Рациональные люди

      Хром крался к башне, когда почувствовал его — знакомый холод тревоги, поднимающийся от живота к горлу. В детстве это чувство посещало его перед грозами. Теперь оно вернулось, когда он увидел их — люди Ксено прочёсывали территорию, приближаясь к раздатчику. А в тенях... кто-то уже двигался к цели. Кто-то, чьё присутствие нужно было скрыть любой ценой.       В голове мгновенно пронеслось всё, чему его научил Сенку. Принимать решения быстро. Не тратить время на сомнения. Оценивать вероятности. И вероятность была такова — он сейчас огребёт. Но это уже не имело значения.       — Думаете, найдете? — Хром шагнул из тени. Он знал — чудо-воды здесь нет, но не мог сдержать любопытства: как отреагирует тот, кого Сенку называл своим учителем?       Ксено медленно повернулся.       — А, самоучка, — он усмехнулся. — Хочешь сказать, мы ищем не там?       — Может быть, — Хром пожал плечами, стараясь говорить небрежно. — А может, её вообще нет.       "Смотрите на меня," — мысленно кричал он. — "Только на меня."       — Забавно, — Ксено склонил голову набок. — Но видишь ли, в чем дело — Сенку никогда не делает бессмысленных жестов. Если чудо-вода существует, значит, она где-то здесь. Просто нужно правильно искать.       Ксено сделал почти незаметный жест рукой, и Хром инстинктивно дёрнулся. Но было поздно — чьи-то сильные руки уже вывернули его запястье. Боль прострелила плечо, как раскалённый прут. Майя знала, как ломать людей. Давление на локоть, шаг назад — и вот он уже стоит на коленях, глотая пыль.       — А ты ведь знаешь, где искать, — Ксено подошел ближе.       Майя держала его так, что любое движение только усиливало боль. Хром невольно вспомнил Кохаку — как легко она двигалась. В хватке Майи не было такой грации — только чистая техника, отточенная годами тренировок.       Хром усмехнулся, превозмогая боль, странно отстранённый от собственного тела. В этой отрешённости он видел всё яснее — лицо Ксено, метки на земле, которые указывали, где уже искали, еле заметное движение в тени башни.       — Может, я просто мимо проходил?       — Ты определенно его ученик. Та же... дерзость.       "Тянуть время," — билось в голове Хрома. — "Просто тянуть время, чтобы кто-то у башни мог закончить то, что должен."       — He has no weapon, — Майа грубо дернула Хрома за волосы. — Just a kid.       — У тебя есть минута, — сказал Ксено. — Где чудо-вода?       — Знаешь, что самое смешное? Ты же считаешь себя умнее всех. А на самом деле... — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — ты даже не видишь очевидного.       — Очевидного?       — Сенку давно обыграл тебя. Ты даже не понял как.       — И в чем же его гениальный план?       — В том, что пока ты тут болтаешь, — Хром смотрел прямо в глаза Ксено, — мы уже делаем то, что нужно...       — Shut up, — Майа дернула его сильнее.       — Время идёт, — Хром усмехнулся. — Тик-так, профессор. Сколько там осталось до луча окаменения?       "Откуда во мне эта смелость?"       Голова коснулась холодной земли. Ксено смотрел на него сверху вниз. Где-то вдалеке грохотали взрывы, но здесь, в этом маленьком круге света, время словно остановилось.       — Знаешь, что самое смешное? — Ксено говорил медленно, будто читал лекцию. — Я до сих пор не могу понять, завидую я вам... или презираю. Вы живете в мире, где можно позволить себе быть хорошими. Где ошибки не стоят миллионов жизней.       Он сделал паузу, глядя на догорающее костерище вдалеке:       — Я планировал оставить некоторых. Но понял — мягкосердечие — это слабость. А мёртвая планета не прощает слабости.       Майа отпустила Хрома, но он даже не пошевелился. Земля под щекой была влажной от крови.       — Последний шанс. Где чудо-вода?       Хром точно сейчас огребёт. Это знание больше не пугало — странно, как быстро человек привыкает к неизбежному. В памяти вспыхнули лица — Касеки, Сенку, деревня... Неужели всё это закончится здесь?       Но уходить просто так... Нет уж. Сенку бы понял. Может, даже гордился бы — его бестолковый ученик наконец-то выучил главный урок. Иногда главное — это просто отказаться предавать то, во что веришь.       Он приподнял голову. Тело казалось чужим, но губы всё ещё слушались. На них появилась кривая ухмылка — та самая, которую он подхватил у Сенку за эти годы. Наверное, со стороны выглядело жалко, но ему было плевать.       — В жопе у себя поищи.       Кивок Ксено был едва заметным. Удар Майи — стремительным и точным. Короткий боковой в висок, выверенный по углу и силе. Не было даже необходимости проверять — её удары не оставляли сомнений.       Тьма накрыла Хрома раньше, чем луч окаменения. Ради этого момента, ради того, как дрогнуло лицо Ксено, стоило это сказать. По крайней мере, ему удалось стереть с лица Ксено эту самодовольную ухмылку.

