Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Венди и ее жизнь

— ну как так, Толкин, — опечалено вздыхаю я, на слова своего парня, — ты ведь мне обещал. — я знаю, Вен, прости. Толкин сидит на стуле на кухне нашей уютной квартирки и виновато улыбается. А я меряю комнату шагами взад-вперед. — я ведь уже билеты купила, вещи собрала. А теперь они пропадут. — я знаю, прости. — я так настроилась увидеться со всеми. Впервые за три года отпуск выпросила. — Вен, — виновато шепчет тот, протягивая ко мне руки, — иди ко мне. Давай. Неохотно подхожу к парню и сажусь на коленки боком. — прости, зайка, — трётся он о мой лоб подбородком и затем целует, — я знаю, что очень виноват. Но эта сделка… она нам очень нужна, понимаешь? — понимаю, — тяжело вздыхаю я, наклоняясь ему на плечо, — просто я опечалена тем фактом, что отпуск пройдет в никуда. — ну, ты можешь улететь одна, — целует тот меня в висок, — это ведь всего на парочку дней. Со мной все будет хорошо, обещаю. — так как я одна. А ты? — а я останусь здесь и закрою крупную сделку. Вен, — шепчет тот, целуя меня в щёчку, — обещаю, что на новогодние праздники мы слетаем в любое место, куда ты захочешь. — я сейчас хочу. И хочу с тобой, — Толкин устало вздыхает, прикрывая глаза, — но я все понимаю, поэтому не буду тебя больше упрекать. Полечу одна, так и быть, но буду жутко скучать. — спасибо, — по-доброму улыбается тот, поглаживая меня по спине, — и спасибо за то, что ты у меня такая понимающая умница. — ой, не начинай, — смущённо фыркаю я. — и ты не будешь там скучать. Бебе ведь тоже в Южном. Так утащи ее куда-нибудь, делов-то. Все не так просто, Толкин. У Бебе ведь семья и маленький Аарон. Она сама хочет побыть со своими любимыми во время отпуска, сдалась я ей такая. Входная дверь сильно хлопает, чуть не заставляя стенки дрожать. Толкин кривится от громкого шума, предвещая, что сейчас начнется — в этой квартире так хлопает дверью только один засранец. И я надеялась, что он сегодня не будет ночевать дома. — здорова, соседи, — фыркает слегка пьяненький Эрик, заходя на кухню в обуви, — хуя вы тут сосетесь? Это общая площадь. — Эрик. — тебя спросить забыл, — начинает злиться Толкин. — рот закрой, — бросает ему Картман, открывая дверь холодильника, — итак ночами слышу, как вы ебетесь, шаркая кроватью об стенку. Заебали уже, буквально, — он пьет сок прямо из коробки, вытирая рот рукой, — чё за собрание устроили? — кажется, я знаю, с кем ты полетишь, — ворчит Толкин, кивая в сторону нашего соседа, — или я верну его в то место, откуда он появился, требуя книгу отзывов и предложений. — Толкин! — ха-ха, — огрызается Эрик в ответ, — сам шутку придумал или у мамки совета спросил? Толкин поднимается на ноги вместе со мной, аккуратно ставя меня на пол, и проходит мимо Эрика, пихая того плечом. — подвинься, блять, — ворчит тот, — не широкий. — уж шире тебя буду! — кричит ему в спину Эрик, хищно улыбаясь, — schwarzer arsch . — Эрик! — возмущаюсь я. — что? Он все равно не понимает по-немецки. — а я то понимаю. — ой да и нахуй, — отмахивается он от меня рукой, уходя в свою комнату. Терпи, Венди. Ты пообещала родителям, что позаботишься о Картмане. Проследишь, чтобы он больше не натворил глупостей. Ворча, нахожу веник за дверцей кухонной двери и подметаю пол за Эриком. После ухожу в нашу с Толкином комнату, где он уже во всю работает, сидя за компьютером. — если что, я серьезно, — говорит он мне. — ты о чем? — не поняла я, расчесывая волосы перед тем, как лечь спать. — о том, чтобы ты его забрала с собой в Южный. Венди, мы поубиваем друг друга, пока тебя не будет. Лучше не доводи до греха. Тяжело вздыхаю, откладывая расчёску на трюмо. Наношу ночной крем для лица, рук, и ног. Картман и Толкин на дух не переносят друг друга, и я не знаю почему. Их прямо выворачивает друг от друга — и из-за этой междоусобной войны часто страдаю я. — я не обещаю, что он согласится. Но могу спросить у него, — соглашаюсь я, переодеваясь в пижаму. — ага, — отзывается Толкин, что-то быстро печатая, — спроси прямо сейчас. Я могу по-быстрому переоформить билет на другое имя. — сейчас? — да. Ну блин, Толкин. Смотрю на часы и вытаскиваю меховые тапочки под кроватью. — ладно, я спрошу, — соглашаюсь я, покидая нашу комнату. Комната Картмана находится по соседству, примыкая к нам. Из-за двери доносится громкая ритмичная музыка. — Эрик?! — стучусь я в дверь, — надо поговорить! Он мне не открывает. Стучусь еще раз, ожидая. Вот засранец паршивый. Раздражаюсь и без того от ужасного дня и барабаню сильнее, пытаясь перестучать музыку. — да что, блять? — недовольно спрашивает тот, распахивая дверь настежь. — ты опять курил в комнате? — возмущаюсь я, принюхиваясь к запаху. — ложь и клевета, — фыркает тот, выталкивая меня из своего личного пространства, и захлопывает дверь за спиной, — чё хотела? — полетишь завтра со мной в Южный? — решила не ходить вокруг да около я. — нахуя? — просто так. Билеты уже куплены. — ещё раз, нахуя? — не хочешь разве встретиться со старыми знакомыми? Друзьями? Матерью? — в-третий раз, нахуя? — Эрик, — цыкаю я, мотая головой, — Толкин сказал, что не проживет с тобой в одиночку эти дни. — ну, это не мои проблемы. Пусть катится на все четыре стороны, я его здесь не держу насильно. — Эрик, пожалуйста, — в откровенную уже прошу я, — будет классно, я обещаю. Полетишь? — да бля, — закатывает тот глаза, раздумывая, — рейс во сколько? — завтра в 5 вечера. Времени ещё уйма, так что чемоданы собрать успеешь. Он что-то обдумывает в своей голове и затем открывает спиной дверь в свою комнату. — ладно, уговорила, — соглашается тот. Ура. Я радостно хлопаю в ладошки, — но если мне не понравится, то твой хахаль мне сотку торчит. — Эрик! — да шучу я, господи, — ворчит тот, закатывая глаза, — зануда стала, пиздец просто. На том и порешили. Радостный Толкин поменял инициалы пассажира на своем билете, доплатив из своего кармана, и расцеловал меня в обе щеки, называя умницей. Как-то боязно мне теперь из-за всего. А если что-то пойдет не так?

