Рациональные люди

      Ибара собрал всех во дворе. Он держал статую Рюсуя так небрежно, словно это была просто вещь, а не человек.       — Среди вас... есть чужак, — его голос звучал почти весело. — И я собираюсь его выкурить.       Сора протиснулся ближе к передним рядам. Один из стражников заметил его и лишь устало махнул рукой:       — Опять ты тут крутишься? Хватит дурью маяться вокруг, иди лучше работать.       На мгновение в голове промелькнули строчки из письма Сенку: "Веди себя как нормальный ребёнок." Сора пожал плечами. Он достал заранее припрятанный мешок и небрежно повесил его на плечо. Удивительно, как быстро он стал невидимкой среди местных. Достаточно было держать в руках какой-нибудь предмет, делать озабоченное лицо. Стражники скользили по нему взглядом и тут же забывали о его существовании       С идеальной позиции, занятой благодаря своей маскировке, он внимательно следил, как Кохаку решительно подходит к статуе. В её движениях не было колебаний — она знала, что делает. План, который они обсудили заранее, был прост: разбить статую, собрать осколки, доставить их Сенку. Радиоуправляемые "крысы" уже ждали своего часа.       Но одно дело знать план, и совсем другое — видеть, как она заносит руку для удара. В этот момент что-то внутри Соры сжалось. Он понимал — это необходимо, это часть плана, но... Рюсуй был живым. Где-то там, в каменной оболочке, он всё чувствовал, всё понимал, наверное.       Удар. Звук разбивающегося камня прокатился по двору. Ибара улыбался, глядя на осколки, и в его улыбке было что-то такое... что Сора впервые порадовался, что Суйки здесь нет.       "Капитан," — думал он, складывая части статуи. — "Потерпи немного. Скоро Сенку всё исправит."       — Ой, ну и бардак, — бормотал Сора, методично подбирая каждый кусочек. Со стороны казалось — просто суетливый мальчишка, спешащий услужить. На самом деле — каждый осколок был на счету.       "Не устраивай пожаров," — снова всплыло предупреждение Сенку. Сора скрыл усмешку. Пока он следовал инструкциям.       Один кусок закатился прямо под ноги Ибары. Сора замер. Это была рука Рюсуя — если не достать, капитан останется без пальцев. "Нельзя умирать," — пронеслось в голове. — "Рин расстроится. Но и Рюсую без пальцев неудобно будет..."       — Извините, — пробормотал он.       Ибара не обратил внимания, продолжая разговаривать с кем-то.       — Извините, — громче повторил Сора. — Там...       Ибара медленно опустил взгляд. В его глазах было что-то... нечеловеческое. Как у змеи, решающей, стоит ли тратить яд на слишком мелкую добычу.       — Что. Тебе. Нужно? — каждое слово падало как камень.       — Я... убираюсь, — Сора старался, чтобы голос не дрожал.       — Ты мешаешь мне, — Ибара наклонился ближе. — Ты мешаешь МНЕ. Выкинь этот мусор и исчезни.       — Так я и пытаюсь выкинуть мусор! — Сора почти сорвался, но вовремя прикусил язык.       Ибара на секунду опешил от такой наглости. Этой секунды хватило — Сора подхватил осколок и отскочил.       — Извините, — крикнул он, поспешно ретируясь.       Сердце колотилось как сумасшедшее. "Капитан," — подумал он, сжимая каменные пальцы в кармане, — "ты мне будешь должен. Очень, очень должен."       Кохаку стояла в стороне, бледная как полотно из-за увиденного. Она старалась держаться, но Сора видел, как подрагивают её руки.       Он оттащил мешок к "крысам" и похолодел. В спешке он свалил осколки Рюсуя в общий мусор, чтобы не вызывать подозрений. А теперь... теперь куски статуи перемешались с каким-то хламом, который он для вида собирал по двору.       — Вот я придумал, конечно, — он присел у мешка, пытаясь разглядеть в куче мусора знакомые очертания. — Капитан точно меня убьёт. Если, конечно, мы вообще правильно его соберём.       Он осторожно вытаскивал осколки один за другим, стараясь не шуметь. Обрывки бумаги, щепки, какие-то тряпки — и среди всего этого нужно найти каждый кусочек Рюсуя.       — Ну ладно — пробормотал он, вытаскивая что-то похожее на часть плеча из-под горы мусора. — Я не специально вас с помоями смешал. Но вы же сами говорили — настоящий воин должен уметь маскироваться...       Минуты шли.       — Так, это точно часть спины... надеюсь, — Сора повертел камень в руках. — А это... кажется, это ухо.       Он перебирал мусор, стараясь не думать о том, что сейчас буквально собирает Рюсуя по частям. Временами попадались особенно неловкие находки.       — Это что, нос? Нет, не может быть, у капитана нос... больше. Хотя после такого количества вина...       Где-то вдалеке послышались шаги. Сора стал работал быстрее, продолжая бормотать себе под нос:       — Надеюсь, я ничего не перепутал. А то соберёт его Сенку, а у него палка из уха торчит.       Сора отправил последний мешочек с осколками на маленькой "крысе" и отряхнул руки. Дело сделано. Теперь главное, чтобы Сенку всё правильно собрал.       "Отличная работа, сухопутные крысы!" — вдруг раздался в голове голос Рюсуя. — "Благодаря вам я стану первым человеком в истории, который воскрес дважды!"       Сора потряс головой:       — Так, у меня уже глюки. Капитан даже в виде статуи умудряется шутить.       "Эй, я вообще-то всё слышу!" — снова голос Рюсуя.

