Рациональные люди

       Ген развалился в каюте Рюсуя, довольно улыбаясь. Стакан вина в его руке мерцал в тусклом свете каюты, и каждый глоток казался слаще предыдущего. План шёл просто идеально - даже лучше, чем он мог надеяться.       "Кто бы мог подумать," - он усмехнулся, вспоминая, как всё начиналось. Обычная шутка, маленькое представление - притвориться Сенку, поиграть в ревность. Он и не собирался заходить дальше. Но потом Рюсуй, со своей неуёмной болтливостью, ляпнул ту фразу про "молчаливых женщин", и в голове Гена словно щёлкнул переключатель.       О, как красиво всё сложилось! Достаточно было пары намёков тут, случайно оброненного слова там — странное удовлетворение наполнило его, когда он понял, что может использовать это в своих целях. С каждым шагом, с каждым словом, он всё сильнее ощущал, как жизнь людей вокруг него становится игрой, в которой он был мастером.       Он выпил ещё немного вина, позволив его привкусу наполнить рот, одновременно скрывая более глубокий вкус — вкус одиночества. Никто не заметил, как он управляет всеми вокруг, играя на их слабостях и доверии. Даже Сенку не смог обнаружить фальшь в его действиях. Гений манипуляций, скрытый за этим чудесным беспечным обликом. Ген сам удивлялся, как он не допустил ошибок, и как хорошо его скрытая игра остаётся невидимой для всех.       "Как же это глупо," - подумал он вдруг с какой-то отстранённой ясностью. Заставить Рин ревновать, играть с Сенку в эти кошки-мышки... Разделить команду на "девочек" и "мальчиков" - звучит как детская игра в песочнице. И всё же что-то заставляло его продолжать, толкало всё дальше. Особенно с Сенку.       Ген нахмурился, пытаясь поймать ускользающую мысль. Почему именно Сенку? Почему так важно было заставить его... что? Оступиться? Показать, что даже он может быть уязвим? Или дело было в чём-то другом - в том, чего Ген сам ещё не понимал?       Сенку был его полной противоположностью. Где Ген видел оттенки и полутона, Сенку видел истину. Где Ген плёл сети из слов и манипуляций, Сенку рубил правду. Два разных подхода к одному миру.       И, возможно, именно это противоречие и манило его. Как магнит притягивает противоположный полюс. Ген - человек масок, а Сенку - человек без маски вообще. Как не поддаться искушению проверить, насколько прочен этот монолит честности? Найти в нём трещину, маленькую, почти незаметную... и слегка надавить.       Потому что если даже Сенку, с его неумолимой рациональностью, может быть манипулируем, то что это говорит о мире? О людях? О самом Гене? Это не просто игра — это проверка границ реальности. Если непоколебимый падёт, значит, каждый может быть сломлен.       "Фокусник без публики," - хмыкнул он себе под нос, наблюдая за образующимся водоворотом в стакане. Весь мир - его сцена, но зрителей нет. Только он сам, аплодирующий своим трюкам. Он прекрасно осознавал, что своими играми путает всё в голове Сенку, мешает ему сосредоточиться на действительно важных вещах. Но почему он продолжал это делать? В конце концов, у них миссия. Важная миссия. Или не такая уж и важная?       И что самое забавное - эти перескоки действительно были искренними. Сегодня он всей душой верил в спасение человечества, а завтра с не меньшей убежденностью думал: "А стоит ли вообще спасать этот мир?". Даже для самого себя его мнения менялись без предупреждения. Стабильность никогда не была его сильной стороной.       Потрясающе - при всех своих навыках чтения людей, Ген так и не разобрался с самим собой. Эксперт по человеческим душам, совершенно запутавшийся в собственной. Это было бы почти трагично, если бы не было так забавно.

