Охота

Дорога пролетела быстро под тихие песни радио, так как связать нормальный диалог не удалось. Посменно вели по четыре часа. Приехав в небольшой городок, остановились в мотели, взяв номер с отдельным санузлом и комнатой, которая разделялась перегородкой на кухню и спальную зону с двумя односпальными кроватями и столом. Сам же Арсений, вряд ли бы стал тратить деньги на это, если можно взять стандартный номер готовить же не умеет, ест в забегаловках, даже с одной двуспальной кроватью, если так выйдет дешевле, с Серёжей давно стёрлись все рамки после ночевки в одном спальном мешке. Но все оплачивается за счет государства. Арсений первый занял место в душе, желая смыть с себя пыль дороги, а вернувшись обнаружил Шастуна спящего. Тот не переодевшись, завалился на декоративное колючее одеяло. Арс мялся, долго не решаясь снять с Антона хотя бы обувь. Но педант внутри победил, решив, что не может позволить испачкать постель. Аккуратно расшнуровал кеды, бесшумно, боясь разбудить, снял, и только потом, смог вернуться к своей кровати. Долго не ворочался, создавая складки на простыне, рассматривая потолок из-за посапываний на соседней кровати, хотя нормально спал под храп того же Сергея.

***

Шастун вернулся в номер с двумя шавермами, одну из которых уже дожевывал, вторую, упакованную, положил на стол, заваленный книгами. Арсений поднял взгляд на Антона, отрываясь от литературы. — Спасибо, — он не любил фаст-фуд, но отказываться было бы грубостью, поэтому отодвинувшись немного, стал раскрывать фольгу. Антон отошел на кухню, вынимая, купленные заранее две бутылки слабоалкогольного пива. Вообще Арсений не позволял себе пить во время дела, но в лес они собрались только вечером, а ради того, чтобы как-то сгладить углы со своим напарником, готов глотнуть нелюбимый напиток. Вообще все это киношное клише, что на охоту надо выходить ночью или когда стемнеет — не любил. Но с вампиром других вариантов нет, те прячутся, спят, а рваться в каждый дом в округе совершенно не хочется. Кроме не любви к солнечному свету, были сильнее обычного человека, имели клыки и способность к внушению. Питались кровью. Не было ни суперскорости, ни крыльев. Вообще не отличишь от обычного человека, если встретишь на улице. — Что читаешь? — сел рядом. — Да, так. Все еще пытаюсь понять, что за хрень нас ждет. — Ты же сам сказал, что вампир. — Предположил, — так тактично поправил, отпив немного. — Белый прав, не очень похоже на вампира. — Угу, — промычал в горлышко, хватаясь за тонкую книжку с яркой обложкой. — Детские сказки? — усмехнулся. Антон обладал выразительной мимикой, по которой легко можно было читать эмоции. Брови поднялись вверх, зеленые глаза округлились. — Да. Знаешь, я ведь не думал, что все это реально, казалось, что выдумка, сказка. А вон оно как. В них больше правды, чем кажется. Антон раскрыл содержание, бегая по строчкам. — Гномы. Эльфы. Феи. Джины. — Да, феи выдумки. Но гномы же есть. — Я не встречал, — равнодушно пожал плечами, возвращая книжку на прежнее место. — Когда? — Там вообще забавная ситуация, — смешок вырвался. — Дедушка Антона жаловался на то, что у