Рациональные люди

      — Четыре, — негромко произнёс Камуи, возвращая взгляд к своей тарелке.       — Пять, — тут же отозвался Сора, сидящий рядом. — Только что ещё раз глянула.       Они сидели в столовой, но оба то и дело поглядывали в сторону другого стола, где Сенку что-то объяснял группе людей. Рин сидела чуть в стороне, делая вид, что полностью поглощена своими обедом.       — Нет, это не считается, — возразил Камуи. — Она просто повернула голову.       — Считается! — Сора придвинулся ближе, понизив голос. — Ты видел, как она улыбнулась?       Камуи хмыкнул, бросив быстрый взгляд на сестру:       — Ладно, пять, — добавил он, не меняя тона. — Но посмотри, — он указал на стол, где только что сидели остальные. — Всё уже стало спокойно. Теперь можно и подойти.       — Ага.       Они оба следили за сценой, стараясь не привлекать внимания.       Сенку закончил разговор с группой, и когда все разошлись, как бы подбираясь, встал. Его взгляд невольно скользнул в сторону Рин. Камуи и Сора молча отсчитывали секунды.       — Пять... шесть... — шептал Сора, приподнимая брови.       — Вот, — прошептал Камуи, подмигивая брату, когда Сенку, наконец, поднялся и подошёл к Рин.       Сора тихо засмеялся:       — Серьёзно, пять секунд!       Сенку подошёл, не спеша, и с улыбкой подсел рядом с ней. Рин едва ли заметила его приближение, но как только он оказался рядом, её лицо немного изменилось — она подняла глаза, и на её губах мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка.       Он что-то сказал, она кивнула, наклоняя голову в его сторону. Как всегда, она поправила волосы, слегка нервничая.       Сора еле сдержался от смеха, на что Камуи, не поднимая глаз от своей тарелки, тихо сказал:       — Тише, не отвлекайся от еды.       Сора ухмыльнулся, но послушался, чуть сбавив голос:       — Они даже не скрывают. Всё как на ладони.       Сенку тихо перебирал ложкой свою еду, но больше разговаривал, чем ел. Слова выходили одно за другим, а Рин отвечала ему с лёгким кивком, иногда невзначай улыбаясь. Вся сцена казалась странно затянутой.       — Они не едят, — Сора поднес к губам чашку и сделал вид, что задумался. — Просто сидят и болтают.       Камуи фыркнул и откусил кусок мяса.       — Видел, как он в третий раз попробовал поправить свои волосы? — добавил Сора, помолчав. — Он что, не заметил, что они уже на месте?       — Он просто берёт пример с неё, — Камуи взял еще кусок.       — О! А теперь он... — Сора сузил глаза. — Ты это видел?       — Что на этот раз?       — Подозрительно близко, — протянул Сора, уткнувшись в свою тарелку, но не сводя взгляда со стола напротив.       — Что? — Камуи бросил короткий взгляд, но пока оставался спокоен.       — Его рука, — шепнул Сора. — Он её положил. Очень. Близко.       Камуи прищурился, незаметно косясь на их стол. Действительно, Сенку как бы невзначай положил руку на стол, и его пальцы оказались подозрительно близко к руке Рин.       — Пока допустимо, — пробормотал Камуи, но его брови слегка нахмурились.       Он вернул внимание к своей тарелке, но не прошло и минуты, как Рин, будто случайно, тоже передвинула руку чуть ближе       — Камуи, у них синхронизация пошла, — пробормотал Сора, чуть более настороженно.       Камуи чуть заметно дёрнул бровью, но не поднял головы.       — Ешь сказал, — буркнул он, делая вид, что полностью сосредоточен на еде.       Они снова уткнулись в свои тарелки, но, судя по тому, как Сора давился тихим смехом, слежка продолжалась. Прошло ещё несколько минут этого негласного наблюдения, во время которых братья обменивались понимающими взглядами всякий раз, когда замечали очередной "случайный" жест со стороны наблюдаемой пары.       