Рациональные люди

      Вечер на палубе выдался тихим. Юкио дремал на ящиках, Франсуа что-то искала, а Сенку, устроившись у борта, перелистывал дневник. Рюсуй развалился на своём месте, неспешно ужиная.       — Эй, малой, — окликнул он Сору, который драил палубу неподалёку. В голосе капитана звучали новые, почти отеческие нотки. — А ты так и не рассказал...       — Что? — Сора невозмутимо возил тряпкой по доскам.       — Ну, про девчонок, — Рюсуй подмигнул. — Суйка? Мирай? Кто тебе нравится?       Сора продолжал усердно работать, игнорируя момент. Рюсуй как раз закончил есть и скомкал салфетку, оглядываясь куда бы её деть. Сора тут же оказался рядом с мешком:       — Сюда кидай.       — Спасибо, — Рюсуй метко забросил салфетку. — Так что?       Сора промолчал, с преувеличенным вниманием разглядывая особенно упрямое пятно на палубе.       — Да ладно тебе, — подключился Юкио. — Мы же видим, как ты с Суйкой носишься.       — Суйка друг. Мне Минами нравится.       На палубе повисла тишина, а затем грянул хохот.       — Минами?! — Юкио чуть не свалился с ящика. — Да она же старше тебя лет на десять!       — Ого! — присвистнул Ген. — Да у нас тут ценитель опытных женщин...       — Эй-эй, — Рюсуй жестом попросил всех быть серьёзнее, а затем обратился к Соре. — А может, тебе лучше начать с кого-нибудь... помладше?       — Не, — Сора пожал плечами. — Восемь лет подождать, и буду совершеннолетним. У вас же так принято.       Рюсуй поперхнулся:       — Ты что, и это просчитал?       — Конечно, — Сора деловито кивнул.       Смех только усилился.       — А что? — вдруг задумчиво протянул Рюсуй. — У парня хороший вкус. Минами — отличный выбор!       — Капитан! — простонал Сора. — Помолчи.       — Я помогаю! Могу даже пару советов дать, как...       — Не надо, — Сора наконец поднял голову, и его лицо было таким красным, что могло соперничать с закатным солнцем.       Команда снова расхохоталась, а Рюсуй, посмеиваясь, добавил:       — Эх, молодость... Ладно, не дуйся. Вот подрастёшь немного... и мы с тобой серьёзно поговорим о женщинах.       Сора ушёл дальше тереть палубу с удвоенной силой, мысленно обещая себе никогда больше не признаваться ни в чём этим невыносимым взрослым.       Рюсуй ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. Разговор явно его развлёк.       — Ладно, если уж пошло такое дело, — он заговорщически наклонился вперёд, — так кто-то должен задать главный вопрос. Вы что больше цените? Грудь? Ноги? Или...       — Господин Рюсуй! — Франсуа обернулась с таким выражением, что капитан осёкся на полуслове. — Вы же знаете, что я всё слышу, верно?       — Тише, Франсуа, это мужской разговор! — отмахнулся он, дождавшись, пока она уйдет, и продолжил шёпотом. — Ну так что?       Глаза Гена свернули озорным блеском.       — Грудь, конечно, — тут же заявил он. — Это как хороший бокал вина: форма, объём, ощущение.       — Сравнил! — Рюсуй фыркнул, но выглядел довольным. — А ноги? Ты видел, какие у Минами ноги? Просто произведение искусства!       — У нас тут, оказывается, собрание ценителей, — подал голос Сенку, не отрываясь от дел. — А вы учёный подход не пробовали? Пропорции, симметрия, золотое сечение...       — Ты только это и знаешь! — засмеялся Рюсуй. — Но ничего, я учту.       Юкио, который наконец устроился поудобнее, закатил глаза:       — Вы как дети. Всё дело в характере. Ладно, ладно, если уж настаиваете... то, наверное, спина.       — Спина? — Ген чуть не поперхнулся. — Ну, ты и извращенец!       — Не могу поверить, что я это слышу, — пробормотал Сенку. — Вот ради этого я тратил годы на развитие человечества?       — Да брось, Сенку! — Рюсуй подмигнул. — Даже ты должен что-то предпочитать.       — Нет, — коротко ответил он.       — Вот ведь зануда, — хмыкнул Рюсуй, оборачиваясь к остальным.       Ген толкнул его локтем и кивнул в сторону Сенку, который снова был погружён в чтение. Потом, убедившись, что тот не смотрит, Ген беззвучно произнёс "Рин" и сложил руки перед грудью, изображая хорошие округлости. Рюсуй подавил смешок и показал большой палец. Юкио тоже усмехнулся, явно оценив наблюдение.       — А ты, я смотрю, внимательный, — одними губами произнёс он.       Ген уже открыл рот для очередного комментария, но вдруг замер — Сенку поднял голову, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.       — Слышь, менталист, — в его голосе звучал металл, — ты это что сейчас руками показывал?       — Я? — Ген изобразил саму невинность. — Просто... разминал пальцы.       — Да? — Сенку прищурился. — А мне показалось...       — Тебе показалось, — поспешно заверил Ген, но его выдавала хитрая улыбка.       Они с Сенку несколько секунд смотрели друг на друга. В воздухе повисло что-то опасное. Сенку прищурился, Ген продолжал улыбаться, всё так же уверенно. Все затаили дыхание — редко можно было увидеть этих двоих в таком молчаливом противостоянии. Наконец Сенку едва заметно усмехнулся и вернулся к дневнику.       — Вообще-то, — вдруг протянул Рюсуй очень тихо, — у Рури тоже...       Он повторил жест Гена, но ещё выразительнее.       — Так что, может, мы тут с вами не в ту сторону воевали всё это время? — он подмигнул. — Мозги всё-таки решают.       — Хром везучий засранец, — хмыкнул Ген.       — Вот она, настоящая сила науки, — Рюсуй развёл руками.       Никто из них не заметил, как вернулась Франсуа. Она снова стояла там. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясали опасные огоньки. Она слышала каждое слово их разговора, каждый комментарий, каждый смешок. Видела все жесты Гена, все подмигивания Рюсуя, все ухмылки Юкио.       — Ладно, парни, — протянул Рюсуй с ленивой усмешкой. — Знаете, что мне реально надоедает?       — М-м? — Ген слегка подался вперёд с притворно незаинтересованным видом.       — Когда ты пытаешься что-то объяснить, а тебя постоянно перебивают.       — А-а, — протянул Ген с понимающей улыбкой. — Женское "я лучше знаю, что ты собирался сказать".       — Именно! — Рюсуй ткнул пальцем в его сторону. — Вот ты понимаешь!       Неподалеку скрипнула доска, но никто не обратил внимания.       — Да ладно, все так делают, — пожал плечами Юкио.       — Нет, — Рюсуй подался вперёд, оперевшись локтями о колени. — Мы хотя бы даём договорить. А вот женщины... — он сделал паузу, оглядев собравшихся. — Слушайте, я скажу честно: самое ценное в женщине — когда она умеет вовремя помолчать.       Юкио, который как раз отпивал из стакана, поперхнулся, и вода брызнула на его рубашку.       — Ты серьёзно сейчас? — он откашлялся, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.       — Абсолютно. Не в смысле "вообще молчать". А именно... ну... — он сделал неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать слова.       — Понимать, когда нужно просто слушать? — невинно подсказал Ген.       — Да! — Рюсуй щелкнул пальцами. — Вот ты опять в точку.       — Рюсуй, — Юкио покачал головой. — Тебя за такие взгляды половина команды захочет выбросить за борт.       — Да брось, — Рюсуй беззаботно отмахнулся. — Отношения — тот же корабль. Один должен держать штурвал, другой — следить за картой.       Сенку, молчавший до этого, вдруг хмыкнул:       — И почему-то штурвал всегда у тебя?       — У меня — да. — Рюсуй провел рукой по волосам с уверенной улыбкой. — Я привык вести. И привык, что женщина поддерживает.       — Поразительно глубокий анализ.       — Со мной им проще. Я не заставляю их думать о сложностях жизни — они могут просто расслабиться и получать удовольствие. Всё просто, как дважды два.       — Дважды два равно четырём, а ты только что подписал себе смертный приговор, — тихо заметил Сенку, взглянув куда-то за спину Рюсуя.       — Что вы тут за чушь несёте?! — раздался яростный голос Никки, которая стояла на палубе с рукой на бедре.       Все мгновенно замолкли, кроме Рюсуя, который, похоже, всё ещё не понял, во что вляпался.       — О, Никки, ты как раз вовремя! Объясни нам, парням, почему...       — Объяснить?! — Никки резко шагнула к нему, заставив Рюсуя слегка отодвинуться. — Да ты сам сейчас на собственном примере показал, почему лучше вовремя заткнуться!       — Никки, это была... шутка, — быстро вставил Ген, пытаясь сгладить ситуацию.       — Хочешь, я тоже пошучу? — она прищурилась, глядя на него. — Например, расскажу, как некоторые капитаны лучше бы занялись делом, а не болтали о том, чего не понимают.       — Ладно-ладно, — Рюсуй поднял руки, сдаваясь. — Признаю, неудачная формулировка.       — Формулировка, — фыркнула Никки. — Если ещё раз услышу что-то подобное...       — Не услышишь, — затараторил Ген, делал вид, что отчаянно пытался разрядить атмосферу. — Правда, Рюсуй?       — Конечно, — пробормотал тот, натянуто улыбаясь.       Никки уже начала уходить, когда Рюсуй, видимо, решивший, что буря миновала, снова открыл рот:       — Вот уж точно, — с ленивой усмешкой протянул он, растирая шею. — Про эмоциональность-то вы сами знаете. Скажешь что-нибудь не то, и всё — она смотрит на тебя глазами побитой собаки и выдает: "Ты меня не любишь!"       Никки резко развернулась:       — Что?       — Ничего.       — Нет, продолжай, — в голосе Никки появились опасные нотки. — Очень интересно послушать.       — Никки, тут явное недопонимание, — Ген поднялся с примирительной улыбкой. — Рюсуй просто неудачно выразился.       — Тогда просвети меня, — она приподняла бровь.       Ген сделал шаг вперед.       — Видишь ли, речь не о том, кто хуже или лучше. Это скорее о разных подходах к проблемам. Как... — он на секунду запнулся, подбирая аналогию, — как разные стили обработки информации.       — Продолжай, — голос Никки был обманчиво спокоен.       — Взять, к примеру, Рюсуя, — Ген указал на капитана. — Он видит цель и идет напролом. А женщины... — он сделал элегантный жест рукой, — они видят картину целиком, замечают то, что мы пропускаем...       Он так увлекся своим объяснением, что с едва заметным блеском в глазах, добавил:       — ...потому что, давайте признаем, вы любите копаться в мелочах.       Мгновенно наступила тишина. Ген только сейчас осознал, что сказал.       — В мелочах, — повторила Никки ледяным тоном.       — Нет! То есть, да! Это комплимент! Женщины более... обстоятельны? Как иначе объяснить, почему вы обсуждаете одно и то же событие неделями? — добавил он, явно загоняя себя еще глубже.       Лицо Никки застыло.       — Итак, подведём итог. Ты считаешь естественным, что мы все треплемся и копаемся в мелочах. Правильно?       — Сенку! — почти взвизгнул Ген, повернувшись к ученому. — Объясни ей научно, я запутался!       — Ген, ты сам вляпался, теперь и выкарабкивайся. Я тут ни при чём.       — Предатель, — простонал Ген. — Ладно, смотрите! Это как в экономике... — он осёкся. — Нет, плохой пример. Как в психологии... — он снова замолчал. — Тоже нет. Биология?       Сенку наконец поднял голову. На его губах играла лёгкая усмешка — было слишком забавно наблюдать за страданиями Гена.       — Давай, Ген, — протянул он с наигранным воодушевлением. — Ты почти у цели. Разные полушария мозга...       — Да! — Ген оживился, хватаясь за подсказку как за спасательный круг. — Точно! Разные полушария...       — И как они обрабатывают информацию... — продолжил подсказывать Сенку, явно наслаждаясь ситуацией.       — Абсолютно верно! — Ген уже полностью вошёл в роль. — Видишь, всё дело в том, как наш мозг работает. Одна половина отвечает за логику, другая — за образное мышление. У мужчин и женщин разная активность этих полушарий.       — И поэтому, — Никки скрестила руки на груди, — мы смотрим на вас глазами побитой собаки?       Сенку за его спиной едва сдерживал смех.       — Короче, — Никки вздохнула, — я всё это про это знаю. Про полушария, про разное восприятие... — она обвела взглядом притихших парней. — Но это не отменяет того, что вы тут наговорили. И про молчаливых женщин, и про собак, и про всё остальное.       Она развернулась, но остановилась:       — Кстати, про внимание к деталям... Я запомнила каждое слово. И, поверьте, это ещё аукнется.       Как только она ушла, Рюсуй кашлянул:       — Остынет.       — Да, — кивнул Ген. — Остынет.

