Клуб любителей маленьких лисиц pt.2

Сону смотрит немного затравленно на то, как трескается лёд в сумке-холодильник, в который зарыты разные бутылки и банки с напитками, и миллионный раз проклинает все на чем свет стоит. Вот спал он себе, спал в этот замечательный субботний день, пока к нему в лс не постучалась подруга лучшая, с криками в голосовом: «СОнУ», «выручай», «беда», «Минхо». Беда и Минхо для Сону уже почти синонимы. О да, тот самый Минхо — камень, под который вода не бежит, мини-юбка не катит и вообще «я ему уже чуть ли не в лоб говорю, а он морозится». Ему хотелось бы сказать Сане, что проблема тут, скорее всего, не в ней и если у пацана на заставке телефона чей-то пресс стоит (у Минхо его просто нет, чтобы подумать, что его собственный), то это явно что-то означает. Но Сана по уши, в слюни и вообще «он лучший мужчина в мире», а Сону лучший мужчина в мире с дружеской стороны, и да, ему обязательно нужно быть вместе с ней и удерживать от глупых поступков, если она накидается раньше, чем они пойдут трахаться в палатку Минхо. Сону не знает какой это поступок более глупый, чем трахаться в палатке на природе, около какого-то залива водного и деревьев редких, которые, если глубже пройти, в лес переходят. Сана ноет, что ей нужна поддержка, Сону ноет, что ему нужно спокойствие, но в итоге они едут. Её предлог «все бесплатно, ребята даже алкоголь купили» совсем не работает в позитивную сторону и настроение у Сону неожиданно не вырастает из неоткуда. Хпф, алкоголь они купили, у него SPF, которым он всего себя обмазал ещё дома, дороже, чем вся эта «тусовка» стоит. И вообще, природа эта… гадко. Сону любит только начало лета, оно было не таким жарким, москитов надоедливых практически не было и вообще весь шарм лета — это шесть утра, чуть прохладный дух и жёлтый горизонт. Но они приезжают на этот пикник просто неба в каком-то странном отдалённом пункте их города, где обрыв, море и берег из гальки, где-то к десяти и ни о каком прохладном утре и речи не было. Сону жарко, душно и тошно, потому что Минхо этот его не только рожей и завышенным самомнением бесит, но и своими абсолютно тупыми друзьями. Ему, если честно, из всей той компании только Джей хен нравится, он хотя бы над ним никогда не глумился и они на одни подготовительные по английскому ходят, из чего Сону вынес, что старший весьма прилежный и более адекватный. Больше таких не находилось, просто лес дремучий, крикни «кто знает, что такое кэррилизм» и тишина глухая. И только Сонхун угукает, что, да, он где-то такое слышал, это вроде имя какое-то славянское. Из славянского здесь только деревянный оберег на груди Гаона, который вряд ли чем-то поможет, если этот дурак снова в воду полезет без навыков плавания (дерево хоть и всплывает, но не когда к нему сто килограммов живого мяса привязано) и коса Саны, доходящая ей до поясницы. Сону вообще-то терпеливый, особенно когда ему купят маршмеллоу и шоколадное молоко, но это терпение не бесконечное, как и пачка сладости, которую он уже съел. Но у него еще шоколадка в сумке-холодильнике и настрой на то, чтобы съесть её быстрее, чем это сделает какой-то придурок из компашки. Время, на удивление, очень даже скоротечно, как и тающий лёд, на который Сону пялится (херовая сумка, прямо под стать отдыху). Он тянет шоколадку. Скучно просто. Сана во всю крутится рядом с Минхо, они вообще были наверху, здесь, где и Сону сидит на пледике в окружении чьих-то шорт и всё той же сумки, но решили спуститься к берегу, где жарят на мангале мясо и овощи, чтобы снять на телефон абсолютно тупое развлечение. Ну, для шестнадцатилеток это явно адреналин и дикая свобода, для Сону перспектива сломать шею. Зачем бояться, что ты разобьешься об гладь грозного моря, если уже отбитый до предела. Как отбивная из курицы — прямо просвечивает тупостью и ребячеством. Малолетки, думает Сону, наблюдая скучающе, как ещё один школьник из класса младше прыгает с обрыва в