Эволюция

      – Мам! Мама!– маленький мальчик с рожками и милым носиком подбежал к маме в одной только рубашке свисающей до пола.       Мать была не в себе... Будто из другого мира, из другой вселенной и будто даже не жива. Она держала нож в правой руке и вся дрожала облокотившись на стойку с бутылкам для вина. В раковине таял кровавый кусок мяса смутно напоминающий баранину. Это странно. Почему не человечина? Но мальчику было всё равно на это. Его главной целью была мама, но сейчас подойти к ней себе дороже.        – Ма-а-ам... – мальчик осторожно взял кусочек платья и протянул на себя. Он был совсем маленьким. Наверное года три, не меньше. Но этот момент в голове его отпечатался очень на долго.        Как глаза мамы сверху вниз глядели на мальчика горя алым пламенем. Из носа валил пар гнева, лицо исказилось до неузнаваемости и нож... Он всё ещё был в руке, но уже направлен на мальчика. Так страшно... Так тяжело осознавать, что это даже не животный инстинкт, она демон... Повелительница демонов, но почему-то большую часть своей жизни ведёт себя именно так.        – Сын.        – Мам, это правда, что папа умер?... – мальчик смотрел на маму любя. Он желал ласки и поддержки, как и мама от кого-то ещё. Это к сожалению было правдой.        После этого происшествия в особняке Сатоши больше не раздавался детский крик и смех, во дворе больше никто не качался на качельках, а в спальне детей была тишина. Кроме спальни родителей. Мама по ночам крушила комнату, а потом убирала всё на место пытаясь прийти в себя.        «Ублюдки! Сволочи забрали моего мужа! Вы поплатитесь за это! Я вас уничтожу!» и вазы бились о стены, и столы были перевёрнуты, из уголка губ капала слюна. Мама в бешенстве. Маму лучше не трогать.        – Эд, пожалуйста, подойди ко мне... – Сестричка с волосами до пояса заплетенными в мелкие косички расставила руки и ждала пока мальчик, в большой для него рубашке, к ней подойдёт. Но он стоял, и слушал как за дверью мама рушит всё на своём пути. – Неужели.. Тебе нестрашно? – На глазах Сестры наворачиваются слезы с каждым неожиданным шумом за дверью. Ей было тогда десять лет. А Братик сидел рядом и успокаивал ещё двух мальчиков. Это была семья Эдварда. Большая и дружная днём, но под прицелом и будто под бомбами ночью. Никто не знал, что с ними будет завтра. Никто не надеялся на то, что проснётся и будет жив... Но мама из комнаты ночью не выходила.        – Но, Сестричка, маме плохо. Она говорила.. – Эдварда перебил очередной грохот. – она говорила, что если демон в беде, то нужно ему обязательно помочь!        – Да... Да, но не сейчас, хорошо? Она в порядке. – пищала Сестрёнка дабы успокоить себя, но старший братец, которому было уже пятнадцать заметно помотал головой и продолжил укладывать малышей спать.        – Пожалуйста, отойди от двери. – сестра собрала силы в кулак и сделалась серьёзной в один момент, что Эдвард побоялся отказываться. Он мелкими шажками потопал к сестре в объятия под шум ломающихся стульев, криков о том, что все людишки поплатятся и звон стекла...        ...       Шли года. Мама не могла отпустить смерть мужа и держала у себя в голове проклятия, которые хотела бы сказать людям. Нужно продолжать войну.        Так мама думала, когда прошло с тех пор пять лет. Удушье, горечь и злобу она вбивала в своего среднего сына. Эдвард был ещё слишком мал, чтобы думать и жить самостоятельно и за братьями помладше нужен уход. Ведь... Если уйти так же как и Брат с Сестрой, то мама останется один на один с маленькими детьми.        Эдвард понемногу понимал к чему идёт дело, что да как может пойти не так, и знал план... План нападения его мамы на людские города. Демоны живут далеко за огромным барьером сквозь которое пройти им не удаётся. Но когда это барьер разрушат войска служащие маме... Людям придёт конец.        – Мам. – Эдвард в очередной день сидит рядом с мамой на диванчике, а та гладила его по голове иногда дотрагиваясь до маленьких рожек.        – Да, сын? – Её взгляд... Тёмные волосы, но глаза те же, что и у Эдварда. Голубые, почти синие и глубокие настолько, что представить трудно сколько в них чувств.        – Люди хорошие?       – ... Нет. – мама поправила прядь волос и убрала за ухо. Её взгляд уставился на картину, висевшую на огромной стене. На ней нарисован отец. Мужественный, бородатый блондин без одного глаза. Уши заострённые и много-много сережек. Пусть он и был специальной форме, был необычайно силён и добр... Энергии не хватило. Сила, которая была дана ему с рождения погасла очень рано и защититься в тот раковой вечер он не смог.        – Они убили папу? – Эдвард не грустил и не смеялся уже давно.       Будто чувства ему были пока ещё неподвластны. Будто ещё не дожил до того, чтобы понять, что такое чувства. И так же безжизненно он смотрел на маму задаваясь этим вопросом.        – Да. Демоны умирают и живут как люди, но когда чужаки заходят за грани приличия, они автоматически становятся плохими, понимаешь?        – Люди хотят нас убить...?        – Да. Они неблагодарные ублюдки, которым не место на земле.       Эдвард скривился когда услышал ещё одно нехорошее слово из нежных уст мамы. Он не мог смириться с этим.        – А почему тогда Братик и Сестрёнка от нас ушли? Я скучаю... – ковыряя кусочек одеяла Эдвард тяжело вздохнул, но ему тут же стало легче, когда он почувствовал на своей спине руку мамы. Она была нежна к нему в последний раз только, когда папа был жив... Что такое вдруг поменяло её отношение к нему?       – Они выросли, сын. Ты тоже потом уйдёшь. И твои маленькие братья. И я буду жить од...        – Я не уйду! – блондин с довольно длинными волосами воскликнул прежде чем мама скажет это гнусное слово.        Что вообще значит "Один"? Когда тебе никто не поможет. Ты никому не поможешь и жить будет тогда скучно! Но так же нельзя! Нельзя кидать друзей и родных... Потому что одиночество рано или поздно сведёт с ума.        Удивительно, что такой маленький мальчик это знает, не так ли? Эдвард всегда был на ступеньку выше чем надо. Маленький огонёк бесконечных сил и энергии. Он не падёт как его отец. Его ждёт иная смерть, но это будет так не скоро, что гадать было бы бесполезно.        – Мой дорогой сын... Это рано или поздно всё равно произойдёт. Ты вырастешь, захочешь жить со своей девушкой, заведешь свою семью. – мама нежно гладила Эдварда по голове распутывая небольшие узелки в волосах, но так же она смотрела по-доброму и любя.        – Но я же буду навещать! Я тебя люблю, мамочка, и никогда не брошу!... – маленький кулачок вытер слезу со щеки и почесал макушку.        ...       Шли месяцы. Года. Эдвард уже повзрослел, он понемногу начинал понимать взрослые вещи, разгадывать глупые головоломки которые преподносить ему каждый день демоническая жизнь. Осознавал себя, свои силы и эмоции в которые верил, думал, что они есть, что чувствовать их совершенно нормально. И не нормально лишь то, что чувствовать он их забывал. Его никто не учил этому, мама снова убивалась и устраивала рейды набрасываясь на жилые посёлки людей. Она портила всё. И теперь, когда Эдвард был маленький и говорил, что любит маму и никогда не бросит, сейчас под большими сомнениями. Мама больше не слышала его, не видела и не хотела видеть. А братья близнецы были той ещё обузой. Не хотелось уходить. Особенно так как получилось у Эдварда.        Ещё с детства он не видел в людях мишень. Он не желал им смерти и даже не ел когда выделялся случай. Внезапные перемены в настроении матери давали о себе знать. В такие дни семья вкусно кушала, пила много крови и радовалась даже мелочам, но ко следующему дню нужно было быть готовым.        – Мама! – снова слышался детский крик. Эдвард подбежал к маме на кухню.        – Да... – вчера мама состригла волосы под каре собственными когтями. У демонов они достаточно острые чтобы их можно было использовать как нож или ножницы. Она растила их долго... Мечтала о длинных и прямых.       Эдварду было двенадцать. Он услышав один слух, решил спросить у мамы, правда это или нет.        – Это правда, что, если рожки по какой-то причине отвалятся, то потом не вырастут снова? – у Эдварда была всегда хорошо поставлена речь и он никогда не заикался, говорил без запинок и пауз. Даже слов паразитов в его речи не было будто его воспитывала вовсе не мать. И то верно. Книги... Как многое они дают человеку, забирают и наделяют людей способностями, о которых человек мог даже и не знать. А оказывается разговаривать красиво очень и очень тяжело.        – Да. Так что береги их, сын. Если ты их лишишься, то... Тебя уже не будут звать настоящим демоном. Без них ты никто, малыш.        – Но мои силы же останутся!? Не исчезнут? – это, наверное, единственно, чем по-настоящему запугивали маленьких детей чтобы они берегли своё здоровье.        – Конечно останутся. Но, – мама повернулась к Эдварду и снова ошпарила взглядом, который Эдвард так не желал видеть. Полный мрака и отчаянья. Пустошь и запах страха, криков людей и вкуса крови на губах. Это тревожит. Эдвард не хочет убивать людей. Ему это не нужно... – Но, ты же понимаешь, что если так и будешь сидеть сложа руки, то тебе в будущем будет сложно ей управлять. Ах.. Был бы тут твой отец! Научил бы уму разуму! А не я... – мать приложила руку ко лбу и откинулась назад...словно играла в каком-то театре.        С её пальцев стекала кровь, от запаха которой Эдвард не мог стоять смирно... Руки тряслись, хотелось это пить, но он понимал, что в раковине сейчас чей-то отец или чья-то мать, сын или дочь, внук или внучка, сестра или брат, бабушка или дедушка... И понимая, что они рушат чьи-то семьи и едят членов чей-то семьи, Эдвард расстраивался, представляя свою на их месте. Он сознавал всё. Своё положение, что выхода другого нет и лучше не станет от того, что он не пьёт кровь. Организм слабел.        Мама приоткрыла глаз и увидела в глазах сына жажду. Она видела как его трясёт и как его зрачки из нежно-голубого превращались в ярко-красный... Пылали огнём, но снова... Эдварду больше нравится свой цвет глаз, но никакой не демонический. Это контролировать ему не под силу. Слышать запах и чувствовать кровь оставаясь в полном спокойствии... Так нельзя. Это не возможно.        – Ты хочешь?... – мама присела на корточки напротив сына, подол её платья лег на пол, а окровавленная рука тянулась к сыну...       Палец коснулся нижней губы мальчика, прошёлся в сторону и на верхнюю губу тоже попало оставляя кровавые разводы ожидая одного. Когда же он слизнет хотя бы каплю...        – Нет. – Эдвард стёр кровь кулаком с лица оставляя на щеке грязный бурый цвет.        – Да как с тобой бороться!? – мама в миг встала разъярённая тем, что её слова не влияют на сына никаким образом, что он будто бы уже не её ребёнок! Ему двенадцать! Он ещё маленький.        Эдвард испугался, но почему-то страх, колющий грудь изнутри будто тысячью иголок вдруг испарился с громким шлепком. Горела больше от боли не грудь, болела щека и левая рука, потому что от маминой пощёчины, которую она не контролировала Эдвард влетел в стену...        – Мгх!!... – тело Эдварда упало на пол лицом в твёрдый кафель, в стене появилась вмятина от которой отходили трещины будто молнии в жуткий шторм. Кровавые пятна впитывались в бежевые обои, а голова была пробита тоже с левой стороны. Кровь фонтаном лилась! Она не лилась, бежала река, алая, совсем ещё детская, почти розовая кровь.        – Ма..ма...        Мама молчала закрыв рот рукой. До неё не доходило что именно она сделала. Будто это был какой-то страшный сон, будто всё это не правда и завтра её разбудит Эдвард прыгая в её кровати и крича что-то. Но нет. К сожалению нет. Он больше никогда так не сделает. Не придет к маме что-то спросить. Не будет советоваться и даже пытаться завести диалог. Больше не будет мама слушать её любимое слово из уст своего сына. «Мама!» Такое счастливое и беззаботное. «Мама!» после которого последует глупый детский вопрос. «Мама!» Когда приходит домой после работы. «Мама!» когда снова приходиться успокаивать мать. Эдвард умер... Слишком прост был его конец. Он был наивен и совсем ещё дурак. Но не бывает всё так легко. Нельзя отвязаться от такой ужасной жизни смертью. Всегда найдётся другой путь. 