***

      Рюсуй разминал затёкшие мышцы, всё ещё привыкая к ощущению живого тела после каменного плена.       — Значит, я в долгу перед "кое-кем", да? — он усмехнулся, перечитывая записку. — "Я свалил в мусор капитана. Надеюсь, запах выветрится..."       — Сора постарался, — хмыкнул Сенку, рассматривая очередную статую, которую достали из воды. — Хотя, если честно, собирать тебя было... неприятно.       План работал — они вылавливали окаменевших членов команды, возвращая их к жизни благодаря находке в виде платины — катализатора, в разы ускоряющего процесс создания чудо-воды. Казалось, всё идёт как надо. Настроение изменилось, когда Модзу, один из стражников, начал присматриваться к Кохаку, и одновременно с этим всё пошло наперекосяк с Гинро. Он не вызывал подозрений, был идеальным кандидатом для проникновения во дворец. План был прост — влиться в гарем, получить доступ к повелителю...       Вот только повелителя не существовало. Всё это время островом правил Ибара, умело манипулируя всеми через придуманную фигуру. И когда Гинро узнал правду...       Ибара улыбался. Снова та самая улыбка, от которой у Соры внутри тогда всё похолодело. Где-то вдалеке Кохаку всё ещё сражалась с Модзу, не зная, что они опоздали. Что план провалился в тот момент, когда Ибара решил, что мёртвый Гинро безопаснее живого.

