Моя любовь, meine Liebe, mi Аmor

Кайл и его жизнь

Кажется, я очень сильно переоценил свои возможности, решаясь провести гон вместе с альфой. Я уже больше не могу и готов плакать от бессилия. Картман периодически выпадает из реальности, превращаясь в трахательного монстра, готового пихать в меня свой член часами напролет. Слава богу, что это только временное помутнение, и в остальное время он наоборот, весь такой сука учтивый и заботливый. Таскает меня на руках в ванную комнату, сам моет, сам вытирает полотенцем, запутывая мои волосы еще сильнее. Кормит меня практически с ложечки, заставляет пить воду литрами с какими-то разбавленными витаминами, что притащил МакКормик. Чуть ли не мурлычет мне на ухо, убаюкивая в своих объятьях, заботливо накрывая одеялом, чтобы я не заболел. А потом ебет так, что звездочки в глазах мелькают и в голове пустеет. Сейчас он сидит в моих ногах и массирует мне пяточки, рассматривая похотливым взглядом мое голое, только что после душа, тело. Каюсь. Я рассматриваю его в ответ, засыпая от усталости. До сих пор охуеваю от таких изменений. По правде говоря, я немного скучаю по нему прошлому, но и такой Картман очень даже ничего. Светлая кожа, волосы на груди, переходящие по блядской дорожке в темные волосы на паху. Их не так, чтобы слишком много (у моего отца грудь явно волосатей), и они скорее темно-русые, но мне пиздец, как понравилось, несколькими часами ранее просто сидеть верхом на голом Картмане и пробегаться по ним пальцами, следя за направлением роста волос. Ох. У Картмана мощные руки. Прям реально мощные, учитывая, что он с легкостью мог держать меня на руках несколькими часами ранее в душевой. У него есть пузико (мне кажется, что оно у всех есть), но когда он стоит, то это пузико натягивается, превращаясь в плоский, крепкий живот, покрытый легкой жировой прослойкой. И ноги у него мощные… блять, мне кажется, что одна его нога, это как две жалких мои. — Кахл, — усмехается тот, сильнее надавливая мне на подушечки пальцев, — я чувствую, как ты возбуждаешься. — неправда, — фыркаю в ответ, — я практически сплю. Картман тянет меня за ногу, заставляя скользить по шелковым простыням ближе к нему, и целует меня под коленку. В месте поцелуя образовывается огненная дыра, иначе я не могу объяснить эту навалившуюся горячую тяжесть, растекающуюся по венам. — опять? — готов я выть, — дай мне и моей жопе хоть немного передохнуть. Он ухмыляется, разводя мои ноги в стороны. Господи, как же в комнате сильно пахнет Картманом — главным образом, животной похотью, которая бьет меня по мозгам, заставляя дать альфе то, чего он так хочет. Он наклоняется вперед, целуя меня в пах. Гхм, господи, ну не будь ты таким милосексуальным. Он проводит по моим тазобедренным косточкам языком и зарывается носом в лобковые волосы, делая глубокий вдох. — я сделаю тебе очень приятно, — томно шепчет тот, облизывая языком внутреннюю сторону бедра, — мой маленький, обрезанный еврейчик. — Картман, богом клянусь, я ударю тебя пяткой в нос, если ты еще раз будешь акцентировать внимание на моей национальности. Мхм, блять. Миллионы электрических зарядов прошлись по телу, когда он обхватил губами головку моего почти вставшего члена. Он смакует, облизывая и посасывая ее, и не дает мне сдвинуться с места, надавливая своими мощными руками на бедра и живот. В местах, где он прикасается ко мне, кожа горит пламенным огнем. — черт, Картман, — хнычу я, пытаясь самостоятельно двигаться в его полости рта, — если собрался отсасывать, то делай это глубже и быстрее. Он выполняет мою просьбу, начиная активнее двигать головой, всасывая щеками член, создавая вакуум. Блять. Я хнычу, отдаваясь приятным ощущениям и чувствую, как начинаю дрожать всем телом. Я вообще способен еще кончать после стольких раз? Это физически возможно? Картман начинает помогать себе, жестко надрачивая свой член. Блять, лучше бы я не видел это зрелище. Он скользит сухой рукой по своему темно-красному, мясистому от напряжения члену, пытаясь делать это сквозь лишнюю кожицу у головки, и мычит, посылая гортанью волны возбуждения. Черт. — я скоро, — пыхчу я, ужасаясь от собственной скорости, и расслабляюсь всем телом, забывая обо всем мире, что есть за стенами этой комнаты. Черт… я кончаю ему в рот с тихим всхлипом, цепляясь руками за простыни. — хороший мальчик, — ухмыляется альфа выплевывая сперму в руку. Он использует ее как смазку для себя, размазывая практически прозрачную слизкую жидкость по своему члену. И активно себе дрочит, нагибаясь надо мной для грязного, крышесносного поцелуя.

***

В ушах звенит. Или может не в ушах, а правда где-то звенит, я не знаю. Я жутко устал. Картман продолжает ритмично вдалбливаться в меня своим членом, принося уже ни сколько удовольствие, сколько желание сдохнуть и зареветь. Я больше не могу. Он заставил меня стоять в жутко неудобной позе, схватив под коленку и подняв так, что я умудряюсь стоять на голом кафеле душевой кабинки одной ногой только на пальчиках. Да я и не стою практически. Он держит меня, игнорируя мои всхлипы. — Эрик? — в очередной раз пытаюсь я достучаться до него, хлюпая носом. Мои руки затекли от неудобной позы, мои ноги свело уже минут 10 назад, — я больше не могу… мне больно. Он игнорирует меня, больнее сжимая под коленкой, другой рукой больно теребит вспухнувшие от постоянного мучительного контакта соски. Я даже не знал, что способен так гнуться. Я ничего не вижу перед глазами — вокруг пелена и звон в ушах. Мои руки начинают скользить по смесителю и слизкой стене, и я чудом не ебаюсь лицом в стену. Альфа успел меня поймать в последнюю минуту, больно притянув к себе за шею под оборванный всклик. Тяжело дышу, пытаясь перевести дыхание. Чуть не упал. Чуть не потерял сознание. Чуть не задохнулся. Чуть не стукнулся. — Эрик? — сиплю я. Он продолжает игнорировать меня, вылизывая шею. Он сильно проводит горячим языком по метке и меня буквально всего обдает огнем. Непроизвольно, я выгибаюсь всем телом, хныча, — пожалуйста? Меня резко переворачивают спиной к стене и я стукаюсь копчиком. Он падает передо мной на колени и полностью глотает мой член до основания, гортанно рыча. Глаза, как две фары… желтые и дикие, наблюдают за мной. Я всхлипываю, вплетаясь в его волосы пальцами, и пытаюсь его остановить, дергая за клочки. Мне уже физически больно возбуждаться. Пожалуйста. Он игнорирует мои попытки, обсасывая член, как конфетку. Руками он оттягивает остатки обрезанной кожи как можно сильнее и кусает уздечку, целуя следом. Черт. Черт. Черт! Я хнычу, начиная трястись всем телом, и он отпускает меня. Ненадолго. Пока поднимается на ноги и хватает меня под бедра. Я скольжу вверх по стене в кольцо его рук, теряя равновесие и возможность стоять. Картман тычется в меня стояком. — только не так, — умоляю я того, чувствуя, как он играется, елозя своим членом по моей натянутой в такой позе промежности, и, находя дырочку, начинает погружаться, — так слишком глубоко. Он игнорирует просьбу, перехватывая мои ноги поудобнее. Блять. Я соскальзываю по стене, полностью насаживаясь на его каменный член. Господи боже, мне кажется, что он так достает мне прямо до сердца. Картман начинает резко и сильно долбиться в одну точку, посылая разряды электричества по всему телу. В моих глазах появляются звездочки. Я больше не могу сопротивляться, я слишком устал. Растекаюсь в руках своего альфы, как желе и… я уже не хнычу, не мычу и не стону. Я уже кричу, срывая горло до хрипа от смеси боли, наслаждения и пиздец, как, да, блять, господи боже! — Эрик! — кричу я, содрогаясь всем телом и кончая меж нашими телами. Он вжимает меня в стену, вцепляясь зубами в железу. При этом, я больно ударяюсь затылком. Звездочки. Блять. Везде звездочки. Пытаюсь как можно сильнее вцепиться в него руками и плачу, задыхаясь. Лишь бы не потерять сознание и не упасть. Дыхание Картмана сбивается, обжигая меня горячим воздухом, и он разбухает внутри меня, образовывая узел. — Эрик, — хрипло хнычу я, чувствуя, как его хватка слабеет и я начинаю соскальзывать с его рук. Перехватив меня удобнее, он разворачивается, и, удерживая меня на руках, неспешно покидает ванную комнату, заваливаясь на мягкую кровать. Встретившись наконец с надежной опорой, я расслабляюсь полностью, чувствуя, как член альфы пульсирует внутри меня, и засыпаю.

