Рациональные люди

      Воздух звенел от чистоты, а река неторопливо несла свои воды. Вдоль кромки берега выстроились десятки стеклянных банок — выловленные со дна, собранные среди коряг и песка этой ночью.       Луна тщательно промывала каждую изнутри, избавляя от ила и песчинок, параллельно наблюдая, как Рин щипцами опускала уже чистые банки в котёл с кипящей водой. Каждый раз Луна невольно вздрагивала: руки той оказывались так близко к бурлящей воде, что пар почти касался её кожи. Без защитных перчаток — это выглядело безрассудно. Но Рин будто совсем не замечала опасности, лишь встряхивала ладони, когда капли обжигающей воды попадали на кожу. Челси же отвечала за финальный этап: вытирала банки насухо и аккуратно складывала в ящики — и при этом, разумеется, не умолкала.       — Де-е-вки, мы просто отожгли тогда! — воскликнула она вдруг, подпрыгнув от восторга. — Мы как Totally Spies! Подождите! — глаза её расширились. — У нас даже цвета волос совпадают! Это же судьба!       Рин нахмурилась, не понимая:       — Totally... что?       — Супершпионки! — Челси указала на себя. — Я — как Алекс, с тёмными волосами! Ты — рыженькая, как Сэм! А Луна — блондинка, как Кловер!       Луна не смогла сдержать смешок. Челси была права — с её стрижкой она действительно напоминала ту самую героиню мультсериала, который когда-то был популярен.       — Что смешного? — не отставала Челси. — Я совершенно серьёзно! Это знак!       — Я всё равно не понимаю, — Рин покачала головой.       — Это был такой мультфильм, — пояснила Луна, всё ещё улыбаясь. — Три девушки-шпионки спасали мир.       — Вот видите! — Челси взмахнула полотенцем так энергично, что едва не уронила банку. — Мы встретились не просто так. Трио бесстрашных женщин против зла! А Джерри у нас кто, Касеки или Сенку?..       Луна подняла взгляд от банки, которую чистила.       — Ладно, хватит. Давай не будем об этом, — мягко сказала она, передавая банку Рин.       Их руки на миг соприкоснулись. Луна неожиданно смутилась и быстро отдёрнула руку. К счастью, Рин, похоже, даже не заметила — сосредоточенно продолжала работу.       — Всё в порядке? — вдруг спросила она, поймав её взгляд.       — Да. Всё хорошо, — Луна поспешно вернулась к следующей банке.       — Вот! — Челси схватила очередную банку. — А теперь мы возвращаемся домой! С таким количеством банок мы сможем запасти всё-всё-всё!       — Если они выдержат стерилизацию, — пробормотала Луна, разглядывая тонкую трещину на стекле.       — Выдержат, — уверенно заявила Челси. — Они потрёпанные, но крепкие. Кто-то же должен, когда вокруг столько мрачных физиономий.       Она бросила выразительный взгляд через плечо — туда, где в отдалении Сенку был погружён в свои чертежи. На песке раскинулись огромные листы бумаги, и он то и дело поднимал голову, что-то высматривая, прежде чем вернуться к расчётам.       Луна проследила за взглядом Челси и тихо вздохнула. Она заметила, как часто взгляд Сенку задерживался на их маленькой группе. Вернее, на одной конкретной фигуре. Раньше такое замечание кольнуло бы её сердце. Но сейчас... ничего. Ни боли, ни разочарования. Лишь лёгкое, отстранённое удивление, как быстро всё изменилось.       После всего ужаса до окаменения, после ночных кошмаров и непрекращающегося напряжения, она чувствовала, что стала другой. И её чувства к Сенку — тоже. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что в её "влюбленности" не было ничего глубокого. Восхищение его умом? Да, конечно. Желание заполучить лучшего парня? Несомненно. А ещё?       Когда Челси как-то обмолвилась о Рин и Сенку, Луна ощутила не ревность, а... облегчение. Она не хотела той жизни, что шла рядом с ним — вечного риска, решений на грани, ответственности за судьбы. А тот, кто рядом с Сенку, никогда не останется в тени.       Луна снова повернула голову и заметила очередной взгляд Сенку, на этот раз обращённый прямо к ней, и что-то решила для себя.       — Мне нужно кое-что спросить у Сенку, — сказала Луна, глядя на Челси и Рин.       Она ловко встала и быстро направилась к Сенку, чувствуя странное спокойствие. Раньше один только разговор с ним наедине заставил бы её сердце колотиться как безумное. Сейчас же она испытывала только решимость закрыть эту главу, оставить всё в прошлом.       