***

      На следующий день корабль погрузился в странную атмосферу. Рюсуй первым заметил неладное, когда вместо обычного роскошного завтрака получил миску риса. Просто риса. Без ничего.       — Франсуа? — он недоуменно уставился в тарелку. — А где...       — Рис, — невозмутимо ответила она. — Питательно. Полезно.       Ген попытался включить своё обаяние:       — Франсуа, дорогая...       — Рис, — повторила она тем же тоном.       На тренировке Кохаку просто стояла в стороне, наблюдая, как мужчины пытаются отработать приёмы друг на друге.       — Эй, — позвал Гинро после пятого падения. — Может, покажешь...       — Справитесь, — отрезала она. — Вы же ведёте, мы поддерживаем. Помнишь?       — Не помню...       К обеду мужчины уже ходили растерянные. На ужин снова был рис.       — Что происходит? — шептал Ген. — Почему они все...       — Сенку! — Рюсуй повернулся к учёному. — Ты же главный! Скажи им что-нибудь! Они перестали выполнять свою работу!       Сенку даже не поднял глаз от своей миски:       — Перестали? — он зачерпнул рис. — А по-моему, всё работает. Еда есть, корабль плывёт...       — Но это же просто рис!       — Рис это еда. На десять миллиардов процентов всё равно, что именно переваривать.       В последующие дни две половины команды словно существовали в параллельных мирах, старательно делая вид, что друг друга не замечают.       Девушки игнорировали — парни делали вид, что им всё равно. Парни пытались тренироваться — девушки демонстративно проходили мимо. Франсуа подавала еду с таким видом, будто в комнате никого нет. Рюсуй так же демонстративно делал вид, что прекрасно обходится без любимых блюд.       Ген пытался шутить — но его шутки повисали в воздухе. Юдзуриха впервые в жизни игнорировала Тайджу, хотя иногда украдкой поглядывала в его сторону.       Только Сенку, казалось, был в своём мире работы, как будто вокруг не происходило ничего необычного. Он спокойно ел свой рис, работал над картами и временами бросал на всю эту ситуацию насмешливые взгляды.       Так и плыли — в странной тишине, наполненной невысказанными словами и демонстративным равнодушием. До самого японского материка.

***

      Тайджу сидел на палубе, положив руки на колени, задумчиво глядя на горизонт. Он выглядел немного потерянным, усталым от всей этой нервозности, которая царила на корабле. Ген беззаботно подошёл и присел рядом, опираясь на колено.       — О чём задумался? — спросил Ген, его голос был лёгким и даже немного насмешливым.       Тайджу вздохнул. Он снова взглянул на море, будто искал там ответы.       — Нужно как-то решать эту проблему, — наконец сказал он. — Мы же сами всё испортили.       — Да, мне тоже это надоело, честно говоря. Я пытался всё уладить, но Рюсуй... Ну ты же знаешь, как он. Вечно что-то ляпнет. Я не знаю, как ему удаётся, но всегда попадает в точку, чтобы всё испортить. И потом мы все остаёмся как дураки.       Тайджу кивнул, понимая, что Ген прав.       — Ладно, завтра я всё сам улажу. Нужно подойти и сказать, что мы были неправы. Это не так сложно, — сказал он, потирая шею, как будто пытаясь настроиться на это.       — О, ты сам? — Ген посмотрел на него с лёгким удивлением, почти незаметно приподняв бровь. — Мне казалось, ты немного избегал этих ситуаций раньше. Ты думаешь, они тебя послушают?       Тайджу, казалось, немного обиделся на это замечание, но быстро взял себя в руки.       — Ну да. Я подойду ко всем, объясню, что это было не то, что они подумали, и скажу, что мы все были не правы. Все — и Рюсуй, и ты, и я... Мы все пойдём, и все извинимся. Я думаю, этого будет достаточно.       — Молодец, Тайджу, — сказал Ген с лёгким похвалом. — Вот так всегда и должно быть. Нужно действовать решительно. Ты покажешь, как мужчина должен вести себя в таких ситуациях.       На пару минут воцарилось молчание.       — Знаешь, Тайджу, — Ген задумчиво вздохнул, — твоё желание всё исправить... оно такое простое.       — А что не так? — Тайджу насторожился.       — Да нет, ничего... Просто... ты никогда не задумывался, почему эта ситуация вообще возникла?       — В смысле?       — Ну, смотри, — Ген подался вперёд, понизив голос. — Они борются с предрассудками, а сами... Юдзуриха игнорирует тебя, хотя ты ничего не сделал. Просто потому что ты... мужчина?       Он сделал паузу, давая словам осесть.       — Получается, они судят нас всех скопом. Как будто если у тебя есть... определённые части тела, ты автоматически плохой. Разве это не то же самое предвзятое отношение, против которого они выступают?       Тайджу моргнул — эта мысль явно никогда не приходила ему в голову.       — И ведь ты, — Ген мягко подчеркнул это слово, — всегда относился к Юдзурихе как к равной. Всегда уважал её умения, её решения. А теперь она даже не хочет выслушать, просто потому что ты... один из нас.       — Всё равно надо поговорить, — Тайджу решительно встал. — Я не могу просто сидеть и ждать.       — Конечно-конечно, — Ген понимающе кивнул. — Твоя прямота всегда восхищала меня. Но... может, сначала отрепетируем? Чтобы не вышло ещё хуже.       Тайджу неуверенно кивнул:       — Думаешь, надо?       — О, обязательно! — Ген выпрямился. — Смотри, я буду девушками. Что ты скажешь?       — Ну... я хотел извиниться. То, что случилось...       — "Опять мужчины решили, когда нам мириться?" — перебил Ген, идеально копируя интонации Никки.       — Нет! Я просто...       — Знаешь, что самое ироничное? — Ген вздохнул с наигранной грустью. — Их реакция только подтверждает те самые стереотипы, против которых они борются.       — Это как?       — Рюсуй сказал глупость про "эмоциональных женщин". И что они сделали? — Ген развёл руками. — Обиделись. Устроили молчаливый бойкот. Чисто эмоциональная реакция вместо нормального разговора.       Он сделал паузу, видя, как Тайджу начинает хмуриться.       — Может, стоит им так и сказать? — предложил Ген будто бы невзначай. — "Мы извинимся, но ваша реакция только доказала, что..."