***

Проснулся я только утром. Утро ли? Надеюсь, что да, сейчас только утро. Господи, сколько мы вообще дней не выходили из комнаты? Картман сопит рядом, размазывая свои слюни по подушке. Он полностью голый (как и я, собственно), и лежит, накрывшись лишь покрывалом, закинув на меня руку. Я вчера упал в обморок или просто отрубился от бессилия? В животе жутко урчит… бля, как есть хочется. Осторожно выползаю из-под Картмана, поднимая его руку. Пиздец она тяжёлая. Наскоро напяливаю валяющуюся на полу одежду и выхожу из комнаты, бесшумно прикрывая за собой дверь. Я ненадолго, только захвачу еды и сразу же поднимусь. Провожая взглядом дверь из светлого дерева, спускаюсь вниз. — ого, смотрите, кто спустился, — МакКормик неспешно прыгает на фитболе, смотря по телевизору какой-то сериал двухтысячных, — доброе утро, Кайл. Такие мячики, чуть поменьше размером, очень любит Мэл, каждый раз выискивая их, когда мы ходим с ней в центр спортивных игр. Прыгает на них по залу, задорно смеясь. Ох, черт, я ведь даже не вспоминал о дочери в эти дни… из-за этого мне жутко стыдно. — привет, — слегка хриплю я, прочищая горло. Ох, оно немного болит. — я уж думал, он тебя там до смерти затрахал, — усмехается тот, — учитывая то, как ты вчера орал. — всю ночь мешали спать, — фыркает МакАртур. Она строит за барной стойкой на первом этаже и что-то нарезает. Вспыхиваю и предпочитаю промолчать. Кенни и Рэд что-то обговаривать друг с другом на испанском, тихо посмеиваясь. Мне стыдно за это конечно, но вчера стыдно не было. Вчера я думал, как бы мне не умереть затраханным. — если честно, ты сумасшедший, Брофловски, — продолжает смеяться Кенни, — добровольно проводить гон с альфой. У тебя от жопы то хоть что-то осталось? — заткнись, — жутко краснею я, переминаясь с ноги на ногу, — есть что-нибудь пожевать? У меня живот болит. — Рэд делает салат, будешь? — ну как салат, — закатывает та глаза, — просто огурцы и редиска. И без заправки, просто соль. — пойдет, — киваю я. Все равно жрать хочу, пиздец. Продвигаюсь по комнате, подходя к барной стойке, и присаживаюсь напротив девушки. Только сейчас заметил, что Рэд и МакКормик одеты в одинаковые шелковые пижамки, с кружевами по краям. Мило. Кенни прекращает прыгать на фитболе и охая, идёт в мою сторону. — ты чай будешь? — кряхтит тот, поглаживая живот. — а, да, спасибо. — живот тянет? — обеспокоено спрашивает его Рэд, прекращая орудовать ножом, — может всё-таки съездим в больницу? Кенни, это ведь не шутки. — нет, — ворчит тот в ответ, — если роды поставлены на следующей неделе, значит будем рожать на следующей неделе. Чай будешь? Та кивает, поджимая губы, и возобновляет нарезку салата. Кенни аккуратно залазит на барный стул рядом со мной, а я его страхую на всякий случай (я понимаю, как ему сейчас тяжело, сам же был когда-то в таком положении). — Кайл, будь душечкой, сделай нам всем чая, — улыбается тот, удобнее располагаясь на стуле. Вот сученыш. Хмурюсь, но встаю. — где что лежит? — кружки на верхней полке, чайник у микроволновки, — счастливо перечисляет Кенни, тыкая в стороны пальцем, — чай там лежит. Мне сделай с мятой и можешь лимон достать, а Рэд малиново-смородиновый. Ворчу, но ставлю чайник, доставая кружки и пакетики. МакАртур нарезает «салат» до конца и раскидывает его по трем тарелкам. Чайник кипит, и я завариваю чаи, перетаскивая их за импровизированный стол (барный стол). Вот и завтрак, да? — вчера Марш кстати приходил, — между делом буднично говорит МакАртур, орудуя вилкой и хрумкая овощами, — гневно орал, чтобы мы впустили его. Он хотел насильно забрать тебя. Ох, блять, этого мне еще не хватало. — почему ты ему не сказал, что собрался провести гон с Картманом? — фыркает Кенни. — он не должен был об этом узнать, — удручённо произношу я. Марш бы не поддержал мою идею. — это твой братец проебался, если что, — спокойно продолжает Рэд, — он пожаловался Карен, что его превратили в няньку для твоей мелкой, а та по секрету рассказала Трише. Упс. Вот блять. Я думал, мы с Айком обо всем договорились — я ему даже денег обещал заплатить за то, что он сидит сейчас с Мэл. Так, минутку? — а зачем и как он Карен рассказал? — да они просто в общей тусовке, — жмет плечами МакКормик, — вот видимо и проболтался. А если что-то знает моя сестра, то это автоматически узнают ее две подруги. Надо будет поговорить с Айком на эту тему потом. — вообще не понимаю, что Триша нашла в этом вашем Марше, — фыркает Рэд, — ни рыба, ни мясо. Пьет, курит, наркоманит и не работает. А еще и ребенок есть от первого «брака», — усмехается та, изображая воздушные кавычки. — это не правда, — хмурюсь я, — ты его совсем не знаешь. Стэн очень заботливый, милый и хороший. У него есть образование, и работает он по специальности. Стэн правда заканчивал менеджмент. — а еще у него член толстый, — вносит свою лепту МакКормик под мои возмущенные попытки перебить его, — что? — смеется тот, — это правда. Я сам проверял. — извращенец, — фыркает Рэд, вылавливая из своей тарелки огурец и кидая им в парня, под его смех. Она что-то ворчит ему на испанском, в ответ тот лукаво посылает ей воздушный поцелуй. — ну а если серьезно, — прекращает посмеиваться МакКормик, — Кайл, ты вообще нормальный? Нахуя ты решился на такое? Я думал, ты Картмана ненавидишь, а сейчас воняешь им на километр. — были причины, — лаконично отвечаю ему, отхлебывая свой чай. И очень надеюсь, что это поможет. Перед тем, как решиться и прийти сюда, я прочитал статьи про эксперименты в 70-е, когда связанных пар разлучали друг от друга на несколько лет. Их здоровье резко ухудшалось (прямо как у меня), репродуктивные органы постепенно отмирали, и описывались случаи, когда омеги даже умирали после 10 лет нахождений вдали он своего истинного. Но также есть множество зафиксированных случаев возвращения связанных друг другу — тогда они постепенно, в течении трех-четырех лет, восстанавливали свое здоровье и продолжали жить, как ни в чем не бывало. Я услышал его. Вернее, я сначала почувствовал его легкий шлейф морозного леса, а после и услышал шаги по лестнице. Картман, в одних штанах, босиком, спустился к нам вниз, хмуря темные брови и почесывая грязную голову. Вся его грудь усеяна моими засосами и царапинами. Он строго взглянул на меня. Блять, даже мурашки по всему телу прошли. — что за хуйня, Кахл? — пробасил тот, — я проснулся, а тебя нет рядом. — доброе утро, — ехидно мурлыкнул ему МакКормик, стреляя глазками. — заткнись лучше, нищук. Я молча приподнял свою тарелку. Мол, вот, я спустился покушать, не ори с утра раннего. Тот цыкнул, и схватив МакКормика под руки, с легкостью поднял его из-за стола под визг неожиданности и Рэдовское «эээ, охуел», а затем аккуратно поставил его на пол. — ого, — восхищенно прошептал тот, восстанавливая равновесие, — сделай так еще раз. Ты че меня на руки можешь с легкостью поднять? — мексиканца своего проси, — отмахнулся Картман, присаживаясь на освободившийся стул, — че пожрать есть? — огурец и редиска, — кривлюсь я, показывая на тарелку. Он его сейчас серьезно на руки поднял? МакКормика? Вовсе что-ли? Еще и пижамка эта дурацкая, с кружевами. — это реально просто огурец и редис, — фыркает девушка, помогая МакКормику подняться на стул рядом с собой, — с солью. Так что, не ссыкуй, тебе это можно. А почему было бы нельзя? Я хмурюсь, поджимая губы, но молчу. Я ведь не должен вообще хоть как-то реагировать на их междусобойчики, да? Картман притягивает по столу мою тарелку себе, шаркая, и ухмыляется, рассматривая меня. — ты в курсе, что ты в моей футболке? — спрашивает он, цепляя меня за рукав. В курсе, блять. Я отдергиваю одежду из его цепких рук и углубляюсь в чай. Я не специально ее надел… просто в ней удобнее. А еще у меня светлая рубашка и я не хотел ее нечаянно замарать. И я еще не ходил в душ после ночного рандеву… МакКормик вот сказал, что от меня на километр воняет. Вдруг МакАртур резко хватается ладонями за рот, роняя на стол вилку. И зажмуривается. — редиска? — спрашивает Кенни. Что редиска? Та молчит, затем неуверенно кивает и резко подрывается с места, успевая добежать до раковины. Ее завтрак выходит обратно. — что за мерзость, — кривится Картман, продолжая есть, — блюй в другом месте, здесь люди едят. Кенни цыкает на того, перетягивая тарелку девушки к себе, обнюхивая. Рэд показывает нам средний палец и снова блюет. — отвратительно, — продолжает комментировать Картман, — ее реально со всего тошнит? — ага, — устало вздыхает Кенни, вытаскивая определенный овощ из одной тарелки в другую, — теперь еще и от редиски. — просто горькая попалась, — сдавленно хрипит та, включая воду, — теперь все хорошо.

