Рациональные люди

      Когда на горизонте показались знакомые очертания острова, Хром первым заметил это — подскочил на месте, как пружинка, и с криком понёсся по палубе.       — Остров! — крикнул он, перепрыгивая через снасти и ящики. — Такамара... рама ... Не помню. Приплыли, короче!       Сенку стоял на носу корабля, щурясь от ослепительного солнца. В ответ он лишь кивнул, без особого энтузиазма, словно обитаемые острова на пути встречались ему каждый день. Команда, впрочем, загудела, оживившись, а вот Ген, который до этого момента сладко дремал в тени паруса, рывком поднялся.       — Сенку, — лицо исказилось в нечто между паникой и удивлением. — Ты не говорил, что мы заглянем сюда по пути. Я думал, мы плывем прямо в Токио.       — А мы и плывем в Токио. Просто с небольшой остановкой. Так быстрее.       — Как это — быстрее? Этот остров южнее.       — Течения, ветра, гидродинамика. На десять миллиардов процентов уверен: выиграем несколько дней пути.       — А я на десять миллиардов процентов уверен, что вы можете спокойно высадить меня в Токио. А потом возвращайтесь сюда, сколько угодно.       — Что за паника, — обернулся Сенку. — Боишься, что встретишь старых поклонниц?       — Нет, — слишком резко отозвался Ген. — Точнее... да.       — Я же предупреждал, доиграешься ты со массовыми любовными аферами.       — Как грубо. Слышу нотки зависти в голосе.       — Скорее нотки осторожности. Слишком много интриг — и рано или поздно они начинают путаться. А потом... — Сенку щёлкнул пальцами, — БУМ!       На лице Гена на мгновение отразился математический расчёт вероятности своей гибели.       — Ты переживаешь за меня?       — За свой корабль. Я очень не хочу, чтобы его сожгли из-за тебя.       — Эй, — окликнул Хром, — а кто будет объяснять людям, почему они снова все в камне? В прошлый раз мы их только-только спасли, а теперь сами же и окаменили всех...       — Скажем, что это был Почемучка, — фыркнул Сенку, отвлекаясь от разговора. — Думаю, он не обидится, что мы на него всё свалим.       Корабль медленно шёл к берегу, пока волнение Гена нарастало на глазах — примерно как приливная волна перед цунами.       — Я остаюсь тут, — заявил он, делая шаг назад. — Присмотрю за вещами, приготовлю вам ужин...       — Какая потеря для общества, — Сенку покачал головой с притворным сочувствием.       Команда спустилась на берег, оставив Персей покачиваться на волнах. В трюме корабля, между ящиками, Ген с облегчением выдохнул. В конце концов, лучше пересидеть в тесноте и темноте, чем столкнуться с последствиями своих прошлых... авантюр.

