Рациональные люди

      Сенку впился взглядом в Гена, который отвечал ему тем же. Они сидели друг напротив друга, не произнося ни слова. Цукаса наблюдал за этой безмолвной дуэлью, ожидая, кто первым прервет тишину.       — Знаешь, Ген, — наконец протянул Сенку, — я тут подумал... зря я пожалел тебя тогда. Надо было всем про твои выходки рассказать. Про те ставки...       — О, — Ген мягко улыбнулся, но в глазах плясали чёртики, — может, расскажем всем лучше, как ты реагируешь, когда определённая особа заходит в лабораторию?       — Мы не об этом... — в голосе Сенку появились предупреждающие нотки.       — Это надо видеть! — Ген явно наслаждался. — Сразу весь подбирается, делает вид, что занят... А сам украдкой поглядывает...       — Ты и так целый год изводил меня шутками про Рин. А теперь эти слухи с острова.       — Я тебя изводил? А может, поговорим о том, кто изводил меня? Этот твой список... — он содрогнулся. —"Ген, проверь корреляцию", "Ген, тут что-то не сходится в паттерне поведения"... — он идеально скопировал интонации Сенку. — Я чуть с ума не сошёл, объясняя тебе, что человеческие отношения нельзя вывести через уравнения!       Сенку слегка притих:       — Это было давно.       — Конечно, целых полгода назад! До сих пор просыпаюсь в холодном поту.       — Допустим, я немного ошибся...       — О, наконец-то! Признание!       — Но, — Сенку прищурился, — ты не мог придумать ничего получше, чем настроить против меня половину лагеря?       — Против тебя? Я, между прочим, создавал условия для... как ты это называл? Ах да, "параметры выхода на стабильную связь".       — Стабильную? Теперь Никки и Минами охраняют её, я даже подойти не могу.       — Ну... — Ген задумчиво потеребил прядь волос, — возможно, я не совсем на это рассчитывал. Рюсуй, видишь ли, немного... сболтнул лишнего. А потом оно как снежный ком — одно за другое...       — А я-то как оказался втянут в это?       — Ты просто удивительно невезучий, — Ген сочувственно покачал головой. — Хотя... ты тоже хорош. Зачем полез в тот разговор со своими полушариями? Вот этим научным подходом и разозлил Никки.       — Так я же тебе помогал.       — Ну вот именно.       — Погоди-ка... Ты специально прикинулся, что не знаешь, как ответить ей. Чтобы я тоже поучаствовал?       — Наконец-то до тебя дошло! — Ген просиял. — А говорят, учёные медленно соображают в социальных вопросах.       — Десять миллиардов процентов, что это было... изящно, — нехотя признал Сенку.       — А знаешь, что ещё изящнее? — Ген подпёр подбородок рукой. — Бедной Кирисаме до сих пор никто не удосужился объяснить, что там у вас с Кохаку было. Она так и думает...       — Это ведь тоже была твоя идея с "лабой"...       — Да ладно! — Ген невинно захлопал глазами.       — Окей, — Сенку подался вперед. — Теперь главное. Записка. Как ты одной кривой запиской умудрился убедить всех?       — Ну, — Ген довольно улыбнулся, — на самом деле всё было проще простого. Сначала я, конечно, немного... походил по острову, изображая тебя. Но давай обойдёмся без подробностей. А потом... — его улыбка стала ещё шире, — я вообще ничего не делал.       — Что?       — Юдзуриха, — Ген развёл руками, — сама всё додумала. Прелесть человеческой природы — дай людям крошечную зацепку, и их воображение сделает всю работу за тебя.       — Я до сих пор в шоке, что она поверила.       — Конечно поверила! — Ген гордо выпрямился. — Я же позаботился, чтобы Кирисаме рассказала ей всё, что "видела".       Сенку не выдержал и рассмеялся:       — Кирисаме, которая видела, как мы с Кохаку изображали "лабу" по твоему же плану?       — Красиво получилось, правда? Я сам собой горжусь.       — А с Амариллис что ты сделал?       — Ничего, — Ген покорно опустил голову и улыбнулся. — Просто показывал ей фокусы с исчезновением предметов.       Сенку открыл рот, чтобы уточнить, но потом просто махнул рукой:       — Ты больной на голову.       — Ты тоже.       Они оба вдруг вспомнили про Цукасу, который всё это время молча наблюдал за их диалогом.       — Кстати, — Сенку повернулся к нему, — он у тебя в лагере тоже такое вытворял?       Цукаса смотрел на них с каким-то новым пониманием. Эти двое, когда-то его бывшие враги... теперь были совершенно другими. Ген, которого он помнил как расчётливого манипулятора, теперь больше походил на проказливого домашнего кота — такого, который трется о ноги с мурлыканьем, пока замышляет очередную пакость в твои тапки. Смотрит невинными глазами, будто не он только что скинул вазу, и тут же лезет на колени за лаской.       А Сенку... Сенку, всегда такой серьёзный и собранный, сейчас напоминал измученного хозяина этого кота — того, кто пытается сохранять достоинство, но уже давно смирился с тем, что шерсть будет везде, а тапки — жертва, которую придется приносить ежедневно. И вот сидит он, великий учёный, спорит с котом.       — Нет, — наконец ответил Цукаса. — Он обычно изображал мудрого советника.       — Правда? — Ген заинтересованно подался вперёд.       — Который предал меня, кстати, — добавил Цукаса с лёгким намёком на улыбку.       — Было дело, чего греха таить, — Ген чуть отвернулся.       — Ладно, — Сенку поднялся, — дело к ночи. Ты, — он выразительно посмотрел на Гена, — разберись со всем этим бардаком. Раз уж сам его устроил.       — Как грубо, — протянул Ген. — А я-то думал, мы тут душевно беседуем...       — Ген.       — Да-да, уже иду налаживать социальные связи, — Ген вздохнул. — Знаете, иногда быть гением манипуляций очень утомительно...       Сенку только покачал головой, уходя. С Геном всегда было так — никогда не поймёшь, то ли он только что помог тебе, то ли заварил ещё большую кашу.       — Весело, правда? — Ген обратился к Цукасе. — Это моё любимое занятие.       — Насчёт предательства, — вдруг сказал Цукаса.       Улыбка медленно сползла с лица Гена, но в его глазах не было удивления или страха — только ожидание.       — Помню, как сказал тогда, — продолжил Цукаса, глядя куда-то вдаль, — что оживить тебя было моей величайшей ошибкой.       Ген слушал спокойно, словно этот разговор должен был случиться рано или поздно.       — По крайней мере, — Цукаса вдруг слегка улыбнулся, — я так думал раньше. Теперь я понял, что ты был прав.       — Удивительно, — Ген откинулся, и в его голосе появились непривычно искренние нотки, — иногда лучшие решения выглядят как ошибки. А иногда предательство... это единственный способ сохранить верность.       Цукаса понимающе кивнул. Казалось, оба изменились с тех пор — и, возможно, именно поэтому теперь могли говорить об этом так спокойно.       — Хотя, честно говоря, — Ген вдруг усмехнулся. — Ничего из того, что я планировал, не сработало как надо. Но всё должно было быть именно так.       — Говоришь так, будто у этого был смысл, — Цукаса приподнял бровь.       — Оказывается, да.       — Ты действительно невыносим.       — Знаешь, что самое интересное в конфликтах? Они как увеличительное стекло — показывают то, что мы обычно не замечаем. Вот смотри: оказалось Франсуа думает, что её работу ценят только за еду. Кохаку вообще удивила. Надеемся, что Рюсуй начнёт думать прежде чем говорить...       — Сомневаюсь, что у них всех действительно были проблемы, а не ты сам их раздул, — Цукаса недоверчиво посмотрел на Гена.       — Цукаса. Это... социальная инженерия. Ладно, мне пора! — Ген вдруг засуетился. — Нужно восстановить честь нашего дорогого учёного. Хотя, даже жалко как-то. Ему так шёл этот образ...