***

В самолете Эрик заказал себе алкогольный коктейль под мои недовольные взгляды. Он язвительно чокнулся с моей кружкой кофе и выпил все залпом, затыкая уши наушниками с очень громкой музыкой. Картман, блин! Выдергиваю один из наушников. — что? — возмущается тот. — ты обещал, что будешь меньше пить, — шиплю я на него в ответ. — я и так мало пью, — цыкает тот, затыкая уши обратно. Нет, так не пойдет! Выдергиваю наушник обратно. — да, Венди, блять. Хули началось то. — ты сегодня не ужинал! — возмущаюсь я, вспоминая, что его перекусом служила бутылка воды, — а сейчас пьешь на голодный желудок. Ты опять хочешь проваляться в больнице неделю? — нет, — закатывает он глаза, утихая и отворачиваясь к окну, — поем, как прилетим. У него сильные проблемы со здоровьем начались еще лет в 19. Я помню, как маме позвонили однажды из колонии, где он отсиживал срок и сказали, чтобы мы прилетели, как можно скорее. Он месяц валялся в лазарете, пока ему не поставили острый, хронический гастрит, с намеками на развивающийся панкреатит. Родители тогда не на шутку испугались за его здоровье. Папа оббегал многих юристов и адвокатов, в поиске выхода из сложившейся ситуации — Картману было разрешено питаться отдельно от всех, за дополнительную плату. Родители не хилую сумму потратили, нанимая специалиста, который утверждал его рацион питания на неделю и следил за должностным медикаментозным лечением. Лиен Картман даже не была на его слушаниях — она месяца три, как минимум, не знала, что Эрика посадили (сначала в колонию для малолеток, затем перевели во взрослую). Адвокат, нанятый моими родителями пытался сыграть на этом — мол ребенок всю жизнь прожил в неполноценной семье, не видя образцовое поведение в обществе. Удалось смягчить этим приговор — и на том спасибо. Моя мама билась за право усыновить его, пока он сидел, но ей не позволили, ссылаясь на скорое совершеннолетие Эрика. Поэтому, Картман последние полгода своего подросткового возраста официально был назван беспризорным выходцем из интерната. Он даже числился в списках одного из церковных приютов для сложных подростков — но никогда там не бывал. Мои родители и я (иногда с Толкином) навещали его каждый месяц, пока он сидел — он этого никогда не скажет вслух, но я знаю, что за это очень благодарен. Лиен тоже навещала его — раз в несколько месяцев — привозила с собой сладости или иную запретную для него еду (и этот зараза ел ее, не желая расстраивать женщину. А потом валялся в лазарете с болью в животе). Однажды моя мама так отчихвостила из-за этого мисс Картман, что чуть волосы ей все не повыдергивала. Эрик вышел досрочно чуть больше года назад за хорошее поведение. В этом плане он правда молодец — даже закончил школу при колонии с хорошими отметками (говорил, что в тюрьме нечего было делать, вот и начал усиленно учиться). Месяц он жил с родителями в Сан-Диего, а затем переехал к нам с Толкином в Нью-Йорк, куда мы с ним переехали после окончания университета. Толкину тут предложили хорошую вакансию на управляющую должность. Он работает в отделе инвестирования в крупной фирме по производству и продаже автомобильных запчастей. А я нашла себя в должности талант-менеджера. Работаю в небольшой компании, занимающейся поиском талантливых актеров для театров, кино и сериалов — мне нравится. Я не позволила Эрику долго просиживать свои штаны — заставила его поискать, куда можно поступить с его уровнем образования. И он поступил — в театральный. Объяснял он тогда свой выбор тем, что актеры зарабатывают дохуя денег в считанные минуты, просто кривляясь перед камерой. У этого засранца правда получается, мы с Толкином были на его представлении в конце этого года, и он не просто играл, он как будто жил своей ролью Тезея — герцога Афинского. Так мы и живем втроем уже год — я, Картман и Толкин. Парни терпеть друг друга не могут, а я словно меж наковальней и молотом. Не имею право выбирать одну из сторон.