***

Битый час уже сижу в ванной комнате, пытаясь привести себя в порядок после двух ночей безжалостного секса. Все тело болит, везде укусы, засосы, синяки. Мне больно ходить в туалет! Почистив зубы, я набрал полную ванну теплой воды и просто плюхнулся туда с головой, в надежде нечаянно захлебнуться. И лучше правда захлебнуться сейчас, чем выходить из ванной и встречаться с Картманом взглядом. Мне страшно. Выныриваю из-под воды и правда встречаюсь с ним взглядом. Да блять. — я же закрывал дверь, — шиплю я на него, — я точно помню, что повернул защелку. — ага, — подтверждает тот, — я у нищука ключ попросил. Картман вальяжно проходит в комнату и садится на край ванны. — и что тебе надо? — очевидно, что поговорить, — усмехается тот, высматривая мое тело сквозь воду, — потереть тебе спинку? — Картман, выйди отсюда, — хмурюсь я под его заинтересованный взгляд, — я принимаю ванну. — вчера тебе нравилось, когда я тебя намыливал. Блять, я чувствую, как начинаю краснеть от кончиков ушей, по шее. Ныряю под воду и медленно считаю секунды. Сколько человек может продержаться без воздуха? Минуту? Две? А сколько смогу я? Картман цепляет меня за руку и выдергивает наверх. — ты че задумал, жиденок? — рычит тот. — утопиться, — честно сознаюсь я, пытаясь справиться со своими мокрыми кудрями, лезущими в глаза. Тот хмурится и встает на ноги, хватая меня за руку. — блять, Картман, — пытаюсь я сопротивляться, но он поднимает меня на ноги и мокрого закидывает на плечо, — хули ты делаешь, отпусти! Он в молчании дотаскивает меня до кровати и бросает. Хорошо, что матрас мягкий. И простыни свежие, когда только успел? Натягиваю на себя одеяло, пытаясь скрыть голое тело. — а теперь рассказывай, — требует тот доминантным голосом, присаживаясь напротив. Я пытаюсь бороться с собой, честно. Но… — у тебя закончился гон, — бурчу я под нос, — так что перестать быть таким. — каким? — ну таким, — не могу я подобрать слова… как-будто бы моим. Я закусываю губу, смотря на него из-под ресниц. — да епт, Кахл, — злится тот, — перестань уже кидать меня на свои эмоциональные качели. Если ты думаешь, что я сейчас пожму тебе руку и скажу до встречи, то это не так. Я уже говорил, что люблю тебя. Нет! Не говори так, не стоит… это не правда. Я моментально вспыхиваю, злясь. — ты меня не любишь. — люблю. — а вот и нет. Ты меня знаешь буквально пару дней и поэтому… — я знаю тебя всю жизнь, — перебивает тот меня, закатывая глаза. — меня нового, — поправляюсь я, — ты не знаешь меня нового, взрослого и поэтому… — я следил за твоими соцсетями, — он снова перебивает меня, — и за Маршем. И узнал, что у вас ребенок есть уже очень давно. И что ее зовут Мэлоди тоже давно знаю. И я знаю, что вы жили вместе с ним около 5 лет, и колледж заканчивали один. Я никогда не забывал тебя, Кайл. Я правда люблю тебя. — ты меня не любишь, — горестно мотаю я головой. На сердце так больно, — это просто связь. Если бы не она, все было бы иначе. — да почему ты такой сложный, — рычит тот, падая на спину позади себя, — ладно, похуй. Допустим, это связь, но что в этом плохого? — рассуждает тот, приподнимаясь на локтях, — Кайл, мы снова встретились и разве ты не чувствуешь этого? Да у меня каждый раз коленки подгибаются, а в голове пустеет, когда я вижу тебя. Сердце готово выпрыгнуть из груди и я забываю, как говорить. Даже если это связь, я не против ощущать ее вместе с тобой. А ты? А я… я не знаю, что сказать. Все происходит как-то слишком быстро и нереально. В воскресенье мы с ним встретились спустя 6 с половиной лет, а в четверг я уже сижу голый, в одном одеяле, боясь, что наша связь может разрушиться в любой момент. Я не знаю, как реагировать на это. Мое тело стремится к Картману, но это… если бы связи между нами не было, разве я стал бы смотреть на него каждый раз с замиранием сердца? — Кайл, — тихо произносит тот, — иди ко мне. Мне тяжело от твоих сомнений. Он раскидывает руки в стороны, ожидая меня. Блять. И как поступить? — mein feuerdämon, иди ко мне, — более нежно произносит он. У меня защемило сердце. Робко переползаю ближе к нему под бок, закидывая руку через грудь. Картман обнимает меня одной рукой, целуя в затылок, зарываясь носом в мокрые волосы. — и что теперь будет? — тихо бубню я. — пока не знаю, — бубнит тот в ответ, — давай немного поспим, а потом я отвезу тебя домой. Ты ведь, наверное, по дочке соскучился? Ох, Мэлоди. По правде говоря, я о ней редко вспоминал за эти дни, и от этого мне пиздецки гадко на душе. Я отвратительный родитель.