***

      Ген действовал по своему излюбленному методу — через маленькие, почти незаметные детали.       С Франсуа он начал тонко и незаметно. Расположился неподалеку, и "случайно" заговорил с Юкио о том, как капитан в последние дни без неё постоянно принимал неверные решения. Как сетовал, что лишился не просто повара, а единственного человека, способного видеть его насквозь. Франсуа, проходившая мимо, замедлила шаг ровно настолько, чтобы услышать, как Ген с серьезным видом говорил: "Кажется, она единственная, кто замечает, когда все его слова — просто шум, чтобы скрыть растерянность".       Кохаку была сложнее — её гордость требовала особого подхода. Ген обнаружил её метающей ножи в мишень с такой яростью, что щепки летели во все стороны. Вместо прямого разговора он просто расположился неподалеку с альбомом и углем и стал рисовать. Когда Кохаку наконец заметила его присутствие и раздраженно потребовала объяснений, он как бы смутился и прикрыл рисунок. Естественно, это только разожгло её любопытство. На странице оказался набросок — её портрет. "Я увлекся искусством, не бей," — пояснил Ген с непривычной для него простотой. Кохаку фыркнула и отвернулась, но Ген заметил, как изменилась её осанка, как разгладилась морщинка между бровей.       Никки поддалась на самый тонкий намек. Ген просто "забыл" на виду личный блокнот Юкио. На странице, открытой как будто случайно, был небрежно написан список дел, планы тренировок, напоминания о проверке снаряжения. Но между был вложен отдельный листок — календарь на ближайшие месяцы с отмеченными датами важных событий. И одна дата была обведена несколько раз, с пометкой: "Никки — ДР".       Рядом был набросан список: "Идеи: набор для заточки оружия? новый кожаный пояс? найти хорошую древесину для рукояти ножа?" А внизу листка, будто написанное в момент задумчивости: "Почему так сложно? Честная во всём, кроме: 'Эй, Юкио, я бы хотела вот это на день рождения.' Надо что-то хорошее придумать.".       Когда Никки увидела эти строки, она долго смотрела на запись, потом аккуратно вложила листок обратно в блокнот и положила его точно там, где нашла. Но выражение её лица изменилось — в глазах появился блеск, который Ген и ожидал увидеть.       Он создавал ситуации, где люди словно случайно слышали хорошее о себе. Где понимали, что даже в разгар ссоры продолжали заботиться друг о друге. Шаг за шагом, намёк за намёком — и вот уже лёд начал таять.

