Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Кайл и его жизнь

Кажется, я забыл, как дышать... он смотрит на меня... блять. Это он. Это Картман. Блять. — Кайл? — более встревожено спрашивает меня брат, трогая за плечо. Мы с Картманом пялимся друг на друга, боясь разорвать зрительный контакт. Ох, я… это… у меня нет слов описать ситуацию. Кажется, я даже не дышу. Картман двигает рукой и делает шаг вперёд. Собирается что-то сказать... — папочка! — где-то сверху доносится счастливый возглас дочери. Сверху? Что? Резко поднимаю голову и задыхаюсь. — Мэлоди! — испугано кричу я. Она на подоконнике второго этажа. Стоит счастливая в открытом настежь окне и машет мне. Второй, мать вашу, этаж. — Мэлоди! — мое сердце начинает биться с невероятной скоростью, — а ну слезай оттуда, живо! Нет! Стой! — останавливаю я сам себя, опасаясь, что дочь может соскользнуть, когда будет спускаться, — не двигайся! Я сейчас! Оставайся там! Бегу к входной двери со всех ног. — Айк, страхуй ее здесь на всякий случай! Не снимая уличной обуви, бегу по лестнице, перепрыгивая ступени. Игнорирую мамино «что такое?» с кухни. — папочка! — Мэл поймала меня у основания лестницы на втором этаже, утыкаясь в меня с объятиями, — я так скучала! Падаю на колени перед дочкой, осматривая со всех сторон. Господи, целая, невредимая. Господи, я же, блять, чуть не посидел. — паап, — смеётся она, пряча свои щеки от моих рук. — не поранилась? — хрипло спрашиваю я, прочищая горло. — нет, — не понимая мою обеспокоенность, гордо отвечает дочка. — Мэлоди Либи Брофловски! — взрываюсь я, — я чуть инфаркт не схлопотал! Ты чего творишь то?! Ребенок невинно хлопает глазками. — удумала она, кошмар! На окно залезла! А если бы упала и поранилась?! А если что серьезнее?! Головой то хоть иногда думаешь!? Мэл пугается моего тона, вздрагивая. — ты доведешь меня когда-нибудь, ей богу, — более спокойно продолжаю я, обнимая дочку, — никогда больше так не поступай. Поняла? Не смей больше залазить на подоконники. Ясно? — ясно, — кивает та, округляя глаза. Дурочка моя. Целую ту в лоб, взлохмачивая волосы. — в кого же ты такая непутёвая растешь, — тяжело вздыхаю я. Ох. Блять. Я забыл. Там же Картман. — я сейчас, — проговариваю я, отлипая от дочери, — будь тут и… нет, лучше пошли со мной. Боязливо спускаюсь вниз по ступенькам, а на первом этаже слишком тихо. Мама стоит в проходе кухни, держа руку на сердце, поджимая губы. Папа держит ее за плечо, готовый выступить главой дома в любой момент. Айк опирается на стенку рядом с входной дверью и медленно охуевает. Картман сидит на диване, завалившись на спинку с широко расставленными ногами. — привет, Кахл, — ухмыляется он мне, — давно не виделись? Дочка, насвистывая, спускается сразу за мной, прыгая по ступенькам. Хватаю ее за воротник платья, притягивая к своим ногам. — ау, — возмущается та на неожиданные действия, — ты мне так платьишко порвешь. Продолжаю держать ее за воротник, взирая на гостя. А он смотрит на меня. Мама стоит молча, боясь пошевелиться. Папа сжимает руки и хмурится. Айк, расценив ситуацию, закатывает глаза. — да боже, блять, — тихо цыкает тот, отлипая от стены и подходя ко мне, — Кайл, — он убирает мои пальцы от дочери и поднимает ее на