Эволюция

      Я чувствую себя ужасно после того, что со мной произошло. Я убит. Меня убили. Меня внутри нет. Моего мнения не существует. Мне никто не интересен. Я больше никто. Меня спросят, но я же генерал... Я важен, как и все люди, но что случилось со мной, я вспоминаю как страшный сон. Этот сон отнял у меня всё. И если бы это был сон, а не реальность, я бы наверно этого не вспомнил, тело бы не напоминало мне об этом. Но теперь каждый шрам у себя на теле я описываю картинкой в голове.        Меня убивали на протяжении двух лет и я никогда этого не забуду. Не забуду такого отношения к себе. Не забуду время, когда я пытался отключиться, чтобы не чувствовать то, что он делает со мной. Не забуду ни одного момента, когда мне причиняли боль и неудобства. Не забуду издёвки в моральном плане. А я думал, что уже сломан. Тогда может и нет, но сейчас, чтобы меня починить, нужно сделать невозможное. 

***День первый***

      С больницей покончено. Туда Эдвард не вернётся ещё долго и даже вспоминать ту скуку не хочется. Забросить эти воспоминания в тёмный угол, подальше от себя и генерал так и сделал, но к сожалению мысли с собой он утащил. Это предвкушение чего-то ужасного, того, что изменит его очень надолго. Перевернёт жизнь и покажется она ему со всех сторон.        Топая каблуками сапог, он шагал неуверенно и медленно до своей двери. Может показаться, что он забыл, где находится его кабинет, но он просто оттягивал «Неожиданную» встречу. Чего правда не хотелось больше в жизни, так это бросить Мори и вернуться к маме с извинениями спустя столько лет. Одно он уже совершил и не по своей воле. Что дальше? Он будет вынужден навестить любимую мамочку, которая убьёт его быстрее, чем он войдёт в дом. Он пропах людьми с ног до головы. Да его быстрее убьют обычные прохожие. Если бы они только знали, кто Эдвард такой, то может быть и не тронули. Но ждёт его не это. Грядёт что-то ужасное. По хуже, чем встреча с мамой.        Перед ним стоит выбор, который так или иначе приведёт лишь к одному исходу. Его ничего не ждёт, он ничего этого не ждёт. Просто тихо у себя в голове надеется на лучшее, но судя по всему это лишь пустая трата времени. Чем дольше он стоит перед массивной дверью, тем, оказывается, дольше он наслаждается свободой. Она больше не будет его. Комната. Кабинет, даже стол. Он больше не его. Всё оккупировал Рюкио даже не надеясь на то, что Эдвард будет не против. Он знал, что будет сложно, но не думал о последствиях.               Дверь со скрипом тяжело поползла вглубь кабинета. Эдварду пришлось прищуриться, чтобы что-то разглядеть во тьме своего же жилища. Так темно в комнате не было никогда и пахнет уже даже совсем иначе. Как раньше тут игрались солнечные зайчики на стенах, так теперь струится вонючий дым сигарет и те были вовсе не обычными...       – Ты пришёл! Заходи. – Эдвард послушался и вошёл в комнату наступая на тьму, она поглощала его, убивала и засасывала в пространство кабинета. Это не было даже началом...        – Я вроде как тебе говорил об этом. – Рюкио вдруг начал разговор раздвигая шторы и впуская солнечные лучи бегать по комнате. Теперь дым был виден лучше, что не радовало. Вся команда была словно в тумане. Эдварду пришлось закрыть рукавом кровавой рубашки рот и нос и дышать через неё. Куда лучше, чем нюхать дым.        – О чем?        – Ах...        Рюкио спрыгнув с подоконника и кидая тлеющую сигару на пол, топчет её и направляется к генералу уже больше не улыбаясь.        – Я просил забыть и бросить всех, кто тебе дорог. Что тебе неясно? – парень встал напротив и так как был ниже ростом, смотрел наверх.        – Я бросил...        – Да-а-а?        Эдварда вдруг посетила страшная мысль, которой не место в голове, но к сожалению он подумал о том, о чем и Рюкио. Тот попросил нагнуться, а когда тот повиновался, сорвал с его уха серьгу так неосторожно, как только мог. Кровь капала на белую рубашку дополняя образ обиженного и побитого бездомного.        – Блядь!... – только вырвалось у Генерала изо рта. Это было чересчур больно. Порвал... Мочку уха.        – Не смей! – за этим последовала пощёчина. – Не смей. Меня. Так. Называть.        – Не смей со мной так разговаривать.       Это был единственный момент в жизни Эдварда, когда он правда пожалел о том, что сказал. Он никогда не думал, что однажды будет бояться какого-то там парня. Да он не боится, боится тело. Искривляется, когда к нему прикасается этот человек, отходит назад, не смотрит и отталкивает. Всё это не страх, а отвращение, не больше. Так хотелось думать. Ведь... Какой он генерал после того, что испытывает перед сержантом? Кто он вообще такой...        – Тебе не стоит разбрасываться словами.        – Ты не можешь мне указывать. – Эдвард подошёл ещё ближе, о чем тоже мгновенно пожалел.        Кто-то сзади! Он почувствовал запах, но не успел одуматься, как по голове ударило что-то с ужасной силой. Сил не хватило, чтобы вырубить генерала, но тот ослаб на считанные секунды и опустил руки, который в миг связали за спиной, щёлкнуло железо и постукивающий звук и поворот ключа могло значить лишь одно. Это наручники. У него и правда нет выбора.        Затылок ужасно пульсировал, а правая рука всё ещё болела. Кость до конца не окрепла, но если бережно относиться к ней, то всё было бы нормально. Но... Это уже не важно. Локоть хрустнул так, что даже Рюкио услышал находясь в двух шагах от генерала. Он почувствовал как сместилась кость ударяясь о другую... Это не нормально... Это больно.       Из-за спины вышло ещё два одинаковых парня. В них не было отличий от Рюкио. Это был он сам. Его клоны смеялись и повторяли эмоции своего хозяина будто они были в каком-то цирке. Это странно... Видеть сразу троих одинаковых людей. Будто иллюзия, обман мозга и зрения... Но это не так. Он чувствовал каждое прикосновение к своему телу. Всё шесть рук: лапали, трогали, расстегивали, рвали, мяли, гладили, били, скручивали, щипали, толкали. Все три рта по всему телу: целовали, лизали, кусали, грызли, поглаживали, кричали. Все шесть ног: пинали, наступали, долбили, пачкали, оглушали, вытирали, терли до дыр, дырявили. Все шесть глаз: смотрели, презирали, любили, унижали, уничтожали, ломали, портили, смеялись, плакали до самой ночи. До утра. Через день. Боли уже вовсе нет, одежда порвана, её почти нет. Тело кричало, молило о помощи, а в голове Эдварда была полная каша. Он ни о ком не думал, ничего не хотел, но всё ещё знал, кто он и как его зовут. Знал, что его бьют просто так, но не знал почему именно его.        – Как твоё ушко? Не болит? – на следующий день всё было спокойнее.        – У тебя биполярка? – Эдвард сидел всё там же, возле входной двери, что и вчера. Он не помнил, что происходило с ним вчера ночью, но сейчас чувствовал себя лучше в присутствии Рюкио. Он просто не догадывался на что тот способен.        – А у тебя повышенное чувство смелости?        – С чего бы мне бояться?        Рюкио был не в себе всё то время, что проводил с Эдвардом, а он не отходил от него ни на шаг. Только специально сидел напротив и часами смотрел на Эдварда, а тот постепенно сходил с ума. Будто Рюкио смотрел не один. Вокруг много людей смотрящих на генерала, но это только предчувствие и больше ничего.        Становилось ли страшно? Нет. Было только неприятно и местами больно. Особенно, когда били по руке или животу.       Парень просто сел рядом выпрямив ноги и облокотился на запертую дверь. Его голова упала на правое плечо Эдварда и он расслабился, что нельзя было сказать о самом Эдварде. Рюкио выглядел уже усталым, а его настроение в миг поменялось с грозного на обычное. Кажется вопрос о том, что у него биполярное расстройство было уже подтверждением. Никто больше не сомневался в этом. Может быть даже сам Рюкио.        – Я люблю тебя. А ты? Ты любишь кого-то?        – Да. – вспоминая о Мори, он пожалел об этом после сильного толчка в бок локтем. – Кх... Нет. Никого.         Тело болело во всех местах и даже думать ни о чем не хочется, ни о каком месте на теле. Всё сразу начинало чувствоваться жуткой болью. Эдвард боялся дышать не то, что пошевелится. От боли немели конечности...        – Ты мне очень нравишься. Хочешь знать, что я хочу с тобой сделать? 

