Рациональные люди

      Минами нашла Рин у реки — та бросала камешки в воду один за другим, целясь в какую-то точку на поверхности, видимую только ей. Каждый камешек входил в воду с коротким "плюх" и тонул, не оставляя ряби. Закат уже догорал, и река потемнела, загустела, стала похожа на расплавленную бронзу.       — Знаешь, сколько я тебя искала? — Минами упала рядом. — Ты пропустила обед.       — Не хотела есть.       — Врёшь. Ты всегда хочешь есть, — Минами достала из корзинки завёрнутую еду. — Держи. И не спорь со мной.       Рин поймала брошенный ей свёрток, но положила его рядом, продолжая кидать камешки.       — Эй, — Минами легонько толкнула её плечом. — Что ты делаешь?       — Просто думаю       — О Сенку?       Рин улыбнулась, но ничего не ответила, продолжая смотреть на воду.       — Так, — Минами подтолкнула подругу плечом. — Ты сейчас делаешь это своё фирменное "я в порядке, просто думаю о вечном"?       — Нет, — Рин покачала головой. — Знаешь, я ведь с самого начала понимала, к чему всё идёт. И он понимал.       — И всё равно позволила себе влюбиться? — в голосе Минами слышалось недоумение.       — А я что, думала, по-твоему? — Рин наконец повернулась. — Я просто... позволила всему идти своим чередом. Без обещаний, без обязательств.       — Боги, ты невозможная, — вздохнула Минами. — Вот почему нельзя как все нормальные люди — психануть, обидеться, найти другого...       — Зачем? – Рин подобрала ещё один камешек, повертела в пальцах. – Всё было именно так, как должно было быть.       — Ох, только не начинай! — застонала Минами. — Слушай, ты молодая, красивая. У тебя ещё будет куча таких Сенку.       — Нет, не будет.       — Будет. Вот увидишь.       — Дело не в том, что он какой-то особенный. Хотя он, конечно, такой... когда кричал "Отойди!" и закрывал меня собой от той дымящейся смеси... — она прикусила губу, щеки слегка порозовели.       — Романтика.       — Ага, — Рин рассеянно кивнула, не замечая сарказма. — А потом... потом он стал учить меня технике безопасности, — её голос стал тише. — Очень... красиво объяснял.       — Так, хватит! — Минами закрыла уши руками. — Я не хочу знать подробности ваших занятий!       — Ну мы правда занимались! — возмутилась Рин. — В основном.       — Знаешь что? Ты не влюблённая дурочка. Ты просто... ты. И именно поэтому я даже не пытаюсь тебя переубедить.       — В чём?       — В том, что "всё было именно так, как должно было быть", — передразнила Минами. — Хотя, честно говоря, иногда я завидую.       — Чему? — удивилась Рин.       — Тому, как ты умеешь любить, — Минами пожала плечами. — Без драмы, без истерик. Просто... полностью.       Рин вдруг напряглась, услышав слово "любить", и Минами это заметила.       — Что такое? — она прищурилась. — Ты как-то странно дёрнулась.       — Ничего, — Рин упорно разглядывала воду.       — Нет уж, — Минами придвинулась ближе. — Колись. Что он тебе сказал? Какую-нибудь научную чушь вместо признания?       Рин молчала.       — Так, — Минами сощурилась ещё сильнее. — А что он вообще говорил? В смысле... о чувствах?       Рин закусила губу, явно пытаясь сдержать напряжение.       — Рин! — Минами схватила подругу за плечи. — Погоди-ка... — её глаза расширились. — Вы что, даже ни разу не говорили об этом?       — О чём?       — О том, что вы... — Минами осеклась, глядя на смущённое лицо подруги. — Боги! Целый год! И этот гений даже не... — она расхохоталась. — Нет, ну я всегда знала, что он тугодум, но чтобы настолько!       — Минами! — возмутилась Рин.       — Что "Минами"? Мистер "я могу вывести формулу чего угодно" не смог сложить два простых слова?       – Нам и не нужно было, – пробормотала Рин, но щёки у неё горели.       — Конечно не нужно, — фыркнула Минами. — Вы же у нас все чувства выражали через... как там это... вокалентные связи?       — Ковалентные, — поправила Рин и тут же прикусила язык.       — Молчи! — погрозила пальцем Минами. — Понабралась тут от этого...       — Да ну хватит!       — Что "хватит"? Слушай, пока эти в море, мы с тобой оторвёмся как следует. Найдём тебе нормального парня, который вместо лабораторных будет...       — Минами!       — И вообще... — она подмигнула, — мы тут такое устроим, как только они свалят! И даже не пытайся отвертеться. У меня уже целый список развлечений. Никакой науки, никаких формул, только полный отрыв!

