Клуб любителей маленьких лисиц pt.2

Солнце знойно лупит с самого утра. Палуба яхты нагревается до состояния раскаленной сковороды, на которой можно и яйцо пожарить. Ни намёка на ветер, лишь духота и обжигающий кислород. Именно таким выдался сегодняшний день, но это вовсе не помешало их планам насчёт поездки в открытые воды, чтобы понырять с аквалангом. Наоборот даже, такая погода подходит отлично, главное, что не штормит, иначе пришлось бы отказаться от уже давно запланированной поездки. Ники здесь второй месяц и за всё это время он обзавёлся шикарным оливковым загаром почти на всё тело. Он и в Японии бледным не был, но сейчас это вообще пик загара, который когда-либо на нем был и, честно говоря, выглядит неплохо, хоть и непривычно. Он даже не старался, солнце само оставило свой след на его коже и, к счастью, это вылилось в симпатичный загар. Нишимура удивлен, что Сону уже живя здесь так много времени все ещё был весьма бледноватым, особенно на фоне остальных, но старший всё-равно говорит, что раньше он вообще был белый-белый. У Сону неприязнь загара, кожа просто не переносит и если кто-то сияет как молочная шоколадка, то у него просто ожоги первой степени, красные пятна и бесконечная боль, когда он раздражённой кожей с чем-то соприкасается. Поэтому Ким и надевает на себя кучу тканей и по всем этим выездам с другими рейнджерами не таскается, работает чисто в инкубаторах и вечером на пляжное патрулирование. Удивительно, что он сегодня согласился выехать на яхте и насладиться маломальским отдыхом. Мог бы и нырнуть, при том, что он умеет, но не хочет. Ехало немного ребят, сам Ники, Сону, Дон, как же без него, особенно, если учесть, что яхта его; капитан, который управляет яхтой и пару парней дайверов. Ники с ними и погружался, пока Дон и Сону в кокпите сидели под крышей, у них неожиданно работа нарисовалась в виде подсчетов для того, чтобы статистику обновить, хорошими новостями поделиться с коллегами и хвастануть своей прогрессивностью. Глядишь от главных и премию получат. И пока Ким Сону сидел под крышей яхты, строча на лэптопе доклад, согласовывая его с Доном, Ники вместе с двумя парнями дайверами, страхуемый водителем яхты, готовился к погружению. Погружался Нишимура ещё дома за баснословные деньги, поэтому стресса не ощутил при первом погружении здесь, только эмоции, потому что… потому что это другая вселенная. Просто в один миг ты сидишь на краю купальной площадки, проверяя снаряжение и подготавливая себя к прыжку, а после погружения бух и вау. Помимо того, что человек от природы позитивен к воде, так ещё и большое значение придаёт его огромная любовь к этому. Никакого страха, никакого волнения, он просто разгребает руками слои воды и идёт ниже к тому самому ощущению невесомости и новым чувствам. Когда он ныряет, он освобождается от тяжести, которую носит на суше. Здесь, ниже уровня воды, Ники испытывает самую мощную связь с подводным миром, в который влюблён. Он спокойный, он расслабленный, он медленный и он очарованный. Конечно, Дон их отвёз в то место, где будет на что посмотреть и не о чем волноваться (например, о коралловых акулах, скатах и прочего крупняка, ведь кто-то на этом месте просто не обитает, кому-то не сезон. Да и как показывает опыт: для акулы дайвер, как для котёнка лань, вроде глаз цепляет, а делать ничего не будет, ну, если её не провоцировать), соответственно они на мелководье. Красота невероятная. У Ники спирает дыхание, хотя воздух поступает систематически, просто сложно оставаться равнодушным, когда видишь яркие коралловые рифы и их маленьких и пестрых обитателей. Сегодня он ныряет не из-за