***

      После того как Никки оставила их, она направилась в свою каюту, но недовольство не отпускало. Встретив Кохаку и Юзуриху, она не выдержала:       — Я не могу поверить, что они всё это всерьёз! — она в раздражении взмахнула руками. — Все эти "мужчины ведут, женщины поддерживают" — это не просто чушь, это... это унижение!       Кохаку прищурилась:       — Опять Рюсуй со своими гениальными высказываниями?       — И Ген с Юкио туда же! — фыркнула Никки. — И Сенку о своими научными объяснениями!       Юзуриха покачала головой:       — Мужчины...       — Вы даже не слышали самого интересного, — раздался спокойный голос Франсуа, которая подошла незаметно. — Я как раз несла им обед, когда они обсуждали... как бы это сказать... достоинства разных девушек.       — И что они говорили? — Кохаку подалась вперёд. — Кого обсуждали?       Франсуа аккуратно поправила манжеты и начала перечислять с изысканным спокойствием каждое имя и каждое замечание. Кохаку всё внимательнее вслушивалась, но своего имени так и не дождалась, и даже как-то расстроилась.       — Обычные мужские разговоры... — закончив, Франсуа слегка поморщилась. — Даже не заметили, что я стою рядом.       Она вдруг опустилась на стул, и её всегдашняя собранность вдруг сменилась чем-то более уязвимым:       — Знаете... иногда мне кажется, они вообще не воспринимают меня как девушку. Просто кто-то, кто готовит еду.       — Франсуа... — Никки растерянно замолчала, не зная, что сказать. Но вдруг фыркнула. — Подожди, ты хочешь сказать, что эти олухи болтали о таком, когда рядом стояла самая элегантная женщина на корабле, и даже не заметили?       Франсуа улыбнулась:       — Именно так.       — Да плевать! — Кохаку говорила о чём-то своём. — Просто... это несправедливо! Я же тоже...       Никки вдруг выпрямилась, в её глазах появился опасный блеск:       — А знаете что? Они это запомнят. Мы устроим им небольшой урок. Пусть почувствуют, как это - когда тебя не замечают! Франсуа не будет готовить их любимые блюда...       — Только рис и вода, — кивнула Франсуа.       — Кохаку не будет помогать с тренировками...       — Пусть сами друг друга колотят, — усмехнулась Кохаку.       — Подождите, вы про всех парней? Тайджу, например, ни при чём, — нахмурилась Юзуриха. — Он же даже не участвовал в этом разговоре.       — О, милая, — Никки положила руку ей на плечо. — Тайджу, конечно, золото. Но знаешь, иногда мужчины должны учиться на чужих ошибках.       — Да и потом, — добавила Кохаку с хитрой улыбкой, — ничего страшного мы не делаем.       — Конечно! — Никки подмигнула. — Просто покажем им, как это — когда тебя воспринимают... не совсем правильно. Тайджу тоже полезно будет понять на будущее.       Франсуа поправила фартук:       — К тому же, это ненадолго.       — И никакого вреда, — добавила Кохаку. — Просто немного... воспитательного момента.       Юзуриха всё ещё сомневалась. Она посмотрела на решительные лица Никки и Кохаку, затем на Франсуа, которая выглядела так, будто заранее знала, что всё закончится именно этим разговором.       — Не знаю... Может, мы всё-таки перебарщиваем? — осторожно сказала она. — Они... ну, они всегда такие. Разве это что-то новое?       Никки видела её мысли насквозь:       — Вот в этом и проблема, Юзуриха. Они всегда такие, и именно поэтому пора что-то менять.       Юзуриха опять задумалась. Она вспомнила все их выходки: как Рюсуй бесконечно хвастался своими достоинствами, как Ген обыгрывал любую ситуацию в свою пользу, а Сенку...       Она нахмурилась. Сенку.       — Знаете... — Юзуриха подняла взгляд. — Вы правы.       Никки улыбнулась:       — Мы всегда правы, милая. Но что именно тебя убедило?       Юзуриха покачала головой:       — Сначала я думала, что Сенку совсем поехал, — призналась она, взглянув на подруг.       