***

      – Я хочу растоптать тебя, залить бензином и поджечь. Но зная тебя, ты вывертешься как всегда!        – Да что вы? – я покачиваясь с носка на пятки и наконец приземляюсь на землю, когда мне прилетает смачная пощёчина.        – Не разговаривай так со мной. – По-моему эту фразу должен сказать я, нет?        – По-моему вам всегда было плевать, Герай, как к вам кто относится.        – Не имеет значения.        Да. Так же не имеет значения тот факт, что мы с Эдвардом расстались. Ничего уже больше для меня не имеет значения, кроме него. Я не привык без Эдварда, я не могу без него! Да, мы видимся спустя недели, но мы видимся и я спокоен. Но... Что стало после погрома в Замке? Что заставило Эдварда бросить меня?! Какое это имеет вообще значение для кого-то? Ведь это личное и даже рассказать не могу никому. Просто потому, что это личное. Как люди живут с проблемами внутри, мне не понять. Так же, как и наш разлад в отношениях.        Мы впервые поцеловались! А на следующий день всё так обошлось. Я не вижу смысла тогда в любви если после первого поцелуя бросать друг друга. Но ещё я думаю, что это не он захотел меня бросить... Он не мог... Та красная линия не перекрасилась между нами, она была по-прежнему красной, мы любим друг друга! Какой к чёрту год! Какой год я должен провести без него!?        А может это по работе... Может снова отправка куда-то сражаться, но... Почему год. Что это за миссия такая?!        – Итак. Как всем вам известно, скоро Новый Год. – наш отряд ликовал, но все быстро затихли. – Но это не значит, что нужно расслабляться! У вас будет только два выходных. Это с тридцать первого до первого числа. Я не собираюсь проводить с вами время, потому что ненавижу вас. И только попробуйте мне попасться на глаза за эти два дня.        – Есть! – хором ответила моя команда включая Вику.         Тяжело было общаться с ней после недавнего нападения не меня. Она ведь понятия не имеет, что со мной было на этой вечеринке, потому что тогда она просто не пришла. Она не звала меня даже. Это всё была не Вика... Всё, что я надумывал, всё, что испытывал – это всё ложь. И я даже сказать ничего не могу... И стоя рядом с ней, у меня руки дрожат то ли от страха, то ли от волнения. Просто чувства властвуют надо мной без моего ведома. А я не хочу. Не хочу, чтобы она думала, что я её избегаю.        – И ещё кое-что.        Мы снова напряглись. Особенно я, потому что что-то мне подсказывало, что это что-то, что мне нужно знать.        – Наш генерал взял отпуск, так что теперь я имею полное право делать с вами всё, что захочу. У меня есть договор с его подписью и если вас, – Герай посмотрел на меня. – что-то не устраивает, то валите отсюда и никогда больше не будете носить звание мужчин... И женщин. Вы жалкие отбросы не способные ни на что и моя задача сделать из вас что-то стоящее. Если вы и правда захотите и вырастите свой потенциал, то будете вознаграждены самим генералом после его прихода обратно.        Герай махнул плащом, задрал подбородок и притопнул каблучком. Мягкий снег падал на наши головы и даже не таял. На волосинках оставались красивые снежинки и ни одна не похожа на свою сестру. Все были разные, пусть и человеческий глаз воспринимает их почти всех одинаковыми. Это будто другая жизнь, другая вселенная и другая матрица. Всё это люди заслужили видеть всю красоту природы.  Странно даже...        Я как всегда выделился и вышел на шаг вперед.        – Извините.        – Да? – Герай с ненавистью стряхивает с себя снег и надевает капюшон. Судя по всему он не поклонник зимы.        – Вы что-то знаете об уходе генерала? Почему он ушёл?        Мои костяшки пальцев на руках подрумянились и замёрзли. Слишком одежда прохладная для такой зимы. Здесь, насколько я знаю, зима такой снежной никогда не была и костюмы не предназначены для таких морозов. Не знаю сколько градусов, но минус десять точно.       – Во первых. Он не ушел, а взял отпуск. По состоянию здоровья он был вынужден на некоротое количество времени отлучится от армии и немного пожить без вас. Если другими словами, то он от вас устал и только попробуйте его доконать!        Герай любит Эдварда как своего лучшего друга и я уверен в том, что, так и есть. Потому что даже Эдвард так не печется по своему здоровью, как это делает Герай... Но я все равно никак не могу понять о чём генерал со мной говорил, когда просил прощения и прощался, будто мы никогда больше не встретимся и нам будет лучше расстаться.        – Ладно, спасибо...        Я неуверенно шагаю назад и ровняюсь со своей стаей. Может по мне и не заметно, но мне очень грустно. Я до конца не верю в то, что это могло произойти и даже эти его слова "Не думай обо мне, иначе будет хуже" мне вовсе не понятны. Меня распирает от вопросов, которые я задаю сам себе, но еще хуже становится, когда я смотрю на Замок и замечаю его окно. Страшно огромные клубы белого дыма, которые в ту же минуту рассеивает ветер, валят из приоткрытого окна... Меньше всего я хочу знать о том, что Эдвард накуренный сидит у себя на троне и потягивает виски. Ничего из этого мне не нравится и я даже думать не хочу о том, что сейчас с ним происходит. Мне не грустно и не весело. Не тревожно и бессмысленно на душе. Будто я что-то упускаю в этот момент времени, что мы в разлуке. Но кое-что я хочу ему доказать, когда мы вновь встретимся. Я докажу свою силу. Даже если я это ему обещал уже тысячу раз, значит на какой-то у меня получится это сделать и он полюбит меня сильнее. Я стану сержантом, буду лучшим среди моих товарищей и в глазах тех, кто никогда в меня не верил.