***

      Сенку хлопнул в ладоши:       — Ну что, гении человечества, пора за дело! Тащим чудо-водицу на берег! Работаем шустро и быстро.       На берегу началась полнейшая суета: все носились туда-сюда, перетаскивая тяжёлые ящики с заготовленной возрождающей жидкостью. Бутылки внутри весело позвякивали — тоже спешили участвовать в возрождении человечества.       Сора молча взял флакон, задумчиво разглядывая мерцающую в нём жидкость. Он вспомнил деда-рыбака — морщинистого, доброго... Интересно, он там? Жив вообще? Про него же точно все забудут.       Он поднял голову. Толпа суетилась вокруг: кто-то носился с ящиками, кто-то проверял карты и списки. А он стоял с флаконом в руках, будто с самым важным поручением на свете. Не раздумывая ни секунды, он сунул бутылочку за пазуху и... помчался прочь от корабля, взметая песок.       Рин, только-только ступившая на берег, прищурилась на шум и обернулась. Где-то впереди, по тропинке, быстро удалялась фигура младшего — он несся, подпрыгивая на кочках, как будто за ним гнались.       — Сора! — крикнула Рин. — Ты куда?!       Ответа не последовало, только следы ног терялись на песке, а ветви кустарника колыхались от его стремительного прорыва. Камуи опустил ящик на песок и проводил Сору взглядом. Рин стояла, всё ещё вытянув руку в сторону убегающего брата, как будто не верила, что он просто взял и ушёл.       — Он что, правда нас не слышит? — она медленно опустила руку.       — Слышит, — Камуи вытер пот со лба. — Просто игнорирует.       — Ты строил каркас, я смягчала углы. Вот и дорешались за него.       — Пользуется тем, что мы друг другу противоречили.       Оба замолчали, глядя на пустую тропинку.       — Надолго это? — пробормотала Рин, больше себе.       — Года на четыре минимум.       К ним подошёл Сенку, вытирая руки о штанины. Он мельком взглянул на близнецов, а потом в сторону, куда ушёл Сора.       — Потеряли контроль над объектом?       — Не смешно.       — Да ладно, в прошлый раз он тут тоже как торпеда носился по всей округе, и ничего. Остров маленький, никуда не денется.       Сенку хлопнул крышкой ящика, выпрямился и подошёл к Рин.       — Пошли, — он уверенно взял её за руку. — Работы по горло, а вы тут драму разводите.       — Это всё серьёзно... — начала Рин, но он уже потянул её за собой.       Кусты и песок хрустели под ногами, шум у корабля быстро стих. На десятом шаге Сенку остановился. Не отпуская её руки, повернулся к ней, посмотрел пристально, чуть наклонив голову.       — Вот вы паникуете: дорешались, не слушается, — начал он негромко. — А по факту — не боится действовать, не зажат, знает, что его прикроют. Нормальный пацан с нормальным детством. Так что, если ищешь, где вы накосячили — зря ищешь.       Рин прикусила губу, и, кажется, на мгновение не знала, что ответить. Приятно, но признавать это вслух она точно не собиралась.       — Ты это специально говоришь, чтобы я не переживала.       — Говорю, потому что правда, — он чуть наклонился, заглядывая ей в глаза. — И потому что хочу, чтобы ты наконец поняла, что можешь выдохнуть.       — Рано расслабляться. Скоро он начнёт лезть дальше, думать меньше. Мир опасный. Вот когда он станет хотя бы на голову выше — тогда и выдохну.       — На голову выше, значит, — Сенку хмыкнул. — Ладно, записал. Года через два проверим, найдёшь ли ты новую отговорку.       — Какую ещё отговорку?       — Любую, ты изобретательная, — он развернул её за плечи в сторону деревни. — Исследователь без приключений — не исследователь. Ты же сама такая. Погуляй по острову. Тут красиво, люди весёлые. Хотя бы в этот раз не пропускай всё.       — Но я же...       — Никаких "но". Марш гулять.       Рин посмотрела на него через плечо, потом сдалась:       — Ты упрямый.       — Спасибо, ты тоже. А теперь иди, — он удовлетворённо кивнул и повёл её дальше. — Кстати, он пошёл к деду.       — Какому ещё деду?       — Без понятия. Он тут с каким-то дедом познакомился.