Сенку сидел, склонившись над чертежами, что-то чертя на бумаге и вполголоса комментируя самому себе. Он не сразу заметил её — лишь когда тень легла на чертёж, поднял голову. Карандаш застыл в пальцах.       Луна села напротив него, скрестив ноги, и молча оглядела его работу.       — Привет, — сказала она наконец, не встречаясь с ним взглядом.       — Луна...       — Я теперь Кловер, — перебила она и усмехнулась, сама удивившись этой шутке.       — Что?       — Челси сказала, что мы — Totally Spies. Цвета волос совпали. Это, по её мнению, судьба.       Сенку усмехнулся:       — Пожалуй, да. Внешне совпадаете.       — Ага, — кивнула Луна и, будто невзначай, пробормотала в сторону. — Batshit insane.       — Челси?       — Нет, твоя девушка.       Сенку слегка растерялся, но Луна, поймав этот миг, поспешила свернуть разговор:       — Ладно, неважно. Я хотела спросить — может, кто-то другой займётся стерилизацией? Или есть другой способ, пока она руки себе не ошпарила?       Он обернулся. Рин работала с таким спокойствием, будто кипяток был её привычным инструментом: ловко подхватывала щипцами банки, аккуратно опускала их в воду, ни разу не дрогнув.       — Она знает, что делает, — в его голосе промелькнуло что-то похожее на гордость. — Просто не привыкла к роскоши. В деревне стерилизовать инструменты приходилось и похуже.       — Ясно, — кивнула Луна, не настаивая.       Больше никто ничего не говорил. Сенку постукивал карандашом по краю чертежа, словно отбивал какой-то код самому себе.       — Слушай… — выдохнул он наконец, — я должен извиниться. Тогда, когда ты спросила… я едва держался в сознании. Но это не оправдание для того, чтобы давать ложную надежду.       Он покосился в сторону, затем всё-таки добавил:       — Это было неправильно по отношению к тебе. Моя ошибка.       Луна задумалась. Рука скользнула по краю чертежа, задержались на уголке — и лишь потом она кивнула:       — Извинения приняты.       — Замечательно. Хоть с одной ситуацией определились, — сухо отозвался Сенку, уткнувшись обратно в чертёж.       — Ты выглядишь... не очень довольным этим 'замечательно'.       Сенку проигнорировал комментарий. Луна задержала на нём взгляд, потом скользнула глазами в сторону: на Рин, сидящую чуть в стороне; на лагерь, где люди сосредоточенно изображали нормальность — кто-то чинил, кто-то перетаскивал ящики, кто-то спорил о пустяках, лишь бы не тишина.       И вдруг мысль ударила неожиданно чётко: все задолбались. До последнего       — Мы вроде выжили, уже неплохо, — она попыталась выдавить оптимистичную улыбку.       — Мы выжили случайно, — спокойно ответил Сенку. — Окаменение оказалось способно чинить то, что по идее не чинится. Но мы этого не знали.       — Ну и ладно. Какая разница?       — Разница в том, что случайное везение — это не план. После таких совпадений слишком легко принимаются сомнительные решения.       — Сомнительные решения, да?.. — в её голосе мелькнула ирония. — Типа меня?       Сенку коротко усмехнулся, не опровергая и не подтверждая.       — Ну, лучше думать о том, что мы творим, чем просто вперёд сломя голову бежать, — Луна слегка улыбнулась в ответ. — В любом случае, я не в обиде       — Ещё эти чайные грибы, — вдруг вспомнил Сенку. — Я должен извиниться за них тоже. Заставил тебя возиться с ними...       — Те странные штуки в банках?       — Угу. Рин их выращивала, — он кивнул в сторону берега. — Я думал, что вытащу её. Грибы было жалко.       — Офигеть, — она качнула головой. — Я думала, хоть грибы-то для дела нужны. А я просто...       — Рабочая сила с романтическими иллюзиями. Готовая сотрудничать за улыбку и мороженое, — безжалостно подтвердил Сенку.       — Я хотела сказать "та, кого не жалко напрячь"... Но ладно. Спасибо за честность.       — Не за что, — он кивнул, а потом, помедлив, добавил серьёзнее. — Спасибо за грибы, за адекватность… и за то, что тогда вытянула меня.       — Зато приобрела новый навык, — Луна махнула рукой. — Кто знает, когда пригодится умение выращивать... что бы это ни было.       — Комбуча.       — Что? Ты хочешь сказать, что эта мерзость в банках — это та штука, что в модных кафе продавалась? В красивых бутылочках за двадцать долларов?       — Ага. Пробиотики, детокс, суперфуд века.       — Я целую неделю ухаживала за полотенцем в рассоле, — Луна чуть растерялась. — А ты говоришь, это модный напиток...       — Он самый.       Они на секунду переглянулись и замолчали, пока с берега доносились голоса, стук банок и щебет Челси.       — Самая нормальная беседа за последние месяцы. Как будто не в каменном веке застряли и не судьбы человечества решаем, — Луна потянулась, разминая затёкшую спину. — Не стоит тащить всё это на себе одному.       Сенку посмотрел вопросительно.       — У тебя есть Рин. Она тоже умеет справляться с проблемами, — она повернулась в сторону берега, где та ловко управлялась с кипятком. — Почти адекватно. Как-нибудь вы разберётесь.       Сенку вдруг замер. Это маленькое слово — "вы" — прозвучало как-то странно и неожиданно.       — Мы?       — Да, вы, — Луна явно не была готова к такому сопротивлению простейшей грамматике. — А кто ещё?       — Это 'вы' как функционирует?       — А как любое местоимение функционирует?       — Есть два 'я'. Получается 'я плюс я'. А должно быть 'мы'. Как?       — Может, там не плюс, а умножение.       — Какой-то бардак в квадрате.       — Ты сейчас вообще о чём?       Сенку уже открыл рот, чтобы объяснить, но быстро передумал, осознав абсурдность всего диалога.       — Забудь.       — Ладно, не буду мешать твоим... думам — Луна поднялась, стряхнула песок с рук. — Пойду лучше помогу девочкам... Там хотя бы всё понятно.       — Ага... — Сенку посмотрел на чертежи, но карандаш завис в воздухе, как и мысль.       Все вокруг воспринимают их как нечто само собой разумеющееся, а не результат того, что им каким-то чудом удалось снова оказаться живыми и в одном месте...       — Сенку! — громкий голос Тайджу вернул его в реальность так резко, что он едва не перечеркнул три часа расчётов.       — Да чтоб тебя, — пробормотал Сенку, откладывая карандаш. — Ты совсем не умеешь подкрадываться, да?       Тайджу виновато почесал затылок.       — Прости. Просто хотел спросить кое-что важное.       — Валяй.       — В Сан-Франциско бывают землетрясения?       — С каких пор ты интересуешься сейсмической активностью Калифорнийского разлома?       — Просто скажи, да или нет?       — Да, бывают. Довольно часто, если говорить о небольших толчках. Серьёзные катаклизмы случаются реже, но случаются.       Тайджу кивнул с отсутствующим видом и отвернулся.       — Хорошо. Спасибо.       — Эй, а тебе зачем? — Сенку нахмурился, но Тайджу не услышал вопроса.

***

      День клонился к вечеру, но несколько фигур всё ещё двигались между палатками. Рин сидела перед небольшим костром, закатывая банки. Рядом громоздилась внушительная гора уже готовых, этикетированных заготовок.       Луна и Челси уже ушли отдыхать час назад, но Рин осталась, чтобы закончить. Башня пустых банок упорно не хотела становиться ниже. Зашуршала трава. Она подняла голову: Тайджу, освободившийся от дневной работы с Касеки, неуверенно приближался к ней.       — Можно? — он указал на бревно.       Рин сдвинулась, освобождая место. Тайджу сел, посмотрел на её работу, потом осторожно взял персик из общей кучи. Рин протянула ему нож. Работали в тишине. Иногда перебрасывались короткими фразами — "Подай, пожалуйста", "Спасибо", "Ещё сироп?" — и снова молчали. Рин краем глаза наблюдала за ним: Тайджу закручивал крышки с неожиданным азартом, будто от этого зависела что-то важное. Под глазами — тёмные круги, но спать он не уходил.       А вот она хотела. Можно было бы. Несколько раз она ловила себя на том, что поднимает голову в сторону лагеря. Где-то там Сенку. Наверняка возится с чем-то. Сходить? Просто посмотреть? Но Тайджу так сосредоточенно резал персики, что Рин не хотела оставлять его одного.       Прошло ещё несколько минут. В костре щёлкнула ветка, взлетела искра и тут же погасла.       — Тайджу... хочешь поговорить?       — А что говорить? — ответил тихо. — Слова что-то решают? Пока не увидим сами, не узнаем.       Рин молча покрутила в руках очередной персик и не ответила. Больно было слышать такую безнадежность в его голосе, но он прав, конечно. Какие тут слова? Все утешения звучали бы фальшиво, все обещания — пустыми.       — Мне... проще, когда не один, — пробормотал Тайджу. — Легче, что ли. Спасибо, что понимаешь.       Рин протянула ему очередную банку и решила остаться.