***

В аэропорту нас встречали Бебе и Клайд. Стоят такие красивые и гордые, ожидают нас. Бебе так и вовсе, как с обложки сошла, озаряя всех своей красотой. Счастливая, подхватываю свой чемодан крепче и ускоряю к ним шаг. — Би! — радуюсь я подруге, обнимая ее и утыкаясь в область груди (она на высоченных каблуках). — Вен! — радуется она в ответ, затискивая меня в объятиях, — мне кажется, или ты с возрастом уменьшаешься? Смеюсь вместе с ней, расцеловывая ее в обе щеки. Клайд смущённо улыбается и раскрывает руки для обнимашек. — привет, Клайд, — улыбаюсь я парню, обнимая в ответ. Тот чуть не давит меня своими объятьями. Клайд здоровый такой стал, когда повзрослел и идентифицировал себя по вторичному полу. Возмужал, как говорит про него Толкин. Повзрослел, как говорит Джимми. Завел семью, как говорил Такер. Стал жирный, как говорит Картман. — здорова, жиртрест, — как раз здоровается с ним тот, усмехаясь. Клайд смущается этого, опуская взгляд вниз. — охуел, чтоли, — фыркает на него Бебе, защищая своего мужа, — сам ты… пидор санный. У нее не поворачивается язык назвать Эрика толстым. Ни у кого больше не повернется, так как он уже не такой. Из-за болезни и правильного питания Картман очень сильно похудел и подкачался (ему было скучно в колонии, как он утверждал). — и тебе привет, Картман, — тушуется Клайд, пожимая руку в ответ. — не смей так говорить про моего мужа, — продолжает ругаться Бебе, следя за рукопожатием, — а ты не смей так просто глотать любые обзывательства в свой адрес, Клайд. О чем мы с тобой говорили? — извини, — не понятно за что извиняется тот, хлопая ресницами. Бебе цыкает, закатывая глаза, и подхватывает меня под руку, уводя дальше. — чемодан, — пытаюсь обернуться я. — мальчики унесут, — находится она, таща меня по залу, — рассказывай давай. — что именно? — почему с тобой полетел не Толкин, а этот кусок говна, — шипит она, оборачиваясь назад. Парни тащат багаж в полном молчании. — у Толкина сделка важная сегодня намечалась, — объясняю я, — он не смог полететь. — блин, фигово. Мы выходим из аэропорта и двигаемся в сторону парковки. Так пусто ночами в аэропорту. — ты надолго прилетела? — продолжает расспросы Би. — до вторника, — оглашаю я, — хотела на всю неделю, но переживаю за Толкина. Зная его пристрасть к еде из забегаловке рядом с домом, — недовольно мотаю я головой, — ещё одного гастритника в доме я не выдержу. — хах, — усмехается Бебе. Мы с Картманом садимся на задние сиденья в дорогую машину (Би за рулём), и едем домой в Южный. В дороге он ворчит то на громкую музыку по радио, то на умения водить машину Бебе, то на яркие фонари и надевает солнцезащитные очки, то на то, что мы все слишком воняем. Бебе медленно закипает, бросая на меня гневные взгляды. Ну да, а я что поделаю, жму ей плечами в ответ. Я вообще, живу с ним в одной квартире и вижу его воочию каждый день. — кстати, — вспоминает Би, топя по шоссе на максималках. Боязливо держусь за ремень безопасности, — где вы жить будете? Если бы ты приехала одна, Вен, то могла была пожить у нас. Но Картмана я к себе не пущу, дома маленький ребенок. — больно надо, — фыркает тот в ответ. — за это не переживайте, — останавливаю я его взглядом с мольбой, — мы поживем у родителей Толкина. Линда уже приготовила для нас комнаты. — о, чудно, — улыбается Бебе, — но ты ко мне в гости приходи. С Аароном познакомишься хоть в живую. — ага, — улыбаюсь ей в ответ. У них такой милый сынишка растет. Светленький, щечки пухленькие, глазки огромные — как маленький ангел, честное слово. Бебе часто выкладывает их с Клайдом совместные фотографии в своей личной инсте (не в том, которая для работы модели). Но в живую, я еще ни разу не видела Аарона, только по видеосвязи или фотографиям — мы с Толкином жуткие трудоголики, не знающие, что такое отпуск. — и ничего не планируйте на воскресенье. Оба, раз так получилось, — продолжает Бебе. — почему? — Триша, младшая сестра Такера, подала мне отличную идею недавно. Собраться всем вместе, кто сможет. — у нас ведь так и не было вечера встречи выпускников, — поддерживает идею своей жены Клайд, — у всех уже семьи, работа, дети. Думаю, будет здорово. — загородный дом уже забронирован, — продолжает Би, — я всем, кому смогла и кого вспомнила, разослала пригласительные. — пригласили не только наших одноклассников, но и младших и старших. — вечер встречи в стиле вечеринок Бебе Донован, уху, — мило смеется Би, стреляя глазками в сторону мужа. — я пас, — фыркает Картман, отворачиваясь в сторону окна и закрывая глаза, — тупая идея. Не хочу видеть счастливые рожи своих дноклассников. Бебе что-то бубнит себе под нос, игнорируя его слова, и сильнее прибавляет звук музыки. — а я не считаю, что это тупая идея, — жму я плечами, — думаю, что будет классно пообщаться со всеми и узнать, как у всех сложилась судьба.

***

Картман и его жизнь

Всю ночь промучался с головной болью и давлением. Венди надавала мне кучу обезболивающих, заставляя заедать их нежирным йогуртом, но все тщетно. Боль была нестерпимая — как будто молотком хуячили мне по вискам и тыкали длинными иголками в затылок. Линда пыталась помочь мне компрессами с холодной водой, греша на акклиматизацию и перелет. А Стив предлагал курнуть лечебной травки от мигрени под возмущения Вен. Я заперся в выделенной мне комнате от этих вездесущих женщин и просто лежал на холодном полу, пытаясь отключить больной мозг. Это не акклиматизация, не перелет и не мигрень. Я знаю, почему у меня поднялось давление и, к несчастью, ich kann nichts dagegen tun. Еще и глаза болят, пиздец просто. Уснуть получилось лишь под утро, когда боль хоть чуть-чуть прошла и стало легче. В итоге я проспал весь день и проснулся только часов в 8 вечера… хм, в 6 по местным меркам. Венди проследила, чтобы я нормально поел и принял все свои таблетки, только после этого отпустила меня на все стороны света. Они с Линдой копались в мини-огороде, на заднем дворике дома, пропалывая посаженные овощи. Мистер Блэк качался в кресле-качалке на террасе, читая какой-то роман. — здравствуйте, — поздоровался я с ним, вытаскивая свои сигареты из кармана. — в доме не курят, — тихо отозвался он. — я на улице. — на территории дома, — поправил он себя, смотря на меня поверх книги, — не хочу показаться занудой, Эрик, но так надо. Дом старый и деревянный, а ты молодой и не совсем аккуратный. — вы, блин, живете на нарко-ферме, — фыркаю я в ответ, убирая пачку обратно, — где тогда можно курить? — у нас вообще никто не курит здесь, — Стив закрывает книгу и снимает свои очки, — но если хочешь, то около ворот есть специальное место. Кури там. Ладно. Хоть это и пиздец тупо — жить на ферме, выращивать травку и не курить. Надеваю какую-то старую