руки, — вам надо поговорить. Мы не будем мешать. Он уносит ее в сторону кухни под невинное "а что случилось?", кивая попутно родителям. Точно. Да. Нам надо поговорить. Подрываюсь к выходу, кивая Картману. Не дожидаюсь его и ухожу в самый дальний угол придорожного участка дома. Туда, где нас не будет видно из окон. Я никогда не говорил родителям или Айку, что Мэлоди дочь Картмана, но мне кажется, они и сами догадываются об этом. Сложно не сложить дважды два, когда однажды утром из комнаты твоего полуголого сына люди в форме уводят другого полуголого парня, показывая ордер на арест. А потом, через несколько месяцев, оказывается, что твой ребенок носит уже своего ребенка под сердцем. Картман следует за мной и захлопывает дверь. Он подходит ко мне, соблюдая достаточное расстояние, и смотрит. А я пялюсь в ответ. Минуты в тишине длятся бесконечно. — чудесно выглядишь, — произносит он наконец. — что тебе надо? — ничего, — жмёт тот плечами, — просто поговорить? — нам не о чем говорить, Картман. Тот ничего не отвечает, отводя взгляд. Он роется по карманам, вытаскивая пачку сигарет, но не закуривает. — как у тебя дела? Я фыркаю. Как дела блять. Ты серьезно? Спустя столько времени как дела? — нормально все, — холодно отвечаю ему, — давно вышел? — давно, — подтверждает тот. И даже не сообщил мне… хотя, он и не обязан был. — как жизнь в целом? — продолжает тот, — слышал, что ты все ещё в Джерси живёшь. — да, у нас там свой дом есть, от родственников достался. — понятно. Диалог иссяк. Ну, это и понятно, в конце концов, прошло слишком много времени и нас больше ничего не связывает. Я собрался уходить обратно в дом, прощаясь с Картманом. — подожди, Кайл, — останавливает он меня. Я поворачиваясь обратно в ожидании. — а, ну, — мнется тот, — дочка у тебя оторва, да? — нервно хихакает тот. — не то слово, — удручённо мотаю я головой, — у меня инфаркт скоро от нее случится. — рыженькая такая, — продолжает тот, пытаясь улыбнуться, — как зовут? — Мэлоди. Кайл, ну зачем ты рассказываешь. Блять, иди домой, не отвечай ему. — красивое имя, — Картман мнет пачку сигарет в руках, — сколько ей уже? — скоро ше… пять будет, — отдергиваю я себя. Не хватало ещё, чтобы он смог просчитать момент ее рождения. Хотя, у Картмана всегда были проблемы с математикой. — маленькая ещё, — кивает тот, — непоседа, да? — хуже, чем непоседа, — хмурюсь я, — ее конфеткой помани и она беззаботно прыгнет в багажник чужой машины. — хах, — пытается тот посмеяться. — это не шутка, я серьезно. Она вечно во всякие истории влипает. — ну, себя вспомни в ее возрасте. — вот уж дудки, — фыркаю я, — я был нормальным. Это вы вечно в передряги попадали, а мне приходилось потом вытаскивать наши задницы и извинятся перед всеми. — да не пизди, — фыркает Картман в ответ, — все вместе в передряги попадали, и потом все вместе извинялись. Закатываю глаза. Ты что-то явно путаешь, Картман. Уж кто-то, но ты точно никогда не извинялся. — неважно, — подвожу итог я, — все равно это было в прошлом. Мне пора, — киваю я в сторону дома, — был рад повидаться, но, пожалуйста, больше не приходи ко мне. — Кайл, подожди! — слышу я вдогонку, но не оборачиваюсь. Быстро ухожу к двери и запираю ее изнутри, медленно оседая на пол.

