кайла легонько целуют меня, — ты не ослышался, — ухмыляется тот, — я правда это сказал. Открываю свои глаза, встречаясь изумрудами… блять, Кайл. — я тоже люблю тебя, — горячо шепчу я, переворачивая нас, под его тихий, счастливый смех, — господи, как же я тебя люблю, — зацеловываю его щеки, нос, лоб, — не просто люблю, боготворю. Обожествляю. — придурок, — смеется тот, прячась от моих поцелуев. Я ловлю его губы, нежно прикусывая нижнюю губу и целую по-настоящему. Кайл сладко стонет в ответ на ласки, а его руки зарываются в мои волосы. Нежными поцелуями я спускаюсь ниже, подцепляя его пижамную футболку руками снизу. Он помогает мне снять ее с себя, попутно требуя избавится и от своей тоже. Ох, будем надеется, что он не заметит моих царапин на животе от вчерашней погони с препятствиями. — люблю, — прошептал я еще раз, склоняясь над его грудью. — сладкий, — я провожу языком по его левому сосочку, вызывая трепет. — нежный, — мои поцелуи смещаются по груди, походя до правой бусинки. — милый, — я целую его возбужденный сосочек, оттягивая на себя, заставляя тем самым прерывисто дышать. — ласковый, — я целую его дальше, спускаясь вниз, по впалому животу, доходя до паха. — чувствительный, — невольно понижаю я голос, щекоча низ его живота своим носом и лаская тазобедренные косточки. — и очень красивый, — заканчиваю я, целуя его вставший член сквозь толщину пижамных штанов и нижнего белья. — Эрик, — хнычет тот, пытаясь отыскать мое лицо руками. Я возвращаюсь к нему за поцелуями. Мы нежничаем языками друг с другом, томно дыша один воздухом на двоих. Мое сердцебиение ритмично с сердцем Кайла. Мне даже кажется, что у нас на двоих одно сердце. — я хочу тебя, — шепчет тот, удерживая меня за щеки, — и как можно скорее. Поспешно стягиваю с себя трусы, помогая раздеться Кайлу. Тот поворачивается, не давая мне поцеловать себя, и тянется к прикроватной тумбочке. В свете луны его кожа как фарфор… особенно на попе, но я знаю, что там есть еще и россыпь веснушек. Когда тот выискивает что хотел, я утягиваю его за ноги поближе к себе, под забавное фырканье. — Эрик, погоди, — смеется тот, — у меня тут есть кое-что. — все, что нам нужно, уже с нами, — шепчу я в ответ, тянясь за поцелуем. Перед лицом появляется флакончик со смазкой. Удивленно приподнимаю бровь. — ну, — смущенно фыркает тот, — у меня ведь течки были. Кстати, а где твой гон? Он же должен был уже начаться по сроку. — должен, — согласился я, забирая флакончик, — но пока его нет. А теперь повернись обратно и выпяти попу кверху. — неа, — фыркает тот, — я хочу хоть раз видеть твое лицо при этом. Ц, еврей. Я фыркаю, открывая флакончик, и выдавливаю содержимое себе на пальцы. Ну ладно, сам напросился. Я сразу же вставляю в него один палец, заставляя того охнуть от холода и неожиданности. Россыпью поцелуев покрываю его грудь, играясь и мучая сосочки, и оглаживаю его изнутри, постепенно добавляя второй палец. Его член касается моего живота, марая предэякулятом и размазывая его. Словно голодный зверь, впиваюсь Кайлу в губы, заставляя его тихо стонать от ощущения третьего пальца. И трусь своим возбуждением о его нежную кожу ляжки. — какой же ты развратный, — шепчу ему в губы, прикусывая верхнюю до крови, — meine Liebe . — Эрик, — хнычет он мне в приоткрытые губы, забирая ведь кислород, — я хочу тебя внутри, быстрее. Ох, блять. Поспешно выдавливаю часть смазки из тюбика на свой член, размазывая по всей длине, и сразу же вставляю до упора. Кайл громко вскрикивает, закрывая себе руками рот. Боже, когда мы будет жить только вдвоем, я хочу, чтобы ты кричал, что есть мочи. Я хочу, чтобы ты кричал мое имя каждый раз так сильно, что на следующий день не мог бы говорить из-за боли в горле. — о господи, Эрик, — прерывисто стонет Кайл. Я вгоняю в него свой член до упора каждый раз, разнося по комнате развратные звуки шлепанья кожи о кожу. Кайл задыхается, притягиваясь ко мне руками. Он пытается меня поцеловать, но из-за толчков каждый раз мажет мимо губ. Крепко целую его, приостанавливаясь. — нет, — просит он, подмахивая попой и начиная помогать достичь себе оргазма рукой. Я утыкаюсь ему в шею, вдыхая сладкий запах ванили. Кайл протяжно стонет, хватая меня за волосы и я не выдерживаю и кусаю его за феромонную железу, прокусывая насквозь. Во рту появился солоноватый привкус крови. Миллион маленьких искр оргазма проносится по моему телу, когда я кончаю глубоко внутри Кайла, разбухая у основания. Вот блять … я еще и повязал его.