***

Вечером Картман, как и обещал, отвёз меня до дома. Мы сидели на переднем сиденье машины (которую он попросил на время у МакКормика) и не решались начать разговор первыми. Я знаю, что надо что-то сказать, попрощаться или что-нибудь, хоть что-нибудь! Господи боже, помогите мне, я сам себя не понимаю. — Кайл? — тихо позвал тот меня, привлекая внимание. — да? — ты слишком громко думаешь. У меня сердце разрывается из-за тебя. Извини. Я не хотел. — иди сюда, — Картман, перегнувшись через приборную панель в машине, протянул ко мне руку и притянул за шею ближе к себе. Он поцеловал меня, слегка касаясь губами. Черт, слишком нежно. Я не хочу, чтобы ты был таким нежным. — а теперь послушай меня, — тихо продолжил тот, заглядывая мне в глаза, — то, что было между нами в эти дни, было самое охуенное, что со мной происходило за последние годы. Я люблю тебя и не перестану говорить тебе об этом. Но я не хочу давить на тебя, поэтому поступим следующим образом, verstehst du? Я киваю, с нетерпением ожидая продолжение. — я дам тебе на обдумывание неделю, — продолжает тот, приложив свой лоб к моему, — но это не значит, что я прекращу делать попытки влюбить тебя в себя. Verstehst du? Я снова киваю, закрывая глаза. Да, я очень хорошо тебя понимаю. И я боюсь, что уже влюблен в тебя, но не хочу сам себе в этом признаться. — хороший мальчик, — продолжает Картман, целуя меня. Долго, нежно, целомудренно, — а теперь иди домой. Я вылажу из машины и иду до двери, не оборачиваясь назад. Господи, у меня ощущение, что я попал в какой-то третьесортный любовный роман и самобичеваюсь по всякой хуйне. Ладно хоть, судьба мне не подкидывает жалкие любовные треугольники. Открываю дверь и первое что я вижу, это дочка. Она сидит в гостиной на диване и смотрит по телевизору мультики про своих принцесс. — папочка! — радостно визжит она, спрыгивая с дивана. Падаю на коленки перед ней, крепко обнимая и целуя. Моя Мэлоди, как я по тебе скучал. Внутри как будто стало легче дышать. Как будто тяжелый груз сняли с плеч. — папочка, я так соскучилась, — трется она о мою щеку, практически задушивая своими обнимашками. — я тоже, солнышко, — облегченно выдыхаю я, прикрывая глаза, — прости, что оставил тебя. Поднимаюсь на ноги с дочерью на руках. Ух, кобыленок мой маленький, скоро на руках уже таскать не смогу. Радостно улыбаюсь со своих мыслей и продолжаю тискать свое самое любимое создание. — Кайл, ты не хочешь со мной серьезно поговорить? — строго произносит мама, возвращая меня в реальность. Блять. Ну да, поговорить однозначно надо. Я открываю глаза, встречаясь с ее хмурым взглядом. Мама стоит в проходе на кухню, в фартуке, и поджимает губы. Поговорим обязательно, но сначала с дочкой. — позже мам, — бросаю я ей, проходя по гостиной в уличной одежде, — и я обещаю, что не буду сбегать от разговора. Та хмуро провожает нас взглядом по лестнице. Мэл по пути тихо возмущается о том, что она смотрела мультики. Не обращая на это внимания, прохожу с ребенком на руках в свою старую, детскую комнату, которую сейчас мы занимаем вместе с дочкой и сажу ее на кровать. Присаживаюсь на пол перед ней, поглаживая ее мягонькие, маленькие ножки. — Мэл, нам надо поговорить. — что-то случилось? — невинно хлопает та глазками, — ты болеешь? — нет, солнышко, — мотаю я головой, — это другое. — что тогда? Ох, как бы начать. Я снова встретил твоего отца? Я медленно, но верно влюбляюсь в него? Или, что я физически жить не могу без Картмана? Блять, не могу же я ребенку прямым текстом сказать, что бросил ее на пару дней ради ебли с ее биологическим отцом. Такое вообще никому нельзя рассказывать, если уж на то пошло. Черт! — в общем, — начинаю я, — ты ведь знаешь, что мы с папой Стэном больше не вместе. Мы, конечно, очень любим тебя и сделаем все возможное для твоего счастья, но одной семьей мы уже не станем. Мэлоди хлопает своими изумрудными глазками, не понимая, к чему я веду. — у папы Стэна появилась девушка, и ты ее знаешь, это тетя Триша. — да, — подтверждает та, — мне нравится Триша. Она веселая и обещала подарить мне на день рождения ту куклу, которую показывают в телевизоре. С крылышками, как у бабочки, очень красивую. — вот, — улыбаюсь я от детской непосредственности, — это очень хорошо, что вы с тетей Тришей нашли общий язык и что она тебе нравится. — а папа хотел забрать меня к себе, пока тебя не было, но бабушка не разрешила, — надувает та губки, — бабушка злая. Бабушка не злая, просто ты не знаешь всей правды. Целую дочку в коленки, утишая. — бабушка правильно сделала, что не пустила тебя, Мэл, — пытаюсь я ей объяснить, — папа и Триша ведь работают, они не смогут сидеть с тобой целыми днями. Что бы ты делала тогда одна? — не знаю, мультики? — а кушать? И нельзя же целыми сутками смотреть мультики. — а Айки смотрит, — фыркает та, — или в компьютере играет, даже ночью. — Айк уже взрослый и сам может распределять свое время. Так, ладно, — возвращаюсь я к нашей теме, мотая головой, — мы не об этом сейчас говорим. Как я уже сказал, у твоего папы Стэна появился в жизни любимый человек, с которой он хочет создать новую семью. И я ведь тоже взрослый, и в моей жизни тоже может появиться человек, с которым мы, вместе с тобой, — поочередно показываю я на нас пальцем, — можем создать свою семью. — у тебя появилась невеста? — удивляется та, хлопая глазами. Невеста, ха. Я прыскаю, представляя Картмана в роли невесты. — не совсем невеста, — смущаюсь я, закусывая губу, — это не девушка. Это мужчина. — мужчина? — да, — подтверждаю я, — это мой очень давний знакомый. И я его знаю с самого детства. — даже когда меня еще не было? — угу. — а он хороший? Ну, не то, чтобы хороший. Вообще-то, Картман отсидел срок за распространение наркотиков… также, он является одним из самых ужасных говнюков моей жизни… он антисемит… расист, нацист, националист… шовинист, и блять, он все детство унижал меня за мои рыжие волосы, веру и родство с джерсийцеми. Сука, ну почему именно он отец моего ребенка? Рыжей еврейки, рожденной в Джерси. — он хороший, — уверенно вру я, кивая, — он добрый и заботливый. — а ты меня с ним познакомишь? — конечно, солнышко. Как иначе то?