***

      Эдварду было до пизды, что Рюкио хочет с ним сделать и его чувства к нему тоже. Он не заслуживает жизни, если так поганит род людей. Эдвард с самого детства привык выслушивать о том, что люди самые ужасные существа на свете и, что из-за них он рос без отца. Но почему-то никто не думал о том, что демоны первые начали войну и первые напали на людей, которые о них даже никогда не слышали. Слишком трудно было в детстве представить и понять, кто же все-таки не прав и все так и получилось... Так, как Эдвард и думал даже будучи очень маленьким и наивным ребенком. Все оказалось до ужаса просто. Люди не виноваты, они защищались, но по словам мамы все было не так. А Рюкио казался братом Эдварда, потому что пошел в мать. Такой же поганец разрушающий свою репутацию и свой род.        – Я думал, тебе интересно знать, что будет дальше. Малыш, надо быть к этому готовым...       Рюкио все так же профессионально строил глазки и прижимался ближе, но потом он неожиданно затих. Либо это очередной взрыв в голове биполярными бомбами, либо гениальная идея. Он повернулся к Эдварду и вопросительно на него посмотрев, дотронулся до сломанного локтя...       – Это я сделал?...- так же удивленно и с ноткой печали смог спросить парень. Он нежно, как только мог, потер опухший локоть и снова посмотрел на генерала. Страшно было представить, о чем тот думает. Доломать? Отрубить? Исцелить? Может пожалеть?       – Если твои клоны не считаются за отдельную личность, то да, это ты мне его доломал...       Улыбка на его лице не проявилась новым ужасом и страхом Эдварда. Рюкио как будто ожил и осознал, чем занимается с генералом уже второй день, но это...все лишь предположение.       – Н...нет! Я не мог такое сделать!...       – Еще как мог. Ты меня избил, сломал мне только что зажившую руку, и теперь говоришь, что тут не при чем. Ты психопат, Рюкио...       Парень вдруг выпрямился напугав Эдварда не только этим, но еще и задев локоть, который ныл куда сильнее чем вчера.       – Ты! Назвал меня по имени..?       Эдвард качнул головой.       – Скажи это еще раз!       Становится страшнее.       – Что, если я не хочу       Рюкио достал пистолет, а когда дуло впечаталось с немаленькой силой в висок, у Эдварда шансов больше не было...       – Рюкио.       – Да! Так еще раз!         Его дыхание участилось и теперь Эдвард отчетливо слышал его вдохи и выдохи от чего стало еще хуже, когда Рюкио встал на колени, а потом и вовсе запрыгнул на генерала и начал тереться своим тазом о таз Эдварда... С новой силой, с каждым вздохом он был настойчивее и упорнее.       – Еще! Пожалуйста, еще!!       Рюкио схватил Эдварда за плечи и придвинулся всем телом еще ближе. А Эдвард моля о помощи не мог никуда деться. И от ощущения чужого стояка упирающегося в живот вообще легче не становится!!! Хочется провалиться сквозь стену, но остается только зажмурить глаза, чтобы не видеть этот позор и начать верить в бога, чтобы у него член отпал. Не у Бога, а у Рюкио. От Эдварда Бог отвернулся давно, так хотя бы пусть теперь, кто заслужил помучаться...        – Рюкио...        – Быстрее! Мгх... – стоны впитывались в стены словно краска, но на деле это была грязь, которая теперь будет напоминать генералу о том, что здесь было, как всё происходило и, что он чувствовал в этот момент. Отчаянье и потерю. Боль и отвращение. Неприязнь и желание отмыться от этого позора, потому что его член тоже встал.        Не на ситуацию, а на его действия! Он хотел этого. Рюкио заставлял организм Эдварда подчиняться не его мозгу, а Рюкио. Хренов доминант творил такую дичь, о которой даже не каждый догадается. Он кричал! Он бил и тёрся об Эдварда продолжая стонать. Тяжело дыша и морщась от удовольствия красивый, но самый ужасный человек в его жизни постепенно затихал... Отвратительно думать о том, что у него в голове. Отвратительно думать, что-либо вообще о нём! Этот человек ненормальный, а если кто-то думает иначе, то у него едет крыша не хуже, чем у Рюкио!        – Я люблю тебя...        – Так не любят. – Эдвард отвернулся в сторону, чтобы не видеть, что теперь делает парень, а тот собирался избавиться от своей одежды как можно скорее, потому что видите ли та испачкалась.        – Да, я знаю. Любят куда сильнее, когда люди без одежды делятся частичкой себя. Ты не девственник и я это знаю. А значит ты уже кого-то любил до меня.        Рюкио поправил свои волосы после того, как снял свитер и оголил свою грудь. На нём не было ни единого шрамика, а казалось он добился успехов очень тяжелым трудом... Парень отвернулся всё ещё со штанами. Он пытался разделаться с ремнём сгорбившись и выгибая спину.        – И что с того?        – Это не простительно... – Рюкио. Рюкио. Рюкио. Рюкио... Ты несчастен и по тебе это видно...        – Я живу не для тебя одного!        – А для кого ещё? Думаешь я не знаю? Думаешь я не видел, как вы... Страстно обменивались любовью через ваши грязные рты посередине зала?! – он опустил руки и сжал кулаки.– с каждым таким воспоминанием о вас, я всё сильнее хочу тебя ударить.        – Я живу не для тебя. – повторился Эдвард ерзая, чтобы сесть удобнее. Хотя как можно удобно сесть когда ты уже больше суток с застегнутыми наручниками за спиной?        – Больше всего на свете я хочу убить его.        – Не посмеешь.        – Ты прав. Я добычу любимых генералов не буду отбирать. Вы только сами убедитесь в вашей тупости. – штаны упали на пол, а когда ноги выпутались из ткани, то следом в сторону полетело и нижнее бельё. Эдвард был рад только тому, что разделся Рюкио, а не он. Ещё не хватало этого...        – Генералов?       – Шибую. Он знатно лоханулся когда домогался до твоего любимого мальчика в коридоре.        – Не может быть... Нет. – Рюкио улыбнулся и сел в кресло, которое предварительно подвинул напротив Эдварда. Рюкио голый как царь сидел напротив положив одну ногу на другую пряча все свои достоинства, которые нажил за свои двадцать лет.        Эдвард не мог поверить в это. Не мог даже подумать о том, что те предупреждения Шибую о том, что тот медлить не станет, не шутка и не пустая угроза! Это всё было серьёзно и в такие проблемы Эдвард не вляпывался никогда... Стало ужасно страшно за Мори. Он ничего не зная, бросил его, на растерзание Шибую отдал и всё в один день. За этот год, что его не будет... Что может произойти?!        Эдвард метался в мыслях туда-сюда не смея успокоиться. Планы о том, чтобы сбежать, строились и сразу рушились, когда он понимал, что совершенно беспомощен. Не есть два дня, не спать два дня и чувствовать одну лишь только боль два дня. Невыносимо.        Он никогда не был в заложниках, если не считать собственный дом. Его никогда не мучили и не оставляли без еды на какое-то время, если не считать демоническую голодовку из-за недостатка крови. Над ним не издевались. Он делал это сам с собой, с другими, но только во благо. Закаливал своих прошлых бойцов, которых отпустил, и которые выросли почти до его уровня...       – Тебе напомнить, почему я с тобой играюсь?– Рюкио подождал, чтобы услышать то, что хотел, но в ответ получил лишь тишину. – Я тебя полюбил, а потом увидел как вы непристойно вели себя во время того, как наша армия защищалась. Это ужасный поступок.       – Я не хочу это комментировать. – Эдвард по-прежнему глядел в пол в надежде, что так спасется от всего.       – Ты так и хочешь, чтобы я заткнул тебе рот чем-то.        – Я терпеть тебя не могу. Ты уёбок не способный думать своей тупой башкой, блять. Ты позоришь своего отца, позоришь людской народ. Ты позоришь Замок за то, что таких, как ты здесь принимают.