***

      Юкио нашёл Никки у склада — она как раз проверяла запасы.       — Никки, — он подошёл, глядя на горизонт, — мы действительно были неправы.       — Да? — она искоса глянула на него.       — Особенно с этими разговорами... — он помолчал. — Ты же понимаешь, я обычно стараюсь избегать конфликтов. Тем более таких бессмысленных.       — "Бессмысленных"? — Никки хмыкнула, но в её голосе уже не было прежней злости.       — Ну, согласись, — Юкио слегка улыбнулся, — тратить время на выяснение кто прав, когда нам ещё полмира переплыть...       — А, так ты о будущем думаешь, — она шутливо прищурилась.       — Нет, я просто... — он стал серьёзным. — Знаешь, после всего, что мы пережили, все эти споры кажутся такими мелкими.       — Да уж, — Никки кивнула. — Мы тоже, если честно, перегнули. Особенно с рисом. Было не очень честно.       — Рис был отличный, — возразил Юкио с усмешкой.       Никки рассмеялась:       — Да ладно тебе, ерунда всё это, — она хлопнула его по плечу. — Ну поболтали мужики по-мужски, подумаешь. Мы, между прочим, тоже... много чего обсуждаем.       — Что именно? — он заинтересованно подался вперёд.       — И не надейся, — она шутливо погрозила пальцем. — Женские секреты.

***

      Франсуа застала Рюсуя за изучением карт. Он так увлёкся, что даже не заметил, как она поставила поднос рядом. Только знакомый аромат его любимого блюда заставил его поднять голову.       — Франсуа? — он удивлённо моргнул.       — Я же знаю, что вы не можете работать на голодный желудок, — она поправила салфетку. — А голодный вы всегда, если не поедите вкусно.       Рюсуй растерянно смотрел то на блюдо, то на неё:       — Спасибо, но... я думал...       — Капитан должен быть в форме, — она чуть улыбнулась. — А на одной каше далеко не уплывёшь.       — Франсуа, я... — он замялся, явно подбирая слова. — То, что я сказал тогда... Извини.       — Просто ешьте, пока не остыло, — она развернулась к выходу, но у двери остановилась. — И капитан... в следующий раз, когда захотите обсудить что-то... личное, помните — у стен есть уши, а у кока — очень острые ножи.       Рюсуй подавился первым же куском, но на его лице появилась улыбка.

