Рациональные люди

      Рин лежала на траве, разглядывая плывущие по небу облака. Камуи сидел рядом, прислонившись к дереву, и точил нож — привычка, которая у него появилась, когда нужно было о чём-то подумать.       — Скучно, — протянула Рин, переворачиваясь на живот.       — Не начинай.       — Ну Камуи... — она подползла ближе, упираясь локтями в землю. — Мне правда скучно.       Он окинул взглядом деревню, раскинувшуюся внизу холма. Дети играли у колодца, женщины развешивали бельё, где-то вдалеке стучал молоток — обычный день, спокойный и размеренный.       — Займись лекарствами, — сказал он. — Ты же теперь у нас химик.       — Уже всё сделала, — Рин перевернулась на живот. — Травы собраны, пациентов нет, даже куры и те не болеют. Такое чувство, что весь мир застыл.       — Это нормальная жизнь, Рин.       — Угу, — отозвалась она как-то неуверенно и снова легла на траву, глядя в небо.        Она подумада о том, как забавно всё вышло — она осталась в деревне ради Соры, которому в итоге это было не нужно. Горькая ирония ситуации вызвала у неё невесёлую усмешку. Столько времени она убеждала себя, что поступает правильно, что брату нужна её поддержка и забота. А в итоге? Он просто взял и уплыл, показав, насколько ошибочными были все её представления о том, что для него лучше.       А она застряла здесь, в этой размеренной жизни, где дни похожи один на другой. Варит лекарства, лечит простуды, собирает травы — всё такое правильное, нужное... и невыносимо скучное. Сора оказался проще — он просто последовал за своей мечтой, не пытаясь угодить чужим ожиданиям. Эта мысль царапала изнутри, становясь всё более очевидной с каждым прошедшим днём.       — Как думаешь, чем он сейчас занимается?       — Опять про Сенку? — в голосе Камуи появилось раздражение.       — Нет, я про мелкого.       — Надеюсь, готовится к тому, что его ждёт дома, — сухо сказал Камуи. — Хотя, зная его, сейчас носится по кораблю.       Рин рассмеялась:       — Бедный Рюсуй.       — Не вижу ничего смешного, — Камуи отложил нож. — Он поступил безответственно. Подверг себя опасности. И ты это прекрасно понимаешь.       — Да? — Рин прищурилась. — А кто в двенадцать лет пытался в одиночку выследить медведя?       Камуи ничего не ответил, только прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. День был тёплый, спокойный — такой, каким и должен быть. И всё же... Он искоса взглянул на сестру. Она снова смотрела в небо с той самой полуулыбкой, за которой пыталась скрыть тонкую грусть.       — Посмотрим ещё, как он справится, — хмыкнул Камуи. — Хоть одна жалоба от Рюсуя или Сенку — и он десять раз пожалеет, что так поступил.       Рин повернула голову:       — Думаешь, они будут жаловаться?       — Я их попрошу быть очень честными, — Камуи усмехнулся. — И спрошу с него в три раза строже. Раз решил действовать как взрослый — пусть отвечает как взрослый.       — Ты слишком давишь на него, — вздохнула Рин.       — Ты слишком балуешь его, — парировал Камуи.       — Забочусь!       — Разбаловала.       — А ты даже не слушаешь его никогда.       — А вы оба слишком громкие, — раздался мягкий голос Рури. Она стояла на холме, глядя на них сверху вниз с холодной улыбкой, от которой оба мгновенно притихли. — Прямо как в детстве.       Мирай, которая тихо плелась сзали, быстро отбежала от Рури и молча опустилась на траву рядом с Рин. В её движениях чувствовалась та же тоска — она тоже кого-то ждала с корабля.       — И как долго вы собираетесь спорить? — Рури присела рядом, расправляя складки на платье. — Может, хватит думать о том, кто виноват?       Все притихли.       — Я тоже чувствую ответственность. За Суйку... — Рури редко говорила о своих чувствах, но сейчас в её голосе слышалась непривычная горечь. — Но они оба выбрали это сами.       Мирай, лежавшая рядом с Рин, вдруг свернулась калачиком, уткнувшись лицом в складки её одежды:       — Он не от вас сбежал, — пробормотала она едва слышно. — Из-за неё... из-за Суйки.       Рин и Камуи переглянулись. Они никогда не думали об этом с такой стороны — что Сора просто последовал за другом, как это часто бывает в их возрасте.       — Иногда дети просто... растут, — тихо добавила Рури, глядя на горизонт. — И нам остаётся только верить, что мы научили их достаточному. К тому же, вокруг него сейчас люди, которым вы оба доверяете, даже если не всегда это признаёте.       Она перевела взгляд с горизонта на них обоих:       — Может быть, впервые за долгое время вам стоит подумать о себе? Вы оба так долго жили ради других, что, кажется, забыли, чего хотите сами.       Камуи вдруг откинулся на траву:       — Лично я хотел спокойной жизни. Построить дом, завести хозяйство...       — Ты это говоришь каждый раз, когда что-то идёт не по плану, — фыркнула Рин.       — Потому что каждый раз что-то идёт не по плану, — он демонстративно возвёл глаза к небу.       — Ну извините, что мы такие неправильные.       — Я уже понял, что я единственный нормальный в этой семье.       — Ну-ка замолчали, — неожиданно вставила Рури, и все затихли, даже Мирай перестала дышать на всякий случай.       Она окинула взглядом эту картину — Камуи, который пытается казаться строгим, но выдаёт себя заботой в каждом слове. Рин, которая прячет тоску за улыбкой. Мирай, прижавшаяся к Рин, словно ища защиты. Такие разные, такие упрямые... и такие родные.       — Вы напоминаете мне тех детей, что играют у реки, — сказала Рури с лёгкой усмешкой, — Спорят до хрипоты, кто построил лучшую запруду... а потом вместе бегут её чинить, когда вода прорывается. Так и вы — создали то, что нужно Соре больше всего — семью и дом. Но без него не знаете, куда себя деть.       Камуи фыркнул, но промолчал. Рин подняла голову, явно готовая возразить, но тоже сдержалась под спокойным взглядом Рури.       — Кстати о постройках, — как ни в чём не бывало продолжила Рури. — Камуи, ты не поможешь нам? Нужно проверить новые укрепления у западной части деревни.       — Без проблем, — он лениво встал.       Рури повернулась к Рин и Мирай:       — А вы могли бы навестить Цукасу       вместе... Мирай очень переживает.       Мирай чуть вздрогнула, всё ещё прижимаясь к Рин.       — Пойдём, — Рин легонько потрепала её по волосам.

