Рациональные люди

      Цукаса стоял у входа в палатку, наблюдая за комком одеял и подушек, который когда-то был его сестрой. Из комка доносились всхлипывания, невнятное бормотание и периодические звуки, похожие на смесь рыдания с яростным фырканьем.       — Мирай? — позвал он.       Комок издал некое "ффффх-хннн" и, кажется, стал ещё меньше.       — Ты... в порядке?       — Мпф-хххх-пффф! — донеслось из-под одеяла.       Цукаса медленно присел на край кровати.       — У тебя что-то болит? — предпринял он ещё одну попытку.       Одеяло слегка зашевелилось, и из-под него донеслось что-то, подозрительно похожее на "дурак-дурак-дурак".       — Может, расскажешь, что случилось? — он попытался говорить мягче. — По-человечески?       Из-под одеяла высунулась взъерошенная голова. Заплаканное лицо Мирай было красным.       — Он... ммм... пффф... — она издала серию всхлипов, — а потом... хнннн... и она... пффф... а я...!       И снова нырнула под одеяло.       Цукаса застыл, чувствуя себя совершенно беспомощным. Перед его мысленным взором пронеслись все испытания, через которые он прошёл. Массовое окаменение человечества? Проще простого. Сражение с хищниками? Элементарно. Пробуждение в новом мире? Ничего сложного. Но эта ситуация... Одеяло снова зашевелилось:       — А он... пффф... даже не... хнннн... и теперь...       — Мирай.       — Нет! — донеслось из-под одеяла. — Не хочу! Не буду!       Цукаса всё ещё сидел на краю кровати, отвернувшись и опираясь локтями на колени. Позади всё ещё шмыгал носом одеяльный комок, но сейчас Цукасу занимал тщательный анализ. Он примерно понимал ситуацию. Тот самый мальчишка, про которого Мирай без умолку говорила с момента его пробуждения. Который снова решил уйти в море с другой девочкой. Всё очень просто.       Чем больше Цукаса думал об этом, тем сильнее его охватывало странное чувство абсурда. Они живут в мире, где большая часть человечества превращена в камень. Где группа подростков пытается пересечь океан. Где где-то там, в космосе, прячется враг, способный уничтожить их всех. А его сестра рыдает из-за ревности.       Он знал, что не может — не имеет права — поддержать эти переживания. Мирай должна научиться видеть картину целиком. Должна понять, что её маленькая драма просто неуместна. Что нельзя тратить силы на такие глупости, когда решается судьба человечества.       — Он мужчина, — уверенно сказал Цукаса, словно раскрывал Мирай один из древних законов природы. — Мужчины уходят. Это нормально.       Одеяло за его спиной затихло. Он почувствовал, как Мирай приподнялась и уставилась на него.       — Это... что значит? — спросила она тихо, подавив всхлип.       — Я объясню, — Цукаса повернул голову, встретившись с её заплаканными, но внезапно заинтересованными глазами. — но только если ты перестанешь плакать и будешь слушать внимательно. Это важно.       Мирай колебалась, но потом решительно вытерла глаза краем одеяла и кивнула.

