Рациональные люди

      Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но небо уже начинало светлеть. Рин поднялась на палубу, кутаясь в лёгкий плащ — в предрассветные часы было прохладно. Она почти сразу заметила знакомый силуэт у борта.       — Не спится? — спросила она, подходя ближе.       — Ещё не ложился, — Сенку обернулся, и она заметила, как дрогнули его губы в привычной усмешке.       — В четыре утра? — она облокотилась о борт рядом с ним, не отрывая взгляда от темной линии горизонта.       Сенку отвернулся от моря, опираясь спиной о борт. Его тень едва виднелась на досках палубы в предрассветных сумерках.       — Тишина помогает думать, — он бросил короткий взгляд на её профиль. — Как тебе первое морское путешествие?       Рин улыбнулась, всё ещё глядя вдаль:       — Странно. Вроде видишь только воду, но каждый раз смотришь как в первый раз.       — Завораживает?       — Не могу перестать думать о том, насколько он огромный, — она чуть подалась вперед. — Сколько там внизу...       Сенку наблюдал, как ветер играет её волосами. Когда-то он мог просто протянуть руку и заправить выбившуюся прядь.       — Восемь тысяч метров в самой глубокой точке, — отозвался Сенку машинально. — Если точнее...       — А, да, — она улыбнулась, не оборачиваясь. — Рюсуй рассказывал.       Его передернуло от этих слов. Он повёл плечом и отвернулся ещё сильнее, теперь разглядывая какую-то щель между досками.       — Хотя, — добавила она чуть тише, — когда ты объясняешь, это звучит... интереснее.       Он замер, не зная, что ответить. В её голосе была та самая нотка — как раньше, когда она дразнила его. Когда специально провоцировала на объяснения, а потом...       — Восемь тысяч метров, — повторил Сенку.       Рин наконец обернулась, и в полутьме он видел, как дрогнули её губы в сдержанной улыбке.       — Тебе определённо пора спать, — она тихо рассмеялась. — Ты уже повторяешься.       Сенку окинул взглядом пустую палубу. Никого. Впервые за всё путешествие они были действительно одни. Ни Рюсуя с его бесконечными рассказами, ни команды, снующей туда-сюда. Идеальный момент для разговора, который он откладывал несколько дней. Рин вдруг качнулась ближе и первой нарушила молчание:       — Я хотела извиниться. За тот стакан, — она жестом показала, будто снова его опрокидывает. — И за Гена.       — Ты не отвечаешь за его выходки.       — Но я отвечаю за свои. И за свои слова тоже.       Сенку наконец посмотрел на неё:       — То есть?       — Про твою руку. Я не имела в виду ничего плохого. Просто иногда легче отшутиться, чем сказать что-то по делу. Но это не повод не думать, прежде чем говорить. Глупая шутка.       — Ерунда. Квиты, — заметил он, намекая на собственную провокацию. — Твои слова, мои... действия. Мы оба вчера были не в лучшей форме.       На секунду он задумался. Затем чуть наклонился вперёд, был готов продолжить, но...       — Тоже не спится? — тишину нарушили приближающиеся шаги. Юкио, Цукаса и Йо приближались к ним, ничуть не смущенные тем, что могли что-то прервать. Сенку мысленно чертыхнулся. Рин едва заметно вздохнула, на мгновение опустив плечи – ещё один разговор, который они не закончили.       — Ага, — произнесла она вслух, улыбаясь подошедшим.       — Мы собирались перекусить, — Йо зевнул. — Присоединитесь?       Сенку и Рин обменялись быстрыми взглядами. Почти незаметный кивок, лёгкое пожатие плечами.       — Конечно.       — А ты разве не собирался спать? — она обернулась к нему.       — Нет. Сегодня не буду ложиться, надо режим наладить.       Кухня встретила их теплом и запахом свежезаваренного чая — видимо, кто-то из ночной смены только что ушел. Йо сразу направился к кастрюле, проверяя, осталось ли что-нибудь с ужина. Юкио принялся доставать тарелки, а Цукаса молча поставил на плиту сковороду.       — У нас вроде оставались яйца, — Рин открыла холодильник. — Можно сделать омлет с рисом.       — И зелень там где-то была, — добавил Юкио, выставляя чашки.       Сенку опёрся о стойку, наблюдая за их слаженными движениями. Странно, как быстро он привык к такой жизни — совместным завтракам, ночным разговорам, постоянному присутствию друг друга — всего два года.       — Кстати, — Юкио разлил по чашкам свежий чай, — чем займемся до смены курса? У нас ещё часов двенадцать.       — В армии мы обычно травили байки, — Йо помешивал рис на сковороде. — Ну, знаете, кто какую дичь видел на дежурстве. Или играли во что-нибудь.       — Например? — Рин подперла голову рукой.       — Да разное бывало. Один раз ребята даже в русскую рулетку играть вздумали.       Сенку поперхнулся чаем:       — Что, прости?       — Да нет, не так, как ты подумал, — Йо рассмеялся, раскладывая рис по тарелкам. — Брали шесть банок газировки, одну хорошенько трясли. По очереди открывали. Кому взрывная достанется - тот проиграл.       — И часто проигрывали?       — Да почти всегда я, — вздохнул Йо. — У меня просто талант выбирать именно ту банку.       — Статистически невероятно, — пробормотал Сенку.       — Зато форму стирать научился лучше всех, — философски заметил Йо, разбивая яйца над сковородой.       — А я знал парня, который по-настоящему играл, — вдруг сказал Юкио, помешивая чай.       Все притихли. Йо даже перестал следить за яйцами. Юкио помолчал, глядя в чашку:       — Когда служил, был у меня напарник. Спокойный такой парень, молчаливый. Решил сыграть. Три раза крутанул барабан. Три раза спустил курок. На четвертый раз... — Юкио помолчал. — На четвертый раз мы его остановили, к счастью. Патрон был, кстати.       — А что случилось-то? — Йо осторожно переложил яичницу на тарелки. — Чего он вообще...       — Письмо получил. От невесты. Она два года его ждала, а потом... В общем, вышла за другого. Он набрался и решил... развлечься.       В кухне стало очень тихо.       — После этого уволился, — Юкио отпил чай. — Больше я его не видел.       Йо молча смотрел на Юкио, пытаясь понять, насколько правдива история. Тот поймал его взгляд и слабо усмехнулся:       — Не самая веселая история для завтрака, да?       — То есть суть в том, что крутишь барабан и не знаешь, будет ли патрон? — уточнила Рин.       — Именно.       — Ну, тогда мне не о чем волноваться, — она улыбнулась. — У меня с удачей всё в порядке.       — Удача тут ни при чем, — Сенку покачал головой. — Чистая статистика. Вероятность одинакова для всех.       — Да ну? — возмутился Йо. — А почему тогда именно мне всегда доставались взбитые банки? Каждый раз!       — Ты погрешность.       Йо отставил сковороду и решительно сел за стол.       — Я тебе покажу погрешность! — он полез в карман и достал револьвер. — Сейчас проверим.       — Убери, — голос Цукасы стал жёстким.       — Ребят, ну серьёзно, — Йо уже доставал патроны. — Никакого уважения к исследовательскому духу. Я, может, новый закон физики открою!       — Закон притяжения неприятностей? — хмыкнул Юкио. — Этот ты уже открыл.       — Да ладно тебе, — Йо крутанул револьвер. — Никто стрелять не будет. Просто покрутим барабан и посмотрим.       Он вставил один патрон, металл тихо щёлкнул в тишине кухни.       — А можно я попробую? — Рин подалась вперёд.       Йо расплылся в довольной ухмылке:       — Как говорит капитан — желание дамы закон, — он вальяжно протянул ей револьвер. — Прошу, мадемуазель. Проверим вашу удачу?       Сенку тяжело вздохнул. В последнее время он всё чаще замечал, как остальные реагируют на Рин - эти взгляды украдкой, показное внимание, слишком уж галантные жесты. Даже Йо, обычно прямой как палка, вдруг начал изображать джентльмена.       Она приняла револьвер с улыбкой, которая ясно давала понять — её совершенно не волнует чужое внимание. По крайней мере, не сейчас, когда перед ней была возможность узнать что-то новое. Сенку слишком хорошо знал этот взгляд — ей было дико интересно.       — Смотри, — Йо наклонился к Рин и стал показывать. — Вот здесь фиксатор. Когда крутишь, сюда не нажимай, иначе барабан заклинит. И ствол держи в сторону. На курок лучше не нажимать.       Рин внимательно следила за его движениями, запоминая каждую деталь.       — Эй, Сенку, — Йо ухмыльнулся. — Какая вероятность, что она проиграет?       — Прикалываешься? Один к пяти.       — Поясни для тупых.       — Двадцать процентов на проигрыш, — Сенку скрестил руки на груди. — Восемьдесят на выигрыш.       Рин уверенно крутанула барабан. Металлический звук эхом разнесся по кухне. Йо наклонился, разглядывая открытый барабан:       — Пусто.       — Сенку, считай дальше, — Юкио подался вперед. — Какие теперь шансы?       — Семьдесят два процента на следующий выигрыш, — отозвался Сенку, наблюдая, как Рин снова берётся за револьвер.       Второй раз лязгнул металл. Йо склонился:       — Опять пусто.       — А теперь? — Рин повернулась к Сенку, довольно улыбаясь.       — Шестьдесят четыре процента на третий раз, — он старался говорить ровно, но в голосе проскользнуло напряжение.       Третий щелчок. Третья пустая камора. Цукаса молча следил за происходящим, готовый в любой момент вмешаться. Рин продолжила.       — Как она это делает? — пробормотал Йо, глядя на девятую пустую камору подряд. — Это же просто невозможно.       Рин выглядела абсолютно спокойной, словно просто играла в какую-то обычную игру. Только глаза блестели от азарта.       — Меньше двадцати процента вероятности, — Сенку покачал головой. — Не так уж мало.       — Стало скучновато, — Рин пожала плечами, протягивая револьвер Йо. — Может, добавим ещё патронов?       — А что, мы же не дети, — Йо достал ещё два патрона. — Нравится риск, да? — он подмигнул.       Сенку заметил эту едва уловимую смену тона в голосе Йо. Безобидный комментарий или что-то большее? Подобные детали обычно проходили мимо его внимания, но не сегодня.       Цукаса тоже чуть подался вперед, когда Рин снова взяла револьвер. Теперь всё было иначе — три патрона из пяти. Первый поворот. Йо задержал дыхание, открывая барабан:       — Пусто.       — Сорок процентов вероятности, — голос Сенку звучал напряженно. — Второй раз будет сложнее.       Рин молча крутанула барабан. Снова пусто.       — Шестнадцать процентов, — выдохнул Сенку, не сводя глаз с её рук.       Третий поворот. Третья пустая камора.       — Всё, — Сенку откинулся на стуле. — Ты официально сломала математику. Шесть процентов вероятности.       — А хочешь прикол? — Йо забрал револьвер, ловко выщелкнув два патрона. — Смотри.       Он крутанул барабан об руку — быстрым, отработанным движением. Щелчок.       Все замерли. Йо открыл барабан:       — Я мёртв. С первого раза.       — Хватит на сегодня экспериментов, — Сенку покачал головой. — Вы уже достаточно поиздевалась над теорией вероятности.       — Да ладно тебе, — Йо усмехнулся, убирая патрон. — У неё явно талант...       Цукаса медленно поднял взгляд на Йо и перебил его:       — Объясни, почему ты вооружен за завтраком.       Йо замер с открытым ртом, явно не готовый к такому вопросу.       — Ну... это... — он почесал затылок заряженным револьвером. — Привычка?       — Привычка завтракать с оружием?       — У всех свои причуды, — пробормотал Йо. — Кто-то чай без сахара пьёт, а я...       — А ты с револьвером не расстаешься, — фыркнул Сенку. — Очень логично.       Рин, не замечая общего недовольства, просияла:       — Спасибо, было весело.       — Без "б", обращайся, — Йо, довольный произведенным эффектом, убрал оружие. — У меня полно развлечений.       Сенку покачал головой, глядя как Рин буквально светится от восторга. Десять миллиардов процентов, что она даже не осознает, как заставила всех понервничать.       — Вы там вроде обсуждали, чем заняться хотите, — произнёс он, пытаясь увести разговор от опасных игр подальше.       — А можно мяч покидать, — задумчиво протянул Юкио. — Размяться не помешает.       — Волейбол что ли? — оживился Йо. — На палубе?       — Без сетки просто покидаем, — Юкио пожал плечами. — Спорт важен.       — Канат натянем, — предложил Цукаса. — Вместо сетки.       Сенку поморщился:       — Я пас.       — А я за, — тут же отозвалась Рин.       — Ты, я смотрю, вообще на любой движ согласна, — хмыкнул Йо. — Хоть русская рулетка, хоть волейбол... Прикольная ты.       Сенку едва заметно дёрнул бровью.       — Хотя бы вероятность травм меньше, — добавил он.       — Ладно, тогда подождём, когда все проснуться, и соберём команды, — решил Юкио.