***

Рэд и ее жизнь

Крэйг завтра в обед улетают в Пасадену. Именно поэтому Барби Донован решила закатить небольшую, семейную вечеринку, сняв на вечер беседку в кафешке у причала в Южном. Только для самых близких — написала она мне тогда в сообщении. Я сначала не хотела идти и даже сообщила об этом Кенни, так как понимала, что там все будут своими тошнотворными парочками, но затем Триша позвонила и сказала, что они с Маршем идут и ей надо кое-что важное мне рассказать. Пришлось идти, в гордом одиночестве, ведь я не хочу, чтобы Кенни мучил себя походами куда-то с его то пузиком. А Давид так вообще не отвечал мне на сообщения. Сука мексиканская. И вот, в разгаре вечеринки, я сижу на диванчике под открытым небом, с бокалом яблочного сока вместе с Тестабургер и Барби, которые тоже сегодня в роли трезвенников, и слушаю их пустой треп. Мне стало немного дурно от этого сброда, вот я и вышла подышать — заодно и эти две курицы пошли со мной, пока за нашим общим столом остальные играют в Элиас, разбившись на пары. Вернее, пары Марш-Триша (которые явно проигрывают, так как по большей степени хихикают о своем и лобызаются), Крэйг-Твик (которые явно выигрывают. Серьезно, это вообще нормально настолько понимать друг друга с полуслова) и Блэк-Донован (за отсутствием своих пассий). — я даже не знаю, что делать, — ворчит Тестабургер, смотря на Блэка, — они с Эриком очень сильно поругались перед выходом сюда. Чуть до драки дело не дошло. — а все потому, что Картман кусок дерьма, — фыркает Барби. — вовсе нет, Би. Ты просто не знаешь всей ситуации. — а мне и не надо знать. Картман еблан и я уверена, что он первый начал. Картман не еблан. Но похуй, я в их змеиные сплетни лесть не хочу. — он пришел сегодня под вечер, — продолжает Тестабургер, — мы как раз с Толкином смотрели фильм в гостиной. Кстати, Рэд, спасибо, что приютили его на время гона, — устало улыбнулась она мне. Ага, не за что. Это не моя идея была — меня просто поставили перед фактом. — он смерил Толкина таким злым взглядом, что даже мне страшно стало, — продолжает шептаться одна курица с другой, — а потом заперся в своей комнате. Я даже не знаю, как нам теперь быть. Ладно, мы с Толкином улетаем в выходные домой, а Эрика то куда? Я боюсь, что они поубивают друг друга, живя под одной крышей. — давно пора его взашей гнать, Вен. Картман здоровый лоб, пусть живет самостоятельно. — все не так просто, — мотает Тестабургер головой, — я собираюсь с ним поговорить потом о Кайле, что он намеревается делать с ним. Еще и Стэн на меня наорал из-за всего этого, — поджимает та губы. — бля, Вен, — закатывает глаза Барби, — ты ведешь себя, как мамочка. Лучше не лезь в их разборки, а то еще прилетит. Пускай, что хотят, то и творят, а вы только с Толкином помирились. Посвятите лучше это время только на себя, без всей этой лишней мишуры в виде Картмана, Марша и … Брофловски. Да блять, там ведь все не так было. Нет, я конечно, тоже не собираюсь лезть в их отношения — лучше быть зрителем с коробкой попкорна — но там ситуация явно не однозначная. Барби не права. — только ты и Толкин, подружаня, — заключает та, подхватывая ту под руку, — ты поняла? Пошли давай спасать своих возлюбленных от полного провала. Я провожаю их взглядом, оставаясь на месте. — Рэд, ты идёшь? — мило улыбается мне Венди. Ну ладно, жму я плечами. Хуй с ними, пойду. Мы подходим к столику и садимся. Венди на диванчик между Толкином и Крэйгом, учтиво принимая руку помощи первого. Барби на подлокотник кресла к своему мужу, улыбаясь всем. А я на край другого диванчика, рядом с Маршем, на коленках которого сидит моя светящиеся от счастья сестра и активно крутится, поддерживая шутки и разговоры. Мне иногда стыдно, что мы с Крэйгом оставили ее с разбитым вдребезги сердцем совершенно одну в ее бывалые 15 — Такер укатил со своим муженьком и ребенком в Пасадену, а я так вообще укатила из страны. И холеный ее укатил к рыжему прохвосту, бросив всех и вся… до сих пор помню, как она иногда плакала в трубку и просила меня вернуться к ней. Брофловски видать трахаться умеет охуенно, иначе я не могу объяснить, с какой стати эти двое, что Марш, что Картман, вцепились в него мертвой хваткой и перетягивают как одеяло между собой. Марш периодически шепчет сестре что-то на ухо, заставляя Тришу корчиться от смеха и излучать гормоны счастья ещё сильнее. А ещё Триша бухает наравне с парнями (наравне с Блэком, Крэйгом и Маршем). Глушит с ними чистый коньяк, закусывая лимоном. Где-то мы с Такером проебались в ее воспитании. Барби рассказывает какие-то смешные байки с работы: то, как они с девчонками умудрялись теряться в новом городе без языковых знаний, то, как кто-нибудь из них рвал/ломал ценные вещи из коллекций, то, как какой-нибудь алчный фотограф жалел им денег, а потом жалел сам, вызывая ночью копов из-за разъебанной машины. А я смотрю на тарелку с шашлыком и давлюсь слюнками. Блять. Какой он красивый, сочный, горячий. Как же я, сука, хочу шашлык, но боюсь, что меня вывернет тут же, стоит мясу попасть в рот. Продолжаю люто ненавидеть свой токсикоз… домой что-ли поехать? Дома хотя бы Кенни есть, с которым можно пообниматься и пожаловаться на мир. Твик что-то шепчет Такеру на ухо и неуверенно поднимается с места, шатаясь, покидает нашу беседку. Вот кому много пить не надо — пробку понюхает и то уже опьянеет. Твик в туалет пошел, видимо. Только я одна провожаю его взглядом и вижу, как на повороте он чуть не врезается в кого-то, теряя равновесие. А, Картман, ну