***

      Сора мчался через знакомые тропинки, будто никуда и не уплывал, и точно знал, куда идти. Тот камень у воды... Тот самый берег... Там, где седой рыбак любил часами сидеть с удочкой, глядя на волны. Он выскочил к побережью. И да, всё было, как он помнил: старый камень, обросший водорослями, сломанная корзина, дед-рыбак. Он осторожно поднёс бутылочку, полил жидкость на каменные руки, плечи, голову. Прошла секунда. Другая. И вдруг дед вздрогнул, кашлянул, моргнул.       — Вот это я прикемарил... — хрипло сказал он, хлопая глазами.       — Это было окаменение, — Сора опустил пустую бутылочку.       Дед потрогал своё лицо, истончённую одежду, с удивлением оглядел знакомый берег, потом самого Сору.       — Вырос! — воскликнул он, и в голосе зазвучала настоящая радость.       Сора смущённо почесал затылок:       — Ну, прошло время... для нас...       Он хотел объяснить, что на самом деле прошли годы... Но вдруг понял — не нужно. Всё было понятно и без них. Дед, улыбаясь, встал и хлопнул его по плечу так, что Сора едва не полетел лицом в песок.       — Расскажешь по пути! — бодро сказал он. — А удочку-то мою не видел?       — Новую сделаем.       Хижина, в которую дед привёл Сору, за годы без присмотра стала выглядеть иначе. Старая крыша просела, где-то затекла вода, в углу вырос мох, а внутрь через перекошенную дверь набились прошлогодние листья. Пахло сыростью и старым деревом.       — Ну, ладно, — махнул дед, ступая внутрь. — Было хуже, когда я в первый раз сюда попал. И ничего, пожили.       Сора молча зашёл следом, начал помогать: оттаскивал гнилые доски, выносил мусор, проветривал. Дед шаркал ногами, отыскивая под завалами старые котелки и табуретки. Когда стало немного чище, они наконец сели на ящики у стены. Солнечный свет падал через перекошенную ставню, в пыли в воздухе кружились искорки света.       — Ну, рассказывай, — сказал дед, качнувшись на ящике. — Что было-то?       Сора сжал кулаки на коленях. Насупился, глядя в пол. Голос вышел глухой:       — Блин. Это я напортачил. Из-за меня… все в камне так долго были. Перепутал цифры и...       Он замолк. Смотрел в ладони, будто там можно было спрятать вину, а дед молчал. Только деревянный ящик под ним поскрипывал. Потом он вдруг хрипло расхохотался, так что аж кашель пробрал:       — Ха! Ну ты даёшь. А я ж тебе что говорил, а? Не пакостить! А ты? — он не договорил, снова расхохотался. — Не, ну ты смотри, жив, цел, с руками-ногами, ещё и винится…       — Да ну это вообще капец!       — Ну-ка не ругайся, — строго шикнул дед.       — Это... факинг крейзи, — смягчился Сора.       Заморские слова, подхваченные в Корн-Сити. При Камуи или Рин он бы язык прикусил, но дед — не то. С дедом можно. Да тот даже не услышал, только вздохнул и сказал уже спокойнее:       — Мы все чё-то да жгли… только одни потом строят заново, а другие так и сидят на пепелище, — он подтолкнул Сору локтем. — Я вот, к примеру, лодку сжёг.       — Какую?       — Лодку, говорю. Был праздник, мы костры жгли. Меня хмель сожрал, решил, что лодка окаянного этого — лучший костёр на всём острове. Подпалил борт, и вся посудина в два счёта сгорела.       — И что потом?       — Ибара бесился, обещал превратить меня в каменную пыль. Уже херобору свою в руках держал. А я как сигану прямо в реку со связанными руками. Думал: утону — так хоть не его статуей стану. Но течение вынесло меня в пещеру под утёсом. Там сидел год, жрал моллюсков, страшный такой стал.       Он хмыкнул, почесал бороду.       — А потом бабу встретил. Говорит: на мужа моего похож. Ну и чё. Муж её, выходит, помер незадолго. Решили, что за него буду. Так и остался жив от его имени.       — Дед, ты кринж.       — Так что не преживай. Главное — человеком хорошим оставаться. Обещай. А я никому не скажу про тебя. Честное рыбацкое. И помоги мне разобрать тут всё.       — Ладно, — кивнул Сора. — Договорились.       Где-то за стеной послышался глухой грохот, потом странный фыркающий звук. Они оба замерли.       — Это что было? — Сора приподнялся.       — У меня тут... сарайчик был за домом, — дед почесал затылок. — Там раньше скотина была. Но чтоб теперь?..       Сора и дед переглянулись. Шум повторился, теперь с каким-то недовольным топотом.       — Пошли, посмотрим.

