Рациональные люди

      — Ну что, Рин, поздравляю. Мы официально добрались до середины нашего плана, — Сенку перелистнул блокнот с записями, быстро пробежав глазами список пунктов. — Не могу не отметить, что ты даже не взорвала ничего ни разу.       Рин бросила на него взгляд, в котором смешались лёгкая обида и плохо скрытая гордость.       — Атомы, реакции, органику освоила быстрее, чем я рассчитывал, — он провёл пальцем по строчкам и поднял глаза. — Дальше буферные растворы. Они держат pH стабильным, что бы в него ни лили. Нам это нужно для работы с лекарствами, потому что большинство активных веществ разрушаются, если кислотность хоть немного скачет...       Рин сидела напротив, подперев подбородок рукой, и старалась слушать. Старалась. После вчерашнего позора перед Никки, когда она перепутала элементарные вещи и выдала себя с головой, Рин поклялась взять себя в руки. Никаких глупостей. Никаких мечтаний. Только дисциплинированная учёба. Потому что если она ещё раз не сможет ответить на простейший вопрос по химии, ей уже не отвертеться.       Но он склонился над столом совсем близко, почти нависая, и от него пахло деревом и чем-то резковатым, химическим, и этот запах сбивал её мысли с курса каждые несколько секунд. Она смотрела то на его губы, которые произносили слова про кислоты и буферы, то на реактивы перед собой, и злилась на себя за то, что не могла сосредоточиться...       — ...А теперь давай проверим, как это работает на практике, — его голос звучал почти серьёзно. — Создашь уксусно-ацетатный буфер.       — Хорошо, — произнесла она тише обычного, потянувшись к колбам.       Сенку отодвинулся ровно на столько, чтобы она могла работать, и ни на сантиметр больше. Полуденное солнце пробивалось сквозь окна лаборатории, играя бликами на стеклянных колбах, а он лениво обмахивался веером, наблюдая за её руками.       Рин взяла уксусную кислоту, аккуратно добавила щепотку ацетата натрия. Раствор заиграл светлыми оттенками, пока она слегка взбалтывала его в мерной колбе. Каждое объяснение Сенку сидело в её голове как вбитое. Она не собиралась дать ему повод усомниться. Не сегодня.       — Ты бы хоть притворилась, что это для тебя сложно, — Сенку приподнялся, будто хотел лучше видеть, что она делает. — Мне становится скучно, когда всё у тебя получается с первого раза.       Рин тряхнула головой, будто он сказал что-то очень наивное.       — Спроси меня завтра то же самое, и я перепутаю всё, что можно.       — Не ври, нет у тебя никаких проблем, — Сенку хмыкнул, продолжая наблюдать, как Рин добавляет фенолфталеин. Правильно. Она сверилась с таблицей, записала результат. Прядь снова упала ей на лицо, и Сенку поймал себя на желании протянуть руку и убрать её сам. Не стал.       В лаборатории становилось жарче. Или, может быть, дело было не в температуре.       — Ты точно раньше этим не занималась? — спросил он, отодвигая веером баночку с гидроксидом натрия, когда Рин потянулась к ней. Она бросила на него внимательный взгляд, но проигнорировала провокацию и всё-таки взяла реагент.       — Нет.       — Тогда как ты так ловко это делаешь? — он подвинул к ней бутылочку с уксусной кислотой, снова используя веер.       Рин тяжело выдохнула. Сверилась с пропорциями в блокноте. Добавила кислоту. Сосредоточиться. Работать. Не думать о том, что его рука только что касалась её руки.       — Я внимательно слушаю тебя, — произнесла она, закрывая бутылочку.       Сенку скептически приподнял бровь. Веер в его руках снова скользнул по столу, теперь медленно кружа вокруг баночки с аммиаком. Рин сделала ещё одну запись и наконец посмотрела на него. Сенку с притворно невинным видом продолжал свою игру - веер теперь лениво подталкивал к ней то одну банку, то другую, предлагая угадать, какая понадобится следующей.       — Ты специально мешаешь мне учиться?       — Помогаю вообще-то, — возразил Сенку.       — Нам нужно хоть раз нормально заняться химией, — произнесла Рин, пытаясь сохранить серьёзный тон.       — Согласен, — сразу кивнул он. — Ты же знаешь, я всегда за.       Рин снова бросила на него взгляд, но промолчала. Потянулась за следующей банкой, но веер опередил её, ловко отодвигая сосуд на пару сантиметров в сторону.       — А то мы как... — она замолчала, не договорив.       Сенку наклонился ближе, его любопытство тут же вспыхнуло.       — Как кто?       Рин резко забрала баночку, пытаясь сосредоточиться.       — Неважно.       — Нет, подожди, — он облокотился на стол, не отводя от неё глаз. — Ты уже начала, так что договаривай. Как кто?       — Как кролики.       Сенку приподнял брови, его лицо мгновенно озарилось широкой ухмылкой.       — Кролики? — переспросил он, а затем провёл кончиком веера по её руке, едва касаясь кожи. — И чем же кролики занимаются?       Рин, делая вид, что не замечает его прикосновений, сосредоточенно продолжила размешивать раствор. Весь мир сосредоточился на стеклянной палочке и медленных кругах в колбе.       — Я закончила, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, и протянула Сенку лист с записями. — Проверяй.       Сенку взял лист. Его взгляд скользил по строчкам, время от времени он что-то бормотал под нос:       — Хм... Пропорции нормальные. Интересный баланс...       Рин отвернулась, упёрлась локтями в стол и уложила подбородок на сцепленные пальцы. Щёки до сих пор горели, и она чувствовала это без зеркала.       — Всё в порядке, — сказал он, продолжая смотреть на её записи. — Молодец. Одиннадцать из десяти. Дополнительный балл за то, что не отвлекалась.       — Нам надо лучше заниматься, — сказала она в стол. — ...химией, — уточнила она торопливо.       Сенку приподнял бровь.       — С чего вдруг такое рвение?       Рин выпрямилась. Спина ровная, руки на коленях, подбородок поднят. Посмотрела на него прямо, как примерная ученица перед экзаменатором, и если бы не горящие уши, он бы даже поверил.       — С тех пор, как поняла, что у меня голова вообще не тем забита. Сенку, как ты думаешь, мы со стороны выглядим как два человека, которые тут серьёзно работают?       Он промолчал. Она приняла это за ответ.       — Вот именно. Если мы не хотим, чтобы о нас думали всякое, надо стараться. Потому что я, если честно... плыву. Полностью.              Сенку опустил глаза на её лабораторную. Ровные строчки, безупречный почерк, ни единой помарки. Плывёт? Она? Куда плывёт? Результаты отличные, материал усвоен, ни одной ошибки за два часа. В чём проблема? Он перебрал в голове варианты: устала, не выспалась, поссорилась с кем-то. Перегрелась на солнце.       Хотя, подумал он, посмотрев на банку сахара, которую Хром так и не убрал со стола, причина у них, возможно, одна и та же. Просто ему хватало наглости делать вид, что у него всё под контролем.       Он перевёл взгляд на Рин. Она не прятала ничего. Ни смущения, ни усталости, ни того тёмного, тёплого, что плескалось в её глазах, когда она забывала, что нужно его скрывать. Сенку видел такое открытое, беззащитное лицо считанные разы, каждый запомнил, и каждый раз от него у него сбоило что-то.       — Хочешь, чтобы я был учителем построже? — он вернул бумаги.       По её лицу было видно, как фраза доходит до неё с задержкой, как до неё добирается второй смысл, и как она решает, что делать с этим знанием. Не решила. Просто отвернулась.       — Давай просто... продолжим, — выдавила она и открыла чистый лист. — У нас дальше по программе токсичность и безопасность. Разложение кислоты или спирта при неправильных условиях хранения.       — Как скажешь.