платяную шляпу и выхожу на улицу, ворча на Стива. Hündin . Ну почему во всем огромном штате Колорадо, этому черному заранцу Блэку надо было купить травко-ферму именно напротив другой травко-фермы, принадлежащей verdammter Vater des verdammten Hippies ! Сначала я увидел ее — младшую Такер, восседающую на импровизированном месте для сиденья из деревянных ящиков рядом с дорогой. Одетая по-деревенски, она сидела по-турецки на ящиках и хлебала пиво из горла стеклянной бутылки, задорно смеясь. Заметив меня, она побледнела и резко встала, роняя бутылку на землю. — Стэн! — закричала она, не сводя с меня взгляда. Я посмотрел туда, откуда доносились еще голоса. Марш отвлекся на крики, но все так и продолжал держать велосипед, на котором сидела рыжеволосая девочка. И мы как будто впали в оцепенение, глядя друг на друга. Блять. Ich weiß, wer dieses Kind ist . Брофловски не был на моих слушаньях — они переехали в Нью-Джерси, толи опасаясь позора, толи опасаясь, что его могут вписать в мое дело, навесив виновность в чем-нибудь. Я могу лишь догадываться и предполагать, так как точной причины я не знаю. Er hat mir nicht geantwortet . Мне тогда было пиздец тяжело. Венди пыталась мне помочь — писала Брофловски, звонила, помогала пересылать письма, но он не выходил на связь. Летом, когда мы все закончили школу, Вен сказала, что Марш переехал в Пенсильванию (по слухам, он переехал к нему). Я пытался не верить в это, но сука! В конце лета Марш переехал жить в Вайнленд! Dorthin, wo er gelebt hat ! У меня тогда такая эмоциональная пропасть была и боль. Как будто мне заживо продырявили дыру в груди, засыпали это все солью и подожгли. Я перестал пытаться слать письма ему и перестал просить Вен звонить или писать. Я просто вычеркнул его из своей жизни. После нового года Венди, виновато хмурясь и кусая губы, показала последние обновления инсты Марша. Там они уже были втроем — как фотография из обычного семейного альбома, сделанная второпях. Просто фотографировали себя в зеркале — Марш, в одних пижамных штанах, демонстрируя свои татуировки на теле, Брофловски, тоже в пижаме со смешными неумелыми хвостиками на голове, крепко обнимающий черноволосого говнюка, и ребенок. Рыжеволосая маленькая девочка на руках альфы, обнимающая его за шею. И подпись была, что-то типа моя рыжая семья или мои рыжие любимки (не помню уже конкретно). Знаете, в тот момент у меня было чувство, что ту самую рану на груди вскрыли заново. И не просто солью посыпали, а как будто сначала потыкали ножом, срезали мертвую плоть, и потом уже снова соль и подожгли. Das Feuer. После этого я просил Венди давать мне ее телефон каждый раз, когда она навещала меня. За все эти года Брофловски не так часто выкладывал фотографии или истории — всего три было. На одной из них — он держал девочку на руках, на фоне вольера с павлинами в зоопарке. На второй — они с Маршем стояли гордые на фоне какого-то учебного заведения с дипломами в руках. На третьей — он рядом со своим младшим братом, одетым в хоккейную форму (канадец, кстати, высоким вырос). А вот Марш да — кладезь фотографий. В его инсте часто мелькают фотографии мелкой рыжей девочки или Брофловски. Семейные фото — где они втроем дурят, показывают рожицы, в смешных одеждах и позах, на прогулках, у кого-нибудь в гостях, с выступлений ребенка, на праздниках. Фото застланных врасплох — где либо ребенок, либо Брофловски не ожидали, что их будут фотографировать и от этого фотки кажутся как будто нежными и милыми — в растрепанном виде, не смотрящими в кадр, смущающиеся и прячущиеся лица. Личные фото — те, где мелькают только они вдвоем. Раньше таких фотографий было больше, но Венди сказала, что Марш поудалял почти все из-за своей ревнивой новой пассии. Я не знаю, что у них произошло, но когда мне Толкин рассказал, что они окончательно разошлись, мне как будто стало легче дышать. Сейчас Марш, насколько мне известно (а я на минуточку живу в одной квартире с Толкином, он все узнает от Такера) живет вместе с Тришей Такер, и они помолвлены, но до свадьбы еще не дошли. А Брофловски живет в Вайнленде вместе с девочкой. — толкни! — радостно требовал ребенок. Марш так и продолжал стоять, не шевелясь, держа руки на седле и руле велосипеда. Он прожигал меня взглядом, медленно бледнея. — ну папа! Папа… кажется это и вывело нас из оцепенения. Он моргнул и отвел взгляд, что-то тихо говоря ребенку. Девочка обернулась, чтобы посмотреть на меня, но Марш быстро перехватил ее, поднимая с велосипеда. Держа ее на руках, он дошел до Такер, кивая в сторону родительской фермы. Та забрала ребенка себе, пытаясь высмотреть меня из-за широких плеч альфы, и быстро удалилась в дом. Мы проводили их взглядом, стоя на одном месте. И только когда дверь захлопнулась изнутри, мы двинулись друг на друга, встречаясь на середине дороги. — Картман, — поздоровался он со мной, прочищая горло. — Марш, — поздоровался я в ответ, рассматривая его с ног до головы. Hat sich nicht geändert , разве что стал более ущербным, чем был раньше. — давно не виделись, — заключил тот, рассматривая меня. — ага, — согласился я. Мы стояли напротив друг друга, а оставленный велосипед так и валяется посередине дороги, ожидая свою маленькую хозяйку. — давно вышел? — прервал он тишину первым. — полтора года назад. — почему не сообщил? — как будто тебе есть до этого дело, — фыркнул я, кривясь, — ребенок значит. — да, дочка. — почему не сообщил? Марш растерялся, меняясь в лице. Он не знал, что мне на это ответить. — значит, он в городе? — продолжил я. — да, — после заминки ответил Марш, закрывая глаза, — что ты собираешься теперь делать? — как ребенка зовут? Мэл? — проигнорировал я его вопрос. — да, Мэлоди. — не похоже на еврейское имя, — фыркаю я. — оно не еврейское, — подтверждает Марш, — еврейское второе имя, Либи. Вот как. Медленно закрываю глаза, пытаясь прогнать из головы все дурные мысли. Er ist in der Stadt. Er ist hier . Рядом со мной — уверен на все сто процентов, что смогу найти его за считанные минуты. — Картман? — завет меня Марш, — не рушь ему жизнь во второй раз… пожалуйста. Открываю глаза обратно, обжигая того взглядом. Я не рушил. Ты, кусок говна, просто ничего не понимаешь! Я не хотел, чтобы все так получилось. Не хотел садиться в тюрьму! Ich wollte ihn nicht allein lassen ! — ты не лучше, — харкаю ему в лицо, — или забыл, что оставил его одного с ребенком на руках, предпочитая омежек помоложе? — это… это другое, Картман. Я не бросал их. — ага, а я не рушил. Разворачиваюсь на пятках, уходя в сторону фермы Блэков. Марш что-то говорит мне в спину, но я не слышу его. Er ist hier. Er ist in der Stadt . Он рядом со мной — наверняка в своем старом родительском доме. И я найду его.