исследований и наблюдений, а ради отдыха и наслаждения. Конечно же, с подводным фотоаппаратом. Как оказалось ним интересовался только Ники, потому что у местных парней нет страсти фотографировать морскую жизнь, поэтому Дон ему чуть ли не подарил древнюю, но рабочую вещицу. Им дали максимум полчаса, чтобы не переутомились, поэтому Ники сразу приступил к делу, пытаясь освоить фотик. Он уже третий раз с ним, но фотки все ещё получаются не так хорошо как ему бы хотелось, поэтому такие вот вылазки отличный шанс потренироваться. На пути Ники помимо разнообразных кораллов встречаются рыбы-попугаи, рыбы-хирурги, морские звезды, морские ежи, рыбы-ангелы, и он даже вдалеке видит уже известную ему вдоль и поперёк любимицу, существо, которое, вероятно, останется в его сердце навсегда — черепаха. Как раз в тот момент, когда он хотел подплыть к ней ближе, ему дают сигнал подниматься наверх и он не без огорчения плывёт обратно к яхте, прибывая самым первым. Ники вытаскивают за руки прямо из воды капитан и Дон, сажая на прогретую площадку и хлопая по плечам, нахваливая его навыки. — Такой молодой, быстрый и ловкий, Ник, ты просто отличный человек в ластах, — Нишимура до конца не понял, что он имел в виду, но вытащив изо рта регулятор и опустив на шею маску, кивнул благодарно, жмуря глаза, чтобы вода с волос не попала. — Конечно, он отличный парень… и умный, и сильный, и ловкий, мечта для каждой дамы, — Ники не может сдержать ухмылку, когда медовым голосом похвала в ухо льётся и вскидывает лицо к Киму, который нависал над ним. — А ты сомневаешься? — нахально он спросил, распознавая насмешку в чужом тоне. Ким лишь улыбнулся. — Наоборот же, расхваливаю тебя, а ты скалишься, — Ким садиться около него на корточки и тыкает в рот креветкой почищенной, которую парень до этого не замечал в его руках. — Будешь, парень в ластах, вкусняшку? Креветка в его руках выглядит невероятно аппетитной и Ники даже не раздумывает, когда рот открывает и тянется к тонким пальцам. — Ауч, аквамен, больно, спрячь свои клыки, — притворно возмущается Ким, когда Ники немного не рассчитав креветку с его пальцами заглатывает. — Чтобы не расслаблялся, — Ники усмехается, пытаясь не подавать виду, что попробовать Сону ему было бы интереснее чем креветки. — С тобой расслабишься. Это с тобой не расслабишься, думает японец, наблюдая как Сону жирные от масла пальцы, которые в его рту недавно были облизывает. — Вкусно было, — хрипит Нишимура, убирая растущую неловкость между их глазами и ноги подтягивает с ластами тяжёлыми, — есть ещё? Дайвинг бесконечно утомляет. — Утомляет не дайвинг, а то, что ты снова на сушу вернулся. Она вообще удивительно сильно утомляет, — разгибает колени Сону, помогая стянуть с Ники жилет, освобождая его тощее тело от груза. В чем-то Сону, конечно, прав, на суше отвратительно, почему у людей нет жабр, Ники бы не возвращался на берег вообще. — Пошли, Никия, там Дон для тебя хорошие новости раздобыл, — говорит ему Сону, подавая руку как только Ники расправился и с ластами. — Новости, какие? — Ну сам и узнай, — пожал плечами Ким и его потянул по ступенькам выше к кокпиту. Там за столом сидит Дон. Вне работы он, конечно, другой, хвастливый немного, как и все управляющие, всё-таки деньги у него водились, хотя на первый взгляд и не скажешь. — Ник, как улов? — мужчина обнажив ряд неровных и не всех зубов, уже приступил к обеду, который прямо на яхте готовился. Круглая огромная тарелка, где насыпью лежат креветки в центре стола и закуски по бокам, ну и, конечно же, как без пива покрепче. Отдых всё-таки. — Ничего необычного, все акулы спят, а к черепахе вы