***

      Они шли по узкой тропинке между деревьев. Мирай держалась чуть позади, время от времени поправляя корзинку, которую Рин дала ей нести. Увидев поваленное дерево, Рин обернулась и протянула руку:       — Давай помогу.       Мирай благодарно улыбнулась, ухватившись за её ладонь. Рин легко перетянула девочку через ствол, попутно придерживая корзинку, чтобы та не опрокинулась.       — А правда, что твой брат такой сильный? — спросила она нарочито лёгким тоном.       — Самый сильный! — Мирай тут же оживилась, явно обрадованная возможностью рассказать о Цукасе. — Он даже льва победил однажды.       Рин присвистнула:       — Льва?       — Ну... — Мирай смутилась. — Так рассказывают.       — И при этом ты говоришь, что он добрый?       — Очень! — Мирай поспешила догнать её. — Он всегда защищал меня. Даже когда... — она запнулась.       — Даже когда это привело его к неправильным решениям? — мягко подсказала Рин.       — Да, — Мирай опустила голову. — Но сейчас всё по-другому будет. Если бы он только очнулся...       — Очнётся, — уверенно сказала Рин.       Вход в пещеру встретил их прохладой и тишиной. Рин осторожно помогла Мирай спуститься по скользким камням, придерживая её за руку. В глубине, окруженная приборами, стояла массивная криокамера, созданная Сенку.       Пока Мирай бережно убирала принесённые ветром листья вокруг камеры, Рин проверила показатели на приборах. Всё было в норме — температура держалась на заданном уровне, все системы работали как нужно.       Закончив уборку, Мирай присела рядом с камерой и начала тихо рассказывать что-то брату. Рин невольно замерла, наблюдая за ней. Столько историй ходило о Цукасе — опасный враг, пытавшийся убить Сенку, безжалостный лидер империи силы... Но глядя, как эта маленькая девочка с такой любовью заботится о брате, Рин видела совсем другого человека.       — Расскажи мне о нём, — тихо попросила Рин. — Какой он?       Глаза Мирай загорелись. Она начала рассказывать — о том, как брат читал ей книги в больнице, как терпеливо объяснял школьную программу, как защищал её. С каждой историей её голос становился живее, словно сами воспоминания согревали её изнутри.       — А когда он проснётся, — вдруг сказала Мирай, отвлекаясь от уборки, — вы обязательно должны познакомиться. Он бы тебе понравился.       Рин удивлённо приподняла бровь:       — Почему ты так думаешь?       — Я так хочу, — Мирай на секунду задумалась, а потом выпалила с детской непосредственностью. — К тому же, ему нужен кто-то, кто будет о нём заботиться, когда я вырасту.       — Мирай...       — Что? — девочка пожала плечами с самым невинным видом. — Я просто подумала...       — Ты не о том думаешь... — предостерегающе начала Рин.       — Ну вот проснётся брат, познакомитесь, — Мирай воодушевлённо продолжила, — а потом выберешь, кто тебе больше нравится — он или Сенку! Можно даже список плюсов и минусов составить. Брат очень сильный, а Сенку умный. Хотя брат тоже умный... — она задумчиво наморщила лоб.       — Что? — Рин поперхнулась от такой прямолинейности. — Ты о чём вообще?       — Ну... — Мирай смущённо потупилась. — Просто ты мне очень нравишься. Было бы здорово, если бы мы были вместе.       — Пойдём-ка отсюда, — Рин мягко взяла Мирай за руку. — А то ты сейчас ещё что-нибудь придумаешь.       — Я не придумываю! — возмутилась Мирай. — Так все делают. Вот Минами говорит, что нужно оценивать все варианты. И вообще, чем больше претендентов, тем лучше выбор!       — Нашла кого слушать, — Рин решительно потянула её к выходу. — Нам определённо пора.       — Ну ладно, — вздохнула Мирай. — Я понимаю. Сенку так Сенку. Он тоже ничего.       Они вышли из прохладной пещеры на солнечный свет. Мирай всё ещё что-то бормотала, а Рин только улыбалась, скрывая смущение. Детская простота, с которой Мирай смотрела на мир, немного выбила её.