***

Утром я проснулся по будильнику и был очень решительно настроен. Надо действовать. Нашел Венди на первом этаже, на кухне — они с Линдой намазали какую-то хуйню на лицо и ели ягоды на завтрак. Эти две слишком спелись за такое короткое время. А Венди даже охуела, когда увидела, что я сам встал в 10 утра. — у тебя есть 5 минут на сборы, — вместо доброго утра ответил я ей. — зачем? — не поняла она. — мы едем в Денвер. — зачем? — я должен сегодня охуительно выглядеть, — уверено произношу я, — и ты мне в этом поможешь. Венди в недоумении похлопал глазами, осматривая меня. Затем они о чем-то мысленно переговорили с Линдой, поднимая и отпуская брови. — а зачем? — тихо произнесла она, возвращая взгляд ко мне. — ты чё, других слов не знаешь? — знаю, — фыркает она в ответ, — и не поеду никуда, пока ты мне не объяснишь. — да че не понятного то, — закатываю я глаза, начиная раздражаться, — я иду сегодня на эту тупую вечеринку тупой Стивенс. — во-первых, — цыкает она в ответ, — вечеринка не тупая, а во-вторых, фамилия моей нетупой лучшей подруги Донован. — Хуеновон. Венди, мне похуй, иди собирайся. — вот ещё, — цыкает та, нагребая в ложку свежих ягод, — никуда мы не поедем, пока ты нормально не позавтракаешь. — да ёпт. — и не матерись мне тут, — хмурит она брови, переводя внимание на Линду, — извините его, он на самом деле хороший. Просто любит всех бесить своим присутствием. С ним надо быть строже, иначе от рук отбивается. — Вендиии, — ну не женщина, а кошмар, — мне 24, а не 14, не разговаривай со мной, как с ребенком. — вот именно, — возмущается та, — мне иногда кажется, будто я мама 14-летнего подростка. Эрик! — строже произносит она, тыкая в меня ложкой, — холодильник, творог, ягоды. И мы никуда не поедем, пока я не увижу, что ты позавтракал и принял таблетки, понял? — verstanden , — раздражаюсь я, разворачиваясь к холодильнику. — и клубнику я уже вытащила из набора ягод, так что не переживай. У меня изжога усиливается из-за клубники. Сам не знаю, почему. Вроде землянику есть могу, а клубнику нет. Позавтракав и приняв таблетки под строгим надзором Тестабургер-возможно-будущую-Блэк, я подождал ее сборы, и мы выехали. О чудо, я уж думал, этот момент не настанет. Венди ездит всегда аккуратно, соблюдая все правила дорожного движения и скоростной режим, даже если поблизости никого нет. Дотошная. Скучно взираю на меняющийся пейзаж за окном, сидя на переднем сиденье в солнцезащитных очках, так как глаза очень болят… я, кажется, начинаю хуже видеть. — так ты мне расскажешь о своем внезапном решении? Мне, конечно, нравится, что ты решил социализироваться, но с чего так неожиданно? Тебя из комнаты не вытащишь без нужды, — шутя, спрашивает она меня, держа обе руки на руле. — нечего рассказывать. — а зачем тебе хорошо выглядеть сегодня? Ты и так нормально выглядишь, всегда. — не достаточно. Я должен быть сегодня пиздатым. Таким, чтоб все локти себе кусали. — зачем? — смеётся она. — Кайл. Венди чертыхается, чуть не теряя управление. Машина виляет задом и возвращается на линию. — чего? — охуевает она, — он то тут при чем?! — он в городе, — спокойно объясняю я, — и я хочу его увидеть. — Эрик… зачем? Удрученно смотрю на нее. — может, не надо? — жмёт она губы, — я не хочу, чтобы ты опять страдал. — и не буду. Я просто хочу с ним поговорить. — ты только успокоился из-за него, — строит она свое недовольно-печальное лицо, — только жить заново начал, зачем? Я ничего ей не ответил. Это не жизнь, это просто существование. Если бы не Вен и ее семья, я бы наверное спился, как вышел или хуже того. Какой бы противной занудой она не была, Венди заставляет меня хоть что-то делать и хоть куда-то двигаться… в театральный вот заставила поступить (год уж проучился). Я просто хочу с ним увидеться. Посмотреть на него и поговорить. Узнать, что у него все хорошо и что он доволен своей жизнью. Und alles. Я ведь о большем не прошу. Может, конечно, он посмотрит на меня и весь такой: «ой, Эрик, какой ты стал красивый и охуенный, а я такой идиот, что предпочел тебя Хуемаршу и залетел от него». А потом я рассмеюсь ему в лицо, когда он попросит посмотреть на него, как на омегу и предложит сойтись обратно. Блять. Да кого я обманываю. Ich möchte ihn sehen . И не просто, чтобы поговорить и узнать о жизни. Я хочу его увидеть, чтобы понять, мой ли он ещё. Тот ли он Кайл Брофловски, дрянной рыжий еврей из Джерси, в которого я был когда-то влюблен. Посмотрит ли он на меня, как раньше. И хочу понять свои чувства, потому что я, блять, не могу сейчас понять вообще ничего.