***

      Челси закинула спальник в угол палатки и окинула критическим взглядом своё сооружение:       — Туда поставлю фонарь, — пробормотала она, указывая на воображаемое место. — А носки буду вешать вот туда…       Луна молча разматывала одеяло.       — Ты в порядке? — вдруг спросила Челси.       — А не похоже?       — Ну... я откуда знаю, как выглядят, когда тебя кинули?       Луна хмыкнула:       — Как и все. Ревут, пьют какао, слушают грустную музыку у окна.       — И какой пункт у тебя сейчас?       — Никакой. Вот в чём и странность.       Челси присела рядом, подтянув ноги:       — То есть совсем не злишься?       — Немного. На него — что не сказал раньше. На себя — что купилась. Хотя… если честно, всегда знала. Просто не хотела принимать за правду.       — Я думаю, он не говорил, потому что ему немного не до этого было... — тихо сказала Челси.       — Ну пять минут найти можно было, чтобы обьяснить всё. Мне даже бежать было некуда от вас, одни джунгли вокруг. Я бы и без всяких условий осталась.       — А что он сказал сегодня? — не унималась Челси.       — Извинился.       — И всё?       — Да, — Луна чуть пожала плечами. — Он такой странный. Я их назвала парой, а он сразу завис.       — В смысле?       — Серьёзный стал до невозможности и выдал: "И как это 'вы' функционирует?" — она имитировала его голос.       — Справедливости ради… они с ней не выглядят как пара, — пробормотала Челси, приглаживая угол одеяла.       — Почему? — Луна откинула полог палатки, впуская ночной воздух.       — Не знаю, просто... когда смотришь на людей, видно же. А тут как будто каждый сам по себе... — она выглянула наружу. — О!       — Что такое?       — Рин там, — Челси кивнула в сторону берега. — С банками возится. Ночью.       — Там ещё кто-то есть. А Сенку где?       — Что-то не так, — тихо произнесла Луна. — Может, поссорились?       — Или он её просто не нашёл. Рин же сказала, что персики закатывать будет. Ну не ночью же... Как-то всё это… тоскливо.       — Немного, — Луна чуть наклонила голову.       Несколько минут девочки просто смотрели в ту сторону, где была Рин. Луна просто из интереса, Челси — с целью придумать что-то. Вдруг её лицо оживилось:       — Точно! — она хлопнула в ладоши. — Луна. Ты же хочешь классного парня?       — Ну да, — осторожно шепнула Луна. — А при чём тут…       — Прекрасно! — загорелась Челси. — Слушай, в физике есть закон сохранения энергии! Всё взаимосвязано — атомы, эмоции, любовные страдания!       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно. У тебя — нерастраченная энергия любви. У них — запутанная энергия отношений. Если ты отдашь свою, чтобы их наладилась — бум! — баланс восстановлен. А тебе Вселенная с процентами вернёт!       — Челси, это какая-то ерунда.       — Это фи-зи-ка! — захохотала Челси. — Космос, резонанс, немного статистики — всё работает! Главное: отпусти. Пожертвуй своей любовной энергией.       Луна уставилась на неё.       — Ты сама в это веришь?       — Я верю, что у тебя получится.       Луна снова посмотрела на Рин, потом — туда, где, скорее всего, был Сенку, в сторону лагеря.       — Ладно, — сказала она тихо. — Может, ты и права.       — Пошли искать его!

***

      Челси влетела в палатку, Луна плелась следом.       — Сенку! — объявила Челси. — Твоя карма требует компенсации!       — Моя что требует чего? — он поднял взгляд от котла с неклеющим клеем.       — Карма! — Челси взмахнула руками. — Ты плохо поступил с Луной, да? Значит, должен ей помочь.       — И как же я должен помочь Луне?..       — Смотри, как всё складывается! — возбуждённо заговорила Челси. — Луна трансформирует свою нерастраченную любовь в энергетический импульс, направленный на стабилизацию твоей пары с Рин. Вселенная ей за это пришлёт нового парня! Ей очень надо!       — Что?       — Луна должна помочь тебе, чтобы помочь себе! — повторила Челси. — Не тупи!       Сенку медленно поворошил головой:       — Звучит так, будто Луну опять пытаются использовать.       — Сенку! — возмутилась Челси.       — Но на этот раз она хотя бы в курсе, — добавил он, глядя на Луну с лёгкой усмешкой.       — Я правда не против помочь тебе, — Луна освободила руку из хватки Челси. — Я так себе психотерапию заменяю.       Сенку вернулся к котлу, помешивая содержимое, и всё-таки не удержался:       — Ладно, я к мракобесию уже привык. Но ты же человек науки, Луна. А теперь рассуждаешь про карму и энергетические импульсы?       — Ну, ерунда, да. Но если повод хороший — не так уж важно, откуда он взялся. Главное, что хуже никому не станет.       Сенку чуть приподнял бровь — то ли удивлён, то ли впечатлён. Промолчал в этот раз. Потом перевёл взгляд на Челси:       — Ладно. Допустим. И что от меня требуется?       — Ты обязан стать счастливым, чтобы жертва Луны не была напрасной! — бодро заявила Челси. — С Рин.       Сенку несколько секунд смотрел на неё, переваривая услышанное.       — Ну да, — протянул он, откидываясь назад. — И мне просто... взять и стать счастливым? Как будто это переключатель? Щёлк — и вот они, гармония и взаимопонимание?       Он покачал головой с какой-то безнадёжной усмешкой:       — А чего мелочиться-то? Давайте я заодно и мир во всём мире обеспечу. И голод устраню. Тоже несложно, да?       — Не язви, — поджала губы Челси. — Мы сейчас что-нибудь придумаем!       — Жду, — вздохнул Сенку.       — А почему ты не идёшь к Рин? — спросила Луна. — У вас всё нормально?       — Пойду, но мне нужна полынь.       Девочки переглянулись.       — А зачем? — уточнила Луна.       — Я поспорил с ней из-за травы.       — Чего?       — Бывает, — отмахнулся Сенку, не поднимая головы от клея. — Как найду полынь, пойду. Придётся через траву объясняться с ней, раз разговаривать разучился.       — А сейчас что, будешь клей варить до рассвета? — Челси решительно направилась к нему.       — Так ведь...       — Нет, — она схватила его за рукав. — Луна, помогай. Эвакуируем его. Полынь найдём сейчас, а утром уже будешь готов.

***

      Час они бродили по ночным джунглям, перешагивая поваленные стволы, пробираясь сквозь мокрые лианы и обходя корни, вздувшиеся, как змеи. Фонари плясали в темноте, выхватывая из мрака то плотную стену листвы, то неожиданные поляны, заросшие незнакомыми колючими травами.       — Найдём, — Челси присела у очередного куста, глядя на листья с неуместным восторгом. — Полынь в Бразилии — редкость, но мы её найдём! Я чувствую!       Она рассмеялась, махнула фонарём и исчезла между деревьями, оставив за собой росчерк света и уверенности. Сенку и Луна остались позади. Шли тише, осторожнее.       — Не самая разумная идея, — пробормотал Сенку, разглядывая листья. — Полночь, джунгли, дикая фауна...       — Да, — согласилась Луна. — Но если не найдем, всё равно пойди к ней. Поговори.       Сенку остановился, замер с протянутой к листьям рукой:       — Это не то решение.       — Почему?       Он выпрямился, провёл рукой по волосам, будто это могло вытолкнуть из головы всё лишнее. Посмотрел туда, где фонарь Челси мелькал между деревьев.       — Потому что каждое новое слово звучит как издевательство над старыми. Хочется хоть раз не облажаться.       Он не обернулся, но Луна смотрела на него. На эту напряжённую спину, упрямо выпрямленные плечи. И что-то внутри неё сдвинулось. Не жалость, скорее внезапное понимание. До сих пор она думала — он точно знает, что делать. И если что-то идёт не так, это по его умному плану. А тут утром он запутался в двух местоимениях, а теперь стоит и говорит про слова, которые ничего не решают. И понятно: никакого плана нет. Есть человек, который не знает, как во всём этом безумии строить отношения. И ей хотелось помочь. Не потому что Челси попросила. Не ради равновесия и кармы. Просто всё пошло не туда. Он мучается. Рин мучается. А могли бы — не мучиться.       Луна смотрела на его спину ещё секунду, потом отошла в сторону. Опустилась на колени возле куста и внимательно всмотрелась в листья.       — Нашла, — произнесла она спокойно.