***

      Идиллию разрушил грохот распахнувшейся двери. Сенку едва не выронил колбу. На пороге стояла Кохаку, красная, запыхавшаяся, с выбившейся из косы прядью.       — Рин! Санго! Она… она рожает! — выпалила она, сгибаясь пополам, чтобы отдышаться.       В хижине повисла секундная тишина.       — О-о, как интересно, — протянул Ген. — А при чём тут Рин? Умеешь принимать роды?       — Конечно умею, — заявила Рин. — У меня уже есть опыт.       — Правда? — Сенку приподнял бровь.       — Ну, пару раз точно приходилось, — беззаботно кивнула Рин. — Три года назад, например, всё прошло просто отлично.       — И кто же был счастливой матерью?       — Кобыла старосты.       Сенку поперхнулся воздухом, закашлялся, а Ген согнулся пополам от приступа хохота.       — Рин, — Сенку откашлялся и попытался говорить ровно, — это не совсем одно и то же       — Почему это? И там роды, и тут роды. Какая разница между лошадью и человеком?       — Десять миллиардов процентов разницы! — объяснил Сенку. — Начнём с того, что анатомически...       — Так, достаточно! — резко перебила его Минами, сверкнув глазами, словно разряд молнии. Она схватила Рин за руку и решительно потянула её к двери. — Мы идём к Санго. А ты, Сенку... — она смерила его взглядом, от которого даже у Гена пропало желание шутить, — остаёшься здесь.       — Я мог бы помочь.       — Ты мог бы не мешать. Это сейчас важнее.       С этими словами она буквально вытолкала Рин за дверь, оставив Сенку и Гена в растерянности.

***

      В палатке пахло горячей водой, полынью и потом.       Санго стояла в деревянной ванне на четвереньках, вцепившись в её края побелевшими пальцами. Волосы, мокрые и спутанные, прилипли к лицу и шее. Она тяжело дышала, низко опустив голову между рук, и по спине её перекатывались мышцы, натянутые до предела.       Рин работала за ней, время от времени проверяя положение роженицы спокойными, уверенными движениями.       По обе стороны от ванны стояли Юдзуриха и Кохаку. Точнее, они давали Санго свои руки, и теперь жалели об этом каждую секунду. Очередная схватка прокатилась по телу роженицы, и Санго сжала их пальцы так, что Юдзуриха пискнула, а Кохаку побледнела, хотя старалась этого не показывать       — Ай-ай-ай! — тихонько пискнула Юдзуриха, когда очередная схватка заставила Санго сжать её руку с силой каменного пресса.       – Терпи, – сквозь зубы выдавила Кохаку. – Это… полезно для костей.       Её прервал внезапный крик Санго, такой, что птицы за окном разлетелись во все стороны.       — Я СЕЙЧАС УМРУ!       — Не драматизируй, — фыркнула Рин, вытирая пот со лба. — Если бы от родов умирали, человечество бы закончилось ещё до того, как все окаменели. А теперь дыши, как я учила.       Новая схватка накрыла Санго, и она издала такой вопль, что Юдзуриха подпрыгнула на месте и чуть не упала.       — Господи-господи-господи, — причитала Юдзуриха, бледная как первый снег. — Может, стоит позвать Сенку? Или Касеки? Или...       — Нет уж! — отрезала Кохаку. — Поверь, им тут делать нечего.       Она попыталась усмехнуться, но усмешка превратилась в шипение – Санго снова сжала руку.       — Юдзуриха, — Рин покосилась на ту, которая по цвету сливалась со стеной, — хватит там изображать привидение. Лучше расскажи, как вчера Магма решил покорить реку.       — А? — Юдзуриха моргнула, на секунду забыв о своём страхе. — Ах да! Представляете, он там ботинок потерял...       Её рассказ потонул в новом крике Санго.       — Отлично, — воскликнула Рин. — Давай ещё раз, и погромче, пусть вся деревня знает, что у нас тут происходит.       — Я тебя ненавижу! — простонала Санго.       – Только дышать не забывай. – Рин даже бровью не повела. – Юдзуриха, если ты сейчас упадёшь в обморок, я посажу тебя рядом со мной.       Юдзуриха мгновенно выпрямилась. Кохаку, превозмогая боль в пальцах, вытирала пот со лба Санго свободной рукой и шептала что-то ободряющее. Рука у неё, кажется, начала неметь.