Никки и Кохаку обменялись непонимающими взглядами.       — Вы совсем не знаете его. Он и раньше был таким. Не очень осторожным. Легко мог запутаться в своих чувствах и... как бы это сказать... не всегда думал о последствиях.       Она тяжело вздохнула.       — А теперь... всё повторяется. Он всё время действует как будто без задней мысли, — продолжила Юзуриха. — На острове это стало особенно заметно. Вы, наверное, тоже видели, как он странно себя ведёт.       Никки и Кохаку молчали, но из их выражений было понятно, что они не поняли ничего.       — Да, допустим, — наконец, тихо сказала Кохаку. — Сенку сложно понять, но он ведь не такой уж плохой.       — Я не говорю, что он плохой. Но иногда его невнимательность к другим людям просто... выводит меня из себя. Так что я с вами.       Никки хлопнула её по плечу:       — Вот это другой разговор!       Юзуриха улыбнулась, чувствуя, как её сомнения исчезают:       — Хорошо. Но если они извинятся, мы дадим им шанс, ладно?       — Разумеется, — с легкой усмешкой ответила Никки. — Мы же не чудовища.       Все четверо обменялись взглядами. Урок был готов начаться.

***

      Сенку лежал на своей койке, уставившись в потолок. Сквозь легкий шум разговора за бортом, он слышал, как волны мягко ударяются о корпус корабля. В голове всё ещё крутились обрывки недавних разговоров.       Сначала он вообще не собирался об этом думать. Мелочи, не стоящие внимания. Но теперь что-то цепляло. Какой-то внутренний процесс начался сам по себе, и он позволил себе следовать за этой мыслью, просто чтобы разобраться       Вдруг вспомнил... Когда-то давно, ещё до всего этого, он в шутку сказал, что ему нужна девушка, которая сможет принести сырьё для железа. Эта фраза тогда вызвала у всех смех — лёгкая, безобидная шутка. Но сейчас она почему-то застряла в его голове.       Сенку фыркнул. "Какая чушь... Сырьё для железа. Даже если бы мне кто-то это сейчас принёс, какое это вообще имеет значение?" Он задумался.       Рин. Её улыбка, слегка сбивчивый смех, когда она объясняла ему что-то совсем неважное. Все практические соображения казались такими... незначительными.       "Плевать, чем она занимается," — он поймал себя на мысли. — "Лишь бы ей было хорошо."       Сейчас всё остальное казалось таким неважным. Главное — чтобы в её глазах плясали искорки, чтобы она чувствовала себя свободной делать то, что хочет.       "Она может хоть весь день кидать камни в воду," — думал он. — "Хоть неделю. Болтать о чём угодно или просто смотреть в окно. Может валяться на траве, белок приручать — всем известно, что они не становятся ни более эффективными, ни более полезными. Просто продолжают есть орехи, только теперь с твоей руки."       Сенку резко перевернулся на бок, пытался спрятаться от собственных мыслей. Слишком непохоже на него. Но стоило закрыть глаза, как он снова увидел её. Как будто чья-то невидимая рука мягко коснулась щеки, и в животе появилось то самое странное чувство, от которого он не мог отвыкнуть.       Впереди был долгий путь в Америку. Сколько времени это займёт? Год? Два? Три? Он поймал себя на мысли, что уже считает дни до возвращения, хотя они ещё даже не отплыли. Глупо, нелогично — в его стиле было думать только о цели, о науке. Но вместо этого он думал о том, как расскажет ей обо всём, что она может увидеть.       "И надо будет всё-таки заглянуть в Африку," — он вспомнил её любопытный взгляд, когда он рассказывал про жирафов. Тогда она слушала, затаив дыхание, но не верила. — "Я же обещал. Покажу ей этих длинношеих, раз уж она так хочет."       Он усмехнулся, представляя её реакцию.       "Ладно," — подумал он, — "вернусь — поговорю с ней. Скажу, что... что покажу ей мир. Всё, что захочет. От Африки до Америки. От жирафов до ледников. Просто потому что она хочет это увидеть."