***

В магазине Венди помогала выбирать мне костюм на вечер, прося демонстративно крутиться перед ней и зеркалом. И меня это начинает раздражать. — а что ты хочешь от него? — все продолжает она свой террор, восседая на лиловом диванчике. — не знаю, — честно ответил я, теребя пуговки на пиджаке, — мне не нравится этот. Слишком много пуговок. — тогда снимай, — соглашается она, — и примерь тот, тёмно-синий. Слушаясь ее, я зашёл обратно в кабинку раздевалки. — ты хочешь просто с ним поговорить? — слышу я приглушённо из-за ширмы. — да, — громко отвечаю ей, стягивая одежду, — просто узнать о жизни. Чем занимается, кем работает… о дочери, возможно. — значит, просто поговорить? — ты меня слушаешь вообще? Сказал же, да. — и ты ничего не натворишь? — нет, Вен, блять, — чуть не рычу я, нацепляя штаны, — не еби мне мозги с утра. Я выползаю к ней в темно-синем костюме, демонстративно крутясь. Этот костюм мне нравится больше, у него и карманы есть, и пиджак удобный. — этот лучше, — соглашается она с моими мыслями. — мне нравится пиджак. — ага, а удобно руками двигать? Шевелю конечностями, разводя их в сторону. Вроде удобно. Вен достает телефон. — погоди, — говорит та, наводя его на меня, — сфотографирую Толкину. Пусть тоже оценит, покрутись. Ц, Венди, ведешь себя как мамочка. Недовольно закатываю глаза, но выполняю просьбу. Девушка снимает меня на видео и отправляет своему говно-парню. — почему он все ещё не сделал тебе предложение? — спрашиваю я, присаживаясь рядом с ней. Надо проверить, удобно ли сидеть в этих штанах. — он мне сделал предложение, — фыркает она. — без кольца, — замечаю я, — просто на словах. — мне и этого достаточно. — а я считаю иначе. — много ты понимаешь, — закатывает та глаза, — мы сразу же решили, что пока повременим со свадьбой и детьми. Учеба, нет денег, а сейчас очень-очень много работы и мы копим на свое жилье. — и что теперь? Бедным женится запрещено? Да нищие плодятся, как крысы, а ты говоришь, денег и жилья нет. Венди, это всего лишь сранные отговорки. — а вот и нет. — а вот и да, — фыркаю я, — а Блэк самый огромный говнюк, если считает, что ты достойна такого отношения. Вен, ты охуенная девушка и заслуживаешь большего, правда. — спасибо, — смущается та, — но я не хочу большего. Я люблю Толкина. И вот о чем я пытаюсь спорить. Не понимает ведь меня. Поднимаюсь с дивана, последний раз крутясь у зеркала, и изображаю из себя богатого альфача. — ты его не любишь, — мотаю я головой, произнося слова с южным акцентом. — с чего ты… — хмурится та, сверкая своими глазками, — а вот и люблю. Не тебе мне что-то говорить о любви. — тогда действуй, блять. Докажи мне, что я ошибаюсь и вообще ничего не понимаю в любви, — наигранно провожу рукой по волосам, зачесывая их назад, — требуй от Блэка кольца и обещания. Требуй свадьбы. Требуй, хоть бы, метку. У тебя ее даже нет, и я заебался ощущать твой коричный запах везде. Венди агрессивно фыркает, отворачиваясь от меня. Ну вот, теперь она хоть не похожа на эту правильную монашку, которую обычно пытается из себя строить. — я просто о том, — решил я смягчиться, поворачиваясь в ее сторону, — что я знаю другую Венди. Ту, которая идеалистка, борец, и которая по яйцам может зарядить, если ее что-то не устраивает. А не эту смирившуюся с жизнью домохозяйку. Ты ведь не такая, Вен. Куда делась та девчонка, которая надрала мне задницу в 4-м классе? Девушка усмехается, вспоминая детство, и затем грустно улыбается, крутя телефон в руке. — я боюсь, что он меня не любит, — тихо произносит та, поднимая на меня взгляд, — а что, если я лишь ошибка для него? Он ведь даже не захотел лететь со мной сюда. — тогда выясни это, — киваю я в сторону телефона, — позвони и устрой ему истерику. Скажи, что у него есть только два выбора: либо идёт нахуй, либо приезжает и привозит кольцо. Побудь сукой, как Стивенс, нынешняя Донован, не вечно же он будет ноги о тебя вытирать. Венди с сомнением смотрит на меня, теребя телефон. Да, может я и перегибаю палку, но блять. Мне реально жалко ее — жизнь Венди стремительно косится под закос 35-летней домохозяйки с трудным ребенком-подростком и мужем на шее. Она и работает, и зарабатывает больше этого долбоеба, и домашний очаг поддерживает, и вечно бегает за Блэком сюси-пуси, то-се. Весь год уже наблюдаю эту картину и меня это за-е-ба-ло. — переодевай костюм, — уверенно кивает она мне в сторону кассы, — идём оплачивать его, а потом идём покупать мне платье и в парикмахерскую. Я тоже хочу сегодня охуительно выглядеть. Фыркаю с ее слов — Венди сматерилась. Видимо, и правда, сама заебалась уже быть послушной женушкой.