***

Кенни и признания в любви

Бегу к Давиду со всех ног, как только заметил его машину, приближающуюся к дому Твика. Крэйг, по указке моего альфы, приехал за мной несколько часов назад и отвез к себе домой, окутав одеялом и вручая кружку чая. — Давид, — шмыгаю я носом, повисая на нем, как детеныш коалы. — я тут, — вздыхает он облегченно, зарываясь в мои волосы, — ты готов? — всегда, — подтверждаю я кивками. — тогда поехали. — погоди, — останавливаю я, таща его в дом за рукав, — мне надо кое-что забрать. Я имею в виду некоторые вещи, которые я успел собрать в квартире, деньги и прописанные доктором таблетки. Крэйг не спал вместе со мной, устало читая какую-то нудятину при слабом свете светильника. На его коленках мурлычет котенок, который жил в последнее время на квартире Давида. Я взял его вместе с собой и отдал как подарок Твику. Насколько я знаю, его назвали Демоном. Рэд… Завидев Давида, он отложил книгу и привстал. — спасибо, — искренне поблагодарил его мой альфа. — не за что, — попытался улыбнуться тот. Я собрал свои вещи, попрощался с Демоном и подошел к ним. — я готов, — уверенно произнес я, — спасибо, Такер. Передавай Твику привет и мой подарок. — и куда вы? — кто знает, — пожал мой альфа плечами. Приобнимая меня за плечи, он вывел нас из дома и усадил в свою машину, закинув вещи на заднее сиденье. И правда, куда мы теперь? Он мне так и не объяснил до конца, что случилось. — мы вернемся когда-нибудь сюда? — тихо спрашиваю я его, пристегивая свой ремень безопасности. — не знаю, — хмурится тот, заводя двигатель. Ну ладно. Я покорно еду рядом с ним, думая, что будет в нашем будущем, пока не замечаю знакомые очертания дома. — Давид? — ничего не понимаю я. — это… мы не можем уехать просто так, — объясняет он, припарковываясь рядом с домом Рэд. Я поспешно выхожу вместе с ним и подхожу к входной двери. Ночью, даже сквозь толстые стены дома и двери я слышу, как звонить трель на весь дом. — и что мы ей скажем? — спрашиваю я. — не знаю, как пойдет, — прикусывает он губу в ожидании. На парковке около дома только одна машина, дорогая. Она похожа на тачку Стивенс? — а если она не дома? — должна быть, — хмурится тот, снова нажимая на звонок. Я собираюсь позвонить еще раз, как вдруг дверь щелкает и отворяется. На пороге стоит взлохмаченная Рэд в одной из моих старых, дырявых футболок. — блять, — цыкает она, — хули надо? — привет, — начинаю я, — тут, это… мы короче… — поехали с нами, — перебивает меня Давид. Что? — что? — озвучивает мои мысли девушка, презрительно осматривая нас с ног до головы, — вы ебу дали? — мы сбегаем из города, — объяснил я, хотя сам до конца ничего не знаю. — поехали с нами, — повторяет Давид. — куда? — не знаю. Просто поехали. Я, ты, Кенни. Втроем, как раньше. — что с вами произошло за два дня? — хмурится та, — вы же ненавидели друг друга. — неправда, я никогда не ненавидел кого-либо из вас. Ох, это я ведь во всем виноват, да? Я разрушил наши отношения и рассорил всех. — у меня течка началась, — смущенно прикусываю я губу, — и я решил перестать бегать от себя. Помнишь, что нам рассказывали про истинных? Их может быть у человека