***

      Ген сидел на пригорке, наблюдая за компанией у костра. Языки пламени выхватывали из темноты улыбающиеся лица: Кохаку о чём-то спорила с Никки, Рюсуй травил очередную байку, Сенку закатывала глаза, но не мог сдержать улыбку. Даже Цукаса, обычно такой серьёзный, негромко посмеивался над чьей-то шуткой.       Ген прикрыл глаза, впитывая этот момент. Завтра они снова отправятся в путь, и кто знает, что их ждёт.       — Мы так и не поговорили, — Рин вдруг опустилась рядом. — С тех пор как вы вернулись.       — О чём тут говорить? — Ген пожал плечами, не глядя на неё. — Я был занят, создавал драму, плёл интриги... обычные дела.       — Скажи хоть, что скучал, — в её голосе мелькнула улыбка.       — Скучал? — он только сейчас повернулся к ней. — По вашим нудным разговорам? По бесконечным спорам? По этой твоей... — он махнул рукой, не зная, что ещё придумать.       — Не хочешь — не надо, — она пожала плечами, собираясь встать. — Хотя бы сделал вид...       Ген закатил глаза и вдруг притянул её к себе за плечи, накрывая широким рукавом кимоно:       — Ладно-ладно, может быть, совсем чуть-чуть скучал. Самую малость.       Она устроилась рядом, и он почувствовал, как она слегка дрожит — вечер становился прохладным.       — Только не говори никому, — проворчал он, плотнее закутывая её в ткань. — Ещё решат, что я становлюсь сентиментальным.       — Или что ты всё спланировал, — её шёпот был едва слышен.       — М-м, — он улыбнулся в темноту. — Неплохая мысль. Скажем, что я предвидел эту встречу. Продумал каждую деталь: прохладный вечер, последняя ночь перед отплытием, даже то, как ты замёрзнешь и придёшь ко мне...       — Перестань, — она поёжилась. — Иногда ты пугаешь.       — А знаешь, что самое обидное? — голос Гена вдруг стал тише. — Ты не поверила в те слухи. А я так старался...       Рин повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то лукавое:       — Потому что я слишком хорошо тебя знаю, Ген, — она едва заметно улыбнулась. — Всё было слишком идеально. Слишком... по-твоему. И потом, ты же физически не способен провести месяц без интриг. А уж видеть, как Сенку мучается недопониманием... Это твоё любимое развлечение.       — Зараза ты. Могла бы и подыграть. Для веселья. Устроила бы сцену...       — Нет, спасибо, — Рин покачала головой, и что-то в её голосе изменилось. — Мне и так в жизни драм хватает.       Ген только хмыкнул. Он знал, конечно, что что-то произошло... Но детали, детали всё ещё ускользали от него. А детали — это то, что превращает слухи в оружие. Или в инструмент помощи — смотря как использовать.       — Драмы? — протянул он как бы между прочим. — Какие драмы?       Она молчала.       — Что-то случилось, пока нас не было? — он чуть наклонил голову. — Или... это связано с тем, что было раньше?       Рин вздохнула, но он уже не мог остановиться.       — Может, поэтому ты так быстро разгадала мой план? Потому что...       — Хватит, Ген. Всё ты знаешь, — она оборвала его. В её голосе появились знакомые стальные нотки.       — Нет, — он прищурился, вглядываясь в её лицо. — Не всё.       — И это тебя убивает, да? — Рин тихо рассмеялась.       — Да, убивает. Я умру — ты будешь виновата! И опять драма! И опять Сенку будет ругаться, что я всё испортил...       Рин рассмеялась — открыто, живо, без привычной настороженности.       — Ну вот, — он притворно надулся, — теперь ты ещё и смеёшься над моей трагической кончиной.       Она вдруг вскинула голову.       — Обещаю не смеяться, когда ты умрёшь, — совершенно серьёзно сказала Рин, но через секунду сама рассмеялась от нелепости этого торжественного обещания.       — Спасибо, — протянул Ген.       Они помолчали, просто сидя рядом и глядя на огни внизу. Но Рин заметила, что Ген как-то странно притих, его обычная игривость исчезла, уступив место задумчивости.       — О чём думаешь? — тихо спросила она.       — М-м? — он словно очнулся. — Слишком много совпадений в последнее время. И знаешь... у меня от этого нехорошее предчувствие.       — Ген...       — Ах да, — он вдруг оживился с наигранной бодростью. — И ещё эти добрые послания. "Почему вы хотите умереть?" Серьёзно? Кто вообще так здоровается? Мог бы для начала спросить как дела, или... я не знаю... прислать открытку?       — С луны?       — А что такого? — он развёл руками. — "Привет с луны, погода отличная, воздуха нет, желаю вам окаменеть". По-моему, звучит очень мило.       — Ты же не боишься на самом деле.       — Я? Помнишь свой совет про плохие предчувствия?       — Поплевать через левое плечо?       — Я уже всё левое плечо обплевал. Не помогает.       — Значит, плохо плевал. У меня же ещё методы есть, — как бы между прочим заметила Рин. — Можно набрать воды из трёх источников, добавить крови, воска и угля... — она начала перечислять с таким серьёзным видом, что Ген не выдержал и рассмеялся.       — Рин, это жутко звучит!       — А ещё можно сжечь полынь перед отплытием и посыпать пеплом корму...       Ген задумчиво посмотрел на неё, что-то решая для себя. В кои-то веки на его лице не было привычной маски шутника — только какая-то странная решимость.       — Пошли, — он вдруг встал и протянул ей руку.       — Куда? — она удивлённо моргнула.       — Полынь жечь, пока не поздно ещё, — он усмехнулся, но в его глазах читалось что-то серьёзное. — Раз уж плевки не помогли, будем использовать тяжёлую артиллерию.       Рин поднялась, ухватившись за его руку:       — Только Сенку не говори.       — И не собирался.