Рациональные люди

      Рин стояла в своей лаборатории, что-то тихо напевая себе под нос. Её руки двигались уверенно и плавно, перебирая многочисленные флаконы и баночки. Она складывала их в коробку, иногда останавливаясь, чтобы проверить этикетки или слегка встряхнуть содержимое, прислушиваясь к чему-то, известному только ей. В это время дверь тихо скрипнула, и в лабораторию вошел Сенку. Он остановился в дверном проеме, наблюдая за её работой.       — Ты опять делаешь что-то сложное, — пробормотал он, подходя к столу.       — Всё как ты учил, — Рин не обернулась, но по её тону было слышно, что она уже знала, кто это.       Сенку заглянул в коробку, и его брови поползли вверх. Голубоватый раствор для обработки ран, прозрачная жидкость на основе эфира, какие-то странные порошки цвета мокрого песка... О, а вот это интересно — сода, судя по структуре. И... он призадумался... алкалоиды?       — Ты уже сделала столько? — он присвиснул. — Пенициллин, антисептики, обезболивающие... Ты и вправду готовишься ко всему.       Рин не ответила, просто подошла с ещё несколькими небольшими стеклянными флаконами.       — Вот ещё, — сказала она, передавая их ему. — Просто нечем было заняться. Наконец-то никто не отвлекал...       Сенку поймал её взгляд и улыбнулся, поняв её намёк. Он аккуратно принял банки, складывая их в коробку.       — Кстати, — Рин вдруг посмотрела на него с какой-то странной улыбкой, — спасибо за Сору.       — За что?       — Ну... лекарство. Сора рассказал, что ты ему какой-то окси... фурфурол дал. Помогло.       Внутри Сенку всплыла странная усталость. Последние два дня были какой-то абсолютной чушью. Он просто устал разбираться.       — Ладно, не за что.       Рин замерла, её взгляд метнулся между банками и Сенку. Что-то было не так, но она пока не могла понять что именно. Сенку же, заметив её замешательство, решил просто продолжить начатый ранее разговор.       — Что тут ещё интересного? — спросил он, взглядом оценивая содержимое. — Всё это сюда точно не влезет.       Сенку аккуратно открыл новую коробку, когда вдруг Рин обернулась и, словно задумавшись, с лёгкой неловкостью спросила:       — А это можно взять?       Сенку повернул голову, удивлённо приподняв брови. В её руках была банка, а внутри... он не сразу понял, что именно.       — Чайный гриб? — уточнил он, приглядываясь. — Ты серьёзно?       Рин кивнула, стараясь скрыть улыбку.       — Да, чайный гриб.       Она жалобно взглянула на банку в своих руках, словно это было не просто живое существо, а её питомец.       — Говорю же, скучно было, — произнесла она, взгляд затуманился. — Если я его тут оставлю, он умрёт без меня.       Сенку, не выдержав, подошёл поближе и тоже начал смотреть на банку.       — Хочешь, покажу остальных? Они все разные, — она приглашающе отодвинулась, освобождая место у стола.       — Остальных? — он явно был заинтригован. — У тебя что, целый зоопарк?       — Можно и так сказать, — она поставила банку на стол, и Сенку, с явным недоумением на лице, склонился, чтобы рассмотреть.       — Этот почти чёрный... — начал Сенку, прищурившись, пытаясь разгадать загадку, — что, новая разновидность?       — Ну, не совсем. Просто забавный случай. Оставила его в слишком тёмном месте. Похоже, ему не особо понравилось. А вот этот, — Рин потянулась за следующей банкой, — почему-то теперь с пятнышками. Наверное, перепил мои специи.       Сенку продолжал переводить недоверчивый взгляд с банки на Рин и обратно. Всё так же не совсем уверенный, что вообще происходит, он ещё раз присмотрелся, и его внимание привлекло что-то действительно странное — гриб в одной из банок стал почти прозрачным.       — А с этим что? — он взял банку, поднося к свету. — Какие-то генетические мутации?       Рин довольно улыбнулась, поворачивая банку так, чтобы свет лучше падал на содержимое:       — Нет, это твоя фиолетовая лампа постаралась. Решила проверить, что будет.       — А это вообще безопасно пить?       — Не знаю, — в её голосе прозвучало такое искреннее любопытство.       Это было настолько... в её стиле. Никаких научных обоснований, чистая интуиция. И почему-то это его невероятно забавляло. Он начал осторожно собирать банки в коробку, с трудом сдерживая смех.       — Так, а есть тут хоть один... нормальный?       — Да, вот этот, — Рин протянула последнюю банку.       — Тогда его оставь мне, — Сенку забрал банку, демонстративно отставляя её в сторону. — И никаких экспериментов над ним. Не нужно из него делать мутанта.       — Эй! — Рин шутливо возмутилась. — Они не мутанты, они... просто особенные.       — Ага, — Сенку скептически оглядел коллекцию. — Особенно тот, фиолетовый. Десять миллиардов процентов, что он светится в темноте.       — Думаешь? — в глазах Рин загорелся интерес.       — Нет, конечно, — Сенку поспешно закрыл коробку.       Они продолжили перебирать банки, и Рин вдруг поймала себя на мысли, как странно всё изменилось. Раньше, до первого плавания, всё казалось таким... простым. Она помнила те моменты, когда они оставались в лаборатории допоздна, и как естественно это было — её пальцы в его волосах, ощущение от его рук на коже... Сейчас же она едва удерживалась, чтобы не покраснеть от одних воспоминаний.       А Сенку, как всегда, казался абсолютно невозмутимым. Будто не было ничего особенного в том, как близко он стоял, или как его пальцы случайно касались её рук, когда он брал банки.       — Забавно получается, — вдруг сказал он, размышляя вслух. — Ты пропустила путешествие на остров, зато развела тут целый остров чайных грибов.       Рин фыркнула, пытаясь скрыть смущение за привычной иронией:       — Надо же было чем-то заняться, пока вы там развлекались. Слушай, — вдруг сказала Рин с какой-то подозрительной улыбкой, — а ты, оказывается, был очень занят там...       — Ага, столько всего нашли...       — Да нет, я не про платину, — в её голосе появились опасные нотки веселья. — Но совпадение действительно есть. У меня коллекция грибов, а у тебя — разбитых сердец...       — Чего? — Сенку наконец оторвался от банки, недоуменно моргая.       Рин узнала о "романтических подвигах" Сенку неслучайно — от Юдзурихи. Она даже не стала прислушиваться дальше — просто смотрела на его лицо сейчас и едва сдержала смех. Это точно проделки Гена. Но где-то между смешками и подколками затаилось странное чувство. Не ревность — скорее тоска по тому времени, когда она знала его лучше, чем любой мог себе представить. Знала, как он хмурится, когда что-то не получается, как дёргается уголок его рта, когда он доволен результатом, как меняется его голос, когда он действительно увлечён.       И вдруг истории о его школьных годах открыли совершенно другую картину. Оказывается, у этого гения была целая тайная жизнь, о которой она даже не подозревала. Имена, которые она услышала впервые... Сенку никогда, даже намёком, не показывал, что до неё в его жизни был кто-то ещё.       А теперь он стоял в её лаборатории, бережно держал её банку с чайным грибом — и сердце предательски замирало. Как глупо — столько времени прошло, столько всего случилось, а от одного его присутствия до сих пор перехватывает дыхание.       Сейчас Рин замечала новые детали: волосы слегка выгорели, на руке появился заметный шрам, которого раньше не было. Мелочи, из которых складывалась его жизнь там, где её не было рядом. Поэтому она и начала эту игру со слухами, может быть, чтобы спрятать за шутками то щемящее чувство, когда скучаешь по человеку.       — Да нет, ничего, — Рин махнула рукой, отворачиваясь к столу. — Просто... было странно без тебя.       — Я не расслышал, — Сенку недоуменно моргнул, всё ещё держа банку с "нормальным" грибом. — Ты о чём?       — Помоги лучше с коробками, — она быстро повернулась, пряча улыбку. — Я сама не донесу.