него на участке кто-то ворует урожай, топчет грядки, пробирается к курам, ворует яйца и так далее. Дед в пригороде живет уже десяток лет. — Антон? — точно в Сочи его не было. — Захарьин. — Не слышал. — Он из нашей команды, — получив кивок, продолжил. — Ну, дело было летом, ничего интересного не было, вот и поехали к деду, как минимум что-то отдохнуть от всей городской суеты. — И? Реально гномы? — Ага. Дед купил, знаешь, таких содовых гномиков, — показал руками размеры. — Ну, обычных, как ему казалось. — А они? — Не знаю, видимо прошлый хозяин понял, что чертовщина с ними связана и продал за полцены. Дед поставил на газон перед домом. Красиво даже. — А как вы поняли? — Как обычно, камеры поставили. Думали, может лиса или еще какой-то зверек. И увидели, что ночью гномы оживают и начинают буйствовать. — Ого. Как в Истории Игрушек? — кивок. — И что вы сделали? — Написал на форуме. Спросил, сталкивался ли кто-то с подобным. Ответил один охотник из Украины, сказал, что они в принципе мирные, но могут пакостить, когда обижены или злы. А убить просто, надо разбить и все. — Сработало? — Ага. — Круть. Это не охота на оборотня в полнолуние, спокойно. — Ага, — откусил последний кусок шавермы, запивая пивом. — Ты сколько лет в деле? — Семь, — взял пустую бутылку у Арса, стараясь не касаться и поставил две вместе у ножки стола. — И как началось? Если не секрет, — вытер рот салфеткой. Не хотелось лезть, зная, что не у всех столкновения со сверхъестественным проходит гладко. Но они так хорошо сидят, будто друзья и хотелось продлить это ощущение. — Домовой у бабушки. Я не верил во все, даже когда она мне сметану показала с маленькими следами. А потом поймал того на кухне, пожирал мои конфеты. Я пиздец обосрался. — Да, — смешок, легко представил шок Антона. — Думал, привиделось. Но оказалось, что во многих старых домах есть. Мирные, наоборот помогают хозяевам, если надо что-то найти. Следят за порядком и безопасностью, если вдруг человек забыл выключить газ или утюг. — Вот, бы все существа были такие. — Тогда бы у нас не было работы, — прочистил горло. — Ну, этой. Да, на охоте до недавнего времени почти ничего не зарабатывали. У Сергея несколько квартир, те сдает и имеет пассивный доход, а с Антоном они играли в театре. — А ты чем промышлял? — Я пишу биты, — замялся, будто стеснялся. Возможно, и так. Это не звучит, как что-то стабильное, скорее, как хобби. Но это о многом говорит, раз Шаст смог это монетизировать. Значит делает это как минимум хорошо. — Круто. — Ничего серьезного. А ты? — Актер театра. — Вот, что реально круто. — Да, это провинциальный театр и не всегда важные роли, так что ничего. — Не прибедняйся, — улыбнулся так искренне, что тепло разлилось в груди. Было так хорошо и приятно с ним общаться, что Арсений забыл все свои опасения. Они были, как старые друзья или новые знакомые без прошлых неудобств. — Спасибо, что не упоминаешь Сочи, — сказал в полтона. Улыбка на лице Антона стерлась, он резко поднялся с места. — Не надо об этом. — Да, прости, — засуетился. — Я пойду, прогуляюсь, — и вышел прежде, чем Арс успел бы еще что-то сказать. "Дурак"