***

      Челси возникла из темноты, размахивая батарейками как трофеем.       — Батарейки! Нашла! — она сияла, но улыбка погасла, когда она заметила красные глаза Рин. — Ты... в порядке?       Та сидела неподвижно, вертя в пальцах скальпель — тот самый, которым собиралась... что именно? Теперь все эти планы казались такими далекими.       — Рин? — Челси осторожно тронула её за плечо.       Та медленно подняла голову. В тусклом свете были едва заметны дорожки слез на щеках — она даже не пыталась их стереть. Словно это уже не имело значения.       — Корн-Сити? — Челси говорила тише обычного, словно боясь потревожить мертвых. — Они помогут? Запустят окаменение?       Рин смотрела сквозь неё, и в этом взгляде было столько боли, что Челси невольно отшатнулась.       — Нет. Не помогут.       Челси растерянно смотрела на неё — такую растерянную сейчас, с пустыми глазами и не понимала. Корн-Сити был их последней надеждой.       — Но... почему? — она схватила Рин за руку. — Нам нужно...       Рин вырвала руку. Внутри все скручивалось в тугой узел — хотелось объяснять, но как? Что она не просить помощи бежала к рации. Что молила Камуи держаться подальше от этого безумия? Не вмешиваться, не рисковать, забыть про неё. Про то, что каждое её решение только множило смерти вокруг? Слова застревали в горле. Сора ждет её, верит, что сестра вернется. Сенку доверил ей план с медузой — а она даже не успела его найти. А Камуи... Камуи она просто оборвала на полуслове, не дав договорить.       Собственная верность превратилась в липкую паутину — каждое движение только сильнее запутывает. Куда ни дернись — рвутся нити, за которыми чьи-то жизни.       И что говорить Челси? Что она пыталась защитить всех и не защитила никого. Но слова путались, застревали в горле.       — Нужен Касеки тогда, — Челси тараторила, размахивая батарейками. — Без него... — она осеклась. Слишком поздно они пришли.       Рин смотрела на батарейки в руках Челси. Кого она предала сильнее? С каждым решением она словно делала шаг глубже в трясину, и уже не понимала, где верх, а где дно.       Она рисковала жизнью, убегая от Стэнли с этой медузой. Корн-сити мог бы запустить луч окаменения, но кто знает, что происходит там? Если и их держат под прицелом... Нет, должен быть другой способ починить медузу, которую принесла она.       А потом другое имя как вспышка мелькнуло в голове.       — Ксено.       Слово вырвалось само, и с ним пришла абсолютная ясность.       — Что? — Челси отшатнулась от этой внезапной перемены.       — Ксено соберёт медузу, — Рин уже поднималась, сжимая скальпель. — Он сможет.       — Ты долбанулась? Как я? — Челси нервно рассмеялась.       Рин с такой силой взяла руку Челси, что та пискнула.       — Эта паскуда, — процедила она по-японски, — будет делать все, что я скажу. Землю жрать будет, но соберет эту чёртову медузу.       Это было решением. Ксено — лучший ученый после Сенку. Он сможет. А если не захочет — она найдет способ заставить его. Хватит полумер.       Челси попятилась, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Минуту назад та сидела в полном отчаянии, а теперь... Кажется, она начинала понимать, почему Рин и Сенку поладили — такие же пугающие перепады от полной безнадежности к безумным планам.       — Я пошла, — Рин уже шагала вперёд. — Искать Ксено.       — Но... но... — Челси путалась в словах, пытаясь достучаться до здравого смысла. — Это опасно! Он же... Как ты собралась убеждать его?!       — Сможем, — отрезала Рин, не оборачиваясь. — Я ему лицо расцарапаю, если придется.       — Он же нас убьёт! — Челси уже преградила ей путь, размахивая руками. — Стой! Подожди!       Она замолчала, осознав нелепость своего аргумента. Они и так уже мертвы — рано или поздно кто-нибудь доберется до них. Но...       — Я же нашла батарейки, — она попыталась зайти с другой стороны. — Если Луна соберёт медузу...       "Не соберёт" — мелькнула мысль. — "Или вдруг получится? А если..."       Челси остановилась. Безумный план. Совершенно безумный.