***

Я всю ночь не мог спать, ворочаясь и вспоминая вечер. Картман был в моем доме. Он видел меня и мою дочь. Он спрашивал меня о ней, черт. Мэлоди сладко сопит, обнимая мою руку ногами и руками. Вот уж у кого нет проблем со сном — наносится за день, а потом спит, как убитая до следующего дня. Аккуратно глажу непослушные кудряшки дочери, наматывая колечки на палец. Он ведь не догадался, что Мэл его дочка? Слишком сложно догадаться об этом, так ведь? Она только на меня похожа, а я нигде не распространял об этом информацию, родители тоже наверняка не знают, кто ее биологический отец. Об этом стопроцентно знаем только я и Стэн. Он ведь не рассказывал бы ему, да? Черт, надо будет завтра спросить у Марша. Дочка мило фыркает во сне, что-то бубня и крепче сжимая мою руку. Ля, солнышко-то какое… вот почему ты не можешь быть всегда такой сладкой и милой? Мы с ней не виделись несколько дней и из-за этого я ходил весь на нервах. В пятницу вечером мне стало очень плохо: тошнило, кружилась голова и у меня пошла кровь (там, внизу). Мама испугалась и вызвала врачей, так что пришлось мне несколько дней ночевать в больнице. Мне сказали, что это уже серьезный звоночек. Кровь просто так ни с того, ни с сего идти не может. Я сам понимаю, что все пиздец с моим здоровьем, но что я поделаю? Мне предложили встать на очередь медикаментозной помощи для омег, потерявших своих альф… они собираются выжигать метку и разрывать связь. Метка… Картман изменился, причем сильно. Он стал выше, шире в плечах, подтянулся и больше нет живота. Я и раньше не считал его толстым, а сейчас он, хм. Он скорее мощный. Огромный. Альфа. Настоящий альфа. Перед глазами мелькает его ухмылка правой стороной лица, с прищуром во взгляде. Его брови, взмывшие вверх, когда он увидел меня. Его выражение лица, когда он пытался меня остановить. Его сжатые губы в недовольстве. Ещё и в костюме был. Тёмно-синий, приталенный пиджак, эффектно облегающий тело. И руки. Блять. Кайл, не думай о нем. Забудь. Забудь. Забудь. Перевожу взгляд на часы, уже 4 часа утра. Надо хоть немного поспать, а то завтра опять буду весь день как валенок ходить. Ну блять, я ещё и в не лучшей форме предстал перед ним после стольких лет. Волосы грязные, мешки под глазами такие, что туда можно картошку складировать, одежда вся домашняя, которую ранее привез папа в больницу. Ещё и не мылся несколько дней, валяясь в палате общего назначения с отсутствием душевой кабинки. Пиздец.

***

Утром меня разбудила Мэл, тыкая пальцем в щеку и хихикая… будни родителей. — доброе утро, малышка, — сиплю я с утра. — доброе утро, — улыбается та, хватая меня за нос, — бабуля зовёт тебя завтракать. Она называет тебя спящей красавицей, а меня твоим принцем. Дочка чмокаем меня в щеку, прижимаясь к ней после своей и обнимает за шею. — очень мило, — сдавленно отвечаю ей, пытаясь подняться, — душиииишь. — обнимааааю, — смеётся та, отлепляясь от меня и прыгая коленками на кровати, — а мы поедем сегодня к папе Стэну? — не знаю, — честно отвечаю я, выискивая телефон. — давай поедем? Папа купил мне велописед и учит кататься. Тебе показать, как я умею? — какой ещё велосипед? — красивый, — искренне отвечает ребенок, — розовый, со звездочками. Мои брови лезут вверх. Стэн купил ей велосипед и мне ничего не сообщил? — так мы поедем? — солнышко, я не знаю, — отвечаю я ей, борясь с зевотой, — он может быть не в городе сейчас. — позвони ему и спроси. Ишь какая нашлась. Нахожу наконец телефон и выискиваю номер Марша. Набираю. — егоза, — фыркаю я на нее, показывая язык. Дочка смеётся и поднимается на кровать на ноги. — звони, звони, — требует та, прыгая. Цыкаю на нее, требуя спуститься на пол или прекратить, а иначе плюхнется ещё на пол, не удержав равновесие. Мэл спрыгивает с сильным шумом на пол, бегая по комнате. — а, ало, Стэн? — начинаю я, когда гудки прекращаются. — не совсем, — доносится