***

      — Подаю! — крикнул кто-то с противоположной стороны, подбрасывая мяч.       Цукаса среагировал мгновенно — подпрыгнул и ударил. В моменте он уже понял, что перестарался, но было поздно. Мяч со свистом рассек воздух... и впечатался прямо в Рин.       — Ох ты ж...! — кто-то присвистнул.       — Её снесло! — раздался взволнованный голос.       Цукаса сжал челюсти, глядя на Рин, которая тут же бодро поднялась, словно ничего не случилось. Но он видел, как она осторожно разжала пальцы, будто проверяя, работают ли они. Отлично. Только присоединился — и уже кого-то травмировал.       Вокруг уже начали подшучивать:       — Цукаса ультанул.       — Специально метил в медика, чтобы никто не смог помочь.       Цукаса едва заметно поморщился. Ситуация становилась всё более серьёзной. Минами уже была рядом и осматривала руку Рин:       — Больно?       — Да нет, всё хорошо, — Рин улыбнулась так искренне, словно действительно ничего не случилось.       Цукаса видел эту браваду насквозь. От этого становилось ещё более неловко — она пыталась его выгородить перед остальными.       Кто-то хлопнул его по плечу:       — Расслабься, никто не умер.       — Пока, — добавил кто-то с усмешкой.       Цукаса сделал шаг вперёд, хотел что-то сказать, но Рин уже подняла взгляд и улыбнулась ещё шире:       — Да всё нормально. Не переживай. Хотя тактика неплохая — противники выбывают с первого удара...       Цукаса не отреагировал на шутку. Его взгляд был прикован к её левой руке. Он видел, как пальцы непроизвольно сжимаются — верный признак того, что она сдерживает боль.       "Пять минут. Я продержался целых пять минут, прежде чем кого-то покалечить," — он нахмурился, пытаясь справиться с накатившим чувством вины.       — Ты ей не двигаешь, — тихо произнёс он. Это прозвучало почти как извинение.       Но Рин тут же развернулась к Минами, игнорируя это точное наблюдение:       — Пошли, поможешь.       И просто ушла, оставив Цукасу стоять с протянутой рукой помощи. Он медленно отступил, чувствуя себя неуклюжим великаном в магазине фарфора. Вокруг всё ещё звучали чьи-то шутки, но он их не слышал, глядя вслед удаляющимся девушкам.       "Надо было... что? Что вообще говорят в таких случаях?". Мысль о том, что он только что травмировал медика команды — человека, который должен лечить других — делала ситуацию ещё более нелепой.