Наконец Сора с довольным видом бросил последний кусок в рот и бодро поднялся.       — Я закончил, — пробормотал он, подхватывая тарелку и кружку.       Камуи поднялся следом, забрав свою посуду.       Они двинулись к дальнему столу, где Франсуа уже аккуратно складывала использованную посуду, готовясь к мытью. Вокруг царил почти идеальный порядок, несмотря на недавнюю суету обеда.       — Спасибо, — вежливо сказал Камуи, ставя тарелку на стол.       — Спасибо, было вкусно, — подхватил Сора, ловко балансируя посудой, прежде чем так же поставить их в стопку.       Франсуа кивнула, мельком взглянув на них.       — Благодарю за своевременную сдачу посуды, — ровно ответила она, затем слегка скосила глаза в сторону Рин и Сенку.       Камуи и Сора синхронно проследили за её взглядом.       — Они до сих пор не ели, — заметил Сора, театрально вздыхая.       Франсуа ничего не сказала, но её слегка приподнятая бровь выдавала лёгкое неодобрение.       — Хотите, можете напомнить им, что блюда остывают, — предложила она с подчеркнутой вежливостью.       — Вроде как это их не волнует, — пробормотал Камуи, не отрывая глаз от пары. — Пусть себе.       Франсуа лишь коротко кивнула, а Камуи, заметив, как она снова поглощена уборкой, кивнул на стопку тарелок.       — Поможем, — спокойно сказал он.       — Нет необходимости, — тут же отозвалась Франсуа, не прекращая разбирать посуду.       — Всё равно делать нечего, — Камуи скрестил руки.       Франсуа оценивающе посмотрела на них, но, видимо, решила, что сопротивляться бессмысленно.       — Хорошо, — вздохнула она.       Они втроём неторопливо начали убираться. Сора протирал столы, смахивая крошки и остатки еды, Камуи забрал сложенные тарелки, направляясь к дальнему углу, где стояла корзина для мытья посуды. Франсуа сложила все остатки пищи в контейнеры и тоже стала вытирать столешницы. Треск посуды, шорох движений — всё шло спокойно, пока со стороны Рин вдруг не раздался смех. На этот раз громче, чем прежде.       Три пары глаз синхронно оторвались от работы и уставились в их сторону.       Сенку как раз объяснял что-то, активно жестикулируя, а Рин, прикрыв ладонью рот, безуспешно пыталась сдержать улыбку.       Франсуа первая вернулась к уборке, но вдруг как бы между делом заметила:       — Кстати, любопытная деталь.       Камуи и Сора одновременно повернулись к ней.       — Рин никогда не ест варёную морковь, — продолжила она, взмахнув полотенцем. — Но ни разу не попросила исключить её из своей порции.       — И что? — Сора нахмурился, не понимая связи.       Франсуа едва заметно улыбнулась:       — Понаблюдайте внимательнее.       Камуи прищурился. Сора резко обернулся, наблюдая, как Рин, особо не задумываясь, сдвинула кусочки моркови к краю тарелки. А Сенку, продолжая говорить, так же естественно взял их и переложил к себе, будто так и должно быть.       — Ого, — тихо выдохнул Сора. — Они даже не обсуждают это.       — Он просто всегда доедает за неё то, что она не любит, — продолжила Франсуа. — А взамен…       Камуи скрестил руки на груди, уже предугадывая ответ:       — Она тянется к его тарелке.       Как раз в этот момент Рин потянулась за картошкой из его тарелки. Сенку уже подвинул её ближе и слегка подтолкнул самый румяный кусочек в её сторону.       — …и он всегда делится, — закончила Франсуа.       — Меня сейчас вырвет, — Сора скорчил гримасу отвращения. — Там же... там же слюни! Они едят с одной тарелки! Фу-у-у!       Камуи закатил глаза и отвесил брату лёгкий подзатыльник:       — Не придуривайся.       — Но это правда противно! — запротестовал Сора, потирая затылок.       Франсуа едва сдержала смешок, продолжая методично убираться.       — Это просто забота, — заметила она.