воду, обязательно прокрутившись несколько раз и крича всякую херню. Сону человек хороший и реально надеется, что эти прыжки с высоты пятиэтажного дома не закончатся плохо, но в холодильнике час назад было тридцать бутылок пива, а сейчас одиннадцать осталось и не сказать, что много людей, просто аппетиты дикие. Сана пьёт безалкогольное пиво уже второй час, но Сону чувствует, поглядывая за продвижением её отношений с Минхо, что скоро витиеватую бутылку сменит пластиковый стаканчик с самогоном, который к мясу. Он сам вообще ничего не пьет, будет он ещё травить себя гадким дешёвым алкоголем… Ким разворачивает шоколадку, мечтает о доме и жалеет, что не зарядил телефон с вечера, на котором тринадцать процентов. — Кого я вижу, принцессу вытащили из её темницы, — каркают ему абсолютно нагло на ухо и Сону приходится поднять опущенные глаза вверх. Ники стоит в одних плавках, удачно загораживает собой солнце, от чего Сону даже не морщится и тянет свои губы в абсолютно ублюдской улыбке. Фу. — А ты сбежал из зоопарка наконец-то. Службу по отлову животных ждать к вечеру? Огрызнуться, как залог удачного дня, вызвать пассивную агрессию, почти что цель для скучающего парня. — Такой борзый с утра пораньше, знаешь, Сону хен, — Ники специально выделяет это «хен», пытаясь максимально сильно намекнуть, что никакого уважения в этом слове он не несёт, — по своему опыту могу сказать, что чем дольше у человека нет секса, тем больше он бесится по всякой фигне. — И на чем же основывались твои исследования? — Сону усмехается, пробегаясь глазами по худощавому телу. Признаться честно — не плохо, особенно вкупе с ростом, но давить то на что-то нужно, раз не рост, то возраст будет юзать, — вряд ли импульсивная дрочка на беззвучном режиме в компании порнохаба может дать возможность делать выводы, кроме того, что жизнь дерьмо, если рука это единственное, что видит твой член, ре-бё-но-к. Не то чтобы Сону тут шлюха в третьем поколении, у него у самого секса не было. Куда спешить, ему вот только восемнадцать стукнуло. Ники смеется чуть обречённо от чего Сону теплеет на душе, но, цокнув, всё-таки говорит: — Ты бы ещё шубу надел, — указывая на рубашку и шорты до колен, стебётся младший. У Сону кожа нежная в отличие от взглядов, которые он кидает на тонсена, поэтому беречь её нужно от кусачих лучей солнца и абсолютное нежелание раздеваться там, где нет мусса с малиной и душевой установки ака своей ванной. Но выглядит он действительно странно на фоне раздетых подростков. У всех плавки и купальники, кто-то уже успел и без верха в море поплескаться, а Сону сидит как шейх укутанный. Даже Сана, как только из машины вылезла, сняла все, оставаясь в мини-бикини. Ну, у неё соблазн и все такое, так что Сону даже понимает почему она шорты сразу же скинула. Жаль, что Минхо так ни разу на её задницу и не глянул. — Я за экологию, такими извращениями не страдаю. А теперь отойди, ты мне мешаешь наслаждаться теплым солнышком, и вообще у тебя аура противная, кыш, — машет рукой Сону, отворачиваясь от младшего. Ники слушается только потому, что его очередь пришла прыгать с обрыва. Сону даже желает ему мысленно не рассечь голову, иначе последняя атмосфера выбежит, но услышав его фразу вскользь, через плечо, забирает всю свою доброжелательность. — Просто у кого-то страсть не к природе, а булкам из столовки. Пиздюк. Бьёт прямо по больной теме, до потери дара речи и сводящей челюсти злости. Сону бесится тихо, жалеет, что не может сказать ничего в ответ, оставить последнее слово за собой, и лишь проводит широкую спину разъедающим ядовитым взглядом. Шоколадка, которую он ещё секунду назад хотел с радостью съесть, теперь печёт в его руках, словно раскалённый картофель. Сону расстроено поджимает губы, бросая её в сумку-холодильник обратно, рассматривая грустными глазами свои немного опухшие пальцы от того количества воды, которое он от жажды уже выпил. Ну сволочь. Сону становится паршиво, воспоминания