***

      — Прикинь, — выдала Рин, как только они с Минами скрылись за дверью лазарета.       — Что? — Минами подозрительно прищурилась, уже зная этот тон.       — Он мне руку сломал.       — Ты серьёзно?! — голос Минами взлетел на октаву выше. — А почему сразу не сказала?!       — А ты видела его лицо? — Рин прикусила губу, сдерживая смешок. — Он так испугался...       — Ладно хоть не в голову, — Минами закатила глаза, осторожно присаживая Рин на кушетку. — С его-то ударом...       Рин сосредоточенно ощупывала запястье, ведя пальцами вдоль кости. Её лицо стало серьёзным.       — Не похоже на полный перелом, — она слегка надавила, но тут же поморщилась. — Просто... очень больно. Особенно вот здесь. — Она медленно пошевелила пальцами и сразу замерла. — Больше не могу двигать нормально.       — И что это значит?       — Скорее всего, трещина. Могло быть и хуже, учитывая силу удара.       — И что делать?       — Фиксировать. Достань из второго ящика эластичный бинт и синюю штуку.       Пока Минами рылась в ящике, Рин осторожно держала руку на весу, под прямым углом, стараясь не двигать. Даже лёгкое шевеление пальцами вызывало спазм боли.       — Это вот эту штуку? — Минами что-то нашла.       — Да, — Рин уже разматывала бинт. — Подержи руку вот так, под углом.       Минами осторожно поддерживала травмированную руку, пока Рин ловко накладывала бинт круговыми движениями.       — Теперь другая штука... — Рин примерила лангету. — И косынку.       — А дальше что? — Минами помогала закреплять косынку. — Ждём, пока Цукаса не поседеет от переживаний?       — Он же там волнуется, наверное, — Рин покачала головой.       — Вот пусть и помучается немного, — Минами поправила повязку. — Зато в следующий будет осторожнее.       Не успели они закончить, как дверь медпункта открылась. На пороге стоял Цукаса, держа в руках какой-то пакет.       — Я льда на кухне взял, — просто сказал он. — Для снятия воспаления.       Минами потянулась к пакету:       — Так, давай приложим его... куда там?       — Дай сюда, — Рин закатила глаза, перехватывая пакет здоровой рукой. — Сама всё сделаю.       Цукаса повернулся к Рин.       — Перелом?       — Трещина, — она подняла на него глаза, удивлённая его проницательностью. — Как понял?       — По тому, как держишь руку, — он помолчал. — И по тому, как делала вид, что всё в порядке.       — Понятно.       Цукаса ничего не ответил, просто стоял, высокий, почти задевая головой дверной проём. Он застыл, его высокая фигура почти касалась потолка. Просто молча смотрел на руку Рин, и от этого пристального взгляда становилось не по себе абсолютно всем.       — Так, Цука, — решительно вмешалась Минами. — При всем уважении к твоему... присутствию, нам надо работать. Гудбай.       Рин с трудом сдержала смешок, заметив, как едва заметно дрогнула бровь Цукасы при этом фамильярном обращении. Впрочем, он развернулся и вышел, не проронив ни слова.       — Цука? — переспросила Рин, когда дверь закрылась. — Ты серьёзно?       — А что?

***

      Цукаса сидел на скамье, застыв как статуя. Его взгляд был прикован к одной точке на полу, а внутри всё переворачивалось от чувства вины.       — Да ладно тебе, не переживай так, — Рюсуй плюхнулся рядом, явно забавляясь ситуацией. — Все же понимают, что ты не специально.       — Мы можем сказать, что это Рин влетела в мяч, — протянул Ген.       — У неё трещина в кости, — тихо произнёс Цукаса.       — Чего? — Рюсуй нервно хохотнул. — В смысле трещина?       — В прямом. Я сломал руку медику команды.       — Погоди-погоди, — Ген поднял руки. — То есть ты хочешь сказать, что одним ударом...       — Технически, это был удар по мячу, — вставил Рюсуй, но осёкся под тяжелым взглядом Цукасы.       Тот снова уставился в пол. Теперь все подколки казались ещё более неуместными.       — О-о, — протянул Ген с хитрой улыбкой, заметив приближающегося Камуи. — Знаешь, тут есть традиция... Если кто-то ломает руку, то обидчику тоже нужно сломать. Для равновесия.       