***

В 7 вечера мы с Венди, одетые в одинаковой тёмно-синей гамме, приехали в назначенное место — загородный коттедж с видом на горы. Nicht schlecht. И народу собралось не мало. Венди таскала меня рядом с собой, держа под ручку, и здоровалась абсолютно со всеми (я даже не знал, что она стольких по именам знает. Ебануться ведь). Таким образом, я за час обошёл половину людей, с которыми когда-то учился и получил тонну ненужной информации. Например: 1. Баттерс отучился в военной академии, вымахал высоким и больше не выглядит, как невинная девочка. Сейчас он высокий альфа с короткими волосами и строгим взглядом. С возрастом начал смахивать на своего отца и работает в полиции. 2. Крэйг Такер женился на своем драгоценном дерганутом летом, сразу после совершеннолетия, дав своей дочери имя Мэй Хелен Такер. Сейчас они живут втроем (вчетвером, смеялся пьяненький Твик, показывая мне фотки дочери и их толстого кота) в Пасадене — Крэйг работает инженером на авиационном заводе, а нервотик в торговом центре продавцом. 3. Барбара Стивенс, тьфу, блять, Донован, работает моделью и часто колесит по миру. Раньше Клайд летал вместе с ней, а потом поступил учиться на ветеринара. Сейчас он на постоянной основе живет в Сан-Франциско (Барби купила там квартиру для них), учится, работает на полставки в ветлечебнице и воспитывает сына Аарона. 4. Дуги (мелкий, который таскался вечно за Баттерсом) нашел себя в писательстве. Уже три книги выпустил, ставших хитом. Посмотреть что ли на досуге, какую хуйню он написал. 5. Ребекка Котсуолдс живет в Калифорнии вместе с Аароном Ливером — они заканчивают учиться и собираются официально оформить свои отношения (а я всегда считал, что этот Аарон педик). 6. Энни Найттс-Разеберг вышла замуж сразу же после школы. Сейчас у нее двое детей — обе девочки — Натали и Роза. Она располнела и живет вместе со своим мужем в Южном парке, работая в сфере красоты. 7. Дэмиен Торн живет в Денвере и иногда зависает с Маршем. Вроде, они хотят собрать свою рок-группу — но пока не сошлись в едином мнении. Он все такой же ебнутый на всю голову (набил татухи на лице). 8. Скотт Малкинсон отучился в католической школе на священника. Сейчас он молодой пастор в Южном. 9. Хайди (теперь уже не Тернер) вышла замуж за парня из своего университета. Она смерила меня взглядом, полным ненависти и пожелала сдохнуть. Спасибо, блять, я как раз к этому стремлюсь. 10. Дженнифер Саймонс ждет ребенка. Она не замужем, но живет в Брекенридже вместе со своим парнем, который учился старше нас на пару лет (они сошлись совершенно случайно, когда встретились на какой-то студенческой вечеринке). 11. Кевин Стоули работает программистом в прогрессирующей IT-компании и зашибает кучу денег. Говорит, что хочет переводиться в отдел по разработке игр. Может глянуть, смогу ли я такое осилить… если он не пиздит, то это реально прибыльное дело. 12. Марк Котсуолдс осел в Форт-Коллинсе и работает вместе со своей супругой Мартой учителями в школе. У них семеро детей, взятых под опеку из детских домов. Вот делать нехуй людям. 13. Пит Телман живет в Южном парке и работает в тату-мастерской, волоча на своих плечах все свое семейство. Он шутит, что живет, чтобы быть вторым Иисусом и предлагал набить мне татушку со скидкой по старому знакомству. 14. Чед Ричерсон живет вместе с Джени Освальд. 15. Тэмми Нельсон вышла замуж за своего парня, с которым встречалась со времен старшей школы. Они в следующем году собираются переезжать в Юту к его родственникам. 16. Рэйчал (подруга Венди и Толкина) живет и работает в Нью-Йорке — сейчас на каникулы прилетела домой к родителям. Ну, ее я правда видел пару раз в нашей квартире, когда они с Венди собирались под винишко. 17. Лерой (кто ты мать твою, я тебя даже не помню) женился на милой омежке, старше его на 10 лет. У них есть маленький ребенок и живут они в Денвере. 18. Мартис Гейн сломал ногу (авария), учась в универе, и поэтому закончил спортивную карьеру. Он собирается в скором времени сделать предложение своей девушке — она училась с ним на одном потоке. В общем, час потрачен впустую от нехуй делать. Брофловски я так и не увидел среди толпы, но видел Марша. Он издалека следил за мной (даже кивнув в знак приветствия), но «поговорить» ко мне не подходил, предпочитая компанию из своей девушки и ее подруг. В какой-то момент Венди украла к себе сияющая Барби. Буквально сияющая, в ее то позолоченном платье. Как вообще она снизошла до такого простого парня, как Донован? Выискав в запасах алкоголя коньяк, я долил себе в бокал и направился обратно в общий зал, караулить. А он вообще придет? Может у Марша спросить? — еб твою мать, — услышал я знакомый ухмыляющийся голос позади себя, — а слухи то не врут. Поворачиваюсь на голос. Hurensohn. Это Кеннет МакКормик, собственной персоной, с огромным пузом, торчащим из-под накидки. — нищук? — удивился я. — Картман? — засмеялся тот в ответ, — охуеть, чувак. Ты пиздато выглядишь. МакКормик полез ко мне обниматься, аккуратно нагибаясь из-за огроменного живота и утыкаясь из-за этого в мою область ключицы. — привет, — смутился я его неожиданному проявлению чувств, слегка похлопывая в ответ по спине, — давно не виделись. — очень давно, — улыбается тот, — ебануться, ты когда вышел? — полтора года назад. — а почему не сообщил даже? Я б хоть навестил тебя. — так я и не знал, что ты тут. Вы же сбегали, нет? — да, но потом мы вернулись, — он кивает мне в сторону. Туда, где стоит Марш, обнимающий свою пассию за талию, и задорно смеется с какой-то шутки вместе с младшей сестрой нищука. Венди рассказывала, что Триша Такер очень взрывная и ревнивая, разрешающая ему общаться из девушек только с ее проверенными подругами. А, понял. В их компании появилась еще одна голова — Рэд МакАртур (МакАртур ли?) с короткими красными волосами, одетая во все черное. — так вы все еще вместе? — спрашиваю я МакКормика (МакКормик ли?). — ага, — подтверждает тот, — мы и не расходились больше. — а ребенок, — киваю я на живот, — от мексиканца? — латиноамериканеца, — фыркает нищук, улыбаясь — да. От Давида. — ясно, — лаконично отвечаю ему, — он значит тоже тут? — если ты про вечеринку, то нет, — мотает тот головой, — Давид сказал, что не пойдет сюда. Да и