из зеркала о своем немного не идеальном теле с мягкими зонами, наплывают на него не хуже возможного солнечного удара и Ким приунывает. Проклятый Нишимура, да чтобы ты в лепёшку расшибся. Сону поднимается с пледа, поправляя свою одежду, мешком на теле висящую и хочет спуститься вниз к Сане. Лучше смотреть на её безуспешные подкаты, чем быть здесь с этими малолетками, которые только сиганут с высоты и обратно идут вверх. Не хватило одного раза, ну, пожалуйста, может во второй какой-то тупой камень не всплывёт, а Сону посмеется потом. Он топчется на месте, думая, что ему нужно взять с собой, как неожиданно случается это. Его ноги в каком-то неправильном порядке отрывают от земли из-за чего тапочки ярко-жёлтые разлетаются в разные стороны и крик вырывается, кажется, из самого желудка, когда руки на животе в крепкой хватке передавливают все внутри. Сону пару секунд в непонятках трясёт и дергает, а потом он просто падает. Падает и падает несколько секунд в обнимку с практически нагим телом и криком одинокого дельфина. Он летит с пока что ещё неизвестным объектом, на периферии понимая, что уже знает кто этот блятский экстремал и, по ощущениям Сону, они прямо-таки, как и представлял он, расшибаются об воду. Сону выныривает абсолютно растерянный с дерущим его грудь кашлем и заложенными ушами. Пытается раскрыть заплывшие морской водой глаза и не-па-ни-ко-ва-ть от того, что под ногами нет дна. Он просто в воде по самую шею с поднятой головой вверх и судорожными хлопками рук по встревоженной глади. Сону бы бился в беззвучной истерике до того самого момента, пока просто не выдохся бы и пошёл искать дно, но его хватают больно за предплечье, потянув куда-то назад. Сону, почувствовав нечто твёрдое, немедленно хватается за это всеми руками и ногами, наплевав на гордость и все остальное. — Истеричка, — шепчет Ники, обнимая Сону и чуть приподнимая его на своем колене, что было зажато между сочных ляжек, в которые бы лицом зарыться. Ники уже давно бы, если бы Ким не был ужасно вредным. — Нишимура! — Кричит Сону не своим голосом, сжимая пальцами его тёплые плечи, — конченый кретин! Сону приходит в себя быстро и начинает осознавать, что этот придурок просто схватил его и потянул вместе с собой с обрыва в море, а сейчас они абсолютно одни в холодной воде, которой нет ни конца ни края на первый взгляд. У Сону паника на плечах, которая его как якорь тянет вниз и Ники в руках, точнее, это он в его руках, как поплавок, удерживающий на воде. — Придурок, ебнутый, совсем мозгов нет, — Сону лупит по чужим плечам ладошками до красных следов и сжимает чужое колено между своих ног неосознанно. Старшая сестра всегда говорила, что для того, чтобы прекратить чью-то истерику, нужно отчебучить что-то такое, что совсем перевернёт этого человека вверх тормашками и Нишимура думает, что отличный момент поверить её тактику. У Сону губы помимо того, что влажные из-за воды ещё и солёные по той же причине. А язык робкий и пугливый, когда Ники своим в его рот лезет, обнимая тело через промокшую одежду сильнее и толкаясь в чужой рот развязно. У Сону ураган в груди, штиль в голове и абсолютно точно ступор из-за того, как чужие губы давят на его собственные. Сбитое дыхание, кажется, и вовсе прекращается, а мыслительный процесс тормозит, как старый ПК. Перед глазами всё в пикселях и стоит бы что-то сделать, но он сейчас от переизбытка эмоций зашипит, как бомбочка для ванны. Ответить или оттолкнуть (?), но получается лишь держаться за этот буй мейд ин Япония и липнуть судорожно к худому телу. — Отъебись, конченый, — верещит все-таки Сону и прямо в воде лепит младшему по лицу ладошкой. Сону, собрав себя по кусочкам, гребет к берегу, оставляя Ники позади себя беситься и бить руками по глади до белой пены. Чувствуя под ногами берег, Сону чуть ли не плачет от облегчения, ведь силы удивительно быстро его покидали во время плавания и в какой-то момент он почти остановился, но вот