привет, только тебя вспоминали недавно. Он успевает поймать того, притягивая назад, чтобы Твик не ебнулся на пол. Все переводят взгляд на вскрикнувшего парня, которого крепко за руки держит неожиданный гость. Такер меняется в лице, резко подскакивая с места и стремительно приближается к ним. Обвожу всех взглядом. Барби недовольно цыкает, Тестабургер боязливо смотрит на Блэка, который, в свою очередь, начинает злиться. Марш, рядом со мной, тоже напрягается. — все в порядке, Крэйг, — учтиво улыбается Твик, когда тот приближается к ним, готовый ко всему, — я просто чуть не упал от неожиданности. Картман меня, наоборот, поймал. Такер хмурится, притягивая муженька к себе и кивает гостю, мол, привет. Не дожидаясь ответа, он самолично отводит Твика в туалет. Что, ты ему и писюн будешь держать? Хах. Картман переводит взгляд на наш столик и подходит. — здорово, уебки, — усмехается тот. По-моему, одна я усмехнулась в ответ. О да, сейчас будет шоу — готовьте попкорн. — ох, Эрик, — начинает смущённо Тестабургер. — ты хули тут забыл? — фыркает Барби, — тебя никто не звал. — я сам себя позвал, — агрессивно улыбается ей в ответ Картман, присаживаясь рядом с Тестабургер, — чё пожрать есть? — не раскрывай губу, говнюк. — ох, тут наверное… я вызову официанта, — поддерживает диалог Тестабургер, крутясь на месте, — вроде в меню что-то было, что тебе можно. Блэк сдерживает себя из последних сил, сжимая кулаки. Я прям вижу, как он жмёт губы, и от этого у него ходят желваки. — хуйня, Вен, я хочу шашлык, — басит Картман, разглядывая тарелку, — и я выпил таблетки, так что не бузи. Хоть иногда можно устраивать себе праздник. — если только чуть-чуть, — миролюбиво соглашается та, следя за тем, сколько тот себе накладывает. А тот накладывает себе шашлык в спизженную тарелку у Тестабургер и, причмокивая, вгрызается в мясо. Блять, как же я тоже хочу. Барби фыркает, но ничего не говорит. Видимо, согласилась с разрешением остаться от своей лучшей подружки. Клайд вжимается в стенку кресла и вообще боится хоть слово сказать. Бедный ты наш ребенок — явно не в своей тарелке. — Картман, — подаёт голос Марш, оглядывая того ледяным взглядом, — надо поговорить. — прям щас? — чавкает тот, — я ем. — Стэн, — недовольно шипит моя сестра. — да, прямо сейчас, — игнорирует он ту, — давай-ка отойдем. — Марш, ну ты же обещал! — фыркает Триша, пытаясь привлечь внимание. — извини, Триша. Это важно. — для тебя все важно, только не я. Ну и иди ты тогда лесом, — цыкает та, агрессивно пытаясь слезть с его коленей в мою сторону, чтобы выйти. — Триш, — тянет тот, пытаясь утихомирить взрывоопасную. — нахуй иди! Я, изображаю дурочку, не понимаю, что та хочет, и не пропускаю ее. — Берта! — меня зовут не Берта, — фыркаю я в ответ. Триша бесится и пинает меня. Ауч. Ладно. Я встаю с дивана, пропуская ту. Буйная младшая сестра стремительно покидает беседку в сторону, куда ранее ушли другие из семейства Такеров. Перевожу недовольный взгляд на Марша. Мол, какого хуя? Собираюсь уже идти за ней. — слушайте, — пытается разрядить обстановку Тестабургер, — мы все на взводе, я это понимаю. Но давайте не забывать, что сегодня всё-таки вечеринка. — Венди, помолчи, — мотая головой, цыкает в ее сторону Марш. — это ты молчи, — огрызается Блэк, — схуяли затыкаешь рот моей жене? — Толкин, — поджимает девушка губы. — ого, блять, — веселеет Картман, переводя взгляд на Блэка, — жене? С каких это пор, Токен? Это снова громкие слова, а на деле нихуя? — я подарю ей кольцо, как только мы прилетим домой. И мы распишемся, — злится тот. — да не надо мне никакого кольца, мне и так хорошо. — хорошо? — ещё больше веселеет главный говнюк, — а потом в сорокет, с тремя маленькими детьми, он выставит тебя за дверь, будет хорошо? А почему бы и нет? Он же не брал никаких обязательств. — о чем ты, блять, вообще? — шипит Блэк. — да, Марш? — игнорирует тот его, переводя тяжёлый взгляд на упомянутого, — научи нашего афроамериканского друга, как правильно бросать своих маленьких детей. — да ты нихуя не знаешь, Картман, — злобно улыбается тот ему. Бля, я прям чувствую, как от него волны негатива стремятся, — и поверь, ты мне в ноги падать будешь, умоляя простить тебя. Уебок. — сам уебок. — так все! — не выдерживает Тестабургер, резко вставая и хлопая кулаками по столу, — вы меня затрахали уже! Эрик, блять, раз пришел в хорошую компанию, так будь так добр, поддерживай хорошее настроение. Иначе я тебя домой отправлю, verstanden?! Тот тушуется и отводит взгляд. Ха. Я даже не выдерживаю и громко прыскаю с его реакции. Такой здоровый muchacho, а ссыкует перед хрупкой пятифутовой девчонкой. — и ты тоже прекрати, — продолжает читать нотации Тестабургер, строго смотря на Блэка, — мы же договаривались! Не лезь к нему, и Эрик сам справиться со своей жизнью. — но Венди… — все я сказала! — хмурится та, — ты ведёшь себя как ребенок! Толкин, тебе 25 или 5? — выжидает та, когда тот прижмет свою голову в плечи, — вот и молодец. И ты, Марш, тоже! — а я то что? — ты обидел Тришу, — фыркает та, закатывая глаза, — иди извиняйся перед ней, если любишь! — ой, да перебесится и все норм будет. — хуй там, Марш, — в этот раз поддерживаю и я, подавая голос, — Триша моя сестра. Или идёшь извиняться, или я тебе ногу прострелю, — я изображаю выстрел из пальца, сдувая импровизируемый дым, — и ты знаешь, со мной шутки плохи, ведь я не понимаю юмора, — усмехаюсь я. Тот кривится, но правда поднимается с места и идёт из беседки. А я следую прямиком за ним.