***

      За дверью, на полу, сидели четверо. Сенку крутил в пальцах верёвку, глядя в стену. Тайджу ходил из угла в угол, замирая при каждом особенно громком крике. Ген устроился на ящике, делая вид, что расслаблен, но ёрзал постоянно. Рюсуй просто сидел, уставившись в одну точку.       – Громко, да? – нарушил молчание Ген.       – Ага… – Тайджу потёр затылок. – Может, зайти помочь?       – И как ты себе это представляешь? – фыркнул Сенку, не поднимая глаз от рук. – Зайти и сказать: "Извините, давайте я подержу?"       – Лучше не надо, — коротко бросил Рюсуй, не меняя позы.       Снова раздался крик, за которым последовал звон чего-то упавшего и голос Рин: "А ну прекрати сопротивляться!" Все четверо синхронно поёжились.       Ген чуть наклонился вперёд, собираясь поделиться важной мыслью:       – Слушайте, а ведь мы могли просто подождать в камне ещё пару тысяч лет, пока эта цивилизация сама бы развилась до анестезии.       Сенку поднял бровь и ничего не ответил. Очередной вопль Санго заставил Тайджу замереть на месте. Он тяжело сглотнул, глядя на закрытую дверь.       – Это точно нормально? – спросил он, обернувшись к Сенку. – Ну… это… нормально?       – Крики, хаос, угрозы? Да, вполне, – ответил Сенку, глядя на руки. – Во время родов организм выделяет кучу гормонов. Например, окситоцин…       – Сенку, умоляю, – Ген вскинул руку. – Можно без лекций? Хотя бы сейчас?       Сенку пожал плечами. Тайджу снова принялся ходить по кругу, бормоча что-то под нос. Рюсуй заметно напрягся:       – Может, ты сядешь уже? Меня укачивает от твоих кругов.       – А я не могу сидеть! Это слишком… это… – Тайджу сжал кулаки. – А может, сходить за чем-нибудь?       – За успокоительным, – предложил Ген. – Для нас.       – За верёвкой, – мрачно добавил Сенку. – Чтобы привязать тебя к месту, если ты продолжишь наматывать круги.       Тайджу послушно замер, но через минуту снова начал переминаться с ноги на ногу. Четверо мужчин ждали. Никто ничего не предложил. Из-за двери доносились приглушённые звуки борьбы.       – Это всегда так долго? – выдохнул наконец Тайджу.       – О, ты ещё не видел самого весёлого, – Ген изобразил невозмутимую улыбку. – Вот когда...       – Ладно, хватит трепаться, – перебил его Сенку, прикрыв глаза. – Просто сидите и ждите. Всё остальное – бесполезно.       Спустя вечность дверь распахнулась. Никки стояла на пороге, вытирая руки полотенцем. Окинула взглядом застывших парней.       – А вы тут, смотрю, весело время проводите, – она усмехнулась, облокотившись на дверной косяк.       Все четверо вскочили.       – Как там? – осторожно спросил Рюсуй.       – Всё идёт отлично, раскрытие семь сантиметров, – бодро ответила Никки, встряхнув полотенце. – Хотя, раз уж вы здесь прохлаждаетесь, может, принесёте горячей воды? А то пользы от вас пока никакой.       – Конечно! – с явным облегчением Тайджу умчал.       – Точно всё... нормально? – Сенку попытался заглянуть в комнату за её спиной.       – О да, – Никки ловко загородила проход. – Знаете, это даже интересно! Вы же помните, как у нас заставляли рожать на спине? А ведь на четвереньках гораздо физиологичнее! Таз расположен правильно...       – Никки, – простонал Ген.       Но Никки уже вошла в раж:       – ...и ребёнку легче продвигаться по родовому каналу. А если встать вот так, – она продемонстрировала нечто среднее между выпадами и позой йоги, – то давление на позвоночник уменьшается!       – Я, пожалуй, пойду за водой! – поспешно перебил Ген, хватаясь за первое оправдание.       – Какие нежные, – закатила глаза Никки.