сонный голос Триши, — Брофловски, ты, блять, время видел? — это папа, да? Папа Стэн! — 12 часов дня? — игнорирую я вопрос дочери. — именно, — фыркает та, — и мы отсыпаемся сейчас после бурной вечеринки. — извини? — пааааап! — это не папа, — шиплю я на нее. Иногда мне кажется, что мой ребенок это тот самый пример ужасного невоспитанного ребеночка в очереди магазина — шумная, непослушная засранка. — что хотел то? — спрашивают на том конце, — Стэну трубку передать? — да, если можешь, — соглашаюсь я. — привет, — ещё более сонно говорит Марш. — привет, — закатываю я глаза, — тут Мэл говорит о каком-то велосипеде. Он у тебя? — велописед! — а, да, — смачный зевок и смешок, — купил ей. Ребенку скоро 6, а она не умеет на нем кататься. — мог был и со мной посоветоваться, — фыркаю я. — пааап! — кричит в трубку Мэл, прыгая рядом со мной, — а можно к тебе в гости приехать и покататься? Пожалуйста? — слышал? — недовольно произношу я. Мало мне ее шила в попе, теперь ещё и калечить себя начнет. — слышал, — усмехается тот, — езжайте. Только через час-два, а то мы ещё спим, — зевок, — пиздец, как голова болит. — хорошо, до встречи тогда. — пока, папа! Отключаюсь раньше, чем Стэн успел ответить ей. Ну вот, теперь ещё и тащиться на ферму за велосипедом для ребенка. — спускайся к бабушке, — напутствую я ту, — скажи, что я скоро буду. — угу, — соглашается та и убегает вприпрыжку, напевая что-то. Ели волочу ноги в душевую, запираясь изнутри. Контрастный душ, таблетки, кофе — и я могу продержаться ещё один день, да? Метка на шее жжется и не позволяет дотронуться до нее. Блять, этого мне ещё не хватало. В этот то раз что случилось? Осматриваю ее в зеркало на видные признаки ухудшения — но нет, выглядит как всегда. А почему болишь тогда? Спускаюсь на первый этаж, попутно расчесывая волосы руками. Мама на кухне, смотрит по маленькому телевизору бразильские сериалы и охает… моя жизнь поярче будет, чем такие сериалы, ха. — доброе утро, — измученно улыбаюсь ей, присаживаясь за стол. Каша стынет, образовывая противную пленочку (но приходится есть ее, так как это пример правильного питания для дочери). — доброе утро, — не открывается та от телевизора, — как спалось? — хорошо, — лгу я, — дома спать легче, чем в больнице. Особенно, когда Мэл сопит под боком. Наблюдаю из окна, как дочка носится по заднему дворику, скатываясь со старой горки Айка (даже никто не снёс ведь, хотя ему нынче уже 18 год идёт). Принимаю горсть заготовленных таблеток. — папа забрал машину, если что, — продолжает мама, — ему сегодня в Денвер надо было. — ладно, — я безынтересно копаюсь в тарелке, — где Айк? — ушел с друзьями на озеро. Сказал, что будет вечером. — хорошо… мы сегодня с Мэл съездим на ферму к Маршам. Стэн ей велосипед купил и учит кататься. — Кайл, — мама всё-таки отвлекается от телевизора, — не хочешь поговорить? — о чем? — о вчерашнем, — я не отвечаю, слушая как в сериале выясняют отношения две девушки, делящие смазливого альфу, — он освободился, — продолжает та. — ага, я заметил. — и он пришел к нам. — да, мам, — язвлю я, — я тоже вчера тут был. — а Мэлоди? — нет, — холодно произношу в ответ, — не втягивай ее в это дело. — но Кайл, он ее отец. — я ее отец. — а он отец-альфа и имеет право знать о существовании дочери! — с каких пор ты вообще о таком беспокоишься? — взрываюсь я, — Мэлоди моя дочка, и больше ничья. Не втягивай моего ребенка во взрослые разборки. — но ведь, Кайл! Он твоя пара и… — он не моя пара, — практически рычу я в ответ, бросая ложку на стол, — я наелся, спасибо. — Кайл! — опечаливается мама, когда я стремительно покидаю кухню, выходя к дочке на улицу. Ты серьезно, женщина? Пытаешься меня подтолкнуть к нему? К сидевшему говнюку? Да ты сама его грязью поливала столько времени, считая, что это он меня развратил и испортил! Да мне никто не нужен. Нам никто не нужен. Мы сами справимся со всем — вдвоем!