меня не подпустили, — парень берёт полотенце из стопки, вытирая голову и обкручивая бедра, костюм мокрый ещё, но это не мешает сесть на диван рядом с Сону, который, пользуясь заминкой, место ему освободил и тарелку с приборами подготовил. — Ничего, ты скоро и не такое сможешь увидеть, — загадочно шепелявит мужчина, на что Ники брови приподнимает, сразу же в лицо Сону заглядывая. Бледный мальчик молчит, выглядит вроде как нормально и лишь его глаза нервно бегают по столу, а губы ну совсем немного он жмёт так, как делает, когда недоволен чем-то. Ники уже знает, Ники уже выучил, у него исследование Ким Сону в первую очередь, а потом только всю морскую фауну и флору. — Что значит скоро? — усмехается японец, — главный решил раскошелиться и на недельку своих работников отправить на Бали? Дон смеётся, якобы вот это фантазия, а потом всё-таки пальцами щёлкает: — Но ты рядом. Вот даже смекалка у него что надо, молодец. Молодец! Ники не делит радости с ним, уж что-то это всё подозрительно. Он хмурится, замечает как Сону креветки чистит и ему в тарелку накладывает, и в итоге в упор на Дона смотрит. — Помнишь, когда мы с тобой на сафари ездили, того мужчину Саврика? — спрашивает старший, тоже приступая к еде, ведь ему, к сожалению, никто креветки не почистит так, как это делает Сону для Ники. — Того, который с нами заговорил и просил меня его фоткать научить? Паренёк этот к ним прилип как банный лист, он тоже был с профессиональным фотоаппаратом, да таким, что у Ники челюсть упала, когда его ему дали посмотреть. Они разговорились про фотографию, про работу и этот человек был очень удивлён его навыками фотографирования и знаниями в сфере морской биологии, за которую они и говорили. Он потом ещё и фотки у него просил, кадры, которые не успел сам зафиксировать. — Он самый, кому ты ещё потом фотик настраивал. Так вот, он, мой хороший, очень крутая шишка и он буквально на днях мне звонил и спрашивал о тебе. Сказал, что возьмёт к себе в исследовательский центр на постоянную основу. Понравился ты ему, он за тобой всё сафари наблюдал и восхитился твоей дисциплине, навыками фотографирования и знаниями. Сказал, если интересно, то он тебя немедленно к себе забирает. Из всех мыслей, которые были у Ники в голове в данный момент, он хотел воспроизвести только «что». То есть, это из какой реальности?! Человеку просто понравились его фото и пару фраз, которые он ляпнул, и теперь ему «заказано» место в исследовательском центре. — Звучит как сказка, — сперва фыркнул Нишимура, его глаза почему-то всё время косились на Сону. Хотелось увидеть его реакцию, но тот был необычно спокойный и ничего не выражал мимикой. — Но это правда! Представь только, рабочее место в лаборатории, считай жизнь удалась. Парень, это небывалая удача! Да, слишком часто удача ему улыбается, раз на то пошло… — Где это, это здесь, я не видел лабораторий рядом? — Это в юго-восточной Австралии, — подаёт голос Сону, потянувшись к салфеткам. — Где?! — крикнул Ники на Кима так, словно он был в курсе дела, а не Дон. — Современный центр, это лаборатория исследования морской среды. Немного не твоё направление, но зато какое! Всё получится, если ты и дальше будешь таким обаятельным ежом. Дон выглядел гордым и довольным, в его голове даже не укладывалась мысль, что Ники может отказаться. Отказаться, потому что… это далеко, это так далеко… Дело даже не в том, что профессия эта явно подразумевает в себе другой набор качеств и знаний, а в том… Ники снова смотрит на Сону, который неожиданно тоже сверлит его глазами. Глазами, в которых полное понимание, поддержка, радость, но Ники упрямо ищет там