уже, слава Богу, постепенно выбирается на сушу. Одежда неприятным комом весит на его замерзшем теле, а в глазах абсолютно точно не морская соль. Чужой язык в глотке, будто до сих пор душит, а руки на собственных мягких боках наверняка могли оставить ожоги, покруче чем солнце, которое Сону как вампир избегал. — Сонуя, что случилось? — подбежавшая к берегу Сана смотрит на него перепугано и пытается обнять друга, но Сону сейчас на нервах и «подруга прости, мне все похую, я ненавижу эту жизнь и всех Нишимур нужно было истребить нахер». — Я еду домой! — только и верещит он, избегая чужих рук и падает на горячую гальку из-за того, что путается в ногах. Голыми ступнями это почти как по углям из костра и Сону морщится, желая поскорее скрыться с глаз всех, кто с интересом за ним наблюдает. — Это ещё что такое, Ники?! — слышит Сону за спиной возмущение подруги, направляясь к машине, где лежала запасная одежда и полотенце. Сону просто хочется закрыть уши руками, но не слышать этого низкого: «я не хотел его обидеть…» Придурок ты, Нишимура. Сана порывается бежать за Сону, но её тормозит Минхо, который, если честно, устал от её навязчивой компании, но он всегда за справедливость и «Ники, иди за ним и извинись». Так Сону и настигает этот придурок. Он как раз нашёл свою сумку, выуживая махровое полотенце, а за спиной слышится топот и сбитое из-за тяжёлого дыхания «эй». — Иди на хер, — достаточно прозрачно? — Я не думал, что ты так расстроишься, — тихо говорит Ники, совсем не так, как привык слышать его Сону. Его все ещё ничего не наталкивает поверить в искренность слов младшего. — Ты и думать, Нишимура, это две параллели, которые никогда не пересекались, — рычит Сону, отворачиваясь грудью в открытый салон и тянет со своего тела мокрую рубашку. Вижимает её и кидает на удачно простеленные резиновые коврики под ноги. По телу проходит озноб, хоть и жара невыносимая. Сону кутается в полотенце, вытирая краями свое мокрое лицо. — Мне… — громкий звук тяжёлого глотка долетает даже до Сону и он оборачивается к парню, — мне жаль. — А мне жаль, что я с тобой вообще знаком, идиот. А если бы я плавать не умел, а если бы я был гипертоником или эпилептиком? Что со мной могло случиться в открытом море, где до берега грести минут десять?! Ты меня, блять, убить решил? Так вот, очень херово, как и все, что ты делаешь, — рычит Сону, толкая Ники в грудь, когда тот пытается подойти ближе. — Я не… — Свали! — Чтобы не случилось я бы тебя вытащил, — говорит из последних сил, будто бы сейчас ему под ноги упадёт. Внутри Сону ликует, ведь редко Ники можно увидеть таким пристыженным, с опущенными плечами и дрожью в голосе, но гнев сильнее. — Если бы мозги были, то и вытаскивать никого не пришлось бы, — Сону на нервах размахивая руками теряет полотенце, которое чуть в траву не падает, но Ники ловко его ловит на чужих бёдрах, оказываясь чертовски близко. — Я очень жалею, ты просто… ты нравишся мне и я уже не знал, как к тебе… А, то есть, вариант приятного общения, комплиментов, общих интересов и ухаживания, Ники сразу отсеял, посчитав, что это для слабаков и решил начать с тяжёлой артиллерии: издевательства, подколы, глумление. Ухажёр года, блять. Сону надеется, что он сдохнет девственником. Ким толкается, когда это лицо наглое, явно не понимающее, что не может лезть с липкими поцелуями к нему, опускается и для уверенности лупит новую пощёчину, чтобы неповадно было. — Иди разбейся об воду, кретин, — желает ему Сону от чистого сердца. Он уезжает через полчаса на такси домой. Сана не теряя надежд остается с Минхо, который, вроде как, её пожалел и покровительство на эту ночь взял, а Ники, выжрав неопределённое количество алкоголя, идёт в палатку с Хинатой из параллельного класса, когда солнце уже рвётся на замену непроглядной тёмной ночи. Он трахает её, вжимая лицом в жёсткий резиновый матрас на красивом рассвете, с запечатанным под веками воспоминанием чужого заплаканного лица.