***

      Касеки брёл сбоку от разрушенного лагерю, сжимая в руках единственную батарейку. Где-то здесь должна быть медуза — он знал это наверняка. Старик ворчал себе под нос, пытаясь заглушить тревожные мысли:       — Оставили, значит, дедушку разбираться...       Но его мысли прервал едва слышный звук. Всхлипы. Он замер, прислушиваясь. Звук был приглушённым, словно кто-то изо всех сил старался не выдать себя, но не мог сдержаться. Касеки медленно двинулся вперёд, обходя деревья, следуя за едва слышным плачем. Под ногами потрескивали ветки, воздух был насыщен пеплом, а где-то вдали глухо ухнул очередной взрыв.       И вот, среди спутанных теней, он увидел её. Луна сидела, сжавшись в комок, с опущенной головой. Она вся дрожала — от холода или от страха, Касеки не мог сказать.       Он не стал снова звать её — просто медленно приблизился и, не говоря ни слова, опустился рядом. Маленький, взъерошенный, с глазами, полными беспокойства, он осторожно положил морщинистую руку ей на плечо.       Луна вздрогнула, подняла на него взгляд — растерянный, полный слёз. А потом словно сломалась. Она разрыдалась, уткнувшись в его рубашку, пахнущую металлом и дымом. Он что-то бормотал по-японски, гладил её по голове. Слов она не понимала, но интонации — теплые, заботливые — действовали лучше любых успокоительных.       Касеки осторожно отстранился, жестами показал что-то про медузу, про корабль.        — Device найти надо, — сказал он, изображая руками форму устройства.       Луна, все еще всхлипывая, протянула детали, рассыпанные в грязи.       — Вот оно, — прошептала она.       Глаза Касеки загорелись, когда он увидел медузу — ту самую, что изучал ночами, готовясь к этому моменту. Все эти часы тренировок, все попытки понять каждую деталь — всё было ради этого.       — Наконец-то, — выдохнул он, принимая устройство в свои руки. Пальцы уже знали, где должна быть каждая деталь, даже несмотря на повреждения. — Ну, начнём...       Детали словно сами становились на место под аккомпанемент его ворчания:       — Ишь ты, американец сопливый! Думал, меня обойдешь? — он ловко прикрутил очередную деталь. — Выкуси, щенок! Опыт не пропьешь! Вот тебе, полюбуйся!       Он и не подозревал, что где-то там, за океаном, Джоэль точно так же материл "чёртовых япошек". Два мастера, не зная того, обменивались похожими комплиментами через половину земного шара.       — Вот так, — приговаривал Касеки, поглаживая медузу. — Сейчас дед всё исправит. Не то что этот молокосос...       Луна смотрела, как в его руках хаос превращается в порядок, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на надежду. Батарейка — последняя, единственная уцелевшая в этом хаосе — легла в паз с тихим щелчком.       Он всмотрелся в устройство. Сработает? В этой тишине, нарушаемой далекими взрывами, время словно остановилось. Луна рядом дрожала, комкая в пальцах край платья. Касеки что-то бормотал по-японски, его лицо становилось все тревожнее.       — Если никто... — Касеки запнулся. — Никто не встал под раздатчик с чудо-водой — мы все камень. Будем ждать, когда остальные нас найдут.       Касеки вдруг понял — от этого момента зависит всё. Жизни всех его детей. Сенку, Хрома, Кохаку... Всех, кто доверился ему. Сколько лет он был просто мастером в деревне? Делал инструменты, чинил всякую мелочь. А теперь...       Он резко обернулся к Луне, пытаясь объяснить жестами — показал на медузу, потом изобразил волну, расходящуюся кругами.       — Range? Area? — спросила Луна.       Касеки не понял слов.       — Ten! — она показала пальцами. — Kilometers!       И вдруг небо на горизонте вспыхнуло зелёным светом.       Касеки замер, глядя на приближающуюся волну. По его лицу пробежала тень — та самая упрямая складка между бровей, которая появлялась, когда кто-то пытался обойти старого мастера.       — Ну уж нет, — проворчал он, крепче сжимая медузу. — Не на того напал, сопляк. Сейчас я тебе покажу, как надо...       Луна выкрикнула команду:       — One second! Ten thousand meters!       Два луча окаменения встретились в ночном небе.       Где-то в Америке Джоэль победно орал: "Я был первым!" А в паре тысяч километров от него Касеки думал то же самое, сжимая в руках активированную медузу.       Волна окаменения накрыла их всех одновременно — и никто так и не узнал, чей луч достиг цели первым.