***

      Они шли через лагерь к лазарету, расположенному на корабле. Вокруг кипела обычная суета, доски под ногами поскрипывали в такт шагам, а где-то наверху кричали чайки, выпрашивая угощение у команды. Сенку двигался чуть позади, бережно неся коробку с припасами. Его взгляд то и дело задерживался на Рин, словно он никак не мог решиться заговорить.       — Я и сам вообще-то хотел предложить, — вдруг произнёс Сенку как бы между прочим.       — Что именно? — Рин слегка повернула голову, не замедляя шага.       — Поплыть с нами в этот раз, — он пожал плечами. — Рюсуй просто опередил меня.       Рин удивлённо моргнула, но не остановилась.       — Когда ты осталась в прошлый раз... мы решили, что это логично, — продолжил Сенку, и что-то в его голосе, какая-то непривычная нотка, заставила её насторожиться.       Она не сразу ответила. Замедлила шаг, обдумывая его слова. В голове пронеслось, как забавно это получилось — она гадала, думал ли он о ней вообще, а теперь он заговорил об этом так... буднично.       — Помню, — наконец произнесла Рин, всё ещё не оборачиваясь.       — Мы ошиблись, — он произнёс это так прямо, что Рин замерла на месте. — Не в самом решении. А в том, что назвали его "логичным", — его взгляд наконец встретился с её.       Сенку остановился и аккуратно поставил коробку на бочку. Что-то в его движениях, в том, как он медленно выпрямился, заставило Рин тоже замереть.       — В этот раз я решил быть честнее, — он сделал паузу. — Я...       — Так, ну-ка! — Никки буквально материализовалась рядом, хватая Рин за руку. — Хватит тут... разговаривать.       — Подожди... — Рин попыталась высвободиться, но Никки уже тащила её в сторону.       — Я сама помогу отнести, — бросила она через плечо растерянному Сенку, кивнув на коробку.       Как только они скрылись за дверью лазарета, Никки развернулась к Рин:       — Ты что, не поняла? Мы не разговариваем с ними!       — Это какая-то ерунда, — вздохнула Рин. — Мы же не в детском саду, чтобы...       — Ерунда?! — возмутилась Никки. — Ты не слышала, что они говорили. "Женщины должны молчать", "мы ведём"... И это в каменном веке! Когда мы все вместе строим цивилизацию!       — Ну, Рюсуй иногда несёт чушь...       — Не только Рюсуй! — Никки всплеснула руками. — Они все там сидели и смеялись.       — Успела? — в этот момент дверь открылась, и вошла Минами. — Что она уже наговорила ему?       — Рин считает, что мы преувеличиваем, — пожаловалась Никки.       — Преувеличиваем? — Минами присела на край стола. — Знаешь ли, — она подалась вперед с горящими глазами, — женщины веками боролись за свои права. Нас не пускали в университеты, говорили, что математика вредна для женского мозга...       — Но это же... — попыталась вставить Рин.       — И вот теперь, — подхватила Никки, размахивая руками, — они опять за старое.       Рин закатила глаза. Собрание воинствующих девушек в лазарете - это явно не то, на что она рассчитывала этим утром.       — Короче, — она поднялась, направляясь к выходу. — Мне ещё вещи собирать.       Когда дверь за ней закрылась, Никки покачала головой:       — Ничего она не понимает.       — Совсем ничего, — вздохнула Минами и чуть улыбнулась.