***

      — Ладно, может, нам стоит поговорить, пока мы не сошли на берег? — начал Юкио примирительно. — Франсуа, ты могла просто сказать, что тебе неприятно слушать такие разговоры.       — Никки, Кохаку, — добавил Рюсуй, — мы же не это имели в виду. Вы просто неправильно нас поняли...       — Ну правда, девчонки, — вдруг встрял Тайджу. — Вы своей реакцией только подтвердили все эти разговоры про... Вместо того чтобы просто поговорить, вы обиделись и...       Он осёкся, чувствуя что слова прозвучали не так, как он рассчитывал. Юдзуриха стояла, опустив взгляд, и вид у неё был такой растерянный, что Тайджу окончательно смутился:       — То есть... я хотел сказать извините... — он судорожно пытался исправить ситуацию. — Мы, конечно, тоже не очень умные...       Он окончательно стушевался и притих.       — Тоже? — переспросила Никки опасным тоном.       Повисла неловкая тишина. Все старательно смотрели куда угодно, только не друг на друга.       — А что остальные молчат? — Никки скрестила руки на груди. — Один Тайджу за всех отдувается?       — Да как-то... добавить нечего, — пробормотал Рюсуй, внезапно заинтересовавшись узором на палубе.       — Не очень убедительно, — хмыкнула Кохаку. — Вы даже не полным составом пришли.       — Вот именно, — добавила Никки. — Что-то не видно этого, со сросшимися полушариями мозга.       — Занят, — тихо объяснил Юкио.       — Думаю, нам надо посовещаться, — Франсуа многозначительно посмотрела на остальных девушек и кивнула. Они молча удалились, оставив их стоять на палубе.       Тайджу лишь успел мельком поймать взгляд Юдзурихи, но та только ниже опустила голову. Даже не взглянула на него.       "Так и знал, что всё испорчу," — Тайджу привалился к борту, чувствуя себя полным идиотом. — "Ген говорил одно, я хотел сказать совсем другое, а в итоге..."       Он снова вспомнил, как Юдзуриха отвела взгляд. Обиделась. Конечно обиделась — он же практически назвал её... Он даже мысленно не мог закончить эту фразу.       "И ведь собирался извиниться," — он вздохнул. — "А получилось, как всегда — только хуже сделал."       — Да ладно тебе, — Ген похлопал поникшего Тайджу по плечу. — Над ораторскими способностями ещё поработаем.       — А я говорил — давайте проще сделаем, — вздохнул Юкио. — Но нет, надо было устраивать целое представление...       — Ага, — Рюсуй рассмеялся. — "Тоже не очень умные". Прямо дипломат международного класса.

***

      Тем временем слухи о похождениях Сенку расползались по кораблю, хотя сам он даже не подозревал о своей внезапной славе.       А Ген наблюдал за происходящим с особым удовольствием. Конфликт между девочками и мальчиками, который он так тщательно раздувал, сыграл ему на руку - никто из девушек и не думал делиться этими историями с парнями. Слухи циркулировали в закрытом женском кругу, и это было идеально.       Но главное - Ген знал, что как только они сойдут на берег, Рин услышит эти истории раньше, чем о них узнает Сенку. О, это будет прекрасно. Десять миллиардов процентов, как сказал бы сам Сенку, что это будет то ещё представление.