***

      — Я ей всё правильно объяснил, — Цукаса посмотрел куда-то вдаль, — человек либо движется, либо умирает. Стоять на месте — это медленная смерть. Каждый выбор убивает все остальные варианты, каждый шаг вперёд сжигает мосты позади. И неважно, десять тебе лет или сто — ты должен уметь терять. Должен уметь отпускать. Должен понимать, что привязанности тянут на дно.       — Так, давай проясним. Девочка расстроилась, что её друг уплыл, а ты решил рассказать ей про смерть? — Минами уставилась на него как на инопланетянина.       — Можешь помочь теперь? — спросил Цукаса. — У тебя лучше получится понять человеческие эмоции.       — У неё травма из-за тебя, — она скрестила руки на груди. — Ты серьёзно решил прочитать ей лекцию о мужчинах, которые "уходят"? В такой момент?       Цукаса помолчал, осмысливая ситуацию. Внезапно он понял, что защищая этого мальчишку, невольно оправдывал и себя самого. Разве не он сейчас оставлял Мирай ради того, что было важнее? Разве не делал выбор уйти снова, пусть и из необходимости?       — Я просто хотел объяснить ей, что иногда приходится оставлять тех, кто дорог, — наконец сказал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Что в этом нет ничего личного.       — И как, помогло? — Минами выразительно посмотрела в сторону палатки, откуда всё ещё доносились всхлипывания.       — Нет, стало хуже.       — Подожди здесь. Я сейчас всё исправлю.       Он проследил, как Минами уходит, а сам остался сидеть рядом. Прошло тридцать минут. Цукаса не двигался, погружённый в свои мысли. Когда ожидание стало совсем невыносимым, он решил проверить, что происходит. И уже в дверях услышал голос Минами:       — ...и поэтому, — донеслось из палатки, — главное правило: атакуй первой! Ты не жертва, ты охотник.       На кровати, усыпанной конфетными фантиками и печеньем, сидела Мирай с зарёванным, но уже заинтересованным лицом.       — Как атаковать? — шмыгнула она носом, запихивая в рот очередную конфету.       — Сейчас расскажу, — Минами подалась вперёд. — Подходишь первая, улыбаешься — но не сильно, просто вежливо. "Привет! Как дела? Как там твоё... путешествие?" — она изобразила максимально незаинтересованный тон. — И смотришь так... чуть-чуть в сторону, будто тебе даже ответ не особо нужен.       — А он что?       — А он начнёт рассказывать — они всегда рассказывают. И тут ты такая: "Ой, извини, мне нужно бежать. У меня столько дел, просто завал!" И уходишь. Пусть подавится своими приключениями!       — Но мне же интересно будет...       — Неважно! — Минами взмахнула рукой. — Главное — чтобы ему казалось, что тебе некогда. Что у тебя миллион важных дел. Что ты даже не вспоминаешь о нём.       — А если спросит, какие дела?       — Отличный вопрос! — Минами довольно улыбнулась. — Никогда не говори конкретно. "Ой, знаешь, столько всего... Не могу даже рассказать, опаздываю!"       — А дальше?       — А дальше самое важное, — Минами понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Когда встречаешь его снова, рассказываешь о чём-то крутом, что делала. Но как бы между прочим. "А, это? Да так, просто вчера... а, ты не знаешь? Ну да, тебя же не было..."       Мирай жадно впитывала каждое слово, забыв даже про конфеты:       — Но ведь это же нечестно...       — Девочка моя, в этой игре честность - это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто не ревнует.       — Ладно, — вздохнула Мирай. — Тогда я... пошла?       — Иди-иди, — подмигнула Минами. — Покажи ему, какая ты классная!       Мирай ушла. Минами стала собирать разбросанные фантики, а Цукаса стоял рядом, наблюдая за ней.       — Спасибо, — наконец сказал он. — Ты её успокоила.       — Пустяки, — Минами махнула рукой, украдкой бросила на него взгляд, который тут же отвела, когда он посмотрел в её сторону.       Повисла неловкая пауза. Цукаса, обычно не испытывавший потребности заполнять тишину разговорами, почему-то решил сделать это сейчас.       — Какие планы?       Минами вдруг вскочила, рассыпав только что собранные фантики.       — Ой, точно, — она схватилась за щёки, — мне же нужно бежать. У меня столько дел. — Она начала пятиться к выходу, изображая крайнюю занятость.       — Каких дел? — прямо спросил Цукаса, не понимая её внезапного волнения.       — Рин просила помочь, — быстро нашлась Минами. — Знаешь, сортировка, маркировка... всё должно быть разложено по определённой системе.       — Помочь? — предложил Цукаса.       — Нет-нет! — она замахала руками слишком энергично. — Нам с ней как раз нужно кое-что обсудить.       Она практически выбежала из палатки. Цукаса остался стоять с лёгким недоумением на лице. Он медленно оглядел разбросанные фантики, которые она так и не собрала, и вдруг его осенило. Уголки его губ дрогнули в редкой для него улыбке.