***

— Не люблю фильмы ужасов, — спустя пятнадцатиминутное молчание, сказал Антон, высматривая фонариком что-то у себя под ногами. Ветер пытался пробраться сквозь ветровку, ущипнуть за кожу, рядом летали мошки, неприятно свистя. Воздух пах хвоей и мхом, навевая приятные воспоминая из девства, когда они с отцом ходили на охоту. Нет, не на чупакабру или Ети, а на птиц, зайцев. Отец научил стрелять и разделывать тушу, кто же знал, что через десятки лет, навыки окажутся столь полезны. — Знаешь, особенно за тупость главных героев, что исследуют какой-то жуткий дом ночью, и обязательно спускаются в подвал, поодиночке, — продолжил. — А сейчас сам будто в подобном фильме. — Только мы подготовлены, — коснулся рукоятки длинного тесака, что вставлен в ножны. Вампира можно убить, только отрубив голову. — Да, и не поодиночке. Тела были найдены в радиусе нескольких километров друг от друга, и ничего не остается, как исследовать территорию, стараясь сильно не шуметь. Судя по следам грязи под ногтями и на теле, солнечным ожогам, жертвы, несколько дней были в лесу. Скорее всего для это вампир и использовал иголку, чтобы сцедить кровь, во время утреннего отсутствия. Антон после прогулки вернулся расслаблений, молча собрал вещи, накинув толстовку. Вручил Арсу фонарик на батарейке, предложил дойти пешком, лес находился в нескольких километрах от мотеля, и он согласился. Прогулка помогла проветриться, расслабиться, хоть ненадолго освободить разум от привычных терзаний. Они прошатались три часа, почти не разговаривая, и ничего не нашли. Глупо ожидать успех в первую же ночь. Вампира сложно поймать, они прячутся лучше других существ. Он все еще ощущал неловкость, которая душила, требуя раскрыть рот, усталость накатывала и поэтому заговорил вновь на щепетильную тему: — Тебя так сильно напрягает то, что я гей? — спросил прямо, пока Антон собирал вещи в душ. Тот замер, но нашел, что ответить: — Да, — повернулся, сжимая в руках полотенце. — Почему? Если ты думаешь, что я буду к тебе приставать или типа того, то нет. Это не так работает, что если у тебя есть член, то ты мне нравишься автоматически. — Дело не в том, что тебе нравится члены. Вернее не совсем в этом, — провел пятерней по волосам, отбрасывая кудрявую челку назад. — Я не гомофоб. Арс поднял бровь, и уже набрал в легкие воздух, чтобы высказаться, но не успел. — Возможно, и гомофоб. Я много думал о том, что случилось в Сочи. И понял, что так и не сказал спасибо, что спас меня. Ты просто должен понять, что я рос в такой среде, меня учили, что геи — это плохо, отбросы общества. Что это греховно и неправильно. Что это больные люди, — Арс сам все это слышал не единожды и било не так сильно, как раньше. — Таких, как ты у нас на районе избивали до гематом. И моя реакция была рефлексом. Но я, правда, пытаюсь изменить то загоревавшее мнение в своей голове. Я вижу, что ты неплохой человек, смешной, умный. Обычный, — пожал плечами, вкладывая в последнее слово особый смысл. — Не стоит шарахаться меня и этой темы. Антон сел на кровать под весом собственных мыслей, закрыл ладонями лицо, думая о чем-то своем. — Я не могу тебя понять и, наверное, никогда не смогу, — спустя пару минут раздался голос. Антон поднял свой взгляд. — Тебе и не дано. Сытый голодного не разумеет. Я просто родился таким и принял эту часть меня. — Неужели нельзя просто попытаться быть другим? — он спрашивал так искренне, как ребенок, что не понимает, почему нельзя распечатать всём деньги и раздать. Не получалось на него сердиться. — Найти себе девушку, женится и так далее? — Нельзя. Они мне не нравятся. — Почему? — пожал плечами. Это словно объяснить слепому цвета. Он и сам не знал, почему еще с детства любил обниматься с парнями, держать тех за руки. Почему стоило девушки поцеловать в щеку, испытывал неприятное смущение. Почему засматривался на спортивного старшеклассника, а не на его подружку в короткой юбке. Почему смотрел на тела других парней в раздевалке, чувствуя тяжесть внизу живота. Почему дрочил лишь на западное гей-порно. Почему испытал первую любовь к мальчику и думал лишь о том, чтобы его поцеловать. Это просто случилось. — Но, как? Разве нельзя, нельзя, — он провел языком по губам, — просто выбрать. Знаешь, не смотреть на парней с желанием, запретить себе. Просто выбрать? Будто у него был выбор. Но Антон спрашивал искренне, будто такой выбор предлагают всем: кого любить, а Арсений пропустил, осталась лишь "любовь к члену". Арсений хотел прикусить язык, прежде, чем вопрос сорвётся с губ, но не смог: — А ты выбирал? — встретился с тревоженным взглядом, испуг читался в зеленых глазах, Антон понял, что сказал лишнее. Он поспешно поднялся, собирая вещи с кровати, щеки стали красные, как у подростка, что первый раз услышал слово «секс». — Антон? — Напиши отчет Белому, я в душ, — и скрылся, громко хлопнув дверью. Оставив слишком много колючих вопросов после.