***

      В комнате царил уютный полумрак. Санго полулежала на подушках, измученная, но счастливая. Рин и Минами молча собирали разбросанные полотенца и прибирали инструменты, изредка перебрасываясь тихими фразами. Никки возилась с новорождённой, которая уже откричалась и теперь мирно сопела на груди.       Дверь приоткрылась. В проёме показалась голова Рюсуя.       – Можно? – шёпотом спросил он.       Рин кивнула, не прекращая уборки:       – Заходи уже. Всё хорошо.       Рюсуй на цыпочках прокрался в комнату и с искренним восхищением уставился на маленький свёрток.       – Крошечная, – выдохнул он. – Как назвали?       – Мы решили назвать её в честь тебя.       Рюсуй резко выпрямился, настолько что чуть не споткнулся. Его лицо приняло такое комично-растерянное выражение, что все, даже уставшая Санго, не выдержали и рассмеялись.       – Рюсуй! – продолжала подтрунивать Рин. – Рюсуй же прекрасное имя для девочки, правда?       – Я... эм... – начал было Рюсуй, явно не зная, как реагировать.       – Не мучай его, – Минами качнула головой. – Асука её зовут.       – Асука, – с явным облегчением повторил Рюсуй. – "Ясное завтра"... красивое имя.       – Правда? – улыбнулась Санго, не отрывая взгляда от дочери. – Мы подумали, что в этом новом мире ей подойдёт имя, говорящее о будущем.       Маленькая Асука приоткрыла глаза, словно услышав. Санго тихо рассмеялась:       – Только давайте не будем рассказывать ей, когда вырастет, что первое, что она услышала, было "Я сейчас засуну руку и вытащу её!"       – Что? – растерянно спросил Рюсуй.       – Не обращай внимания. – Рин махнула рукой. – Иди, скажи остальным, что всё хорошо.       Рюсуй кивнул и направился к двери, но на пороге обернулся:       – Спасибо вам. За всё. И… может, передумаете насчёт имени? Рюсуй — красивое имя.       – Брысь! – замахнулась полотенцем Никки.       Маленькая Асука снова заснула под тихий смех собравшихся. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая только её мирным сопением и шорохом убираемых вещей. Новая жизнь, новое начало, новое ясное завтра – всё это теперь воплотилось в крошечной девочке, спящей на руках у матери.