бесконечно много, вдруг я ваш третий истинный? — ты долбоеб, Кенни, а не истинный, — фыркает та, — когда у тебя началась течка? — с пятницы на субботу, ночью. — так, — нахмурилась та и сделала резкий выпад вперед, хватая меня за шиворот, — ты реально долбоеб? Ты хули по улице тогда бродишь? — я под подавителями, — оправдываюсь я, пытаясь вырваться из ее хватки, — это была вынужденная ситуация. — Рэд? — голос обеспокоенного Клайда, спускающегося вниз по лестнице, — что происходит? — иди спать, я сама разберусь. — что они тут оба забыли? — так ты поедешь с нами? Ох. Мы замерли в ожидании ответа от девушки. Та, выпустив мой воротник, сузила глаза и оперлась на косяк двери. — скажи мне то, что должен был сказать уже давно, — кивает она Давиду. — мм, о чем ты? — ясно, — фыркает она, разворачиваясь. Нет, она же, стой! — любит! — поспешно высказываю я свое предположение. Рэд замерла в ожидании, — да, он любит тебя. — а хули сам тогда не скажет? — Рэд поворачивается обратно к нам, — ну? — правда, — соглашается Давид, смотря ей в глаза, — te quiero , Берта. Ты ведь моя истинная, и, если хочешь, то можешь мне метку поставить, чтобы всем показать, кому я принадлежу. — пф, — прыскает она через пару секунд, закатывая глаза, — не зови меня Бертой. Слава богу, прокатило. — а ты хули ждешь? — ворчит она в мою сторону. — так я ведь постоянно это говорил. — не своими кокетливыми уловочками, — кривится она, изображая улыбку, — а искренно скажи. — люблю, — серьезно отвечаю я, — очень люблю. — как докажешь? — бля, Рэд, — закатываю я глаза, — да я дрочил на твои фотки и видео, когда мы расстались и плакал. — ой все, — затыкает она меня, закатывая глаза, — достаточно будет, если ты просто скажешь, что жить без меня не можешь. — я жить без тебя не могу, — подтверждаю я, — мне свет не мил, когда тебя нет рядом, mi Amor . — все, Кенни, — фыркает она, — хуй с вами. Какой план? — его нет, — жмет плечами Давид, — просто съебываем от сюда куда подальше втроем. — ммм, ладно, я согласна, — закатывает глаза девушка, пропуская нас внутрь, — пять минут на сборы дайте. — Рэд? — ничего не понимая спрашивает Клайд, — и на долго вы уезжаете? Родители вернутся сегодня, ты ведь помнишь? — ох, чудик, — ухмыляется она, подходя к парню и крепко обнимая, — я не вернусь больше, ладно? Береги родителей, ведь ты теперь их единственная надежда и поддержка. — ты уезжаешь навсегда? — не знаю. И попроси прощения у моей мамы за меня. Я знаю, что не самая хорошая дочь на земле. — Рэд, — Клайд крепко обнимает ее в ответ, шмыгая носом. — и знай, что я рада, что ты стал моим братом, — фыркает она, — хотя сначала у нас и не заладилось. — угу. — и блондинке своей передай, что вернусь и вырву ей ноги, если она разобьет тебе сердце. — это не обязательно, — смущается парень. — какова милота, — усмехаюсь я и лезу в кучу малу обниматься. Девушка шикает на меня под грустных смех Клайда и выставляет за дверь, ожидать в машине. Мы с Давидом выкуриваем одну сигарету на двоих, передавая дым через поцелуи. Я правда не знаю, что нас ожидает через день, месяц, год. Но я надеюсь, что мы всегда будем все вместе, втроем.