***

На такси едем в сторону ферму Марша — Мэл, за отсутствием детского кресла, сидит на заднем сиденье рядом со мной и дрыгает ногами. Цыкаю на нее, потому что так она может замарать ногами сиденья. Ну блять. Вот какого хуя, скажите мне, Картман, упокой мою душу, оказался на этой самой ферме в этот самый момент! Он стоит поодаль Марша и что-то с ним обсуждает. Оба одеты в поношенные шмотки, сланцы, а на голове ужас. И оба курят. Недовольно расплачиваюсь за такси, высвобождая Мэл из оков ремня безопасности. И та с визгами бежит к Маршу. — папа! — тот успевает только выкинуть сигарету и присесть, как на него налетает дочь, чуть не сбив с ног. — хэээй, мелочь, — смеется он, обнимая ту в ответ, — и как обычно, шумная и непоседливая, да? Мел смеется, повиснув на нем, целуя в щеку. — фу, — кривится та, под смех Марша, — от тебя невкусно пахнет. Подхожу к ним… главное, сохраняй спокойствие и все будет хорошо. Картман осматривает меня с ног до головы. — привет, — киваю я парням, — так что за велосипед? — да, он там, — Стэн показывает рукой позади себя. — велописед, — воодушевляется дочка, отступая от нас, — можно-можно? — велописед? — прыскает Картман. — можно, — усмехается Стэн, когда та убегает за своим трофеем, — обожаю, когда она так говорит. Смешно же? — тебе смешно, а мне ее потом переучивать, — фыркаю я, — итак воспиталки жалуются за плохое поведение, потом еще и учителя жаловаться начнут за знания. — да брось, до школы еще далеко, — отмахивается тот, наблюдая за Мэл. Та гордо выкатывает к нам розовый велосипед со страховочными колесами, крепко держа за руль. Я украдкой смотрю на Картмана. А он, кажется, смотрит на меня. — ты как вообще? — спрашивает меня Марш, подтягивая штаны, — что врачи сказали? — Стэн, — отдергиваю я того, мотая головой. — какие врачи? — Картман хмурится, обводя меня взглядом. Блять, у меня мурашки прошлись по всему телу от его взгляда. — никакие, — вру, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, — просто плановый осмотр. Ничего серьезного. — пап, ты меня подтолкнешь? — Мэл подкатывает к нам велосипед, перекидывая ногу через раму, украшенную звездочками. Стэн улыбается ей и помогает взобраться на сидушку. Он легонько подталкивает велик, следуя рядом, чтобы подстраховать в случае чего. — вот мы и увиделись вновь, — ухмыляется Картман, когда те двое отошли/отъехали от нас на достаточное расстояние, — и заметь, это не я к тебе пришел, а ты ко мне. — больно надо, — фыркаю ему в ответ, старательно игнорируя, — я сюда из-за дочери приехал. — ага. Прямо чувствую, как он ликует внутренне, наблюдая за мной. Мои руки в кармане толстовки начинают отколупывать заусеницы на пальцах… не нервничай, все будет хорошо. А тот стоит и самоутверждается за мой счет. — ты то что тут забыл? — недовольно цыкаю я, больно сковырнув ранку. — Венди, — кивает тот в сторону дома родителей Толкина Блэка, — прилетели на парочку дней. — Венди? Не понял. Хули Венди-то тут забыла и почему это ты с ней. — Блэк отказался лететь и вот я тут, — еще больше запутал меня Картман. — Венди все еще встречается с Толкином? — сделал я попытку. — ага, типа того, — фыркает тот, — что вечером делаешь? Не отвечай. Игнорируй. Просто, блять, игнорируй его и не вступай в