***

      Рин ворочалась в постели, укутываясь в одеяло, потом снова сбрасывая его. Было то жарко, то холодно, то просто некомфортно. Ночью всегда тянет на мысли, которые днём получаются загнать подальше, а сейчас они разгулялись, как непослушные кошки.       Она закрыла глаза, но стоило расслабиться, как перед внутренним взором всплыло: тепло ладони на её пояснице, чуть замедленное дыхание у виска, голос, низкий и с оттенком усмешки. Тело отозвалось почти мгновенно – внизу живота потяжелело, дыхание сбилось.       Рин вздрогнула и резко перевернулась на другой бок, уткнувшись лицом в подушку, и тихо простонала:       — Да блин...       Она глубоко вдохнула, но воспоминания уже вцепились намертво. Вспомнилось, как его пальцы случайно задевали её запястье, как он смотрел на неё — чуть дольше, чем нужно.       Щёки вспыхнули, и Рин быстро натянула одеяло до самой макушки, будто это могло спасти её от мыслей, которые метались между надеждой и сомнением.       Странно, как сильно может болеть что-то, чего нет. Как может не хватать чего-то, что никогда не было обещано. Простая девушка из деревни и гений с планом по спасению мира — какое нелепое сочетание. Ей казалось, что она каким-то чудом поймала комету за хвост, но та всё равно унеслась своим путём, оставив только ощущение ожога на пальцах и память о ярком свете.       — Всё, хватит. Спать, — прошептала она, сжав зубы.       Стоило закрыть глаза, как воспоминания наваливались с удвоенной силой. Не просто картинки — целая буря ощущений. Сенку, запрокидывающий голову, мягкий свет на его лице... Эта смесь нежности и сосредоточенности в его глазах.       Рин со стоном перекатилась на живот и забарабанила кулаками по подушке.       В тишине хижины эти звуки разносились особенно отчетливо. Из дальнего угла, где в полной темноте едва различалась вторая кровать, послышалось шуршание. Минами приподнялась на локте, пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме.       — Ты чего там мяукаешь? — сонный голос звучал растерянно. — Ты в порядке?       — Угу... — послышалось из подушки голос, приглушённый и чуть глуховатый.       — Плохо себя чувствуешь? — Минами зевнула.       — Нет.       — Тошнит?       Рин дёрнулась и приподняла голову.       — Причём тут это?       Минами театрально вздохнула, судя по скрипу кровати, устраиваясь поудобнее.       — Ну мало ли... — в её голосе появились хитрые нотки. — Может, гений загнал в тебя свою мини-копию, а она теперь там растёт и требует двойную порцию ужина?       — Минами, ты дура?       В ответ послышалось сдавленное хихиканье, потом кровать заскрипела сильнее – Минами согнулась пополам от смеха.       — Ой, не могу... — выдавила она сквозь смех. — Представляю эту...       — Помолчи.       — Ну ладно-ладно, — всхлипнула Минами, вытирая уголки глаз. — Я просто не понимаю, чего ты мучаешься. Все же видят, что вы...       — Что "мы"? — Рин резко села на кровати. — Никакого "мы" нет!       — Ага, — Минами хмыкнула в темноте. — А то, что вы оба светитесь, когда рядом — это, конечно, просто совпадение.       — Не выдумывай.       — Да брось, — отмахнулась Минами. — Я новую ставку придумала. Когда решите заняться этим, дай мне знать.       — Заняться... чем? — Рин запнулась, радуясь, что в темноте не видно, как вспыхнуло её лицо.       — Отношениями, конечно, — невинно протянула Минами, и тут же добавила. — О чём ты подумала? Что-то не так с твоими мыслями, зай.       — Минами... — Рин замолчала, подбирая слова. — Да что вы все говорите об этом, будто это что-то очевидное...       — Да потому что это и есть очевидно, — зевнула Минами. — Для всех, кроме вас двоих, видимо.       Рин отвернулась, снова прячась в одеяло.