– Эдвард знал, что лучше будет сидеть с закрытым ртом, чтобы его больше ни о чем не спрашивали. Пусть затыкает сколько душе угодно и чем угодно, но пусть даже не смеет что-то иметь против этого. Ничего не пришло Эдварду в голову лучше, чем за гнобить Рюкио до такой степени, что тот одумается наконец и отпустит его. Но это больше похоже на детскую мечту, чем на хороший план. И он знал, что, к сожалению, этот план не хорошая идея, но он за то высказал все, что накипело. И пусть теперь делает, что душе угодно.       – Ты идиот. Я не слабоумный, чтобы пропустить это мимо ушей.        Рюкио снова поджог сигарету и задымил. Дым так же бесчувственно и не имея разума бродил по воздуху и летел туда, где свобода, чтобы растаять в тишине и спокойствии. Эдвард завидовал ему. Хотелось тоже уйти, подальше от этого психопата, а потом вцепиться в Мори и никогда не отпускать. Извиниться, падая в ноги твердеть о своей любви. Рассказать о своих безразмерных чувствах, всё, что он вообще когда-либо чувствовал... Не было бы ничего лучше этого... Целовать его ноги, унижаться часами, валяясь на полу и повторяя всё ту же фразу "Прости меня!"       Так было больно в душе думать о нём, разговаривать о нём и дышать только им, потому что их отношения так или иначе приводят лишь к грусти и многочисленным истерикам. А может виноваты они сами... Их сердца неумеющие любить так, как любит Шибую, к примеру. Он влюбляется и дарит счастье большинству людей, но даже когда Эдвард был с ним, ему было больно в сердце... Гнетущие мысли уничтожают всё на своем пути и никогда не дарят радость, в которой люди нуждаются.       – Почему ты молчишь? – спустя еще пару минут спросил парень.       Эдвард поднял голову. За эти пару минут он благополучно заснул...       – Мне не о чем с тобой разговаривать.       Повисла тишина. Воздух гнил из-за новых и старых запахов исходящих из Рюкио. Слишком много сигарет... Слишком много дыма, от которого уже начинался кашель.       Во время этой тишины воистину было странно и неприятно. Неприятно думать о том, во что может превратиться этот молчок. Слишком сложно было держать голову навесу, поэтому Эдвард снова опустил взгляд и расслабил шею. Если диалог не продолжится, то он уснет. Страшно было засыпать с таким человеком в комнате.       – Хочешь в туалет?       – Если скажу "да" ты пнешь меня на зло?       – Если скажешь "да" я тебя отпущу на пару минут. – Эдвард успел порадоваться, что наконец встанет и исправит нужду, но счастье длилось недолго. – Я пойду с тобой.       – Нет.       – Я тебя не спрашивал, любимый, я тебя не спрашивал.       Эдвард посмотрел снизу вверх на Рюкио, который надел нижнее белье, чему тот был несказанно рад и взглядом спросил "Можно ли мне встать?" Приходилось спрашивать его о чём-то! Да как же это унизительно!       И тогда мужчина почувствовал себя живым, когда встал и немного попрыгал, чтобы кровь прилила к ногам. Судорогой схватило сначала правую ногу, а следом левую, но так как генерал привык к такому, хромая пошагал в душ. Он у него был совместный с ванной, что одновременно хорошо и плохо.       – А руки? – Когда Эдвард встретил на проходе парня, спросил... А как быть без рук, действительно?        – Зачем тебе ручки?       – Зачем?! Мне напомнить какого я пола?        – Я не откажусь от доказательств. – Рюкио подло улыбнулся и не собирался помогать Эдварду. О чем идёт речь, когда он даже штаны снять не может! Эта ситуация настолько абсурдная, что даже думать о ней не хочется, не то, что находится в ней и как-то умудряться выкручиваться.        – Ты меня недооцениваешь. – Эдвард не врал, когда говорил, что сильным его считают не только из-за его катаны. И как же его тогда взяли в генералы? Почему?        