диалог. — тебе то какая разница, — блять! Кайл! — пригласить хотел в кафешку, — жмет тот плечами, — посидеть, о жизни поговорить. — с чего бы это? — ну кто тебя тянет за язык! Ты сюда из-за дочери приехал, так и будь с ней. — а почему нет? Мы же были друзьями когда-то. — вот именно, что когда-то. Стэн? — кричу я тому, двигаясь в их направление, — отвезешь нас домой? У меня машины нет. — ой, чувак, — смеется тот, выруливая велосипед дочери в наше направление, — я ведь не проспался еще. А если спалят? Да и не хочу вас вести в нетрезвом состоянии. Ну блять, алкаш санный. Придется опять такси вызвать. Выискиваю телефон в кармане… черт, еще и в кровь руки натеребил. — а можно к тебе в гости? — тихо спрашивает того ребенок, хлопая невинными глазками. — нет, Мэлоди, — мотаю я головой, — они с тетей Тришей сегодня болеют и им не до тебя. Поехали домой. Ребенок печально взирает на «доброго папу Стэна», шмыгая носом. Тот мило улыбается ей, подкатывая велосипед ко мне ближе. А я забиваю адреса в приложении. — ты можешь взять велосипед с собой, — закатываю я глаза, — так ведь? — конечно, — соглашается Марш, помогая ребенку спуститься, — это ведь твой велописед. — да Стэн! — возмущаюсь я. Тот смеется, подхватывая смех дочери. Они как два придурка задорно смеются, сами не понимая почему. Бывает такое у детей — они просто веселятся, когда рядом с ними кто-то начинает смеяться. И потом все, начинается. Иногда бывало, что я из-за этого ее часа по три уложить спать не мог — когда они со Стэном начинали бесится по дому. — я могу отвести вас, Кайл, — подает голос Картман, подходя к нам ближе, — если надо. Недовольно смотрю на него. Что ты задумал, собака сутулая? — о, — подхватывает Марш, — видишь, как удачно складывается. Возмущаюсь, переводя взгляд на него. А ты то что задумал, алкошня пропитая? — да брось, — закатывает глаза Картман, — я же просто подвезу. Бесплатно, с комфортом, и можем в полном молчании ехать или под музыку. Соглашайся. Ну блять. Смотрю на телефон, чтобы узнать сумму такси. Да блять. Ладно, тем более еще и велик этот. — хорошо, — соглашаюсь я, наконец, — но в полном молчании и под музыку. — одну минуту, — веселеет Картман, разворачиваясь в сторону фермы Блэков, — две минутки. Я еще штаны переодену. Я прожигаю взглядом его удаляющуюся спину… широкую спину. Спину альфы, черт! Не думай об этом. — если ты что-то задумал, то лучше брось, — ворчу я Маршу, не сводя взгляд с удаляющегося, — не пытайся даже. — не понимаю, о чем ты, — фыркает тот. — этого дядю зовут Картман? — тихо спрашивает дочка, — папа с ним в ссоре, да? Перевожу взгляд на дочь под Маршевское «ох, не то, чтобы». Она цепляется за края майки Стэна, перекатываясь с пятки на носок. Кажется, я начинаю сам себе противоречить. С одной стороны, Стэн сам сказал, что не против, если Мэлоди будет считать его папой. А с другой стороны… не он ее отец. Это нормально? Господи, кажется я пиздец, как запутался в себе. Вою от безысходной ситуации, озадачивая своей реакцией дочь. Черт, Брофловски! Соберись! Не при ребенке же! Темная машина выруливает из ворот в нашу сторону и бибикает. Стэн помогает погрузить велосипед в багажник машины и обнимает меня напоследок, шепнув «удачи». Удачи блять. Я так и знал, что