***

      Обувь по бокам стёрта, грязные бардовые пятна на подошве пачкают пол. Куртка чистая висела на вешалке ни разу не тронутая хотя на улице было минус двадцать градусов. Он одевался в зиму именно так. Потрёпанная белая майка в пятнах кофе, крови и травы с грязью. Какие-то чёрные шорты свисающие до изодранных в кровь колен. Они не заживали как у остальных демонов за пару секунд. На это требовались дни если не недели. Всё как у людей, но чувств больше нет.        В зеркале стоит какой-то урод с растрепанными грязными и мокрыми волосами до плеч, неаккуратно обрезанными. С носа кровь течёт, рассечённая бровь пульсировала, а рог на голове остался всего один. Торчал ни туда не сюда, но пульсировал от переизбытка сил.        – Где ты был?! – мама. С длинными волосами, морщинками и небольшими ранами на руках от ножа. Вечно сидела на кухне и что-то готовила. Очередной человек с гарниром из картошки и овощей...       – Тренировался. – скорее сбежать отсюда надо было тренироваться, а не то, что делал он.        – Не каждый же день себя калечить... – мама подошла ближе вытирая мокрые руки о платье. Всё то же... – Эдвард, пожалуйста, отдохни... Ты вообще себя вид..,        – Я не просил меня воскрешать! – Эдвард взял маму за руку. Он был по-прежнему ниже неё, но уже почти достиг своего роста.        Глаза его были бешеными. Мама вдруг поняла, что видели её дети когда она злилась, какой страх испытывали... Потому что-то, что она видит сейчас– вообще не её сын. Это потрёпанный шестнадцатилетний парень смутно напоминающий своего отца, глаза мамины. Растаявший снег размывал на лице кровь, а та продолжала литься с него струйками на пол.        – Я не этого хотела в тебе видеть...        – Мне поебать, что ты хотела во мне увидеть! Ты сломала мне жизнь, и я больше не собираюсь терпеть эти выкрутасы с твоей стороны! Мой отец умер, потому что был таким же как ты! Демоны ненавидят людей! Они должны их ненавидеть?! мне не хочется в это верить! Я за людей! И я буду сражаться с ними против тебя. Ты никогда не встанешь на моё место, потому что так высоко как я, не поднимешься никогда! – Эдвард выливал всё, что копилось в его голове годами, о чем он думал, о чем хотел сказать, но не мог. И наконец он достиг возраста и дня для того, чтобы уйти.        – Что ты сказал?...        – Я сказал – я ухожу.        – Ты клялся остаться со мной!        – А ты, дура, повелась на этот мусор, который лился из моего рта. Я вот, что скажу! – Эдвард отпустил маму от греха подальше, отошёл ко входной двери и коснулся ручки. – Меня приняли в армию. Там, где люди. Потому что они умеют жить, а вы играете в чувства и эмоции всю свою жизнь... Едите созданий, на которых нужно равняться! Вы ничтожны и когда я убью тебя, мама, то даже в глаза не посмотрю. Я не демон, мам. И никогда им не был...       Рука сама потянулась в верх, но чувства взяли своё. Боли вовсе не было, адреналин заглушал всё. И кровь и страх в глазах мамы вперемешку с яростью Эдварда. Их нити от рогов до рогов порваны, потому что у Эдварда их больше нет.        – Спасибо за то, что воспитала меня так. Спасибо, что родила и не обращала внимания. А. И ещё кое-что. – Эдвард достал из кармана смятый листок бумаги и кинул его в маму. – Спасибо, что постаралась наладить отношение хотя бы со мной.        Дверь хлопнула. Ушла земля из-под ног. Мир перестал для мамы быть реальным. Род Сатоши погибал.

«Верь в своего сына, мама. Гордись им. Он вырастет замечательным и сильным воином. Я люблю тебя мама, но ненавижу в тебе демона, который сидит в твоей голове. Он довёл нас с братиком до такого. Мы умрём. Сегодня ночью. В одно время. Воспитай этих троих ладно? И главное чтобы Эдварду в руки не попало это письмо! Просто, скажи, что мы ушли. Такое рано или поздно бы случилось) Прощай, мам.»

      Эдвард читал это письмо. Догадалась мама. Читал и не раз, когда я не видела его в глаза... Оно попало к нему в руки. Я убила свою семью... Я уничтожила род Сатоши...