Вот потому, что даже наручники были ему ни по чем. Точнее это был только первый уровень. Генерал глядя на Рюкио, что сидел на краю ванны и чего-то ждал, напрягся и разорвал цепь, соединяющую два браслета. С железными осколками вниз полетели на плитку и кусочки цепей. Он их не то, что порвал, он их раздробил как только мог. Показывая свою мощь и новые браслеты Рюкио, Эдвард развернулся и с облегчением сделал всё о чем так давно мечтал. Странно так. В заложниках не водят в туалеты и не дают еды. А тут... Это вовсе не заложничество. Только от недостатка мозгов у подростка проблемы, с которыми приходиться смириться. Только настроение не позволяло ему был более-менее адекватным. Эдвард мечтал о том, чтобы сесть на диван или что-то мягкое, но как только его ширинка застегнулась, а руки были вымыты, парень сзади терпеть не стал.        Странно было то, что он притих, но кажется это просто потому, что не место тут для разговоров особенно, когда он смотрит и следит, чтобы тот что-то не вытворил запретного. Но не всегда молчание хорошо.        Что-то с огромной силой разбилось о голову Эдварда сзади и со звоном как цепь полетела на кафель стираясь почти в порошок.        – Ау! – Эдвард потер затылок и как ни в чем не бывало повернулся к Рюкио. Странно видеть на его лице страх и сожаление о том, что он сейчас сделал. А именно разбил об голову генерала глиняный горшок, мать вашу. Это с какой силой надо ударить и какую силу иметь, чтобы выстоять!? Оба удивились. И рука больше не болела с районе локтя.       – Как ты вытерпел?!        – Я генерал, а не груша для избиений, я вот, что скажу!        – Нет...        – Да! Я потерпел два дня, с меня хватит. – Эдвард наконец почувствовал власть когда, прижал парня к стене и схватил за руки так, что у того оставались следы от его ладоней. Остатки горшка выпали из его рук, а одна упала на ногу генералу, но тот только злобно посмотрел на парня.       – Нет!        – Да! Ты знаешь, как тебе будет не хорошо, когда я отведу тебя к папаше?       – Нет! – в третий раз крикнул Рюкио, а следом в глазах почему-то потемнело...        Ему было вовсе не до того, как он дальше будет выруливать ситуацию. Его напугал лишь только тот факт, что осколок от горшка остался торчать в его руке, а кровь слишком быстро вытекала и капала на пол. На удивление Эдвард не заметил этого, но почувствовал странное влечение до того, как смог понять почему.       – Твою ма-ать. Я надеюсь ты не вскрылся... – Эдвард невольно отпустил руки парня и пытался смахнуть кровь человека с руки закрывая нос, чтобы не чувствовать запах. Это уже вошло в привычку.       – Я думал ты меня не любишь.       – Я тебя не люблю! И не хочу, чтобы ты сдох здесь!       Эта какая-то жалкая отмазка о смерти вовсе противоположные мысли Эдварда. Тот мечтал увидеть как Рюкио страдал, но хотел иной смерти для него. Генерала интересовала только его кровь бегущая стаями лейкоцитов по венам и оснащая его тело жизнью. Эдвард мечтал попробовать первую отрицательную группу крови спустя очень много лет. Может у разных людей имеющих одну группу все же разный вкус крови. Это так же зависит и от времени суток и состояния человека. И ужасно сложно выветрить из головы это чувство, желание попробовать, ведь Эдвард человек... Он хочет им быть, а у людей нет желания пить кровь. Ну как минимум неадекватные люди страдают этим. – Поверь мне, я не умру, потому что на моих руках скоро будет твоя кровь. Я... буду наслаждаться твоими стонами боли и мольбами о том, чтобы я тебя отпустил. – Да ты ахринел совс..!       Странный звук, гул в голове как после удара чем-то тяжелым и так сильно... Непонятно было что это, а в глаза заливается что-то с макушки стекая по лбу и впитываясь в волосы почти черными пятнами. Эта кровь генерала. Старая, почти черная и очень густая как у недавно умершего человека. А если это с головы, а если со шрама, что оставил ему Шибую однажды... Недалек его будет конец, если это что-то железное или раскалённое. Вообще после такого люди мало когда выживают, но рану он получил не глубокую. – Я говорил тебе мне не перечить.