светится на лишних сборищах ему не на пользу. — он все ещё… lo hace? — понизил я голос, осматриваясь вокруг. — нет, — врёт мне МакКормик, оставаясь хладнокровным, — se acabó . Я ни на йоту не поверил в это. Так просто люди не выходят из банды — всегда есть последствия. И в моем случае, это были хуевые последствия. — но выглядишь ты реально охуенно, — продолжает тот, как ни в чем не бывало, — в тюрьме плохо кормят? — наоборот, — мотаю я головой. Алексис позаботилась о моем должностном питании, за что я очень благодарен ей, — это просто обстоятельства. — подкачался даже, — ухмыляется тот, щупая мои руки, — знал бы я раньше, что ты можешь быть и таким. — не пытайся кадрить меня, нищук, — фыркаю я, отводя взгляд, — беременные не в моем вкусе. — а рожавшие? — усмехается тот, поигрывая со мной бровями. Ничего ему не отвечаю на это. Да, я понимаю, что у Брофловски есть дочь (это ведь был в его огород камень, да?). Но ведь это не проблема? — ты его видел? — вдруг посерьёзнел МакКормик. — нет. — знаешь, что он тут? В Южном? — да. — собираешься что-то предпринять? — да, — не стал скрывать я очевидного факта. МакКормик ничего не ответил, лишь поджал губы и кивнул. — ты его не видел здесь? — нет, — помотал тот головой в ответ, — Кайл и раньше не был любителям ходить на подобные тусовки. Сейчас и подавно. — ладно, — отвечаю я ему, осматривая гостей. Венди сидит в компании Барби и о чем-то с ней заговорчески шепчется. Она слегка пьяненькая, а значит обратно должен повезти нас на ферму я. Но тот, кого я высматриваю, отсутствует. Рыжей головы нигде нет. — Картман, — возвращает меня назад голос нищука, — ты ведь понимаешь, что все изменилось? — о чем ты. — о Кайле, — поясняет он, — прошло уже много времени. Мы больше не подростки с шальными гормонами, а у него своя жизнь и ребенок. — ну, я это понимаю. — надеюсь на это, — кивает он головой, — не испорти все в этот раз. — постараюсь, — грустно усмехаюсь ему в ответ. Дальше мы стоим просто молча, поглядывая на наших бывших одноклассников. Ну, если и правда посмотреть, то прошло так много времени. Мне даже интересно, как он отреагирует, когда увидит меня. Будет ли рад? Или зол? Или опечалится, или может будет чувствовать себя виноватым за то, что променял меня на Марша. Aber er hat gesagt, dass er mich liebt . — ладно, — заключает нищук, похлопывая меня по плечу, — поехали мы с Рэд домой, к своему альфе. Был рад с тобой увидеться, Картман. — ага, — соглашаюсь я, — я тоже. Ещё увидимся. — несомненно, — усмехается тот и на последок стреляет в меня глазками. Он, в развалочку, поддерживая живот, идёт в сторону компании Ред. Они о чем-то переговариваются, и красноволосая, подхватывая МакКормика под руку, машет всем на прощание. Забавно, никогда бы не подумал, что такие как МакКормик или МакАртур найдут свое счастье друг в друге, деля одного альфу на двоих. Даже не знаю, смог бы я делить своего любимого с кем-то… нет, наверное. Ладно, пора действовать дальше. Прощаюсь с Вен, забираю у нее ключи и передаю под ответственность Барби. После ухожу с вечеринки и еду к старому дому четы Брофловски. Давно я не был на этой улице — что-то снесли, что-то построили, а кто-то просто сделал ремонт. Мой старый дом стоит не тронутый, с почти посеревшими стенками. А рядом дом Кайла. Паркуюсь около тротуара и иду к двери. Ух, блять. Даже коленки немного подгибаются и сердце быстрее стучит. Под его ритмичный стук, звоню в дверь. Блять… надо было хоть слова продумать. И надо было расчесаться. А у меня воняет изо рта? Блять, надо было хоть жвачку пожевать. Не успеваю об этом подумать, так как дверь открывается. Я задерживаю дыхание от ожидания. Охуевший канадец смотрит на меня из-за приоткрытой двери. — а, — начал я, теряясь, — а Кайл до… Я не успеваю договорить, так как он затыкает мне рот рукой, выталкивая на улицу. — Айк?! — слышу я приглушённый, старый скрипучий голос миссис Брофловски, — кто пришел? — это Куайд, мам! — кричит он в ответ, выходя следом за мной на улицу. А он вырос пиздец высоким (по фотографиям я думал, что ниже). Он одного роста со мной, но в плечах заметно меньше, — они с Филмором зовут меня погулять, я ненадолго выйду, так что не теряй! — хорошо! Но будь недалеко от дома! — ладно! Канадец закрывает дверь за нами, хмуря свои темные брови, запахивая толстовку сильнее. — ты хули тут забыл? — начал он. — ух ты, — фыркаю я в ответ, — а не рановато ли тебе зубы скалить? — тебя спросить забыл, — цыкает тот, — что надо? — Кайл дома? — нет, — обрывает он меня, — они улетели сегодня. — куда? — домой. В Нью-Джерси. — пиздишь, — заключаю я. — нет, — повторяет тот, — Мэл вчера проболталась, что Марш… папа учил ее кататься на велосипеде, а потом загнал ее домой, опасаясь какого-то дяденьку. Кайл заставил того сознаться, кто был этот дяденька. — врешь, — менее уверенно отвечаю я. — зачем он тебе? — переводит тот тему. — поговорить хочу. — не стоит, — мотает тот головой, — он давно забыл про тебя. Не порти ему жизнь снова. Ля какой охуевший. Да нахуй тебя, дебил канадский. Я фыркаю, закатывая глаза. — дай мне с ним поговорить, — начинаю злиться я, — просто, блять, поговорить. — нет, — уверенно отвечает тот. Ну ладно, ты сам напросился. Я надвигаюсь на него, распрямляя плечи. Щенок, ещё и пытается идти против взрослого альфы. — дай. Мне. С. Ним. Поговорить, — строже произношу я, заставляя того вжаться в дверь. — нет, — хладнокровно произносит тот, сверкая глазами. Вот дебил. Выпускаю немного злости, чтобы проучить мелкого паршивца. Канадец затравленно смотрит на меня, но с места не сдвигается. Тяжело глотает. Вдруг позади себя слышу резкое торможение машины и оборачиваюсь. — а ну отвали от него, блять! — кричит до боли знакомый голос. Кайл несётся на нас, пылая своими огненными волосами. И резко останавливается, теряясь. — Кайл! — восклицает канадец, вынырнув из-за меня, подбегает к нему. Брофловски стоит и смотрит на меня, не веря в происходящее. Его волосы растрёпанные. Глаза как огромные зелёные изумруды, с темными мешками под глазами. Щеки полыхают от прохладного вечернего воздуха и его быстрого бега сюда. И черт, он все ещё мой несуразный, рыжий еврей из Джерси. Mein feuerdämon . — Карт… ман? — сипло произносит он мне.