***

      Сенку стоял на вершине холма, вглядываясь в раскинувшуюся внизу деревню. Вернее, в то, что от неё осталось. Слово "руины" казалось почти комплиментом: хижины развалились, крыши вообще пропали, стены обрушились, кое-где торчали одни только фундаменты. Центральная площадь заросла сорняками, а узкие тропинки между домами утонули в дикой растительности.       Сенку было очень неловко. Рядом же молча стоял Союз, скрестив руки на груди.       — Почти два года без присмотра сделали своё дело, — пробормотал Сенку. — Хотя... странно. Для обычного запустения тут слишком уж систематические разрушения.       — Красиво, правда? — Союз тихо откашлялся, отводя взгляд. — Пустой холст.       — Пустой холст? — Сенку повернулся к нему. — Подожди, вы что... сами всё это разрушили? Намеренно?       — Ну... вообще-то, к моменту, когда все окаменели, у нас уже шла небольшая... перестройка.       — Перестройка?       — Ага. Когда стал старостой, то решил: хватит жить, как попало. Решили всё переделать.       — И дошли до...?       — До сноса, — виновато улыбнулся Союз. — Только начали разбирать старые постройки... а тут само всё разобралось. Здорово.       Сенку прикрыл лицо рукой. Смеялся он или плакал — непонятно.       — Пойдем, покажу что задумал! — Союз потянул его за рукав.       Следующие полчаса Сенку таскали по всей деревне. Союз показывал на кусты — тут будет детская площадка, на камни — а это скважина для воды, на грязь — а вот и новая схема кольцевых дорог.       — Какие ещё кольца?       — Первое — Бульварное! Самая красивая часть деревни. Второе — Садовое, для огородов. А третье — Транспортное. Для разъезда больших телег.       Он тараторил без остановки, показывал рукой в разные стороны, то уводя Сенку к очередному пустому пятачку, то снова возвращая к дороге. Сенку пару раз пробовал вставить реплику, но его снова перетаскивали вперёд.       — Здесь главная площадь.— Союз уже мчался к следующей точке. — С фонтаном.       — Водопровод продумал?       — ... нет, — Союз притормозил.       — Окей, разберусь. Что ещё?       — Рынок! С навесами! Купальни! Дорожки вымостим! А вот тут — парк. С лавочками, цветочками. Деревья вокруг аккуратно посадим, чтобы белочки бегали...       — Вокруг леса мало что ли?       — Лес — это про выжить. А парк — про красиво. Люди должны жить, а не только выживать, — важно заметил Союз.       — Ты это серьёзно всё придумал, пока стоял камнем?       — Ну долго стояли просто.       — Ладно, Союз, — Сенку усмехнулся. — Чертежи сделаю тебе. Считай, это компенсация за то, что мы вас окаменили.       — Так Почемучка окаменил же.       — То есть да. Хотел сказать "упустили". Упустили, как он окаменил всех.       После переговоров они пришли к неожиданно простому решению: ресурсы плюс мозги равно шанс построить что-то действительно стоящее. Математика элементарная.       Сенку сидел на бревне на окраине, где тихо, намечая план новой деревни в блокноте, когда за спиной раздался тонкий знакомый голосок:       — Сенку, у меня проблема.       Он даже не повернул головы, только устало усмехнулся:       — Почему-то не удивлён. Дай угадаю… ты что-то взорвал? Или кто-то снова запретил тебе подходить к...       Он повернул голову и осёкся. Там стоял осёл. Самый обыкновенный, пыльный, с нагло-равнодушным взглядом и пучком травы в зубах. Сенку задумался. Подался ближе, напряжённо щурясь.       — Неужели… Сора?       Осёл фыркнул и отступил вбок. Из-за его туши наконец вынырнул Сора, с обычным виновато-смиренным лицом.       — Мне дед осла подарил, — сказал он. — Я не смог отказаться. Он смотрел на меня… ну, понимаешь...       Сенку выпрямился, положил схему на колено и уставился на ребёнка.       — То есть… ты теперь владелец осла.       Сора кивнул. Осёл заржал.       — Ну, — Сенку чуть усмехнулся, — бери, раз дали. Иди к Рюсую. Пусть вместе с тобой ищет место под осла.       — А что с ним делать потом? — Сора неуверенно посмотрел на животное.       — Во-первых, не стоять сзади. Во-вторых… если он начнёт жевать схемы, мы с ним больше не друзья.       — Ладно...       — Как назовёшь?       — Я… я ещё не придумал… — Сора поёрзал, глядя то на осла, то на Сенку. — Мне теперь ещё сено где-то искать…       — Ага, — кивнул Сенку, загибая пальцы. — Значит: имя, еда, жильё, уроки верховой езды, регулярная уборка и моральная поддержка осла, чтобы не грустил. Всё как в семье. Только не говори потом, что осёл тебе не брат.       Сора тяжело вздохнул, а осёл тем временем принялся грызть какую-то верёвку.       — Если он будет полезнее тебя — я запишу его в команду на твоё место. Ты не обижайся.       — Сенку!       — Шучу. Ну, почти.       Сора понуро потянул упрямое животное за собой, и, пока то лениво переставляло копыта, мысли сами полезли в голову. Кажется, у всех всё складывалось. У Сенку с Рин явно всё в порядке, Кирисаме куда-то увела Камуи — наверное, показывать свои родные места, так что там тоже проблем нет.       А он?       Можно было бы вообще-то начать очаровывать Минами — пока, конечно, рано, но почему бы не заложить зёрна сейчас? А ещё надо придумать, что подарить Мирай, а то она опять обидится, что его долго не было. Он уже почти почувствовал вдохновение, чтобы начать всё задуманное, но судьба, как водится, вмешалась. На этот раз в виде осла. Сора посмотрел на животное, который как раз в этот момент ухитрилось запутаться в сбруе.       — Ладно. Значит, начнём с того, что есть, — решил он. — Пошли...       Животное протестующе заревело, но в конце концов сдалось и побрело следом, оставляя на дороге цепочку следов.       Сенку проводил пару взглядом и, наконец оставшись один, снова вернулся чертежам для Союза. Карта новой планировки, схемы кольцевых дорог, расчёты материалов для построек... Он углубился в работу, почти забыв об окружающем мире.       "Если увеличить радиус Бульварного кольца на пятнадцать метров, то можно будет расположить вдоль него больше жилых построек," — размышлял он, делая пометки на полях.       Его работу в очередной раз прервали другие лёгкие шаги и негромкое хихиканье. Сенку поднял голову, мысленно выругавшись. Неужели хоть полчаса нельзя спокойно поработать?       — Сенку! — почти хором, с сияющими лицами, к нему прибежали Амариллис и Фрезия. — Мы Гена ищем. Не видел его?       Сенку отложил блокнот и встал. Ладно, прикроет этого болвана.       — Ген ужасно занят, — сказал он как можно спокойнее. — Научные дела. Гиперответственная занятость.       — Жалко… — Амариллис тихо вздохнула.       — Тогда передай ему, пожалуйста, — сказала Фрезия и, оглядевшись по сторонам, сунула Сенку какую-то коробочку. — Только не смотри, что там, ладно?       Сенку приподнял бровь. Очень красноречиво.       — Я лишь надеюсь, что это не тесты на беременность и не счета за алименты.       Девушки переглянулись — шутку не поняли, а потом быстро поблагодарили и убежали. Сенку остался один, с аккуратной коробочкой в руках. Тонкая лента, узел идеальный — видно, старались. Он взвесил её в руке. Лёгкая. Без запаха. Без звуков. Никакой информации. Подозрительно. Он посмотрел на коробку почти с укором.       — Вот вы все думаете, что любопытство — это каприз. Приключенческий зуд, — он говорил вслух, сам с собой. — А это, между прочим, фундамент человеческой эволюции. Механизм, благодаря которому мы ушли от палок и камней к фотонным ускорителям.       Коробка молчала. Лента чуть дрожала от ветра.       — Десять миллиардов процентов, что если я не посмотрю, это будет нарушением всех моих научных принципов. Я ведь не просто человек, я учёный. Наблюдатель. Собиратель данных.       Он молча сел обратно, поставил коробку на колени и без зазрения совети развязал бант.