***

      Сора стоял на палубе, вглядываясь в приближающийся берег. Где-то там, в лагере, его ждала Рин. И эта мысль заставляла его нервничать всё сильнее с каждой минутой. Он нашёл Рюсуя у штурвала:       — Может высадишь меня где-нибудь пораньше? Я сам дойду через пару дней.       Рюсуй даже не повернулся:       — Нет.       — Ну правда! Я же...       — Во-первых, — перебил его Рюсуй, — ты не так обращаешься к капитану.       — Капитан Рюсуй, не могли бы вы...       — Нет.       — Я даже не договорил!       — Всё равно нет, — Рюсуй усмехнулся. — Ты просто боишься. Раз уж решил побыть авантюристом, прими ответственность как мужчина.       — Но Рин же...       — А вот это, — Рюсуй наконец повернулся к нему, и в его глазах плясали весёлые искорки, — и будет твоим главным испытанием. Выстоять против этой бури.       Сора сник:       — Она же убьёт меня.       — Не убьёт, — хмыкнул Рюсуй. — Может быть, покалечит немного... Ну или будет игнорировать неделю... или две... — он сделал вид, что задумался. — Хотя нет, всё-таки убьёт.       — Не помогаешь! — простонал Сора.       — А кто сказал, что будет легко? — Рюсуй подмигнул. — Зато представь, какая история получится! "Как я в одиночку пробрался к врагам и выжил". Неплохое начало, а?       Сора задумался. "А что я действительно скажу? 'Привет, Рин, я тут решил немного поплавать'? Или может начать с Камуи... хотя нет, ещё хуже будет." Он представил, как Камуи смотрит на него этим своим спокойным взглядом, от которого мурашки по коже.       — Слушай, — Сора снова повернулся к Рюсую, — а как думаешь, они хоть договорятся между собой? Ну, в смысле, будут убивать по очереди или вместе набросятся?       Рюсуй расхохотался:       — О, так ты ещё и тактику продумываешь? Молодец!       Сора смотрел, как смеётся Рюсуй, и думал: "Бесполезно. От этого ненормального совета не дождёшься. А вот Сенку..."       Он нашёл учёного на корме.       — Сенку, — начал Сора. — А что мне Рин сказать?       — На десять миллиардов процентов уверен, что ты уже придумал сотню оправданий.       — Ну да.       — И все они ужасные.       Сора вздохнул:       — Она же убьёт меня.       — Никто не будет тебя буквально убивать, — Сенку наконец посмотрел на него. — Знаешь почему? Потому что Рин, при всей её вспыльчивости, больше беспокоится, чем злится. А когда она узнает всё... — он усмехнулся, — то поймёт, что её младший брат оказался достаточно смелым и умным.       — Ты меня подтстрахуешь?       — Конечно, — кивнул Сенку. — Хотя, возможно, всё равно сначала посмотрю, как она надаёт тебе по шее. Так, для профилактики.       Сора ничего не ответил, только сел рядом, и они оба молча смотрели приближающийся берег. Мальчишка старательно делал вид, что ничуть не боится, но его выдавало напряжённое лицо и прижатые к бокам руки. Сенку не мог не заметить сходства.       "Какой упрямый. Совсем как я в его возрасте," — мелькнула мысль.       Он вспомнил, как сам сбегал от Бьякуи — не в прямом смысле, просто из-за того, что был увлечён учёбой, слишком, чтобы замечать всё остальное. Тогда казалось, что это что-то неправильное, что он должен был быть другим сыном. Теперь, глядя на Сору, который тоже пытался доказать что-то всему миру, Сенку вдруг осознал простую истину. Это не было холодностью или эгоизмом. Это было... нормально. Естественно.       "Все дети такие," — подумал он, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. — "Все мы проходим через это. Бьякуя... он всегда это понимал."       Сенку позволил себе короткую улыбку. Всё это время он жалел о чём-то, чего не стоило жалеть. Забавно, как иногда требуется увидеть вком-то другом своё отражение, чтобы понять что-то важное о себе.       — А ведь ты, сам того не зная, решил пару очень сложных задач.       — В смысле? — Сора недоуменно поднял брови.       — Рин... она всегда очень серьёзно относилась к своим обязанностям, — Сенку говорил задумчиво, глядя на горизонт. — Особенно к семье.       — Ну да... — Сора поник. — А я набедокурил...       — Ты не понял, — Сенку усмехнулся. — Теперь-то уж точно все увидели, что ты вполне способен постоять за себя. Даже слишком способен. И теперь, — он прищурился с хитрой усмешкой, — осталось всего ничего — убедить двух самых упрямых людей в мире сесть на этот корабль.       — Рин и Камуи? — Сора оживился, на его лице расплылась широкая улыбка. — Так значит...       — Ага, — кивнул Сенку. — Правда, они оба те ещё любители усложнять простые вещи.       — Ты поэтому меня прикрываешь?       — Уверен, что ты всё прекрасно устроил, — Сенку отвернулся к морю, пряча улыбку. — Я высоко оценил результат.       Сора просиял, но тут же снова сник.       — Всё равно страшно.       — Расслабься. Она тоже всё поймёт.       Они снова замолчали, глядя на приближающийся берег. До встречи оставалось меньше часа.