***

      Они шли навстречу друг другу, старательно пряча глаза. Когда расстояние сократилось до пары шагов, оба одновременно подняли головы и сказали:       — Давай поговорим!       Оба замолчали, смутившись. Тайджу, переминаясь с ноги на ногу, нарушил тишину:       — Ты первая...       — Нет-нет, ты начни, — Юдзуриха теребила край рукава.       — Может, всё-таки ты?       — Ладно, — Юдзуриха набрала воздуха. — Я... хотела извиниться.       — За что? — Тайджу удивлённо моргнул.       — Прости, пожалуйста, — Юдзуриха шагнула ближе, осторожно беря его за руки. — Я правда не хотела тебя обижать. Сразу всем сказала — Тайджу тут ни при чём, но... если бы я делала исключение, весь план бы рухнул. Когда ты пытался всех помирить... ты был такой храбрый. А я даже ответить не смогла. Просто стояла и думала — вот он, единственный, кто действительно пытается всё исправить...       Тайджу покраснел до корней волос:       — Я просто хотел...       — Я знаю, — она мягко улыбнулась. — Ты всегда такой. Самый честный, самый надёжный. Даже когда все вокруг ведут себя как дети... ты остаёшься собой. Ты ведь был прав, когда сказал, что мы тоже не очень себя повели.       Юдзуриха крепче сжала его руки:       — Правда, ты самый лучший.       — Ты... ты самая лучшая, — вдруг выпалил Тайджу. — И я никогда... то есть, даже если все против тебя, я всегда буду...       — Ого, наконец-то помирились? — раздался насмешливый голос Сенку. — А то Тайджу уже который день как побитая собака ходит, смотреть больно.       Юдзуриха мгновенно вспыхнула:       — А с тобой, между прочим, я ещё не закончила!       — Со мной-то что? — Сенку привычно ухмыльнулся. — Какие проблемы?       Юдзуриха решительно отпустила руки Тайджу и буквально втолкнула Сенку в ближайшую пустую каюту. Сунула ему в руки измятый листок:       — Вот в этом вся проблема!       Сенку развернул записку, разглаживая помятые края. Его брови медленно поползли вверх, пока он вчитывался в строчки.       — Ты даже не отрицаешь! — Юдзуриха кипела от возмущения. — "Ты классная, наука ждёт" - это же надо такое придумать! А бедная девушка... И с Кохаку! Я думала, ты хотя бы...       — А? — Сенку оторвался от записки с искренним недоумением. — Я не писал этого.       — Не писал? — её голос звенел от сдерживаемой ярости. — А по-моему, очень похоже на тебя. Такой же небрежный почерк, такие же глупые отговорки!       — Стоп, — Сенку поднял руку, его лицо стало серьёзным. — Я разочарован, Юдзуриха. Столько лет знаешь меня и правда думаешь, что я стал бы...       — Конечно!       Он вдруг замолчал, поднося записку ближе к свету. Что-то в его взгляде изменилось.       — Смотри. Во-первых, я уже не пишу записок — слишком неэффективный способ коммуникации. Во-вторых, почерк...       — Опять! — всплеснула руками Юдзуриха. — Даже сейчас не можешь просто...       — Дай договорить, — Сенку усмехнулся. — Посмотри на нажим в конце строчек — слабее, чем в начале. Ген всегда так делает, когда...       — Ах ты ж... — Юдзуриха осеклась, глубоко вдохнула. — То есть ты хочешь сказать, что это всё время был Ген?       — Десять миллиардов процентов, что это его рук дело, — кивнул Сенку. — И кстати, "наука ждёт"? Серьёзно? Даже для меня это слишком драматично.       — И ты думаешь, я только из-за этого? — Юдзуриха сверлила его взглядом. — После всего, что я узнала? Как вы с Кохаку...       — Теперь это, — Сенку вздохнул, присаживаясь на край стола. — С Кохаку всё было не так. Нас загнали в угол, пришлось изображать... как это... "лабу", — он поморщился от этого слова. — Ген придумал этот план, чтобы выкрутиться.       — А она угрожала тебе, потому что...?       — Потому что я должен был держаться на расстоянии ровно в миллиметр. Можешь спросить у неё самой.       Юдзуриха молчала, но Сенку видел, как постепенно тает её уверенность в его вине.       — И потом, — он говорил спокойно, — подумай сама. Когда я в последний раз устраивал что-то... — он помахал рукой в воздухе, подбирая слово, — романтическое?       — Ну... — Юдзуриха замялась.       — Вот именно. Я даже с Рин... — он осёкся, но быстро продолжил. — В общем, ты меня знаешь.       Юдзуриха медленно опустилась на стул. Что-то в его словах, в этой типичной прямолинейности, заставляло её верить.       — Значит... — она потёрла виски. — А я-то... Я же всем рассказала...       — Погоди, — Сенку прищурился. — Что именно ты всем рассказала?       — Ну... — Юдзуриха вдруг почувствовала себя ужасно глупо. — Я может быть... слегка... рассказала девочкам о том, какой ты... бессердечный.       — Слегка? — Сенку приподнял бровь.       — Ладно, — она спрятала лицо в ладонях. — Я рассказала всем. Вообще всем. О том, как ты разбиваешь сердца, о записке... — она застонала. — О боги, я же даже вспомнила все твои школьные истории! Как ты не замечал, когда девочки пытались признаться...       — Мои что?       — Ну, помнишь Нора из параллельного класса? И Саки, вы же даже...       — Кто все эти люди? — перебил Сенку.       Юдзуриха снова вспыхнула:       — Ты серьёзно?       — Шучу.       — Сенку! — Юдзуриха яростно ткнула его в плечо. — Это вообще не смешно!       Она фыркнула, но злость понемногу уходила.       — А теперь мне всё ясно, — продолжил Сенку, смахивая с записки невидимую пылинку. — Теперь понятно, откуда эти... странные подколы от Рин.       — О нет, — Юдзуриха вдруг замерла. — Рин... Рин же я тоже всё рассказала.       — Пусть, Сенку лишь пожал плечами, возвращая записку Юдзурихе. — Я не переживаю.       — Как это не переживаешь? — Юдзуриха нахмурилась. — Ты хоть представляешь, что она могла подумать?       — Могла, — он взглянул на неё с лёгкой усмешкой. — Но не подумала.       — Откуда такая уверенность?       — Потому что Рин не из тех, кто делает выводы на основании глупых слухов, — он выпрямился. — В отличие от некоторых.       — Что ты имеешь в виду? — Юдзуриха напряглась.       — Серьёзно, Юдзуриха, — в его голосе появилась горечь. — Ты столько лет меня знаешь. Я не могу поверить, что ты повелась на это.       — А что мне было думать? — она резко выпрямилась, и в её голосе зазвенела обида. — Ты же ничего не объясняешь! Вы с Рин... вы просто... — она всплеснула руками. — Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны? После того, как вы разошлись, ты делал вид, что всё нормально...       — Я не делал вид.       — Нет, делал! — Юдзуриха уже не сдерживалась. — Ты всегда так — прячешься за своей наукой, делаешь вид, что ничего не происходит!       Сенку устало откинулся на стену:       — Знаешь, это было... сложно. Но я должен был справиться с этим, чтобы сделать то, что нужно.       — И поэтому ты просто...       — Поэтому я делал то, что умею лучше всего — работал. Думал. Искал решения, — он помолчал. — Потому что если бы я позволил себе... если бы мы оба позволили...       Он не закончил, но Юдзуриха вдруг поняла — за его внешним спокойствием скрывалось гораздо больше, чем она предполагала.       — Сенку... — она смотрела на него, ошарашенная этой неожиданной серьёзностью.       — Я могу рассчитать траекторию полёта на Луну. Могу создать телефон. Но сейчас... — он невесело усмехнулся, — сейчас я не знаю, как лучше поступить.       — В каком смысле?       Сенку побарабанил пальцами по столу:       — Я боюсь, что уже упустил что-то важное. И не уверен, что смогу это исправить. Как будто что-то изменилось, но я не могу это измерить или просчитать это.       — Ты хочешь сказать, что она для тебя особенная?       Около трёх секунд висела тишина.       — Десять миллиардов процентов. На этот раз всё серьёзно, — произнёс он тихо.       — Расскажи мне, — она придвинулась ближе. — Что происходит между вами? Только честно в этот раз.       Сенку молчал, глядя куда-то мимо неё. Впервые за всё время их дружбы Юдзуриха видела, как он подбирает слова — он, который всегда знал точную формулировку для всего.       — Я не знаю, — наконец произнёс он. — Мы никогда не говорили об этом, понимаешь? — он провёл рукой по волосам. — Всё просто происходило само собой.       — В смысле... — Юдзуриха замялась, подбирая слова. — Вы были близки?       — Готов поспорить, что это самый неловкий разговор в моей жизни, — он слабо усмехнулся. — Да, были. Но мы никогда не обсуждали... чувства. Как будто боялись, что если начнём говорить об этом, всё станет слишком реальным.       — Подожди... — она подняла руку, как будто пыталась остановить бурю собственных мыслей. — Вы... вы правда…       — Ты чего вообще себе напридумывала.       — Ну... — Юдзуриха посмотрела на него с подозрением, но её лицо слегка порозовело.       — Близки, да, но не настолько, как ты решила, — Сенку вздохнул. — Думаешь, мы с Рин прямо вот так взяли и... — он сделал выразительный жест рукой, словно что-то стирая с доски.       — А что тогда? — Юдзуриха нахмурилась, её тон уже звучал менее уверенно.       — Скажем так. У нас были... исследования на границе допустимого, — он бросил на неё серьёзный взгляд.       — Исследования? — Юдзуриха приподняла бровь, пытаясь понять, издевается он или нет.       — Ты же знаешь... Прежде чем перейти к более сложным экспериментам, нужно проверить реакцию системы на начальных этапах.       Юдзуриха несколько секунд переваривала его слова, пока до неё не дошёл смысл.       — Ты серьёзно? — она уставилась на него.       — Абсолютно, — Сенку ответил непринуждённо. — Прелюдия, как ты бы это назвала.       — И при этом... — её голос повысился на полтона, — вы даже не говорили друг другу о своих чувствах?       — Верно.       — Это же... это... — она судорожно взмахнула руками, пытаясь найти нужное слово. — Это нелепо! Кто вообще так делает?!       — Видимо, мы.       Юдзуриха прикрыла лицо руками, словно пытаясь справиться с приливом эмоций, но через секунду из-за её пальцев раздался смех — громкий, звонкий и совершенно неподдельный.       — Боже, Сенку, это даже для тебя новый уровень! — она уткнулась лицом в колени, а затем подняла на него зияющий взгляд. — Даже "Ты мне нравишься"?       — Мы рациональные люди, — хмуро заметил он, — обсуждение казалось... излишним.       — Рациональные? — захохотала Юдзуриха. — Нет!       — Рад, что хоть кому-то это кажется смешным.       — Да это трагикомедия века! — Юдзуриха снова рассмеялась.       Сенку немного расслабился, видя её веселье, но Юдзуриха вдруг резко стала серьёзной.       — Но знаешь, Сенку... ты правда дурак, если думаешь, что это можно так оставить. Ты любишь её? — вдруг спросила она прямо.       Сенку замер. В кои-то веки его острый язык подвёл, и он не сразу смог ответить.       — Да.       — Она это понимает?       — Наверное.       — Вот что, — Юдзуриха встала, упирая руки в бока. — Хватит этих ваших... Иногда нужно просто быть как все нормальные люди.       Сенку фыркнул, но как-то неуверенно.       — Да-да, представь себе! — Юдзуриха возмущённо взмахнула руками. — Нормальные люди сначала ходят на свидания, держатся за руки, говорят о чувствах! А не... не занимаются всяким!       Сенку молчал, и в его взгляде появилось что-то новое — смесь иронии и осознания. "Нормальные люди", надо же. Если бы Юдзуриха только знала, что происходило на самом деле. Какое уж тут "нормальное" свидание. Хотя её словах была неожиданная правда. Весь этот год они с Рин прятались за физической близостью, избегая разговоров о том, что действительно важно. Может, именно это и было их главной ошибкой — не сказанные вовремя слова, не до конца выраженные мысли, не разделенные страхи.       Дело уже не в любви — дело в честности. В том, чтобы наконец перестать молчать о том, что действительно имеет значение.       — Знаешь, а ты права, — наконец произнёс Сенку. — Хотя и не представляешь, насколько.       — Я всегда права, — поддразнила Юдзуриха.       — Не зазнавайся.       Они помолчали. Сенку барабанил пальцами по столу — жест, который выдавал его напряжение лучше любых слов.       — И что теперь будешь делать? — спросила Юдзуриха.       — Ты меня что, проверяешь?       — Да, — она невинно улыбнулась. — Я теперь следить за вами буду.       — Я пытался поговорить с ней, но... — Сенку вздохнул. — Никки с Минами устроили целый кордон. Никого к ней не подпускают.       — О, этот бойкот, — Юдзуриха покачала головой. — Ладно, сейчас всё разрулим...       — Нет, — Сенку резко встал. — Пусть Ген сам разбирается. Он заварил эту кашу — ему и расхлёбывать.       Он направился к выходу размеренным шагом. Ген опять развлекался, создавая драму на пустом месте. И ведь знает же, гад, что сейчас не время для таких игр — впереди серьёзная миссия, нужна слаженная работа команды...       Сенку замедлил шаг. Нет, дело было не в раздражении. Скорее в том странном чувстве, когда понимаешь, что упустил что-то важное. Может, он сам виноват — слишком долго игнорировал себя и остальных, слишком старался быть отстранённым. И вот результат — даже Юдзуриха, которая знает его столько лет, поверила в эти нелепые истории. А ведь она всегда видела его насквозь.