***

      Кровь. Сора замер, глядя, как она растекается по земле. Гинро лежал неподвижно, а Ибара... Ибара опять улыбался. Всё вокруг словно застыло, и в этой жуткой тишине Сора вдруг вспомнил.       Тот день. Они были на заднем дворе дома, где держали скот. Отец сказал помочь Камуи, а он увязался следом, не зная, что их ждёт.       Во дворе стоял телёнок. Маленький, ещё не уверенно стоявший на ногах.       — Камуи, зачем мы здесь? — спросил Сора, чувствуя, как его начинает охватывать странное беспокойство.       Камуи не ответил сразу. Он просто достал нож, проверяя его остроту.       — Смотри, — бросил он через плечо.       Сора смотрел, как Камуи подошёл к телёнку и обхватил его за шею. Животное жалобно взвизгнуло, пытаясь вырваться, но оно было слишком маленьким, слишком слабым. Камуи двигался спокойно, методично. Его лицо оставалось невозмутимым, как будто шёл по инструкции.       — Камуи, зачем? — пробормотал Сора, чувствуя, как по спине пробегает холод.       Нож блеснул на солнце, и Сора резко отвёл взгляд. Но звук — влажный, болезненный — заполнил его сознание. А потом было молчание. Долгое, тяжелое молчание, которое Соре показалось вечностью.       Когда он осмелился снова посмотреть, телёнок уже лежал на земле, а Камуи стирал кровь с рук.       — Иногда приходится делать то, что нужно, — произнёс он ровным голосом, даже не взглянув на Сору. — Это не о жалости. Это о выживании.       Сора молчал. Он смотрел на неподвижное тело, на открытые глаза телёнка, в которых ещё застыли страх и боль, и не мог понять, что именно сломалось внутри. Это было неправильно. Животное не угрожало, не сопротивлялось. Оно просто существовало.       И всё же его брат убил его с такой хладнокровной отрешённостью, что Соре стало жутко. В тот день он впервые увидел в Камуи что-то, что не мог назвать: не злость, не жестокость, но пугающее равнодушие.       Сора помнил, как Рин потом узнала об этом. Её ярость была совсем не похожа на то, что он видел ранее, - не обычная её вспышка гнева, а настоящий шторм. В округе был только её голос, режущий воздух как нож, и могильное молчание всех остальных. Даже отец, который никогда не позволял детям пререкаться, сдался спустя час скандала. Даже вечно язвительный Камуи молчал. А Рин кричала за всех них - о жестокости, о том, как можно было заставить ребёнка смотреть на такое, о том, что они все окончательно свихнулись.       В тот же вечер она забрала его в деревню. Камуи только хмыкнул что-то про "нянчись теперь сама с ним".       Сейчас, глядя на улыбку Ибары, Сора наконец понял. Дело не в самой смерти — дело в том, как ты к ней относишься. Камуи делал то, что было необходимо, оставаясь безучастным.       Ибара наслаждался. Он упивался чужой болью, чужим страхом. Как те хищники, которых Камуи называл больными — те, что убивают не ради пищи, а ради удовольствия.       Сора не мог пошевелиться. Все планы, все мысли о задании — всё исчезло.       Кто-то дёрнул его за руку — резко, сильно. Амариллис. Она что-то тихо сказала, но слова доходили словно сквозь вату. Перед глазами всё ещё стояла та сцена: кровь, улыбка Ибары, неподвижное тело Гинро,       Они бежали, но Сора не понимал куда, просто позволял тащить себя, механически переставляя ноги. В голове путались образы — маленький телёнок, спокойное лицо Камуи, снова кровь...       Холод обрушился внезапно — они нырнули в воду. Ледяная волна словно привела его в чувство, вырвала из оцепенения. Только сейчас, когда лёгкие начало жечь от недостатка воздуха, Сора наконец осознал произошедшее.       — Мы бросили их там, — вырвалось. — Мы просто... бросили их.       Амариллис резко остановилась, развернувшись к нему. Вода стекала по её лицу, но что-то подсказывало Соре — это не только вода.       — Их превратили в камень, — сказала она. — Слышишь? В камень. Не убили. Сенку их оживит. Всё будет хорошо.       Она говорила быстро, словно пыталась убедить не только его, но и себя. В её глазах плескалось что-то... отчаяние? Страх? Она повторяла "всё будет хорошо" как заклинание, но её пальцы, всё ещё сжимающие его руку, дрожали.       "Она тоже видела," — понял Сора. — "Видела его улыбку. Видела, как он..."       — Всё будет хорошо, — снова сказала Амариллис, и в этот раз её голос не дрогнул.       В пещере, до которой они добрались, было тепло и шумно — все разом бросились к ним, наперебой расспрашивая. Сора словно со стороны слышал похвалу, видел улыбки. Всё было как в тумане.       — Эй, да ты ж настоящий разведчик! — кто-то хлопнул его по плечу.       — А я говорил, что малой справится!       Сора кивал и улыбался, с него капала вода, делая на земле маленькие лужицы.       — Капитан, — он попытался улыбнуться. — Выглядишь лучше.       Рюсуй хотел ответить, но осёкся на полуслове, внимательно глядя на Сору. Что-то в глазах мальчишки было не то.       Амариллис как раз рассказывала про Гинро и Кохаку. Радость от успешной операции с "крысами" медленно угасала, сменяясь тяжёлым молчанием.       Сенку наблюдал за Сорой, не говоря ни слова. Он видел этот взгляд раньше — определённые события оставляют чёткие физиологические и психологические маркеры.       — Эй, — наконец сказал он, подходя к нему. — На десять миллиардов процентов уверен, что адреналин всё ещё бьёт в голову.       Сора что-то ответил, что всё в порядке, но слова он не помнил.       — Реально семейное... — перебил Сенку. — Мозг так устроен — ему нужно время, чтобы обработать... определённые вещи. И... — он на секунду замолчал и тихо добавил. — Поговорим потом об этом.       Тот лишь кивнул.

***

      Сора сидел в углу пещеры, подперев спину камнем, и слушал, как остальные обсуждают план. Слова проплывали мимо, не задерживаясь в голове: "разделимся", "отвлекающий манёвр", "корабль"... Обычно такие разговоры захватывали его, но сейчас всё казалось каким-то... далёким.       Рюсуй раздавал указания, Сенку что-то чертил на песке, остальные спорили о деталях. Амариллис иногда поглядывала в его сторону, но не подходила — видимо, понимала, что ему нужно время.       "Выступаем на рассвете," — донеслось до него. Сора кивнул сам себе, хотя его никто не спрашивал. Пещера постепенно погружалась в сумрак, только костёр отбрасывал причудливые тени на стены.       Ему следовало бы слушать внимательнее, но мысли всё возвращались к событиям дня. Может, оно и к лучшему — планы всё равно поменяются, они всегда меняются. Главное — быть готовым к рассвету.