***

      Капитан когда-то обещал научиться правильно вести себя с женщинами. Сейчас было самое время.       — Значит, она странно себя ведёт? — Рюсуй задумчиво посмотрел на Сору. — Игнорирует?       — Да нет, я даже не об этом, — Сора вздохнул. — Просто... мы же друзья были. А теперь она злится.       — А, — Рюсуй выпрямился, и его лицо стало неожиданно серьёзным. — Вот в чём дело. Ну-ка, присядь.       Сора опустился на ящик, глядя на капитана с недоумением.       — Слушай сюда, — Рюсуй говорил негромко, но твёрдо. — Первое правило джентльмена: никогда не оставляй за собой разбитых сердец. Даже если это просто дружба.       — Но я не...       — Тихо. Ты сейчас думаешь - обидится и забудет. Но знаешь что? Такие вещи помнятся долго. И однажды кто-то точно так же разобьёт сердце той, кто тебе дорог. И это будет... справедливо.       Сора насупился:       — И что делать?       — Поговорить, — просто сказал Рюсуй. — Честно. Без этих глупостей про "давай останемся друзьями". Объясни, что чувствуешь. Что ценишь её. Что она важна для тебя, пусть и не так, как ей хотелось бы.       — А она поймёт?       — Может и нет, — Рюсуй пожал плечами. — Но это лучше, чем играть в прятки и делать вид, что ничего не происходит.       — Звучит сложно, — пробормотал Сора.       — Конечно сложно! — Рюсуй хлопнул его по плечу. — Думал, быть мужчиной - это только в море ходить? Нет. Это ещё и уметь делать больно, не калеча.       Издалека донёсся голос Сенку:       — Надо же, а я думал, ты сейчас посоветуешь ему изображать морского цыгана.       — Сенку, — Рюсуй закатил глаза, — иди займись своей наукой. У нас тут серьёзный разговор.       — То есть, — Сора задумался, чувствуя, что эта история становится всё запутаннее. — надо просто сказать правду?       — Только... красиво. С достоинством.       — Ты сейчас всё испортишь, — предупредил Сенку.       — Ничего я не испорчу! — возмутился Рюсуй. — Я просто хочу, чтобы он сделал это правильно. Благородно. Возможно, стоя на носу корабля...       — И желательно на закате, — съязвил Сенку.       — А это отличная идея! — оживился Рюсуй.       Сора тихонько застонал. Кажется, всё становилось только хуже.       — А говорить-то что конкретно?       — А ты подойди к этому научно, — вдруг сказал Сенку, уже стоя рядом.       — В смысле? — Сора непонимающе уставился на него.       — Элементарная геометрия, — Сенку начал чертить в воздухе. — Смотри: вот вы с Мирай — две точки на плоскости. Между вами была прямая связь. Но потом появилась третья точка. И что получилось?       — Треугольник? — неуверенно предположил Сора.       — Именно! — Сенку довольно ухмыльнулся. — И теперь ты движешься по окружности, который описывает этот треугольник, всё больше удаляясь от исходной точки. А по законам геометрии, чем дальше точка движется по дуге окружности к другой точке...       — Тем дальше уходит, мы поняли, — закончил Рюсуй.       — А если добавить время как четвёртое измерение, — Сенку явно входил во вкус, — получим спираль! Где каждый виток всё дальше от центра...       — Я запутался, — честно признался Сора.       — В этом и суть, — Сенку усмехнулся. — Чем дольше ты будешь крутиться по этой спирали, тем сложнее станет найти обратный путь.       — И что делать? — спросил Сора, пытаясь уследить за воображаемыми линиями.       — Построить новую прямую. Кратчайший путь к решению проблем — честный разговор. Иначе... — Сенку вдруг стал серьёзным, — однажды расстояние может стать таким большим, что никакая геометрия уже не поможет.       — Говоришь по опыту? — хмыкнул Рюсуй.       — Говорю как учёный, — Сенку качнул головой. — Даже если я сам не следую собственным выводам, это не значит, что они неверные.       Сора опять задумался. В голове вертелись обрывки всех советов: закат для атмосферы, честность для души, геометрия для логики... Он даже загибал пальцы, пытаясь удержать в памяти все эти сложные инструкции.       — Эй, — Рюсуй положил руку ему на плечо, — ты чего там бормочешь?       — Пытаюсь запомнить порядок, — честно признался Сора.       Сенку и Рюсуй переглянулись.       — Я пошёл! — вдруг объявил Сора. — Пока не забыл про... это... как его... кратчайшее расстояние между точками в пространстве времени на фоне заходящего солнца.       Он убежал, оставив Сенку и Рюсуя смотреть ему вслед.       — Десять миллиардов процентов, что он всё перепутает, — хмыкнул Сенку.       — Разберётся.