***

      Зелёный свет врезался в память, как осколок стекла. Помнит, как она ошеломлённо смотрела на приближающийся из-за горизонта луч. Она сказала им не вмешиваться. Умоляла держаться подальше, лишь бы они не рисковали. А они всё равно решили.       Рядом Челси, которая кричала от радости.       One minute! All done! Они сделали это!       И руки, которые тянули вниз. Челси держала её — словно боялась, что она в последний момент всё-таки попытается убежать.       Together! Like friends!       А потом — ничего.       Рин понимала, что думает. Значит, жива. Или не совсем мертва. Где-то в промежутке, в трещине между. Время было похоже на длинный, вязкий сон — без тела, только обрывки мыслей. Но именно эти обрывки стали самыми пронзительными.       Голос Сенку. То, как его дыхание на мгновение исчезло из эфира. Потом — короткое, рваное, словно из последних сил. А потом ледяная тишина.       Голос Камуи, искажённый помехами. Никакого прощания. Слова оборвались и больше не вернулись. Только треск, тишина, полная неизвестность.       И Сора. Их последний разговор вообще был про рубашку. "Если рукава не сядут, я просто подверну", — его голос всё ещё жил в её голове. Смешной, обычный. И от этого — страшный. Потому что мог быть последним.       Мгновения застывшего сознания, которые она снова и снова прокручивала. Тишина такая же, как снаружи. Ни звука, ни движения. Только воспоминания, всплывающие как пузыри в болоте. Прошлое и настоящее слипалось в одну массу, как мокрая глина. Она могла думать об этом секунду или уже столетие.       А где-то в этой каменной тишине, может быть, Сенку тоже считает. Тоже помнит. Тоже ждёт. Она так и не дошла до него. Даже не поняла, в какой момент всё пошло к чертям и почему план рассыпался. Он был там. Она — тоже. Медуза в руке. Всё было правильно.       Теперь просто пропасть.

***

      Темнота. Свет? Нет, опять темнота. Где-то на краю сознания билась мысль — он ещё жив? Уже мёртв? Нет, окаменел. Значит, выживет.       А что с Кохаку?       Цукаса?       Тайджу?       Рюсуй?       Юкио?       Хром?       Все они.       Где они? Почему тихо? Почему никто не зовёт его, не тащит вперёд, не орёт, что нужно двигаться? Больше не слышит голосов. Ни шагов, ни дыхания, ни звуков битвы. Они же были здесь. Рядом. Совсем рядом. Но теперь — только пустота внутри каменной тюрьмы.       Мысль ударила с такой силой, что возникла фантомная боль там, где должно быть тело. Он отчаянно вгрызался в реальность, пытаясь выудить хоть что-то, что скажет ему что-нибудь.       Но в ответ — тишина.       А потом...       Рин.       Имя обожгло сознание, как кислота на свежей ране.       Чёрт.       Сознание плыло, цеплялось за обрывки мыслей. Хотелось отключиться. Провалиться в темноту. Только бы не чувствовать эту раздирающую пустоту внутри. Но боль не уходила. Держала. Не позволяла соскользнуть в забытье. Заставляла помнить. Чувствовать. Осознавать. Снова считать секунды, как тогда, четыре тысячи лет назад. Только теперь каждая секунда — наждачной бумагой по сознанию.       Одна.       Тело не чувствуется. Только мысли, запертые в каменной клетке.       Две.       Кто сейчас под раздатчиком?       Три.       Сделал ли Ген то, о чём его просили?       Четыре.       Последние десять минут превратились в размытое пятно боли.       Пять.       Но он точно окаменел.       Шесть.       Мысли разъедали сознание, просачивались между секундами как яд.       Семь.       Кто выжил?       Восемь.       Кто умер?       Девять.       Растечётся ли чудо-вода?       Десять.       Каменные статуи не живые. Но и не мёртвые. Они... что? Третье состояние? Лазейка между бытием и небытием? Может ли эта серая зона стать спасением для тех, кому уже поздно?       Одиннадцать.       Слишком много "если".       Двенадцать.       Нельзя думать. Нельзя понять.       Тринадцать.       Можно только считать.       Четырнадцать.       Считать медленнее. Ещё медленнее. Дробить секунды на части, только бы не думать.       Четырнадцать.       Четырнадцать с половиной.       Пятнадцать.       Может быть, если считать достаточно долго, боль утонет в цифрах?       Пятнадцать с половиной.       Но он знал — не утонет.       Шестнадцать.       Упустил шанс стать подопытным в собственном эксперименте. Теперь остаётся только гадать — работает ли его теория.       Шестнадцать с половиной.       Раньше он думал, что самое страшное — это умереть, не узнав результата. Оказалось, хуже — остаться в живых и не знать ничего.