***

Мы нашли их в вестибюле под открытым небом. Триша шмыгает носом, сидя на деревянном диванчике, Твик успокаивающе поглаживает ту по голове, а Такер стоит поодаль, на перекуре. — Триш, — тянет Марш, присаживаясь рядом с ней. — в жопу тебя Марш, — фыркает та в ответ, — видеть тебя не хочу. — прям не хочешь? — не хочу, — цыкает та, отворачиваясь к Твику, — какой смысл вообще что-то пытаться делать, если ты как собачонка бежишь к Брофловски по первому слову. Горе от ума. Фыркаю, присаживаясь рядом с Твиком с другой стороны. Ну сама же его выбрала, тебя никто не заставлял бросаться на Марша. — ты же сама знаешь, что это неправда, — мягко говорит ее недо-талантливый парень-музыкант. — а как тогда, Марш? — печалится та, — я думала, теперь все изменится. Думала, что это хоть что-то будет для тебя значить. — и это значит, — тот кладет голову ей на плечо, легонечко целуя, — это многое для меня значит. — о чем речь то? — решила вмешаться я. Какие-то непонятные междусобойчики устраивают. — это то, что я хотела тебе рассказать, — тушуется Триша, — мы, — она бегло бросает взгляд на Марша, — мы, короче, вчера со Стэном поженились. Тайно. Чего? Я аж забыла, как говорить. Сижу и хлопаю глазками, открывая и закрывая рот. — ой, какая классная новость! — восторженно восклицает Твик, обнимая ту. — вы сделали что? — охуевает подошедший к нам Такер. — расписались, — уже не так уверенно вторит Триша, — мы со Стэном. Вчера. Такер аж побелел. Стоит, хлопает ртом, как я ранее, и не знает, что ответить. Стэн привстает со своего места, чтобы быть с ним наравне (Крэйг все равно его выше. Он, пиздец, лошадина). — то есть, ты теперь Патриция Марш? — нервно хихикаю я. — фу, не зови меня так, — кривится та, — но да, я теперь миссис Марш. — да ты, — пытается восстановить умение разговаривать Такер, хлопая ртом, — а он… да… как, как. — Крэйг? — приподнимается со своего места обеспокоенный Твик. — да ты совсем что-ли охуела, Триша! — взрывается тот наконец. Ох, блять. Мне аж поплохело от его тона и неконтролируемого всплеска феромонов злости. Триша пикает, хватая Твика обратно и притягивая его к себе (хорошая тактика, на Твика то он не нападет). — эй, эй, — Стэн встаёт между нами, пытаясь защитить от праведного гнева, — чувак, полегче давай. — иди нахуй, Марш, — рычит Крэйг. Я тяжело глотаю, ощущая внутренний мандраж. Такер редко настолько сильно злится — он буквально готов убить Марша взглядом. — Крэйги? — заикиваясь, тянет Твик. Тот переводит взгляд на нас. Меня прошибает холодом, Триша икает, Твик пытается храбриться, больно сжимая мою руку. Он выдерживает его взгляд, ожидая, когда первое волна гнева Крэйга сойдёт на нет. Кажется, я не дышу. — прости, — тихо произносит Такер, отводя взгляд. Мы втроём заметно расслабляемся, — я не хотел. — да ничего, милый, — натужено улыбается Твик. На что Стэн недовольно цыкает. — Триша, — продолжает Крэйг, — скажи, что пошутила. — это не шутки, чел, — отвечает за нее Марш, — мы правда обручились. — ты блять серьезно? — в наглую игнорируют того, — На Марше? — а чем я тебе не угодил? — да он же… Марш! — и что теперь! — взрывается наконец-то Триша, подскакивая с места. Она вплотную подбегает к Крэйгу, тыкая того в грудь, — я люблю его, понятно?! — да он же алкаш! — ругается в ответ брат. — ничего он не алкаш! Ты его совсем не знаешь! Да ты радоваться должен, что он женился на мне, с моим-то пиздецовым характером! — Триш, — слегка смущенно тянет Марш. Его останавливают жестом руки, не отворачиваясь от цели ругательств. — или ты думаешь, я не знаю, как вы шептались за моей спиной, и ты, и мама, и папа, что с моим характером меня никто замуж не возьмет! — да это же шутка была, ты, — Крэйг двумя пальцами шлепает Тришу по лбу. На что та психует и хватается за лоб, — глупая дура. — сам ты глупый дурак. Я в отличие от тебя умудрилась не залететь в 17! — ох, ну давайте похлопаем тебе за такое достижение, — цинично фыркает Такер, показывая той средний палец. — сам иди нахуй, — показывает сестра в ответ уже пальцы обеих рук, — и чтоб ты знал, мы со Стэном решили, что это наша последняя посиделка. С завтрашнего дня мы вместе бросаем пить и курить. Смотрю на Марша взглядом, мол, что правда? Звучит, как хуевая ложь. Тот смущенно отводит взгляд, ковыряя покрытие беседки носком кроссовка. — я, вообще-то доктор будущий, — фыркает сестра, видя, что мы ей не верим, — и сама знаю, как это пагубно сказывается на здоровье. Я детей хочу здоровых родить! Ох, блять. Только не говорите, что она еще и в положении. Хах, это забавно. Такер переводит взгляд полный ужаса на меня, под мой нервный смешок. Тоже так подумал? — да не беременная я, — возмущенно фыркает сестра, закатывая глаза, — долбоебы что ли? Куда мне сейчас детей с двумя кредитами на квартиру и машину. Крэйг заметно расслабляется и снова смотрит в мою сторону. Моя очередь прятаться за Твика, да? — а, ну тут зато я проебалась, — поднимаю я руку, — беременной оказалась я. Все посмотрели на меня. — чего?! — восклицает мелкая, оборачиваясь. — та-да, — усмехаюсь я, — уже 10 неделя пошла. — ой, это ведь здорово? — искренне радуется Твик, ожидающе поглядывая на меня. Уверенно киваю ему. — и ты мне ничего не рассказала! Я думала, у нас нет друг от друга секретов. Я думала, мы сестры, а ты! Крэйг! Ты что, знал? — ага, — недовольно цыкает тот. — а я нет?! Я что, рыжая самая, чтобы узнавать все самой последней?! — Триш, — кривится от громкости моей младшей сестры ее, теперь уже недо-талантливый муж-музыкант, — давай менее эмоционально. — Марш, она беременная! — и не глухая, — цыкаю я, — реально орешь. Триша гневно фыркает в мою сторону, демонстративно отворачиваясь. Ну блять, обиделась. — ну и в жопу вас тогда всех. Стэн, пошли! Она стремительно удаляется от нас обратно, в зону отдыха, на своих длиннющих ногах (мелкая выше меня, так что, физически она уже не мелкая). Марш тихо воет, закатывая глаза. — перебесится и сама тебе завтра напишет, — пытается он меня подбодрить, удаляясь за сестрой. Больно надо. — это ведь была запланированная беременность? — тихо спрашивает Твик, все еще сидящий рядом со мной. — да, Твики, — устало отвечаю я, поднимаясь, — я правда хотела этого ребенка. Пойдемте. Не дожидаясь их, я тоже двинулась к нашим столикам. Что-то я морально выебалась за сегодняшний день, домой, может, пойти? Все равно ничего интересного уже не увижу. Наверное, так и поступлю — попрощаюсь со всеми и домой, к своей немощной беременяшке. Ох. Я почувствовала Давида еще до того, как зашла в зону отдыха. Слишком знакомый и родной для меня запах. Он правда сидит, откинувшись, на стуле, взятом у другого стола, вместе с нашей компанией. Руки сложены на груди, обтянутой черной, облегающей футболкой. Нога закинута в сложенном состоянии на другую. Усмехается и смотрит на всех, поддерживая разговор с парнями. Чертовски горячий. У меня каждый раз сердце начинает биться чаще от того, как он смотрит на меня. Он прожигает меня взглядом, когда я подхожу к креслу Клайда (напротив его стула с другой стороны стола), и сажусь на подлокотник с другой стороны от Барби. Та заинтересованно смотрит на меня, ожидая, что я буду делать дальше и зачем села к ним. — дорого мустанг обошелся? — слышу я отголоски их беседы. Вроде, Блэк спросил. Давид ухмыляется, не сводя с меня глаз. Такер недовольно цыкает, когда подходит к нему и жмет руку. Твика он остановил, не давая ему протянуть руку первым, и затащил на диван перед тем, как сел сам. — нет, — слегка хрипит тот, возвращая на меня свои светло-карие глаза (золотые, как любит говорить Кенни), — когда зарабатываешь много. Берта? — cómo me encontraste? — надменно смотрю на него в ответ. Сердце готово выпрыгнуть из груди. — Кенни сообщил, где вы собираетесь, — не поддержал он мою идею вести личные разговоры на испанском. — por qué estás aquí? — тебя забрать. Vamos a casa . За столом начинается новая беседа — о том, что надо было позвать таких-то одноклассников и так далее. — qué te hace pensar que quiero? — веду диалог только с одним человеком в этой комнате. Моим человеком. — потому что я так сказал. Vamos , — слегка кивает тот в сторону выхода. — нет, — фыркаю я в ответ, разваливаясь на кресле и закидывая руку на плечо Клайда, — мой брат завтра улетает и, возможно, мы с ним увидимся только через год. — bueno, — жмет тот плечами, поддаваясь вперед, — entonces nos quedaremos aquí . Вот сука. Знает ведь, что я просто для дела ломаюсь. Закипаю внутри себя, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — y si quiero melocotones ? — высокомерно обвожу его взглядом. — по пути заедем в магазин и купим. — y si quiero una tarta de queso de frambuesa de la panadería de mamá? — значит, в течении часа к нам доставят чизкейки из всех еще открытых мест. Выберешь, какой тебе понравится больше. Сука, все ведь рассчитать можешь. Хмурюсь, поджимая губы. Не хочу я так сразу соглашаться — у меня гордость есть, вообще-то. Сначала пропадает где-то сутками, неделями, а потом приходит, как ни в чем не бывало и весь такой «идеальный парень по версии твоей мамы» (так Кенни говорит). — Diablo? — ласково завет он меня. Ну блять, это очень запрещенный прием, после которого я таю. — ладно, хуй с тобой, — не выдерживаю я его взгляда и поднимаюсь с подлокотника кресла.