***

      Мирай стояла у причала, сложив руки на груди, как учила Минами. "Будь неприступной," — вспомнила она, — "как самая изящная статуя". Правда, стутаи обычно не переминается с ноги на ногу и не пытается незаметно подглядывать из-под чёлки.       — О, Сора, — протянула она, пытаясь говорить томно. — А я тебя не заметила...       Сора смотрел и молчал.       — А я просто тут стою, думаю о своём, — она попыталась игриво откинуть волосы, но только запуталась в них пальцами.       — Слушай, нам надо поговорить...       — Нет! — перебила Мирай. — Сначала я скажу! Ты должен идти. Ты мужчина. На тебе ответственность. Спасение мира и... — она наморщила лоб, вспоминая слова брата, — ...и это против твоей природы.       Сора почесал затылок:       — Вообще-то Рюсуй сказал, что моя единственная ответственность - хорошо мыть палубу, — он помолчал, а потом вспомнил, как поджёг чей-то дом в деревне на острове. — Я пока учусь, в остальное не лезу, — пояснил Сора.       — Ну ладно.       Сора стал перебирать разговор с Рюсуем. "Момент должен быть особенным!" — капитан тогда взмахнул рукой. — "Закат, море сливается с небом, лёгкий бриз развевает волосы..." И вот теперь Сора переминался с ноги на ногу, пытаясь определить, достаточно ли величественно выглядит небо и можно ли уже начинать этот разговор, или нужно ещё подождать, пока солнце опустится чуть ниже...       — Подожди пять минут.       — Почему?       — Солнце ещё не село, — он посмотрел на небо.       — Чего?       — Да подожди ты.       Мирай попыталась изобразить то, что Минами называла "загадочной улыбкой".       — Нет, знаешь, я наверное, пойду. У меня же дела...       — Стой! — Сора вдруг спохватился. — Знаешь про треугольники?       — Какие треугольники?       — Ну, геометрические. Мы как две точки, понимаешь? И между нами спираль уходит в четвёртое измерение...       — Вообще-то измерений три, — Мирай нахмурилась. — Длина, ширина, высота. У меня самый высокий балл по математике был.       Сора растерянно уставился на неё. Три измерения? А куда делось четвёртое? Он точно помнил, как Сенку говорил о нём. Солнце тем временем уже почти село, а он всё ещё не начал говорить, потому что не знал, как распределить свою речь по оставшимся трём измерениям.       В голове у Мирай творился не меньший хаос. Она старательно пыталась вспомнить все советы Минами: загадочная улыбка, равнодушный взгляд, и эта дурацкая поза, хотя ноги уже затекли так стоять. И ещё брат со своими разговорами про поиск пути. Но пока единственный путь, который Сора точно освоил, это дорожка от одного конца палубы до другого. Мирай устало потёрла лоб:       — Слушай, мне надоело обижаться, уже скулы болят.       — А мне надоело думать, — честно признался Сора.       Где-то вдалеке крикнула чайка, море тихо плескалось о берег...       — А это... — вдруг спросил Сора, — а ты что, тоже с нами хотела?       — Ещё чего! — фыркнула Мирай. — Там же... всё качается. И грязно. И помыться толком негде.       — Тогда чего обиделась?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Ты мне даже не нравишься. Просто мог бы хоть сувенир привезти.       — Ладно, привезу, — Сора вдруг улыбнулся как-то по-новому, — Хорошо, что не нравлюсь, у меня уже есть избранница.       Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись — какая, к чёрту, проблема?       — Ну, удачи тебе. Не утони там.       — Тебе тоже. Нервы береги.       И они разошлись как старые друзья, которыми всегда и были.