***

Стэн и ордер на арест

Сегодня в 9 часов утра мне позвонила Венди, вся в слезах, и спрашивала, где можно найти Картмана. Я вообще ни слово не понял, что она там пыталась мне объяснить, приплетая в свою сбивчивую речь полицию и ордер на арест. Я по быстрому умылся холодной водой, оделся и решил сам съездить в город, чтобы во всем разобраться. Как назло, Ренди вчера укатил на тачке куда-то бухать, и так и не вернулся. Сука. — о, — проворчала мама, сидя в гостиной на диване, — ты чего не спишь так рано? — Ренди не вернулся? — пусть и не возвращается, — фыркнула она. Ммм, ясно. На столике рядом с мамой стоит начатая бутылка вина. Они опять орали друг на друга вчера и потом разошлись в разные углы залечивать раны алкоголем. — мне съездить надо по делам в город, — ворчу я, — а он опять тачку забрал. Черт. Машинально достаю из кармана пачку сигарет, не стесняясь мамы. — ц, — цыкает она, когда я кладу сигарету в рот, — ты весь в отца. — с чего это? — даже сигареты держишь, как он. — так не смотри на меня. Я вообще не понимаю, зачем ты вернулась, если ненавидишь его. — тебе не понять, — кривится та в ответ, отхлебывая из бокала красный напиток, — вот вырастишь, женишься и поймешь меня. — да я лучше застрелюсь, чем буду жить вашей жизнью, — сквозь зубы цежу я, — видишь это ружье? — киваю я на стену над камином, — оно заряженное, ведь я сам покупал патроны у дяди Джимбо еще лет 5 назад. И знаешь, что? — выжидающе смотрю на нее, — будь так добра, либо заткнись и прекрати жаловаться на свою жизнь, либо уезжай отсюда обратно в Денвер или хоть куда, но подальше. Либо третий вариант, — я вдыхаю ядовитый дым яблочных сигарет как можно глубже, — застрелись нахуй и не мозоль мне глаза своими пьянками… или застрели отца. — да как ты… — могу, — перебиваю ее, — и буду повторять это хоть каждый день. Вы в горле у меня уже сидите со своими криками. Мама, очнись! Шейли свалила отсюда в Денвер, как только смогла, и больше не приезжает. Я собираюсь уехать на другой конец страны, только лишь бы не видеть вас с Ренди. Нет, — мотаю я головой, — я так больше не могу. Либо уезжай, либо прекращай ныть. Я не стал дожидаться ее ответа, а просто развернулся и ушел на улицу. Блять, надеюсь, не перегнул палку? Дойдя до дома Блэков, я постучался. Машина Толкина на парковке, может он даст ее погонять на один день. Уф, как сегодня холодно, я даже немного продрог, пока ожидал хоть какой-то реакции из дома. Мне открыла дверь миссис Блэк, услужливо провожая в гостиную для ожидания Толкина. И через 10 минут мы с ним уже ехали вместе в город (я рассказал ему, что Венди в слезах и он ринулся к ней). Я не знаю, где может отшиваться сейчас Картман, но я знаю того, кто точно может знать о нем — Кайл. И я еду первым делом к нему. Полицейские машины… — что происходит? — взволнованно спрашивает меня Толкин, когда мы подъехали к дому Брофловски. — я сам не знаю, — поспешно отвечаю я, отстегивая ремень и вылезая из машины. Блять. Копы, три полицейских машины, какая-то шумиха и мне не дают подойди ближе. — сэр, — останавливает меня мужчина в форме, когда я пытаюсь пройти. Толкин стоит сзади меня. — там мой друг живет, — пытаюсь объяснить я, — что произошло? — сэр, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. — там Кайл живет, Брофловски. Движение около входной двери. Трое полицейских в форме выводят Картмана из дома в наручниках. Вот блять. У него разбит нос и капли крови стекают по подбородку, редкими каплями окрашивая белый снег алыми разводами. Картман, блять, в какое дерьмо ты вляпался? — можно узнать, что случилось? — учтиво спрашивает Толкин полицейского. Кайл выходит следом, поддерживаем плечом своего отца. Он бледнее снега, губы искусаны в кровь, полные страха глаза провожают конвой Картмана. Мистер Брофловски успокаивающе поглаживает его за плечи, пытаясь защитить от всего мира. — ничего страшного, сэр, — говорит нам коп, — простое задержание. — за что его? Кайл мотает головой на какие-то слова отца, начиная плакать, и зарывается лицом в свои ладони. — это конфиденциальная информация. — Картман наш друг, — пытается еще раз вытащить информацию Блэк, — Стэн, скажи ведь. — а? Да, да, — не вслушиваюсь я в разговор. Кайл падает в обморок. В последний момент его отец успевает подхватить его на руки. — Кайл! — испуганно закричал я, посылая нахер копов и прорываясь вперед. — стойте, сэр! Картман, услышав меня, поворачивается в сторону Брофловски и испуганно дергается в его сторону. Он не успел пробежать и пяти шагов, как его валят на снег и глушат электрошокером.

***

Картмана посадили на 7 лет с правом досрочного освобождения за хранение и распространение наркотических веществ. Я был на всех его слушаньях, иногда в качестве допрашиваемого, а иногда свидетеля. А Кайл нет — они переехали в Джерси всей семьей 23 декабря. Он так и не рассказал никому о своей беременности. Кенни МакКормик, Рэд МакАртур и Давид Родригез исчезли из города, и никто не знает, где они сейчас находятся.