***

      — Это вообще что значит? — Сенку показал коробку Рин. — Давай, объясни мужлану.       Рин глянула.       Внутри, аккуратно зафиксированная, лежала хрупкая композиция: цветы, словно живые, но на самом деле идеально карамелизованные, скорее всего, натуральным воском или смолой, придающим им глянец.       Амариллис с резкими, горделивыми линиями; жёлтая фрезия — изящная, с тонким изгибом стебля; белоснежная лилия, обвивающая стеблем другие цветы. И в самом центре — ярко-красный цветок, алый и вызывающий пион, с пышным венчиком, почти неприлично живой среди остальной нежности. Он не был декоративным, он доминировал. Символ страсти, желания, затаённой мысли.       Сенку уставился на композицию, нахмурился, потом снова посмотрел на Рин:       — Лилия, амариллис, фрезия… Очень тонко. Даже слишком.       Рин ёкнула, будто от неожиданного щекотливого укола, и быстро прижала ладонь к губам. Смутилась до невозможности, но смех всё равно пробивался, немного виноватый и ужасно многозначительный.       — Похоже, они решили, что Ген заслуживает… двойной опыт. Это я к тому, что если он вдруг задержится вечером — не жди.       Сенку задумался, уставившись на цветочную композицию, как будто она оскорбила его лично. Затем фыркнул:       — Да пошёл он нахрен, ещё чего.       — Ну не будь таким. Он же заслужил после всего… Немного признания, внимания. Девочки так старались. Спланировали всё...       — Спланировали... А я стал курьером. Курьером такого...       Он долго думал, пока на лице его вдруг появилась та самая опасно спокойная ухмылка — предвестник бурной научной мести. Рин заметила это:       — Что у тебя в голове?       — Идея. Гениальная, кстати. Подменим подарок. Устроим провокацию.       — Тебе вообще его не жалко.       — Это будет шах и мат, — мрачно пообещал он. — Надоел уже со своими играми.

***

      Сенку пришёл без особого выражения лица, как всегда занятой и слегка раздражённый.       — Это тебе, — бросил он, ставя на ящик аккуратно перевязанную коробку. — Передали.       — Кто?       — Сам знаешь, — Сенку уже щёлкал что-то на приборах.       Ген развязал бант, приподнял крышку. Внутри были две крошечные пары пинеток из тонкой, бережно выделанной кожи и маленькая погремушка — ракушки на шнурке, позвякивающие от малейшего движения.       — Это… Ты смотрел, что тут?       — Я учёный, а не сплетница. Конечно, не смотрел.       — Ага... — Ген вытащил одну пинетку и внимательно покрутил её. — Такая тонкая работа. Прямо… девичьи ручки чувствуется. И две пары... Для двух маленьких похожих на меня катаклизма. Один с ямочкой на щеке, второй с любовью к сарказму.       Сенку наконец обернулся. Губы у него дёрнулись, но он сдержался.       — Просто, счёл нужным передать. А дальше — твоя проблема.       — И ты правда думаешь, что я клюну?       — Я ничего не думаю. Я просто передал.       — Сенку, — Ген отложил коробку и подошёл ближе. — Послушай. Я же фокусник. У меня всё, что должно попасть — попадает. И ничего не попадает, если не нужно.       Сенку чуть приподнял бровь и медленно, с явным усилием, посмотрел на Гена без тени веселья.       — Ты сейчас серьёзно пытаешься использовать фокусы как аргумент в пользу того, что контрацепция тебе не нужна?       — Это высококлассная превентивная магия.       Сенку цокнул языком, открыл какой-то ящик и без лишних слов поставил рядом вторую коробку. Та была чуть больше. Открыл её. Амариллис, фрезия, лилия... Они оба уставились на это. Молчание затянулось. Ген первым нарушил его:       — Это ловушка.       — Что?       — Они хотят меня заманить. И...       — Кастрировать?       — Возможно. Мы же не знаем их племенных традиций.       — Какой же ты мнительный...       Оба опять замолчали, думали.       — Хотя, — пробормотал Ген, — они ведь такие... Гарем тут не просто так образовался. Ты успел заметить, как они между собой переглядывались или шептались? Что-то можешь сказать?       Сенку ничего не ответил, просто проигнорировал вопрос.       — Это ведь может быть намёк. Или проверка. Или… ловушка внутри ловушки. Чёрт. А если это приглашение? Ну… ты понимаешь. Приглашение.       Сенку молчал.       — Как бы выяснить?.. Промолчать — глупо. Спросить прямо — рискованно. Попытаться намекнуть — вообще смертельно.       — Ты хочешь логичное заключение по флористике, чтобы выяснить, зовут ли тебя на групповуху? — наконец спросил Сенку.       — Ага! — Ген начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. — Я в западне. Это шахматы. С социальными ритуалами, где я даже правил не знаю.       Он резко обернулся:       — Сенку, если они начнут спрашивать — меня нет. Моё тело — не поле для междевичьих интриг. Пока не выясню всё точно — ни шагу туда.       Ген снова посмотрел на коробку.       — Или это всё-таки приглашение..?