хотя бы крупицу печали. И дураку понятно, что это бесконечно далеко. Прежде чем Ники снова втягивают в разговор, Сону тихо ему говорит: — Это отличное предложение. Думай над ним ответственно, — и поднимается с диванчика, выбегая на открытую палубу, чтобы помочь дайверам, которые прибыли немного позже. Дон рассказывает о перспективах, говорит, что не один парень ушёл из-под его руководства на классную и завидую должность, что новый вид деятельности не помеха, было бы желание, главное, что такой случай подвернулся. У Ники в голове каша и единственное, что он крутит там — это слова Кима. Он правда пытается думать ответственно. Он смотрит на Сону, общающегося с другими парнями и бегает глазами по полу, упираясь в итоге взглядом в свою тарелку с кучкой остывающих креветок. — У тебя есть время, чтобы подумать, — говорит ему Дон, передавая бутылку пива, но Ники лишь опускает её на стол, не собираясь пить, — хотя, что тут думать… Да, думать действительно не о чем. — Я знаю, — сипит он, замечая как Сону буквально плавится на солнце, пока с аквалангистами разговаривает, видимо, специально ушёл, чтобы у Ники и Дона разговор приватный случился. Его лицо уже покраснело и без того, ведь он на солнце сегодня катастрофически долго. Чёрные волосы только сильнее лучи притягивают, а на голове даже примитивной кепки нет, привычные балахоны вовсе не спасают, потому что солнце настолько знойное, что и через тонкие ткани пробивается. Особенно эта его шея открытая страдает. Сгорит же нафиг. — Дон, спасибо, но я откажусь, — Ники поднимается с места и полотенце бесформенно на диван кладёт с ног сняв прежде. — Обоснуй? — тут же ему летит и Ники плечами жмёт. — Не моё это — в лаборатории сидеть, да и как-то это всё хорошо, а как же тернистый путь, а выживать на гроши? — Японец смеётся, — а черепах как я брошу? — Ники качает головой, точно нет. Он не хочет. Даже желания нет, даже не интересует. Он не уверен, но, наверное, ему говорит в этот момент сердце, а ещё сердце говорит ловить Кима и под навес тащить. — Прости, друг, спасибо за предложение того парня, но нет, я ещё с тобой потусуюсь. Дон усмехается, говорит что-то на своём, явно причитая про безмозглое и неправильное поколение и рукой машет, якобы ну и фиг с тобой. Ники и так всё пока устраивает, особенно визг от неожиданности, когда он на чужую голову полотенце бросает и как есть за талию хватает, обратно в тень перетаскивая. — Счастье в голову что-ли ударило, с ума сошёл?! — ругается Сону, полотенце стягивая и выбраться пытается, да только Ники его держит одной рукой за талию, когда на пол опускает, а второй простынь прохладную тянет и Кима как куколку обматывает. — Сгоришь до костей, сам жаловался, что чувствительный к солнцу, — хрипит Рики, кутая Кима без права выбраться, — а вообще о каком счастье речь, наконец-то со мной поплывёшь? — Обязательно, уже разбежался, — шипит Ким, но не сопротивляется больше, чуть тише всё же начиная: — я рад за тебя, Ники, это отличный шан… — Я отказался. Хорошо, отказаться стоило хотя бы ради того, чтобы увидеть эту реакцию. — Шутишь? — Я ещё всем имена не придумал, куда я поеду, — и смотрит в глаза, а в глазах чужих, слава Богу, облегчение. — Дурак ты, — вздыхает Ким и маленькими шажочками до дивана добирается. Ники на него вентилятор направляет, на голову снова полотенце натягивает и бесконечно сильно любит. За то самое облегчение и разливающуюся ласковым светом улыбку. Побочка от солнечных лучей — солнечный удар, побочка от солнечной улыбки Ким Сону — влюблённость. И такой глубине, в которой плещутся чувства Рики, даже Марианская впадина позавидовала бы.