Камуи остановился рядом. Цукаса медленно поднял голову, глядя исподлобья. Их взгляды встретились. Воздух словно загустел от напряжения.       — Правда, Камуи-кун? — Ген повернулся к нему с самой невинной улыбкой, хотя было заметно, как он невольно отступил на шаг.       Камуи ещё несколько секунд смотрел на Цукасу тяжелым взглядом, потом наконец чуть усмехнулся и махнул рукой:       — Сама виновата. Нечего было под мяч лезть.       — Не она виновата, — возразил Цукаса. — Я не рассчитал силу.       — Моя сестра — дура.       — Она не...       — Сначала лезет, куда не надо, потом удивляется. Ещё и шутит небось?       Цукаса кивнул, Камуи фыркнул:       — Ну вот. Дура.       — Эй-эй, — вмешался Рюсуй, — я бы на твоем месте поаккуратнее с такими заявлениями. Ты бы видел, что тут в прошлый раз было, когда девчонки бойкот объявили...       — Я не про всех женщин, — Камуи даже не повернул головы. — Я конкретно про одну.       Рюсуй открыл рот, чтобы возразить, но его прервали шаги.       — Чего сидим? — Сенку появился из-за угла, засунув руки в карманы.— Вы же играли.       — О, Сенку! — оживился Ген. — Тут такая драма развернулась! Цукаса случайно сломал руку...       — Кому?       — А кому он сломал? — Ген невинно захлопал глазами. — Дай подумать... Кому-то... Что-то я запамятовал...       — Ген.       — Я в Рин попал мячом, — произнёс Цукаса.       Сенку замер. В голове тут же замелькали мысли о том, насколько серьёзной может быть травма... Но он прекрасно понимал — стоит только что-то сказать, и эти двое не отстанут. Они и так уже едва сдерживали смех, явно ожидая его реакции. Значит, вряд ли всё серьёзно. "Что бы ни сказал — всё равно будут ржать," — пронеслось в голове.       — И как она?       — Ну-у, — протянул Ген с дьявольской улыбкой. — Она там в ужасном состоянии, вся бледная... Плачет... Ждёт кого-то...       — Пойду проверю, — оборвал его Сенку, уже разворачиваясь в сторону лазарета.       Рюсуй с Геном синхронно расплылись в ухмылках.       — Цукаса, — Ген тряхнул того за плечо, когда Сенку ушёл достаточно далеко, — ты же не знаешь, что тут творилось, пока ты в отключке был! Это была целая драма!       — Ага! — подхватил Рюсуй. — Они же думали, что никто не замечает, как они по углам прячутся... Реально верили, будто хорошо маскируются.       — При этом у неё в палатке даже отдельная кружка для него появилась, — хмыкнул Камуи.       — А самое смешное, — Ген прищурился, — как Сенку статистику по ней вёл...       — У нас тотализатор был! — Рюсуй хлопнул по столу. — Слушай, мы делали ставки, когда они наконец перейдут к делу.       — И кто выиграл? — Цукаса невольно заинтересовался.       — Камуи, — фыркнул Ген.       — Кстати, — поинтересовался Рюсуй, повернувшись. — А как ты угадал-то про зиму тогда?       — Логично же, — Камуи пожал плечами. — Зимой работы меньше, больше времени сидеть и тупить.       Ген с Рюсуем покатились со смеху. Даже Цукаса усмехнулся — настолько просто и при этом точно это прозвучало.       — Надо было догадаться, — выдавил Рюсуй.

***

      — Ты зачем с Цукасой дралась? — раздался знакомый голос, и Рин подняла глаза на Сенку, стоящего в дверях.       — Всё нормально, — сказала она прежде, чем он успел спросить. — Просто трещина. На мне как на собаке заживает, через пару дней буду как новенькая.       — Десять миллиардов процентов, что ты не собака, — Сенку подошёл ближе. — Давай посмотрю.       Он осторожно взял её руку, стараясь держать максимально профессиональную дистанцию:       — Пальцами двигать можешь?       Она послушно пошевелила — медленно, аккуратно. Движения вызывали неприятную, стреляющую боль, особенно в области основания большого пальца.       — Двигаются.       — Похоже на трещину в лучевой кости. Нужно зафиксировать получше. И руку держать выше, чтобы уменьшить отёк. И нормальную шину, это может не помочь.       — Сенку, я же понимаю, что делать. Трещина срастется за пару недель, зачем лишний раз...       — Не сомневаюсь, — его рука осторожно проверяла подвижность сустава. — Болит сильно?       — Терпимо.       — То есть “довольно больно, но гордость не позволяет признаться".Обезболивающее дать?       — Ты знаешь, что я не люблю его пить просто так.       — Допустим. Доверюсь твоим словам. Но два дня покоя, потом гипс. Ты сама понимаешь, что так лучше будет.       Он вдруг наклонился ближе и поймал её взгляд:       — Как мне ещё тебя убедить, чтобы ты наконец начала меня слушать, м?       Рин тут же задержала дыхание, но всё, что смогла сделать — это улыбнуться. Смущение вспыхнуло внутри так ярко, что на секунду она даже забыла, что рука болит. Или, может, уже не болела — по сравнению с этим внезапным жаром под кожей. Он же, поймав её взгляд, тут же пожалел об этом — все его тщательно выстроенные барьеры начинали рушиться.       — И как тебя вообще угораздило? — его взгляд скользнул в сторону.       Рин долго молчала, все еще чувствуя легкое головокружение от того, как он только что смотрел. Пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем ответить с деланной беззаботностью:       — Это была эпичная битва, — она выдохнула, радуясь, что голос звучит почти нормально. — Я и мяч. Мяч победил.       — Ну конечно, — он подвинул край косынки, чтобы не давила на шею. — Хотя бы за помощью обращайся, ладно? Особенно в работе.       — У меня и работы-то особо нет сейчас.       — Всё равно. За чем угодно.       — Даже если просто с полки не достану что-то?       — Без разницы, — его голос стал тише, пальцы замерли на узле косынки.       — Ладно, — она едва слышно выдохнула.       В голове у Сенку промелькнуло — каждый раз, когда он почти готов сказать, что-то случается. Тогда простуда, теперь рука. Он невольно усмехнулся этому совпадению.       — Что? — Рин поймала его взгляд.       — Ничего, — он отступил на шаг. — Пойду за льдом.       — О, не стоит. У меня уже есть носильщик льда. Цукаса каждые полчаса приносит новую порцию.       — Интересно, как самый сильный человек в мире превратился в службу доставки.       — Я уже замёрзла из-за него. — Рин внезапно стала серьезной. — Он правда переживает. Думает, что это из-за его подачи.       — Ну, технически...       — Не технически!       — Ладно, — он вздохнул. — Рюсуй с Геном уже достали его шутками. Хотя да, он действительно беспокоится.       — Передашь ему, что всё в порядке? — она посмотрела на него. — Мне он почему-то не верит.       — Потому что ты даже не представляешь, как это выглядело со стороны, — Сенку покачал головой. — Ты просто встала и ушла.       — Ну я же в лазарет ушла.       — Рин.       — Ладно.              Снова тишина.       — Поможешь через два дня с гипсом? — спросила она. — Заодно проверишь, всё ли правильно...       — А что, твой личный медицинский отряд уже расформировали? — Сенку хмыкнул. — Цукаса хорошо разбирается в переломах.       Что-то в его тоне заставило Рин задуматься. Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этой фразой.       — Ох, — на её лице мелькнуло понимание.       Конечно, у него сейчас полно дел. Глупо было даже просить. С отплытием начались расчёты, маршруты... А она отвлекает его какими-то переломами.       — Что? — Сенку нахмурился, не понимая, почему её настроение так резко изменилось.       — Ты прав. Я попрошу Минами помочь. Или правда Цукасу, раз он... — Рин сделала неопределенный жест здоровой рукой, — разбирается.       Сенку растерянно моргнул. Он хотел пошутить, может немного подразнить её, но никак не отказать.       — Да я помогу.       — Всё в порядке, правда.       Сенку смотрел на неё, совершенно сбитый с толку. Какими-то десятью словами он умудрился что-то сделать не так, сам не понимая, что именно. "Ей явно нужен отдых, а не этот шедевр социального взаимодействия в моём исполнении," — мелькнула мысль.       — Через два дня, — всё же настоял Сенку, делая шаг к двери. — Я приду. Гипс.       — Договорились, — отозвалась она, и в её тоне смешались облегчение и едва заметная улыбка.