этот засранец что-то задумал! Картман, как и обещал, довез нас до дома в полном молчании, включив тихим фоном радио. Он периодически поглядывал на меня через зеркало заднего вида и хмурился. А я сидел, как на иголках. Даже Мэлоди молчала, ощущая ту тяжесть в салоне — она смотрела на меня и не понимала, почему я опасливо, но крепко держу ее маленькую ладошку в своей и боюсь шелохнуться лишний раз. Я даже запретил себе думать, пока мы ехали. Лишь бы никакой лишней мысли не промелькнуло в голове. За что мне это? Картман помог выгрузить велосипед из багажника и донес его до гаража, аккуратно ставя на асфальтированную дорожку. — папа? — начала Мэл. — нет, — строго оборвал я ее, — иди в дом. Я сейчас приду. Та похлопала глазками, морща моську, но выполнила просьбу. Когда дверь закрылась, Картман подошел ко мне. — что тебе надо от меня? — ты и сам знаешь, — ухмыльнулся он, подходя еще ближе. Ох. У меня сперло дыхание. Он стоит буквально на расстоянии вытянутой руки, излучая свою доминантность. — с чего ты решил, что мне это интересно. Ты понимаешь, что у меня своя жизнь? То, что было когда-то между нами, уже не актуально, Картман. — еще как актуально, — дергает он бровью и поднимает руку. — что ты… — я не успел договорить, так как тот схватил меня за подбородок. Блять. Я поперхнулся и, кажется, забыл, как дышать. — я чувствую тебя, Кахл, — тихо произносит тот, сокращая расстояние между нами. Его рука приподнимает мой подбородок, — каждую твою эмоцию и каждое твое настроение. Ты что, забыл о метке? Твою же мать! Я настолько привык, что никто меня не ощущает в полной мере, что и правда забыл, как это — контролировать феромоны. Я забыл, что ОН может чувствовать меня. — у тебя все еще моя, — продолжает тот, заглядывая мне в глаза, — и это очень интересно. Я думал, твой ебырь Марш давно перекрыл ее. Ох блять! Я пытаюсь возмутиться, но лишь вскликиваю, когда властная рука Картмана перемещается на затылок, опускаясь на метку. Блять. Она горит огнем, посылая табуны мурашек по телу. Я сейчас умру. Я правда умру. Кажется, я забыл, как говорить, дышать и стоять на ногах. — не паникуй, — строже произносит альфа, пальцами пробегаясь по моим волосам на темечке, — я ничего тебе не сделаю, — он приближается еще сильнее и зарывается носом в мои волосы, глубоко вздыхая, — мой сладкий омега, — шепчет тот, щекоча своим носом, — я скучал по тебе и твоему запаху. Ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе, mein feuerdämon . Ох, господи ты боже, блять, блять, блять! Мои коленки подгибаются и Картман успевает поймать меня, подхватывая за талию. Он сжимает меня в своих медвежьих объятиях сильных рук и сопит прямо в ухо. Кажется, теперь я забыл, как жить. Медленно закрываю глаза, полностью отдаваясь ситуации… только не отпускай меня. Но он отпускает. Попутно проверяя, могу ли я стоять на ногах самостоятельно. Он приподнимает мой подбородок, заглядывая в глаза и изучая лицо. — я заеду за тобой сегодня в 8 вечера, — слегка хрипит тот, — оденься поприличнее, мы пойдем в ресторан. Кивни, если понял. Я киваю. Уверенно. Сильно. Несколько раз. — хороший мальчик, — усмехается тот, отпуская меня и отходя на шаг, — тогда до вечера. А теперь иди домой. Да. Хорошо. Я иду в сторону двери