***

      Рин думала, держа в руках очередной персик. Слова ничего не решают. И утешений Тайджу не ждёт — по себе понимала, что иногда всё, что говорят, только раздражает.       Нужно было что-то другое. Не разговор, а действие. Что-то, что убедит их обоих: они слишком накрутили себя, и всё не так ужасно, как кажется. Но как? Чем доказать это? Логикой? Фактами? Их не было — лишь сомнения, домыслы и страхи.       Пока она размышляла, нож привычно скользил по мякоти. Персики послушно резались — руки всё делали сами. А она продолжала лихорадочно искать способ: как показать, что тревога — это просто тревога, а не предвестие катастрофы.       — Вы всё ещё здесь?       Знакомый голос заставил её вздрогнуть, нож чуть не соскользнул с персика.       — Два самых упрямых трудоголика в мире, — Сенку подошёл ближе. — Даже для меня это перебор.       — Мы просто доделываем важное, — сказал Тайджу.       Сенку фыркнул:       — Банки с персиками в час ночи. Определенно жизненно важно для человечества.       — Уже так поздно? — Тайджу наконец заметил, насколько темно стало вокруг.       — Уже так рано, я бы сказал, — Сенку присел рядом с ними, вытянув ноги к костру. — Слушайте, я понимаю стремление восстановить цивилизацию. Сам люблю такое. Но завтра у нас по плану работы, и я бы предпочел, чтобы вы оба были в состоянии отличить винт от гайки.       Рин покосилась на Тайджу, потом на Сенку, который явно не понимал, почему они оба сидят тут в такое время, а не спят спокойно в своих постелях.       — Нужен более весомый довод, — тихо произнесла она, надеясь, что Сенку поймёт намёк.       Он не понял. Посмотрел на неё с лёгким недоумением, потом на Тайджу, который даже не собирался уходить.       — Я не хотел этого делать, но... — Сенку внезапно схватил крышку, которую собиралась использовать Рин, и спрятал за спиной. — Заложник.       — Отдай, — возмутился Тайджу.       — Шантаж крышками? — Рин подняла бровь.       — Использую то, что под рукой, — Сенку пожал плечами. — Ну как, уговорил?       Тайджу переглянулся с Рин. Он чувствовал себя действительно измотанным, и его попытки скрыть это стали очевидными даже для него самого.       — Ладно, — он поднялся, отряхивая руки. — Ты прав, я валюсь с ног.       — Я только закончу эту банку, — добавила Рин.       — Идёт, — согласился Сенку, возвращая крышку. — И на этом — всё, ладно?       Рин кивнула, быстро завершая процесс консервирования. Тайджу помог ей перенести готовые банки под навес и притушил костёр.       — Спокойной ночи, — Тайджу неловко помахал им обоим. — Увидимся утром.       Сенку смотрел ему вслед, затем повернулся к ней:       — Где ты была прошлой ночью?       — Мы с Тайджу искали банки. Немного зависли с ним.       — На целые сутки, — констатировал Сенку.       Рин хотела объяснить, что не могла оставить Тайджу наедине с его мыслями, но Сенку уже поднялся, не дожидаясь оправданий, и протянул ей руку:       — Пошли. Забираю тебя.       — Куда? — удивлённо моргнула она. — Палаток же нет, я с Кохаку уже договорилась...       — А я обнаглел и заныкал одну. Никто не заметит.       — Что мы будем делать? — она посмотрела на него с лёгким удивлением — то ли из-за предложения, то ли из-за того, как легко он это выдал       — Буду тебе про туйон рассказывать.       — А ты уверен, что об этом нужно поговорить в отдельной палатке?       Сенку резко остановился. Рин влетела в него, не удержавшись, — он поймал её за плечи, не давая упасть.       — Абсолютно.       — Ладно.       Он повёл её дальше — на этот раз не оборачиваясь, просто уверенно втянул за собой, не оставив ни секунды на возражения. Рин даже пискнуть не успела, как полог уже опустился, отрезав их от остального мира.       — У меня даже одежды с собой нет, — пробормотала она, всё ещё не привыкнув к резкости его решений.       — Возьми мою, — он бросил ей ткань с такой непринуждённостью, будто делал это каждый день. — Чистая. Почти.       Она поймала ткань на лету, прижала к груди. Пахло полынью, мятой и чем-то ещё — химией, огнём, им самим. Странное замешательство накрыло Рин. Они уже провели одну ночь вместе, но тогда она была настолько измотана, что не осталось сил даже на смущение. Сейчас, когда адреналин схлынул и жизнь почти вернулась в нормальное русло, эта обыденная близость вдруг снова обрела краски и оттенки.       Сенку, склонившись к сумке, что-то искал, не замечая, как она застыла посреди палатки, сжимая ткань. Его спокойствие делало момент ещё более неловким.       — Ты не хочешь отвернуться? — спросила она, пытаясь скрыть улыбку.       — А? — Сенку поднял голову, искренне удивлённый. — Что я там не видел?       — Сенку.       Он усмехнулся, но всё же покорно повернулся к стенке палатки.       — Забавно, как один и тот же человек может быть раскованным в одной ситуации и смущаться — в другой...       Натягивая рубашку, Рин пыталась не замечать, что палатка чересчур тесная. Закатала рукава — они всё равно тянулись ниже запястий. Воротник нарочно спал с одного плеча.       — Всё. Можешь поворачиваться. Я готова слушать про туйон, — сказала Рин, садясь на пол.       — Это была приманка, — Сенку сел напротив. — Видно же, что у тебя что-то на уме.       — Из-за того, что я банки закатывала?       — Да.       Рин несколько секунд молчала, разглядывая свои руки. Потом медленно сжала пальцы в кулак и разжала — движение получилось каким-то затянутым.       — Это чтобы не думать. Мысли возвращаются. К Корн-сити.       — Ты не знаешь, что произошло, — сказал Сенку, спокойно.       — Связь оборвалась на полуслове, Сенку. Не знаю, случилось ли... что-то. Или ничего. И никак не узнать, не проверить, не...       Она выдохнула, прикрыв глаза на секунду.       — Самое худшее — я не могу придумать ни одной логичной причины не волноваться. Всё, что приходит в голову — это "может быть"...       — Окаменение воскрешает, кстати, — перебил Сенку.       — Что?       — Хьёга умер. Получил пулю в грудь. А сегодня помогал с посевами — полностью здоров. Возможно, счастлив.       — То есть. Даже...       — Даже смерть. Чудо-вода восстанавливает организм до идеального состояния.       Рин смотрела на него, не моргая. Молчала. Секунду. Другую. Пять.       — Рин?       — Подожди, — она резко вскочила. — Подожди, не двигайся. Я... сейчас вернусь.       — Что? Куда ты?..       — Я ненадолго! — она уже обогнула его, чуть не врезавшись в какой-то ящик, и выскочила из палатки.       Сенку так и остался сидеть. Несколько минут, потом ещё несколько. Он даже не стал заниматься делами — просто ждал, глядя в ту сторону, куда она унеслась. Ни одной версии, ни одного разумного предположения, куда она могла сорваться с такой скоростью, у него не возникло.       Когда Рин наконец появилась, она выглядела одновременно вдохновлённой, загнанной и какой-то возбуждённой.       — Прости, — выдохнула она, — я просто… не думала, что вот так побегу.       Она села, откинулась на руки, потом вдруг посмотрела вниз и хихикнула:       — Я даже не заметила, что выбежала без юбки. Хорошо хоть твоя рубашка длинная — не так стыдно.       Вопрос явно читался у Сенку на лице.       — Я к Тайджу ходила, — пояснила Рин, уже спокойнее.       А вот теперь до Сенку дошло. Тот странный вопрос про землетрясения. Конечно. Он переживал за Юдзуриху так же, как Рин — за Камуи и Сору. Оба не могли выбросить это из головы.       — Ладно, — сказал он тихо. — Хотя это был секрет.       — Почему секрет? — спросила Рин. — Про воскрешение?       — Ну... это несколько сложная тема. И довольно жуткая информация, если подумать.       — А я попала в список "нужно знать"?       — По блату.       Рин кивнула, не до конца понимая, что это означает. Но чувствовала — что-то изменится. Такие вещи всегда меняют всё.       — Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тогда, как только узнаю, что они в порядке — забуду.       Сенку заметил, как изменилось её лицо — снова эта тень, которая накатывала всякий раз, когда она думала о Камуи и Соре.       — Не уходи в свои мысли.       — Я не ухожу.       — Уходишь, — повторил он чуть твёрже. Он видел это: как она снова проваливалась туда — в петлю последних секунд связи. — Не давай этим мыслям увести тебя слишком далеко. Они в камне, время для них остановилось. Ничего с ними не происходит.       — Я знаю, — кивнула Рин, опуская голову. — Даже если их можно вернуть... что с ними случилось — уже случилось.       — Но чуть легче становится, — Сенку притянул её к себе и обнял.       Рин не отстранилась. Уткнулась лицом куда-то между его плечом и ключицей.       — Ну вот, теперь единственное, что может хоть как-то утешить — это возможность поднимать мертвецов. Кто бы мог подумать, что до такого дойдём…       — Старый добрый метод "просто не умирать" кажется нормальнее.       Сенку чувствовал, как напряжение медленно уходит из её плеч. Он подождал ещё немного, пока она не расслабилась совсем, потом осторожно отстранился.       — Кстати, — он достал из кармана узелок, — вот твоя полынь. Подумал, что тебе нужна.       Рин взяла мешочек, развязала его и замерла. Сухой запах ударил в нос, оставляя лёгкую горчинку. На щеках появилось едва заметное тепло, и глаза чуть заблестели. Она робко подняла посмотрела на него, и во взгляде скользнула такая лёгкая, озорная благодарность, что ему самому стало приятно.       — Полынь?       — Родственник.       — Ты действительно пошёл её искать из-за моей дурацкой шутки? У тебя столько дел в голове.       — Не такая уж и дурацкая. Туйон действительно интересная штука. Насекомых отпугивает. Как природный репеллент...       — Хочешь, чтобы я её жгла?       — Обязательно, — ответил он без малейших колебаний. — Если попадём в неприятности опять, все скажут, что это Сенку виноват. "Здесь лежит доктор Ишигами. Полынь не жёг — вот и допрыгался" — такую надгробную речь я не переживу.       Рин хихикнула, поправляя веточку в ладони — аккуратно, почти бережно. Почти нелепо, насколько это тронуло её, думал Сенку.       — Ты ведь понимаешь, что это просто трава.       — А ты понимаешь, что не в траве дело?       — Почти.       — Ну тогда и я должна что-то придумать.       — Ничего не надо. Вы персиков накатали — на год всем хватит. За провизию можно не переживать.       — Провизия есть, — Рин сосчитала на пальцах. — Есть. Тебе, может, нефть откопать?       — Если бы, — прервал Сенку. — В Бразилии её нет. Так что отбой с лопатой.       — А как мы тогда выберемся отсюда?       — Пока что — никак. Но мы думали... — Сенку вдруг встрепенулся, вспомнив что-то важное. — Нет, потом.       — Что именно?       — Завтра.       — Ладно, договорились. Завтра — новая головоломка, — она потянулась к нему, и он обнял её, помогая устроиться поудобнее.       Почти нечаянно, его рука легла ей на талию, а затем — мягко, будто невзначай — скользнула под рубашку. Рин не сразу поняла, куда он ведёт. Но когда руки коснулись кожи, обошли ребра и — чуть глубже, чуть выше — задели что-то куда более личное, она резко втянула воздух и издала негромкий, удивлённый звук — то ли вздох, то ли всхлип. Горячий, короткий, слишком честный.       — Случайно, — оправдался Сенку, — Мозг обогнал эти… ну, как они там, моральные тормоза.       — Просто неожиданно было…       — Ага. Похоже, ты совсем отвыкла. Не дело это. Надо восстанавливать рефлексы.       Она засмеялась, пытаясь спрятаться ещё глубже. Сенку так трогательно-неловко говорил, что ему не хватало её; что даже малейший контакт теперь важен, чтобы убедиться, что она рядом.       — Знаешь, что самое обидное? — она подняла голову с лукавой улыбкой. — Я думала, меня твоя гениальность покорила. А на деле — твои дурацкие шуточки.       — Вот так ты попалась? — Сенку усмехнулся, будто гордился маленькой победой. — Ладно, значит, не зря старался.       — Я скучала по этому. И по тебе.       — Я тоже.

***

      На следующее утро Сенку вышел из палатки, щурясь от резкого света. Солнце уже поднялось высоко, и в лагере чувствовалось оживление. Но главным, что бросилось ему в глаза, была разительная перемена. У причала Тайджу работал во всей своей красе — как будто никакой тяжести последних дней и не существовало.       Когда их взгляды встретились, Тайджу широко улыбнулся и энергично помахал рукой.       — Эй, Сенку! Отличное утро!       Сенку направился к нему. За ночь он сопоставил факты: вопрос о землетрясениях, внезапный визит Рин, резкая смена настроения. Ответ был очевиден — и досадно прост.       — Тайджу, — начал он, подойдя ближе. — Насчёт вчерашнего... Я должен был сразу сказать тебе. Даже если с Юдзурихой что-то случилось до окаменения, она будет как новенькая после расколдовки. А насчёт землетрясений — если они были в здании...       — Да ладно тебе! — перебил его Тайджу и хлопнул по плечу так, что Сенку полетел вперёд, как тряпичная кукла.       — Ёб... — вырвалось у него, когда ноги потеряли опору.       Он уже собирался впечататься лицом в землю, но в последний миг та же самая рука перехватила его за шиворот и вернула обратно.       — Ты вообще понимаешь, что у тебя ладонь размером с весло? — возмутился Сенку, дёргаясь из хватки. — Расшибёшь меня.       Тайджу не отпустил, а наоборот аккуратно поставил его на ноги и принялся отряхивать песок с его одежды.       — Тайджу, я сам могу...       — Стой спокойно, — перебил тот, поправляя складки на рукавах. — Как-то неправильно, что ты за всех переживаешь, а о себе забываешь.       — Не в этом дело, — Сенку нахмурился. — Очевидно же, что ты...       — Сенку, — Тайджу посмотрел на него серьёзно. — Главное, что теперь я знаю. А дальше я просто буду работать, чтобы поскорее увидеть её.       Сенку молча признал: способность Тайджу справляться с ударами судьбы была невероятной силой, которую не измерить никакими приборами.       — Ладно, — он усмехнулся. — Вижу, ты уже полностью перезагрузился. Отлично, потому что сегодня нам предстоит десять миллиардов задач.       — Давай их все, — он снова со всей дури хлопнул Сенку.