***

      — Рин, ты же знаешь, я человек мирный, — начал Ген с таким выражением лица, будто тяжело болеет. — Но мне тут... подкинули коробочку. Очень загадочную.       — Я видела, — Рин скрестила руки.       — С угрозой! — заявил Ген мрачно. — Или приглашением. — пропел он игриво. — А я, между прочим, опасаюсь за свою жизнь.       — У меня в каюте осёл. Не знаю, откуда он взялся. Камуи куда-то пропал, а Сора с утра не показывался...       — Нененене! — Ген торопливо выставил руки.       — Ген, — Рин попыталась отступить к двери, — серьёзно, мне правда надо...       — Неееет, — он мягко перехватил её за запястье, разворачивая обратно. — Сора взрослый парень, найдётся. Осёл переживёт ещё час. А вот я могу не пережить.       — Но...       — Пожа-а-луйста, — он наклонил голову и выдал щенячий взгляд. — Ты же не бросишь меня умирать?       — Ты не умираешь.       — А могу умереть! Приду туда, а там ритуальный круг, вуду и пять кувшинов для моей крови.       — Даже если это засада, ты что, отбиться от двух девочек не сможешь?       — У меня кожа тонкая, а гордость хрупкая. Я могу только красиво страдать. Поэтому ты идёшь вместо меня, — уверенно заявил Ген.       — Я? — переспросила Рин, не подозревая, чем это закончится.       — Да. Ты под видом... — он задумался. — Точно! Моей фаворитки. Скажи, что мы вместе, что ты увидела их подарок и пришла что-то выяснить!       — И что это даст? — Рин нахмурилась. — Если я скажу, что мы пара, они же сразу отступят.       — Ну... не факт.       — Почему не факт?       — Потому что тут... как бы это сказать... общество с иными взглядами.       — Ты что-то недоговариваешь.       — Я много чего недоговариваю, — он улыбнулся шире.       — Ты понимаешь, что я буквально делаю то, что делала с Сорой в пять лет? Он тоже приходил: "Я не виноват, но разберись, пожалуйста."       — Ну и отлично! — обрадовался Ген. — Значит, у тебя опыт есть. Ну так что, пойдёшь?       Рин колебалась, явно чувствуя подвох, но любопытство взяло верх:       — Ладно. Но если там что-то странное...       — Импровизируй. Ты в этом гениальна. Не давай им сразу ответа, просто понаблюдай. И потом защити меня. Или организуй мне всё. Смотри по обстоятельствам.       — Ген...       — Ну пожалуйста, — протянул он, подходя ближе. — Выручи меня. Сенку вообще меня не понимает, а ты... ты же меня любишь. Ну хоть немножко?       Он подошёл вплотную и, будто невзначай, провёл пальцами по её плечу. В голосе его зазвучала знакомая лукавинка:       — И не забывай, — тихо добавил он, — ты мне должна ещё.       — За те параметроны, да?       — Четыре часа твоей жизни принадлежат мне. И я хочу их потратить на вот это, — он указал на коробку.       Рин смотрела на него снизу вверх — долго смотрела, прямо в глаза, не отводя взгляд.       — Ты уверен, что тебе это надо?       — Уверен.       — Ты точно в порядке?       — Будет ещё лучше, если всё прокатит.       — Как знаешь, — она подхватил коробку и развернулась. — Твои четыре часа начинают тикать.       — Удачи, мой агент.

