Клуб любителей маленьких лисиц pt.2

— Не надо, — с леденящим ужасом шепчет Чонсон, когда Сону в этом клубе видит. Не надо, что? Не надо было им вообще встречаться в этом же тошнотворном клубе три месяца назад на дне рождение Хисына. Не такой уж он ему и друг, чтобы тот Джей, три месяца назад который, припёрся сюда с коробкой дорогих духов и надеждами на хороший отдых. Ну, отдых и вправду удался. Весь список, который он себе на тот вечер составил, он выполнил. Напился до состояния лёгкой эйфории, подъебал Сонхуна раз сто за все что угодно, выгулял свое тело на танцполе, пофлиртовал с кое-какими девушками возле бара и трахнул тонсена Хисына в его же машине. Да-а, от последнего можно было удержаться, но очень сложно противиться длинным пальцам, что с таким ярым намёком сжимали его через жёсткую ткань джинс и красным губам, шепчущим в ухо всякое такое, о чем сейчас вспомнить сложно: то ли от смущения, то ли от алкогольного опьянения. Кто же знал, что одноразовый секс каким-то образом начнёт появляться в его поле зрения с завидной регулярностью. И нет, не именно секс, а Ким Сону, имя которого он узнал через три дня после их первой встречи от того же Хисына («в смысле как его зовут, вы же на днюхе друг возле друга терлись?!» «ой, давай без этого…»). Хисын вообще какой-то странный в последнее время, в нем будто мамка семейства проснулась, раз он всех резко решил собрать в одну большую кучу и это его «давайте сдружимся лучше». Как минимум с тремя из этой компании Чонсон дружить в принципе не хотел, потому что они ему чисто рожей не нравились, а с ещё одним дружить не хотелось, потому что странно дружить с человеком, которого оттрахал в рот и даже спасибо не сказал. Вывалился из машины и пошёл на поиски такси, ведь избавившись от некоторого количества кончи, его мозг решил ретировать тело домой. Ну, ладно, дружить так дружить… — Давай дружить, — именно это и имел в виду Чонсон, когда пригвоздил Сону к стене противоположной, как только младший накинулся на него с поцелуями. Отчаянными такими, грязными. У Сону в тот момент чуть боль на лице прорезалась от не мягкого удара и абсолютна тупая влюблённость в глазах с сердечками. Дружба, дружить, не заниматься сексом, каким бы классным он не был, а просто дружить. Говорить там, гулять, совместно раздражать Сонхуна. Какие градации дружбы ещё существуют он не знает, но в его понимании просто парой фраз перекинуться за вечер им бы хватило. Но у Сону откуда-то упрямства больше, чем у спам-рекламы по увеличению члена и абсолютно точно один миллион козырей в рукаве. Половину из них составляет абсолютно очевидно его мягкая жопа, за которую все глаза цепляются, подчеркнутая высокой посадкой тонкая талия, неземное ангельское лицо и хитрые глаза, одним словом — внешность. Чонсон откидывает её и пытается даже не думать больше. Но Сону откуда-то маленький философ, киноман, книголюб, фанат Марвел, Ницше и Канта. У Сону ломаный английский, но почти доскональный японский и французский. У Сону талант к готовке и Чонсон до сих пор не верит, что тот 3D торт на выпускной Ники из старшей школы он приготовил. У Сону тёмная бездна из чувств к нему и абсолютно идеальный плейлист, который Пак просто насыпью хочет копировать и вставить себе. Его «дружить» Сону, словно в упор не слышит, когда вытягивает пуговицы из разрезов на его джинсах, пока Чонсон стоит на ватных ногах, привалившись к стене и клянёт на чем свет стоит этот бедный апероль. Который слабенький, слабенький, а потом по мозгам как бах! И он уже в отдельной комнате, Ким Сону на коленях, а его член в приятной тёплой узости чужого рта. У Сону, наверное, слабость к членам и дружба складывается только с ними, иначе как можно объяснить полное взаимопонимание между ними. Сону просто смотрит своими глазами невозможно красивыми на ширинку, а она уже через минуту топорщится. И Чонсону неловко, они, вроде как, сидят в недавно приобретённой в аренду квартире Сонхуна, а он не знает как ногу на ногу закинуть, чтобы свой стояк прикрыть и не опорочить диванную подушку, которую сверху на колени положил. Сону смотрит на него в этот момент игриво, присасывается губами к трубочке, втягивая свой холодный кофе из старбакс и мастерски делает вид, что смотрит третий десяток фото Лейлы, которые Джейк сделал из недавней поездки домой. Чонсону хочется разозлиться, так красиво, со спецэффектами. С драматичным закатыванием глаз и всплеском рук, когда Сону у него на груди скручивается котёнком после охеренного секса в его квартире, но все силы были потерянны, да и поздно уже тут перьями трясти. И хоть физиологически со стороны трахал он, но, кажется, совсем наоборот. Сону абсолютно ещё больше упрямый, когда по пробуждению Чонсон вместо пустующей квартиры и выедающей его мозг ненависти к себе, находит Сону в своей рубашке на кухне и завтрак из инстаграма. Панкейки с сиропом, ягодами и кофе в высоком стеклянном стакане без ручки, Пак и не помнит у себя таких. Красиво смотрится, особенно Сону с взъерошенными волосами, сладкой улыбкой и россыпью красных засосов на длинной шее. Ещё более хорошо Сону смотрится на этом же столе чуть позже, с задранными ногами и сползшей на поясницу рубашке, когда стонет тихо и скромно, закусывая сочные губы. Он ещё что-то шепчет на своем этом французском. Джей ни хера не понимает, но его ведет лишь от одного шепелявого звука этого языка, от чего в желудке вместе с панкейками толкаются крылатые эти насекомые, а по спине мурашки размером с настоящую бабочку. — Давай встречаться, — шепчет позже Сону, поглаживая его по голове, когда Чонсон снова выебанный во все щели своим злоебучим мозгом, лежит лицом на его животе, слушая редкое бурчание. И это на сто процентов точно не вопрос и у Сону полная уверенность, что встречаться они будут. Да ну нахер, думает Чонсон, когда абсолютно осознанно покупает для Сону мятное мороженое (и как только запомнил) уже через неделю на очередной встрече «друзей Оушена» и ждёт с трепетом, когда же эти глаза наконец-то в его сторону посмотрят. И, встречаясь с космосом под ресницами, Чонсон понимает: если его член с Сону в очень крепкой отзывчивой дружбе, то он как-то оказывается по уши с Сону в этой сопливой влюблённости.