***

      Уже был глубокий вечер. Сенку потёр глаза, пытаясь сфокусироваться на точках и тире. После бессонной ночи символы морзянки начали расплываться, превращаясь в бессмысленный узор. События дня — русская рулетка, волейбол, разговор с Рин — всё смешалось в голове.       Скрип двери заставил его напрячься. Он даже не обернулся — по тяжелым, размеренным шагам узнал Камуи.       Тот молча прошел к шкафу, явно за чем-то пришёл. В каюте повисла тишина, нарушаемая только шелестом бумаг.       — И что там? — наконец спросил он, не оборачиваясь.       — Пока не смотрел, — Сенку потёр глаза. — День слишком... насыщенный выдался. В прошлый раз было спокойнее, — он усмехнулся. — Хотя нет. Кое-кто другой отличился. Тоже твой родственник.       Камуи ничего не ответил, но вместо того чтобы уйти, вдруг облокотился о стену. Сенку заметил, как тот собирается с мыслями.       — Тот зелёный свет, — наконец произнес Камуи. — Что тебе о нём известно?       — А, Почемучка.       — Почему... Почемучка? — Камуи нахмурился.       — Потому что спросил "почему мы хотим умереть".       — Какой в этом смысл? — Камуи говорил тихо, словно размышляя вслух.       — Явно не уничтожение. Иначе меня бы здесь не было. А потом этот вопрос...       — Но идеи есть. У тебя.       — Не льсти мне, — Сенку усмехнулся. — Я пока просто собираю информацию. — Он вдруг хитро глянул на Камуи и кивнул на бумаги. — А ты точно расшифровку не знаешь? Может, краем уха слышал? Или видел?       — Не знаю. Знал бы — сказал.       — Ладно. Будет чем заняться, пока плывём.       — В целом, я тут мало чем могу помочь, — Камуи произнёс это с легкой иронией. — С тем, кто на Луне.       — Ошибаешься.       — Лук и стрелы против того, кто может превратить человека в камень, — он произнес это без горечи, просто констатируя факт. — Забавно.       — Ты недооцениваешь свои навыки, — Сенку даже не поднял взгляд от бумаг. — Точность, терпение, умение выждать момент... В этой битве это может быть важнее, чем наука.       — Дело не в навыках. Я ошибся.       Сенку наконец поднял голову, но ничего не сказал.       — Когда впервые увидел... твои планы казались бессмысленными, — Камуи говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Я думал, угроза ушла. Что достаточно просто защищать то, что осталось.       — А теперь?       — Теперь я вижу доказательства. И даже если забыть о прошлых причинах не доверять тебе, ты был прав. С самого начала.       Это было самое близкое к извинению, что Камуи мог произнести. Оба понимали — что-то изменилось. Недоверие и настороженность остались, но появилось и нечто новое — понимание необходимости действовать вместе.       — Так вот почему ты здесь, — Сенку усмехнулся. — А я думал, просто следишь, чтобы кое-кто не натворил дел.       — Бесполезное занятие.       Сенку усмехнулся, но не ответил, давая договорить Камуи.       — В этом мире нет гарантий. Ни в чем. Ни в том, что мы выживем, ни в том, что примем верные решения. Ни в людях, — Камуи сделал паузу.       Сенку бросил на него быстрый взгляд, пытаясь уловить подтекст.       — Поэтому люди и держатся вместе, — продолжил Камуи. — Наблюдают. Останавливают, когда нужно.       — Социальная адаптация, — добавил Сенку. — Базовый механизм выживания вида.       — Называй как хочешь. Мы не можем полагаться только на себя.       — Взаимозависимость как эволюционное преимущество, — Сенку откинулся на спинку стула. — Способность формировать связи, создавать общество...       — И присматривать друг за другом, — Камуи произнёс это так же ровно. — Особенно за теми, кто склонен к... неправильным выводам.       Повисло молчание. Сенку понял, кого имеет ввиду Камуи. Он впервые говорил об этом, и в его словах читался не только горький опыт прошлого, но и осознанное решение — не допустить повторения этого прошлого.       — Поэтому и нужны наблюдатели, — Сенку говорил спокойно. — Чем больше глаз следят за экспериментом, тем меньше шанс пропустить критическую ошибку. Десять миллиардов процентов, что я знаю свои риски.       Камуи внимательно посмотрел на него. В этих словах было то, чего он не замечал раньше — не самоуверенность, а трезвая оценка собственных ограничений.       — Хотя, — Сенку усмехнулся, — если говорить о рисках, то из нас троих самая безбашенная явно...       — Та кто ходит сейчас со сломанной рукой, — закончил Камуи с едва заметной улыбкой.       — Потому что пыталась отбить подачу Цукасы, — Сенку покачал головой. — Это ж каким надо быть уверенным в себе человеком, чтобы встать на путь летящего мяча от него. Хорошо, что ты с утра её не видел — там ещё хуже было.       Камуи помолчал, наблюдая за тем, как Сенку вернулся к бумагам.       — От вас обоих проблем больше, чем от всей деревни вместе взятой.       — Зато интересно.