***

      Позже Сора нашёл Сенку у самой кромки воды на выходе из пещеры. В темноте его фигура казалась почти неподвижной, только ветер трепал волосы.       — Луна сегодня яркая, — сказал Сора вместо приветствия.       — Ты в курсе, что у тебя талант к проникновению на вражескую территорию? — вдруг спросил Сенку, не оборачиваясь. — Сначала на наш корабль, теперь в их деревню...       — Просто повезло, — Сора присел на камень.       Сенку устроился рядом :       — Это было... — он помолчал, подбирая слова, — впечатляюще. И очень опасно. Особенно сегодня       Сора промолчал. Знал, к чему ведёт этот разговор.       — Когда я впервые попал в этот мир, было много всего... неприятного, — Сенку говорил спокойно, словно рассказывал об обычных вещах, — Страшного. Мозгу нужно время, чтобы научиться с этим справляться.       — Да, было... неприятно, — Сора подобрал камешек, покрутил в руках. — Но мы же все понимали, на что идём, так? Ибара... он просто показал, какой он на самом деле       — Понимать и видеть — разные вещи, — Сенку говорил негромко, будто размышлял вслух. — Когда я создавал оружие впервые... тоже думал, что готов. А потом увидел, как оно действует на людей.       — Но ты же продолжил? — в голосе Соры мелькнуло что-то похожее на вызов. — Потому что это было нужно?       — Разница в том, что я знал совершенно точно, на что иду, — Сенку покачал головой. — А ты... ты не должен был пока видеть такое.       — Я уже не маленький, — Сора швырнул камень в воду. — Ты же сам говорил - я смог пробраться туда, куда вы не смогли.       — Верно. И именно поэтому я сейчас с тобой разговариваю как со взрослым. То, что ты видел... это меняет людей. Даже если мы готовы, даже если понимаем необходимость — это всё равно оставляет след, — он говорил спокойно, глядя на воду. — И нет ничего постыдного в том, чтобы это признать.       — У тебя есть какой-то научный способ это... ну, принять? — Сора попытался улыбнуться.       — Нет, — Сенку хмыкнул. — Но есть то, что помогает. — Не держать всё в себе. Рассказывать. И.. если что, я всегда готов выслушать.       Сора внимательно посмотрел на Сенку. Странно было видеть этого ершистого гения таким... заботливым? В голове мелькнула картинка: Сенку и Рин, сидящие у костра после заката, когда все уже разошлись. Сора помнил, как часто подслушивал их разговоры — сплошная ерунда. Ни одного серьезного разговора, ни единой важной темы — просто часы и часы увлеченных препирательств о совершенно бессмысленных вещах.       Нелогично. Для Сенку-то.       — Значит, обсуждать важное помогает? — уточнил Сора, задумчиво глядя на воду.       — Десять миллиардов процентов, что да.       — Тогда скажи... — Сора поднял на него невинный взгляд. — Нужно ли сушить рыбу перед жаркой?       Сенку не понял:       — Чего?       — Ну, вы с Рин целый вечер спорили, — Сора пожал плечами. — Я три часа сидел в палатке, слушал ваш бубнеж рядом. Ты говорил что-то про кислоты и сахар в рыбе, а Рин всё твердила про маринады. Я думал, я с ума сойду со скуки!       Сенку застыл, вспоминая, а потом его глаза вдруг загорелись:       — Потому что она не понимает, что иначе запустится реакция Майяра между аминокислотами и сахарами. Вместо хрустящей корочки получается вареная ерунда, все знают...       — Понятно всё в вами, — протянул мальчик с нескрываемым сарказмом       — Так, мелкий...       — Что?       — Договоришься сейчас, — Сенку потянулся взъерошить ему волосы, но Сора ловко увернулся.       — А я ещё помню, как вы с ней из одной тарелки ели! — Сора отскочил подальше, явно довольный произведённым эффектом. — Буэ!       Сенку фыркнул, пытаясь скрыть улыбку. Что-то тёплое шевельнулось в груди от этих воспоминаний.       — Это что, преступление теперь? — он попытался сохранить серьёзное лицо.       — Противно же.       — У тебя слишком много свободного времени, — Сенку покачал головой, пытаясь не улыбаться.       — Ага, и я его использую на научные наблюдения! — Сора самодовольно хлопнул себя по груди. — Всё ради прогресса!       — Конечно, прогресса, — вздохнул Сенку, и теперь улыбка всё-таки прорвалась. — Идём, горе-исследователь. Уже поздно.       Сора вскочил с камня, отряхнул штаны:       — Да ладно тебе, — он повернулся с озорной улыбкой. — Я тоже за хрустящую корочку, если что. Только не говори Рин, что я предал семейный рецепт.       — Вот и иди, объясни ей про корочку, — Сенку легонько подтолкнул его в спину.       — Зачем я, ты же есть, — Сора хитро прищурился.       — Идём уже. Твоя способность подслушивать чужие разговоры определенно опережает твою способность понимать их.