***

      Рин стояла у опушки, прислонившись к стволу и наблюдая за девушками. Амариллис и Фрезия сидели у ручья, что-то мастеря из сухоцветов. Время от времени они хихикали, переглядывались и краснели, будто делились какой-то особенно щекотливой тайной. Вид у них был заговорщицкий и в то же время немного мечтательный.       Рин подошла ближе, присела рядом, и какое-то время просто молча наблюдала, как Амариллис ловко сплетает венок, а Фрезия поправляет лепестки. Потом, будто между делом, заметила:       — Красиво выходит.       — Спасибо, — оживилась Фрезия, но быстро смутилась. — Извини, а мы знакомы?       — Нет, — Рин покачала головой. — Зато я вас знаю. Много рассказывали.       Амариллис переглянулась с Фрезией, потом внимательнее посмотрела на Рин. В её взгляде промелькнуло узнавание — не самой Рин, а чего-то знакомого в чертах лица.       — Погоди... ты же сестра Соры? — догадалась она.       Рин кивнула.       — Точно! — воскликнула Амариллис. — А как он там? Всё хорошо?       — Вполне, — ответила Рин, чуть смягчившись. — С ним даже слишком всё хорошо.       Амариллис кивнула, явно довольная ответом. Несколько минут девушки работали молча, потом Рин как бы невзначай заметила:       — Хотела сказать, спасибо за коробочку, которую вы передали для Гена.       Девушки замерли. Опять переглянулись. Фрезия заметно покраснела.       — Коробочку?..       — Да, с цветочной композицией, — Рин спокойно наблюдала, как на лицах девушек по очереди меняются выражения. — Я... мы с Геном пара, так что Сенку мне её передал. Ген... занят пока.       — О, боги... мы не знали! — Амариллис прижала ладони к щекам. — Прости нас, пожалуйста!       Фрезия выглядела совершенно растерянной:       — Мы бы никогда... если бы знали... Мы просто… хотели как-то красиво показать, что… он нам понравился тогда. Он же был с нами... Так нежно. Но… ну ты же знаешь, какой он.       Рин кивнула. Притворилась, что знала, но теперь следила за интонациями. За тем, как они говорят. Не было резкости, не было укоров, только смущение.       — Нужно было сразу догадаться, что у него уже кто-то есть. Он ведь… Да, он же такой... — Фрезия мечтательно вздохнула. — Такой... Извини, если перешли границу.       — Всё в порядке — Рин пожала плечами. — Ничего страшного.       — Ты что, не злишься?       — Мы свободные люди. Пусть сам решает.       Девушки переглянулись. И на этот раз в их взгляде не было растерянности. Напротив — появилось странное, неожиданное воодушевление.       — Если вы — пара… — Фрезия посмотрела прямо в глаза Рин. — Мы не хотим вас развести. Но... если вдруг... ну...       — Хочешь с нами? — закончила Амариллис увереннее.       — Что?       — А почему бы и нет? Было бы некрасиво оставлять тебя в стороне.       Рин замерла. Она пришла сюда со строго логической задачей: выяснить заговор это или нет. Где ложь, где правда. Она репетировала возможные сценарии: обман, месть, ревность. Но это... в этих вариантах как-то не фигурировало.       — Ммм... спасибо за предложение. Вчетвером звучит очень даже... уютно, — еле выдавила она. — Я передам. Но если мы откажемся — без обид?       — Конечно! — воскликнули обе хором.       Рин кивнула чуть быстрее, чем стоило бы, резко развернулась и пошла прочь, потому что ещё секунда — и она начнёт смеяться прямо у них под носом. Она чуть не споткнулась о корень, еле удержалась, чтобы не прыснуть в голос. Только когда деревья скрыли её от глаз девушек, позволила себе тихий нервный смешок. Затем второй. Потом она просто остановилась и выдохнула, прижимая ладонь к лицу.       — Господи, Ген...       Ситуация вышла далеко за пределы того, что она ожидала. Её послали узнать, не собираются ли две девушки закопать Гена в землю. Пришла как разведчица, а ушла как... потенциальная участница? Зато теперь она знала точно. Они не мстят. Они влюбились. Обе. По-настоящему.       Рин выпрямилась, вдохнула поглубже. Миссия выполнена. Правда получена. Осталось выяснить только насколько сам Ген готов к такому повороту.