***

      Рин сидела за столом, что-то тихо бормоча себе под нос, пока растирала порошок для лекарства. Её движения были точными, уверенными — совсем не как раньше, когда она избегала всего, что было связано с наукой.       Камуи полулежал за соседним столом, откинувшись назад и вытянув ноги. Он делал вид, что отдыхает, но на самом деле прислушивался к её бормотанию — формулы, пропорции, какие-то химические термины.       — Забавно, — вдруг протянул он, не поворачиваясь. — А я помню, как ты говорила, что никогда не будешь этим заниматься.       Рин на секунду замерла, но тут же продолжила работу:       — Времена меняются.       — Да-да, — Камуи хмыкнул. — И это совершенно не связано с Сенку.       — Просто интересно стало, — она пожала плечами с наигранной небрежностью.       — Конечно, — протянул он с той особой интонацией, от которой Рин захотелось что-нибудь в него кинуть. — Очень... интересно.       Повисла тишина. Рин медленно отложила ступку, собираясь с мыслями.       — Камуи, — наконец произнесла она, — мне нужно тебе кое-что рассказать. Про отца...       — Я знаю, — спокойно перебил он.       Рин резко обернулась:       — Что?       — Минами проговорилась ещё тогда, — он пожал плечами. — Да и стены тонкие.       — И ты молчал? — в её голосе мелькнуло удивление.       — Они попросили, — Камуи наконец повернулся к ней. — У твоего там был какой-то заумный план про "эмоциональный диапазон" и прочую чушь. Ждал каких-то особых показателей.       Рин собиралась что-то серьёзно ответить, но при упоминании Сенку её взгляд вдруг затуманился.       — Правда?— рассеянно протянула она. — А что ещё он сказал?       — Знаешь, я сначала не понимал, почему они все так носятся с этим. Минами следила за каждым твоим шагом, Сенку высчитывал какие-то абстрактные показатели... — он помолчал. — Я вообще...       Он поднял глаза и осёкся. Рин сидела, подперев щёку рукой, с мечтательной улыбкой, и явно не слышала ни слова.       — Эй, — он щёлкнул пальцами перед её лицом.       — А? — она моргнула.       — Я тут, вообще-то, пытаюсь сказать что-то, — он раздражённо вздохнул. — Ты хоть слово слышала?       — Конечно! — она попыталась сделать серьёзное лицо. — Ты говорил про Сенку...       — Нет, я не про это говорил, — Камуи устало потёр переносицу. — Я вообще не понимаю, что к чему было. Сначала ты всё на меня скинула — иди, разберись, я же с ним не разговариваю. Потом вдруг сама полезла, в итоге поругалась...       Он помолчал, вспоминая, как она вернулась после той ссоры — бледная, злая.       — Потом ходила мрачнее тучи неделями, — он махнул рукой в её сторону. — А теперь...       Рин спокойно отложила ступку, посмотрела на Камуи.       — А теперь хотя бы всё ясно, — сказала она ровно.       Камуи не ответил сразу, только выжидающе смотрел на неё.       — Знаешь, мы всё время пытались его понять не так, как надо, — она говорила медленно, подбирая слова. — Думали, он просто... не умеет показывать чувства. Или слишком увлечён работой. Или что мы делаем что-то не так. А оказалось, что дело не в этом.       Она провела пальцем по краю ступки:       — Он просто не видит ничего, кроме себя... И мы для него ничего. Что-то, что существует, но не требует особого отношения.       — Всегда было ясно, — Камуи не стал удивляться       Она крепко сжала кулаки.       — Тогда зачем он вообще нам нужен?       Камуи посмотрел в сторону, на секунду задумался, потом медленно, спокойно ответил:       — У нас кроме него никого нет.       Повисла тишина.       — Это ты так думаешь, — наконец произнесла Рин. — Пытаешься связать то, что уже не связывается.       Камуи посмотрел на сестру. В её словах была правда — он действительно пытался удержать то, что давно рассыпалось. Но дело было не в привязанности. Не в любви. Просто он лучше других понимал: Киран не справится один. Не потому что слаб или беспомощен. Просто... он существует в каком-то своём мире, где реальность — досадная помеха, где жизнь — не более чем отвлекающий фактор.       — В прошлый раз, когда я заходил, я рассказывал ему о корабле, о том, что люди снова строят цивилизацию. А он сказал: ‘Зачем? Плыть некуда’, — Камуи невесело усмехнулся.       — Пусть думает что хочет, — фыркнула Рин, возвращаясь к своим делам.       — Дело не в том, что он думает, — ответил Камуи. — А в том, что он даже не понимает, зачем нужно что-то делать. Готовить запасы, чинить крышу. Для него это всё... лишнее.       — Моей ноги там больше не будет, — отрезала Рин.       — Я знаю, — он кивнул. — Поэтому и разбираюсь с ним сам.       — Какой заботливый, — в её голосе мелькнула ирония.       — Скорее практичный, — Камуи слабо улыбнулся.       Рин фыркнула, но в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание или сочувствия – Камуи так и не понял.       — А знаешь, что самое смешное? — вдруг тихо сказала она. — Он бы даже не понял, почему мы сейчас это обсуждаем.       — Говорю же — всегда так было, — Камуи откинулся на спинку стула.       Он помолчал, потом добавил:       — Не это самое странное. А то, что он даже не пытается что-то исправить. Просто сидит там, один.       — А чего ты ждал? — фыркнула Рин. — Раскаяния?       — Нет, — Камуи покачал головой. — Просто... хоть чего-нибудь.       Рин говорила, что не вернётся, и Камуи понял это решение. Но его больше беспокоило другое - сам Киран, который, кажется, даже не ждёт их.       — Он даже не спорит. Не оправдывается. Не злится, — Камуи стиснул кулаки. — Потерял всё — и что? Просто сидит там.       — А тебе не всё равно? — тихо спросила Рин.       — Бесит, — честно ответил Камуи. — Раньше хоть были эти его идеи. А теперь... — он раздражённо дёрнул плечом. — Даже за них не держится. Будто всё, во что он верил, ничего не стоило.       — Он не держится за свои идеи не потому, что они ничего не стоят, — тихо сказала Рин. — А потому что больше не помнит, что значит быть человеком, которому нужно за что-то держаться.       Камуи долго молчал, глядя в одну точку.       — Как думаешь, что он тогда увидел? — он нахмурился. — Он ведь ни разу об этом не говорил.       — Не знаю, — Рин покачала головой. — В любом случае... это последнее, что мне от него нужно.       — Ну да, — хмыкнул Камуи. — Чтобы другому теперь голову морочить ими. И с чего ты взяла, что с Сенку не случится того же?       Рин помолчала, рассеянно водя пальцем по краю стола:       — Потому что есть разница. С ним всё было ясно ещё до этих посланий. Он сам выбрал свой путь, когда решил, что эксперименты важнее людей.       — И что теперь? — Камуи внимательно следил за её движениями.       — Теперь... — она пожала плечами. — Теперь он просто увидел что-то, от чего даже его идеи потеряли смысл. Хотя... — она невесело усмехнулась, — оно и к лучшему.       — К лучшему? — Камуи приподнял бровь.       — По крайней мере, больше никому не навредит.       Камуи вспомнил, как Минами тогда проговорилась. Она мялась, отводила глаза, а потом просто выдала правду.       В голове крутилась какая-то нелепая мысль о том мире - где люди, имея всё, искали что-то большее. Где изобилие порождало пустоту, а пустота толкала на безумства.       Может, в этом и было проклятие того времени - когда всего слишком много, начинаешь искать то, чего быть не должно. И однажды переступаешь черту, за которой уже не найти дорогу назад.       Странный, чужой мир.       — Знаешь, — он усмехнулся, — может, оно и правда к лучшему. Окаменение.       Рин удивленно посмотрела на брата.       — Потому что теперь всё проще? — в её голосе мелькнула ирония.       — Потому что теперь видно, кто чего стоит на самом деле, — он пожал плечами.       Рин фыркнула:       — И как, разглядел уже?       — Да. Ты всё такая же заноза.