на дрожащих ногах и медленно вдыхаю. Кажется это мой первый вздох за долгое время. Будучи у двери, я оборачиваюсь в сторону машины. Картман стоит, навалившись на капот и ухмыляется. Погодите-ка, что? Мне не показалось?! Это ведь… да ты… да ты… — шваль подзаборная! — взрываюсь я, обретя дар речи, — ах ты мочалка потасканная! Я выискиваю по близости хоть что-нибудь и натыкаюсь на камень. Поднимаю его и стремительно приближаюсь к Картману. — ты сученыш! — кричу я ему, угрожая орудием, — не смей, блять, использовать на мне свои сранные альфа-феромоны, гандон штопанный! Кидаю в Картмана камнем и промахиваюсь. Но пока тот уклонялся, я подбегаю ближе и колочу его кулаками. — это запрещено, блять, законом! Да я в суд могу на тебя подать. Обратно захотелось, да!? — ай, Кайл, — пытается тот увернуться от меня и защитить свое драгоценное смазливое лицо. Вот сука, еще и уродился таким красавчиком, — да угомонись блять, жид. — ах! — возмущаюсь я на секунду теряя обладание, — сам ты жид! — я возобновляю колотить все, что попадается под руку, — антисемит проклятый, как тебе не стыдно вообще так говорить?! — да Кайл, блять, — звереет тот, с силой перехватывая мои руки и заваливая на капот, — успокойся! Прекрати или хуже будет. Я лежу на капоте без права на движение. Картман с желтыми глазами злобно смотрит на меня, прижимая своим мощным телом к машине. Вот черт. Я и забыл, какие у него глаза — бешеные, как у дикого зверя. Он громко сглатывает, пробегается по мне голодным взглядом и… черт. Я встречаю его губы на полпути, поддаваясь желанию. Дикий, необузданный поцелуй — откровенная смесь ужаса, похоти и драмы. Картман кусает меня за нижнюю губу, окровавливая давно зажившую ранку и облизывает. Во рту привкус металла, но мне похуй. Я дергаю руками, пытаясь дотянуться до него, но он сильнее сжимает мои запястья, не разрешая тактильного контакта. Его горячий язык вылизывает меня, буквально просчитывая количество зубов в полости рта. Слюни давно смешались, растекаясь неприятной ниточкой по моим щекам. Я мычу, пытаясь хоть как-то прекратить столь интимный момент, и охаю, когда он двигается навстречу мне бедрами. — Картман! — чуть не кричу я, пытаясь оттолкнуть его. В меня утыкается просто каменный, мать его, стояк. Он серьезно сейчас готов меня выебать средь бела дня на машине перед домом моих родителей? Похуй на мать, у меня там дочь сейчас! — прекрати! — пугаюсь я, дергая руками в силках. Кажется, он почувствовал мой страх, так как отпрыгнул от меня на метр, закрывая нос рукой. Он смотрит на меня дикими глазами, не веря в то, что только что произошло и матерится на немецком. — Картман? — блять, — закрывает тот глаза, мотая головой, — домой, живо! — что? — живо домой, Кахл! — рычит тот, обходя меня по безопасной дуге, — у меня гон начинается. — чего? — откровенно охуеваю я, слезая с капота. — гон, — повторяет тот, открывая дверь в машину, — иди домой и не высовывайся сегодня никуда. Ресторан переносится на другой день, я напишу тебе, как полегчает. — Картман? Он ничего мне не отвечает, залезая в машину, и захлопывает дверцу. Он бибикает, прося отойти от проезжей части и топит со всех сил, шаркая колесами по асфальту с неприятным скрипом. Вот и поговорили, блять. Серьезно?