Рациональные люди

      Они собрались у подножия небольшого холма, где в тени широколистых деревьев стояла каменная статуя — застывшая фигура с вытянутой рукой и тонкой улыбкой на губах. Ксено.       Никто не планировал этого собрания заранее. Как-то само собой получилось, что после завтрака все нашли причину пройти мимо этого места. Теперь они стояли полукругом, глядя на каменную фигуру человека, чьи действия едва не уничтожили их всех. Учёного, который был готов пойти на всё ради своего видения будущего. Гения, без которого их план может занять вдвое больше времени.       — Итак, — наконец произнёс Рюсуй, нарушая молчание, — мы все здесь не случайно, верно?       — Десять миллиардов процентов, что нет.       — Вопрос на повестке дня, — Ген кружил вокруг статуи Ксено, рассматривая её с разных сторон, словно экспонат в музее, — оживлять или не оживлять нашего доктора Франкенштейна?       Рюсуй скрестил руки на груди:       — Мы все понимаем, что он нужен для следующего этапа. Аэрокосмическая инженерия — не та область, где можно обойтись методом проб и ошибок.       — Вопрос не в том, заслуживает ли он второго шанса, — голос Цукасы был спокоен, но все уловили в нём тревожные нотки. — Вопрос в том, сможем ли мы его контролировать.       Они снова замолчали, взвешивая все за и против. Сенку вздохнул. Он перевел взгляд на недовольные лица собравшихся вокруг, понимая, что придется переходить к конкретике.       — Давайте посмотрим на это с научной точки зрения, — он сел на поваленное дерево. — Для создания даже базовой орбитальной ракеты в NASA работало более тысячи человек. И это не просто рабочие — речь об узкоспециализированных инженерах, каждый из которых годами изучал свою сферу.       Он начал загибать пальцы:       — Главный инженер системы тяги, руководитель отдела термодинамики, начальник департамента материаловедения, директор аэрокосмической безопасности, ведущий системный архитектор... И это только верхушка иерархии.       — А Ксено какую позицию занимал?       — Ксено фактически занимал сразу три ключевые должности. Он был и конструктором, и руководителем испытаний, и главным по материаловедению.       — Это он тебе сказал? — Ген улыбнулся. — Мозги пудрил своими регалиями?       — Нет, в Википедии было написано. Он был достаточно значимой фигурой, чтобы иметь свою страницу.       — Даже так. Интересно...       — Суть в том, что этот человек — библиотека знаний. Он работал над гиперзвуковыми летательными аппаратами, разрабатывал новые виды топлива... И что особенно важно — он помнит формулы, константы, пропорции. Те детали, которые мы будем годами подбирать методом проб и ошибок.       — А что насчет материалов? Мы сможем найти всё необходимое?       — Вот здесь его опыт бесценен. Его группа разработала сплав, который использует молибден и ниобий — элементы, которые мы теоретически можем добыть. Но без него нам придется перепроверять сотни пропорций.       — Испытания тоже, полагаю? — поинтересовался Цукаса.       — Угадал, — продолжил Сенку. — Он знает, какие тесты важны, а какие можно пропустить. Без этого опыта нам придется либо строить несколько прототипов — на что у нас нет ресурсов, ни времени.       — И какова разница? — спросил Рюсуй напрямую. — С ним и без него.       — С Ксено мы можем построить функциональную ракету года за три-четыре. Без него минимум пять шесть с поиском нужных специалистов. Если быстро найдем подходящих людей.       — Откуда такая уверенность в сроках? Слишком точные расчёты для гипотетического сценария.       — Мы с Ксено уже начали некоторые расчёты, — признался Сенку. — Ещё до того, как мы прибыли сюда. Обсуждали теоретические основы.       — Не нравится мне это, — Ген нахмурился. — Совсем не нравится.       Сенку покачал головой.       — Ракета — это контролируемый взрыв, который нужно направить в космос. Малейшая ошибка в расчётах — и мы все превратимся в облако пепла.       Все молчали. Ген всё это время задумчиво постукивал пальцем по губам.       — Знаете легенду о Дедале? — спросил он, обводя взглядом всех присутствующих. — Гениальный изобретатель, построивший лабиринт для Миноса, а потом помогавший Тесею этот лабиринт пройти.       — И что? — Рюсуй нахмурился. — Какое отношение древняя легенда имеет к нашей ситуации?       — Самое прямое, — Ген непринужденно прислонился к соседнему дереву. — Видите ли, Дедал был предан не Миносу, по чьему приказу строил лабиринт, а своему творению — самой идее смертельной ловушки, самому процессу созидания.       Он задумчиво посмотрел на каменную статую Ксено:       — Для настоящего изобретателя всегда важнее творение, а не заказчик. Дедал потом помог Тесею потому что увидел более интересную задачу — обмануть своё же творение. Чем расстроил Миноса. А дальше вы знаете, чем всё закончилось.       Ген сделал паузу, наблюдая за реакцией собравшихся.       — В этом парадокс гения. Истинный учёный служит не людям и не себе. И в этом его сила и его уязвимость. Потому что тот, кто поймёт, какая истина манит его, может взять этот разум под контроль.       — Ты говоришь об учёных так, будто они все одинаковы, — медленно произнёс Рюсуй, пристально глядя на Гена. — Но разве Ксено и Сенку не доказывают обратное? Оба учёные, но их пути разошлись.       — Именно это фундаментальное различие меня и беспокоит. Один подчиняет знание нуждам мира. Другой подчиняет мир нуждам знания. В этом вся разница, — лёгкая улыбка скользнула по губам Гена, когда он заметил, как Сенку внимательно смотрел на него.       — Ракету он нам построит в любом случае. Это вопрос выживания человечества. Но в отличие от Дедала, который служил творению, Ксено заставит творение служить себе. Возможно.       Все переваривали слова Гена. Сенку закинул руки за голову и посмотрел на небо, где между верхушками деревьев виднелась полоска голубизны.       — Решение не должно приниматься сейчас, — наконец сказал он. — Мы можем продолжить этот разговор, когда разберёмся с более неотложными делами.       — Верно, — кивнул Рюсуй. — Эти джунгли уже порядком надоели.       — Нужно с древесиной для корабля закончить, — добавил Цукаса и первым двинулся прочь от каменной статуи.       Когда остальные ушли, Ген задержался у статуи. Сенку тоже не спешил уходить, рассеянно разглядывая каменное лицо Ксено.       — Удивительно, что ты не спорил со мной, — произнёс Ген, нарушив тишину.       — Я больше не спорю.       — И тебя даже не задело то, что я сказал?       — Да ты как обычно видишь тройное дно везде, — Сенку усмехнулся.       Ген внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на статую.       — Я думаю, именно поэтому Ксено и не оставит тебя в покое.       — М?       — Ты для него как зеркало с трещиной. Показываешь то же отражение, но искаженное. И он не может понять, где трещина — в зеркале или в нём самом.       Сенку ничего не ответил, но пристально посмотрел на профиль статуи. Листья над головой шелестели на ветру, отбрасывая пятна света на застывшие черты лица Ксено.       — Хотел бы я посмотреть на твою науку, когда ты выберешься из этой клетки.