***

      Ночь выдалась удивительно ясной. Звёзды, яркие и чистые, рассыпались по небу сверкающим полотном. Сенку сидел на своём привычном месте – старом бревне за деревней. Блокнот лежал на колене, самодельный фонарь стоял рядом, и карандаш скрипел по бумаге, оставляя мелкие, торопливые пометки.       Треск веток заставил его поднять голову. Юдзуриха, всё ещё бледная после увиденных родов, медленно подошла и опустилась рядом. Её обычно идеальная причёска растрепалась, а в глазах застыло какое-то новое выражение.       – Эй, – тихо позвал Сенку, откладывая блокнот. – Ты как?       – Не знаю, – честно призналась она. – Это было... впечатляюще.       Сенку тихо рассмеялся.       – Ты же сама вызвалась посмотреть. Узнала что хотела?       – Даже не начинай, – Юдзуриха передёрнула плечами. – Я всё ещё в шоке от того, что видела. Знаешь, что самое странное? – она повернулась к нему. – Рин заставила её рожать... как это... "по-козьи".       Сенку поперхнулся:       – Вертикальные роды ты имешь ввиду?       – Ну, на четвереньках. Представляешь? Оказывается, это как для нас "по-собачьи", только... – она осеклась, заметив выражение лица друга. – Что?       – Не ожидал от тебя, – медленно произнёс Сенку.       Юдзуриха покачала головой, но улыбнулась. Где-то далеко ухала сова, и цикады тянули свою ровную, бесконечную ноту.       — Рин правда молодец. Спокойная. Уверенная. Как будто всю жизнь этим занималась. – она искоса глянула на друга. – Вы с ней, кстати, что решили-то?       Сенку внезапно стал очень увлечён своим блокнотом:       – Мы решили прекратить всё.       – Кто решил? – мягко спросила Юдзуриха.       — Оба. Я уплываю. Она остаётся. Нет смысла тянуть.       Юдзуриха открыла рот, но он перебил:       – Так лучше. Для всех.       Голос звучал твёрдо, окончательно. Юдзуриха прищурилась.       – Точно решили? И не будешь о ней думать?       – У меня нет времени на сомнения, – Сенку откинулся назад, упираясь ладонями в бревно. – С таким количеством приключений отношения это роскошь.       Юзуриха сложила руки на груди и нахмурилась:       – Значит, ты вообще не думаешь о ней?       Сенку раздражённо дёрнул плечом. Вопрос был дурацкий, и Юзуриха это отлично знала. Он сам не понимал, что именно его задевает – то ли эти бесконечные расспросы, то ли собственная неспособность просто отмахнуться от них.       – Думаю, – быстро ответил Сенку.       – О ней?       – О том, как закончить расчёты по маршруту. О проверке снабжения. О состоянии корпуса корабля. О погодных условиях и приливах. Как оптимизировать расход топлива...       – Сенку, – перебила Юзуриха.       – …о том, что если запас пресной воды окажется меньше расчётного, то…       – Сенку.       – …то придётся пересчитать…       – Ладно, хватит, – перебила Юдзуриха. – Я поняла. Сиди и думай дальше. Ты же обещал, что с этим справишься, – напомнила она, ткнув его локтем в бок. – И знаешь, что ещё?       – Что?       – Придумай уже что-нибудь с анастезией, Сенку. Я серьёзно.       – Тебя так впечатлили роды?       – Да, и я очень не хочу через это проходить. Я, конечно, уважаю древние традиции, но...       – Предпочитаешь рожать как в двадцать первом веке?       – Именно! – воскликнула Юдзуриха.       – Десять миллиардов процентов, что справимся, – он улыбнулся. – С этим и... со всем остальным.       – Обещаешь?       – Когда я тебя обманывал? – он поднял взгляд к звёздам, улыбнувшись. – Хотя, должен признать, Рин... Рин действительно отлично справляется и без современных технологий.       – Ммм, – протянула Юдзуриха, заметив, как он слегка запнулся на её имени. – Значит, всё-таки думаешь о ней.       – Юдзуриха, – в его голосе появилось предупреждение.       – Что? – она повернулась к нему. – Я же просто...       – Я всё ещё злюсь на тебя, знаешь ли, – он стал говорить чуть громче.       – За то, что заставила вас поговорить? – она подняла голову.       – За то, что не дала нам самим во всём разобраться, – Сенку отложил блокнот. – Мы справлялись. По-своему.       – Избегая разговоров?       – Понимая друг друга без них, – он дёрнул плечом. – Всё было... нормально.       – Было нормально делать вид, что ничего не происходит? – в голосе Юдзурихи появились знакомые стальные нотки.       – Мы оба всё прекрасно понимали, – Сенку помолчал, глядя в ночное небо. – Она никогда не просила больше, чем я мог дать. Я никогда не ждал, что она изменит свои планы ради меня. И это... это работало.       – И поэтому я вмешалась, – Юдзуриха вздохнула. – Потому что вы оба готовы были проглотить что угодно, лишь бы другому было проще.       – Странная логика. Думаешь, если люди не драматизируют, значит они что-то подавляют? В науке есть такая штука - достаточные условия. Не нужно усложнять то, что работает само по себе.       – Сенку...       – В любом случае, – он отвернулся к звёздам, – у каждого своё дело. Десять миллиардов процентов, что иначе и быть не могло.       — И что теперь?       — Теперь? Работа, наука, корабль, спасение мира… То, что у меня получается лучше всего.       – О да, – протянула Юзуриха. – Очень логично. И очень глупо.       – Слушай...       – Нет, это ты послушай, – она повернулась к нему всем телом. – Я сегодня видела, как человек появляется на свет. Это было страшно, больно, совершенно нелогично – и абсолютно прекрасно. И знаешь, что я поняла?       – Что не хочешь рожать?       – Сенку!       – Извини, – он усмехнулся. – Что ты поняла?       – Что иногда самые важные вещи в жизни совершенно неожиданны, – она посмотрела на него очень серьёзно. – Вы оба пытаетесь всё контролировать, всё просчитать. А бывают вещи, которые просто... случаются. И ты либо принимаешь их, либо теряешь навсегда.       – Хорошая речь. Ты не забыла, что мы уплываем через три дня и у нас даже вёсла не просмолены? – он насмешливо глянул на неё.       – Ну не хочешь - не надо, – не поддалась на провокацию Юдзуриха. – И вообще... Может, и стоило бы попробовать...       – Попробовать? – не удержался Сенку. – По-козьи или по-собачьи?       Юдзуриха моргнула.       — А?       — А ты о чём подумала? Я — о том, чем люди обычно занимаются в горизонтальном положении.       – О боже, – простонала та и ткнула его локтем в бок. – Я создала монстра.       Сенку усмехнулся и чуть сдвинулся, позволяя ей устроиться поудобнее. Юдзуриха положила голову ему на плечо, глядя на звёзды.       – Зря ты от меня отмахиваешься, – она зевнула, – Без меня ты никогда в своей жизни не разберёшься.       – Десять миллиардов процентов, что ты преувеличиваешь, – фыркнул он.       Юдзуриха что-то пробормотала в ответ, но Сенку уже не слушал. Он искоса глянул на подругу, и что-то похожее на вину мелькнуло в его взгляде.       "Всё куда сложнее", – подумал он, глядя в ночное небо. – "И хорошо, что ты не знаешь насколько. Не простила бы". Он поймал себя на воспоминании и тут же оборвал эту мысль. Сейчас не время думать об этом.