***

      Мне нужно только две вещи.       Первое: встретить поскорее Эдварда, что скорее невозможно.       Второе: переехать из этой комнаты подальше от ребят с которыми меня заселили!!!       Я не знаю об Эдварде ничего, никакую информацию, кроме как то, что он начал очень и очень много курит. Сколько я смотрю на его окно, я вижу как огромные клубы белого дыма выходят из стекол как будто у него в кабинете чертов паровоз! Может он каждый день что-то сжигает, может кальянит или еще занимается какой-то такой хернёй, потому что он видите ли отдыхает. Я обещаю самому себе, что когда его встречу, первым делом буду вынюхивать запах табака, и если это окажется что-то похуже, то мне придется сильно ругаться. Очень сильно ругаться.       А прошла уже неделя с того момента как Герай нам дал понять, что Эдварда мы не увидим еще долго. Я не думал, что время будет не тянуться, а бежать! Так я и получил звание Ефрейтор. Когда меня повысили я уже обрадовался, что наконец буду носить брошки значимее, чем зеленый цвет, а потом вспомнил, что ефрейтор и рядовой по сути одно и то же и цвета у них одинаковые. Так же повысили и мой отряд и только Хисока смог выделиться и получить звание Младшего Сержанта. Я очень рад, что среди нас есть способные люди, которые не пинают болты как я и работают, а со званием ефрейтора нам начинают платить. Мало, но, чтобы одежду и что-то вкусненькое купить самое то. В город я правда ещё ни разу не ходил. Я рад своей первой зарплате даже несмотря на её размер. У меня член длиннее чем цифра на долбанном чеке. Что нам выдали вчера.        Самое страшное не это. По правде, я сначала был очень рад тому, что мы переехали на этаж выше и теперь я живу под комнатой генерала, но мне не нравятся мои соседи. А именно то, чем они занимаются почти каждый день... Я бы потерпел всё, да и мне глубоко чхать на них, ведь я обычно тусуюсь со своей командой, но я совершенно против оргий в моей комнате когда она пять на четыре метра! Я вообще против оргий с моим присутствием в комнате, но они начинают заниматься этим, когда я прихожу. А это вечер! Стоит мне лечь на свою кровать, как эти двоя думают, что я моментально уснул и начинается все по новой.        Каждую, сука, ночь я слышу этот стук кровати, скрип и стоны раздающиеся в паре метров от меня! Вы еще на меня залезьте и наслаждайтесь сколько хотите, я же сплю!       Сначала я думал, что это ненасытный парень уговаривает такую милую девушку на такие увлекательные американские горки, но по их разговорам и её поведению я всё понял. Они просто психи! Ну и сегодня день не исключение. Я пришел в одиннадцать вечера после тренировки и учебы, на которую потратил восемь часов, завалился на кровать и слышу то, что ожидал услышать. Моё терпение лопается, но я жду, когда они закончат и затихают. Моё тело само садится в кровати и я смотрю на них сквозь лунный свет. – Вы когда-нибудь наконец поймёте, что вы здесь не одни!?       Молодая пара переглянулась с разинутым ртом. А девушка воскликнула и тоже села. Я решил не напоминать ей о том, что ее голую грудь я вижу даже в темноте. Вообще её в целом голую я тоже вижу... – У тебя не стоит! – девушка снова посмотрела на своего парня, а я в полном неведении пытался понять, что здесь происходит. – Карл, у него не стоит, гони соточку! – Что..? - я посмотрел вниз и правда не увидел стояк. Я стыжусь о таком говорить и даже думать порой боюсь о таком, а она как-то умудрилась разглядеть у меня в штанах ничего.       – Ты же гей, да?       – Что!?       – Мы пытались тебя на протяжении недели возбудить и ставили ставки. – девушка поправила длинные темные волосы назад.       – Я гей, а не пидор. – вспоминается мне эта фраза из какого-то фильма, что я смотрел когда-то дома один. – И то, что у меня на вас не стоит, это не значит, что я должен быть геем. Я не гей, если вам хочется знать.       – Но ты уже сказал, что гей.       В тот вечер я пытался доказать им обратное, что я не гей, но и не отрицал, что мне нравятся парни. Переубедить у меня не получилось, но вышло только попросить их о том, что если они верят в мою ориентацию, то пусть хранят это в секрете. Может мне и повезло с тем, что они адекватно относятся к таким, как я, но не все верят и думают, что это хорошо.