***

Ночью мне очень плохо спалось. Не помогало даже ощущение Давида под боком, хотя обычно его запах всегда меня успокаивал. А сегодня я крутилась, и крутилась, и крутилась, пытаясь справиться с этим чувством. А утром стало понятно, что это не мои чувства — а мученика Кенни. Ночью у него начало сильно тянуть живот, а это долбоящер даже не пикнул. К семи утра его боль достигла апогея и он больше не смог сдерживаться и хныкал — мы экстренно отвезли его в больницу, собирая все вещи для больницы. Тот долго сопротивлялся — Кенни очень боится предстоящих родов. Пока медсестры на каталке отвозили его, под гневное шипение, в родильное отделение, нас с Давидом попросили заполнить все необходимые документы. Я чувствую, как его тоже потряхивает, и меня из-за них потряхивает вдвойне. — кем вы являетесь пациенту? — продолжает перечислять медсестра на ресепшене, клацая по клавиатуре. — его партнеры, — уверенно отвечает Давид. Женщина устало смотрит на нас. — оба? — недовольно цыкает та. — оба. — кем являетесь Вы пациенту? — переспрашивает женщина, акцентируя на местоимении. — его партнер. — у пациента ваша метка? — да. — а девушка рядом с вами? — его партнерша, — разжевывает он очевидное. — и у меня тоже есть метка от Давида, — вставляю я слово, — что не понятного? — вы являетесь тройными партнерами? — да, — начинаю закипать я. — извините, но я не могу вас пропустить вместе, — клацает та по клавиатуре, — вход в палату могут осуществлять только супруги или моно-партнеры. Кем вы являетесь пациенту? Ой, да блять. — девушка, — натужено улыбается Давид, пытаясь сохранить самообладание, — я уже сказал, что мы его партнеры. Либо ты нас сейчас пропустишь, либо я начну говорить по-другому. — Давид, — отдергиваю я того за рукав. Не хватало еще, чтобы нас, как потенциальную угрозу вышвырнули из больницы, — просто иди уже один. Кенни страшно, и ты должен поддержать его. А я буду тут, внизу, — опережаю я его вопрос. — ты уверена? Может, мне побыть с тобой? — нет, — мотаю я головой, — лучше будь с ним и пиши мне каждые 10 минут. А я пока заполню все бумаги и схожу нам за завтраком, хорошо? Давид хмурится, пытаясь принять верное решение. Я подталкиваю его в сторону, куда увезли нашего парня. — хорошо? — более строго переспрашиваю я. — ладно, хорошо, — соглашается тот через время обдумывания, — пиши мне, если что-то случится. Он наскоро целует меня в лоб, поспешно удаляясь в сторону родильного отделения и я перевожу взгляд на хмурую медсестру. — пусть будет он его партнером, — закатываю я глаза, — пиши: Давид Хоакин Родригез. Боже, терпеть из-за этого не могу штаты. Моногамия ебаная! А что делать, если ты любишь сразу двух парней! Вот во многих европейских, латиноамериканских и восточных странах разрешена полигамия. Я помню, что когда мы были в Бразилии, Кенни в шутку предлагал устроить тройную свадьбу — я тогда отшучивалась от него, что не хотела детей-метисов. Хах. Нежно поглаживаю свое маленькое пузико — он там еще очень крошечный, всего-то два с хвостиком месяцев, но он очень желанный. Я не могла забеременеть около полугода, плача ночами в ванной и проклиная себя. Я думала тогда, что я бесплодная или, может, больная из-за своей беспечности по отношению к здоровью. И Давид заставил меня сходить в клинику планирования беременности, чтобы провериться — мне прописали множество лекарств и инъекций. А потом было долгое лечение и вот она, долгожданная беременность, приносящая множество кошмаров. Заполнив все необходимые документы, я сходила нам за завтраком в кафе неподалеку, попросила на вынос. Написала Карен, что Кенни в больнице — что мы ожидаем его родов. Она ответила, что приедет первым же автобусом из Денвера. Давид спускался на время, пересказывая последние ужасы — Кенни уже в открытую ревет и готов ползать по стенам, лишь бы доктора вытащили ребенка из него как можно скорее. Фыркаю с его рассказов — мне предстоит та же участь. В обед я съездила на малышке Давида (он даже мне ключи выдал. Сам!) до дома Такеров, чтобы попрощаться с Мэй, Твиком и Крэйгом. Я не стала скрывать от них, что Кенни в больнице и что скоро родит, и поэтому не поехала с ними в Денвер до аэропорта. Потом съездила до нашего дома, выпила свои таблетки, забрала зарядное устройство для телефона, планшет, наушники, подушку для беременных, плед и все. Я готова хоть вечность сидеть на белых, неудобных, пластмассовых стульчиках в холле местной больницу… надо было отправить Кенни рожать в частную клинику. Что-то мы не подумали об этом. Потом приехала Карен и просидела со мной в обнимку около часа, сказав, что ей в пять надо на работу в кофейню. Где-то еще через час, Давид отвез ее на работу, а потом мы съездили в ту самую утреннюю кафешку перекусить. Он выглядит жутко выебанным — шучу, что это не он сейчас мучается от схваток, хотя выглядит таковым. И вот еще один час ожидания… — как только Матео немного подрастет, — говорит Давид на обратном пути, выруливая по узким улочкам, — мы слетаем в Аргентину. — зачем? — фыркаю я. — Кенни хочет пожениться, втроем, — ох. У меня начинает быстро биться сердце, — и в этот раз ты не сбежишь. — я и не сбегала, — мотаю я головой, — я говорила, что не хочу детей смешанной крови. Рыжий мексиканец звучит убого. — как-то у тебя не получилось выполнить свое требование, — фыркает тот. — ну еще есть время сделать аборт, — несерьезно говорю я. Какой аборт, нахуй, после стольких попыток зачать ребенка, — его до 12 недели можно сделать, вообще-то. — попробуй только, — цыкает тот на меня, — не заставляй меня связывать тебя на эти предстоящие две недели. Ох. Немного резко смотрю на Давида… он знает, на каком я сроке? Я вообще думала, что ему срать на это. Он даже никогда не демонстрирует заинтересованность к моему животу. — что? — фыркает тот, — думала, что мне плевать? — да, — не скрываю я этого. — не будь дурой, Берта. Я тоже жду и хочу этого ребенка. Просто, еще не осознаю факта твоей беременности… слишком маленький срок. Мое сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Он тоже хочет этого ребенка, я не одна такая. — правда хочешь? — взволновано спрашиваю его. Вместо ответа Давид тянет ко мне более свободную руку и кладет ее на мой живот, поглаживая большим пальцем. Черт, так тепло на душе из-за этого, что прям хочется визжать и прыгать, раздавая всем свое счастье. Позже мы вернулись в больницу и я снова осталась одна, развалившись на белых стульчиках ожидания... Матео появился вечером, в 7 часов. Давид сразу же наотправлял мне его фотографии первых минут жизни — такой сморщенный комочек, местами синеватый, весь в какой-то слизи, белых ошметках и прочей хуйне. Бля, и мерзко, и охуеть, как радостно. Переотправляю фотки всем близким. Официально, у нас появился ребенок. Первенец!