***

      — Ну?.. — Ген вытянул шею. — Как всё прошло?       Рин остановилась у порога, посмотрела на него и скомканно выдохнула:       — Они предложили мне участвовать.       — Где участвовать? — раздался за спиной знакомый голос. Сенку как раз вошёл, не поднимая взгляд от сложенной бумаги в руках.       — В этом, — пробормотала Рин, обернувшись. — Во всём. В их... свидании. Со всеми. Со мной. С Геном. Ну, и с ними. Одновременно.       — Да ладно! — Ген был в восторге.       Сенку же замер, медленно поднял голову и уставился на Рин.       — Пожалуйста, скажи, что я неправильно услышал.       — Я думала выяснить, что у них на уме, — Рин натянуто улыбнулась. — Получила... развёрнутый ответ.       — Как это вообще получилось так?       — Сказала, что мы пара. Чтобы проверить их реакцию.       Сенку опять уставился на Рин. Потом на Гена.       — Ты серьёзно? Ты попросил её притвориться парой, а теперь она — приглашённый гость на групповое свидание?       — Не первый раз мы такое проворачиваем, — пожал плечами Ген. — У нас неплохой тандем.       — Да чтоб тебя... — пробормотал Сенку. — А ты зачем согласилась?       — Я ещё не соглашалась!       — Не суть, — прервал Ген. — Короче, Рин, если они тебя пригласили — это действительно то самое. Настоящее. Однако, — он важно поднял руку. — Если вдруг я не вернусь утром, можно начинать бить тревогу.       Он повернулся к Рин, подмигнул.       — Ты со мной?       — Нет конечно.       — Ладно. Просто уточнил из вежливости, — он пошёл к выходу, насвистывая себе под нос.       Сенку молча смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Рин. Та стояла, облокотившись на край рабочего стола, усыпанного чертежами, пустыми ретортами и колбами. Он подошёл ближе, встал рядом и тоже опёрся о стол.       — Почему, — начал Сенку устало, — почему у нас каждая остановка превращается в клинический бред? Не может быть просто "мы пришли, взяли, ушли".       — Не знаю, — Рин вздохнула и склонила голову к его плечу. — Я устала. День ещё такой странный был... В каюте осла видела, а через час исчез...       — А ты ещё не знаешь?       — Что не знаю? — она подняла голову, посмотрела на него.       — Ничего. Забудь.       — Сенку. Что случилось?       — Всё хорошо, — он мягко обнял её за плечи, вернув обратно к себе. — Не думай пока. У тебя есть ещё пара часов спокойствия. Цени их.       Рин вздохнула и расслабилась в его объятиях. Сенку положил подбородок ей на макушку, закрыл глаза. Они постояли так несколько минут в тишине — редкий момент покоя посреди хаоса.       — Кстати, — вдруг спросила Рин, — а что такое гарем? Что тут вообще на острове происходит?       Сенку замер. Подбородок на её макушке застыл так неестественно, что Рин почувствовала это и чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.       — Сенку?       Он вдруг рассмеялся, сначала тихо, потом громче, пока не расхохотался.       — Что смешного?       — Извини. Просто… Сора у меня ровно это же спрашивал. Один в один. Я тогда еле отмазался.       — Так, — Рин нахмурилась. — А теперь можно нормально? Что это вообще значит?       — Многожёнство. Один мужчина, несколько наложниц...       — То есть тут все такие, а не только те две девушки?       — Полагаю, после войны тут было катастрофически мало людей. Биологически выгоднее, когда один мужчина может иметь детей с несколькими женщинами одновременно — популяция восстанавливается быстрее. Математика простая.       — Математика, — эхом повторила Рин.       — Ну да. Холодный расчёт ради выживания. Ну и надо же было как-то упиваться властью местной верхушке. Стандартная пирамида.       — Что за места такие? Куда мы вообще приплыли? И ты заставил меня оставить ребенка здесь одного? И я должна типа расслабиться тут? Он чему тут научится?!       — Тсс, — Сенку поднял руки. — Это культурные особенности, будь толерантнее. Люди тут хорошие. Просто... со своими взглядами.       — Я не спорю, — Рин простонала сквозь зубы, почти сдаваясь под тяжестью усталости. — Но я не хочу объяснять ему через пять лет, почему нельзя встречаться с двумя-тремя девушками одновременно...       — Ладно, ты права, — Сенку быстро обнял её. — Разберёмся вместе. А то реально вырастет как...

***

      Ген развалился на подушках, пока Амариллис что-то оживлённо рассказывала, а Фрезия хихикала, подперев щёку. У обеих сияли глаза — предвкушение, азарт, лёгкость. Вечер, смех, тонкие намёки, тоньше которых только ароматы вокруг.       Но Ген смотрел в одну точку. На тонкий изгиб свечи в чашке. Как она колебалась, дрожала, гнулась в тепле. Как не падала, хотя в любой момент могла. Кто я?       Рука Фрезии легко коснулась его локтя. Он даже не вздрогнул, просто отметил жест как факт. Она делает это уже третий раз за вечер. Амариллис поправила прядь волос. Улыбнулась. Точно — как будто ждёт, когда он снова заговорит. Когда включится. Когда начнёт блистать. А зачем я здесь?       На поверхности очевидный ответ: он — Ген, сердцеед, мастер нюанса. Пришёл сводить с ума и немного сойти с ума самому. Эстетика, игра, вино, кожа на коже, мягкий свет. Я и правда нуждаюсь в этом внимании, или я просто склеен из него, как бумажная кукла?       Фрезия склонилась ближе, её плечо чуть коснулось его. Он даже не повернулся. Амариллис чуть приглушила голос, глаза стали мягче. По сценарию он должен был рассмеяться, как бы смущённо, слегка наклониться вперёд и посмотреть в глаза. Что, если я перестану быть обаятельным? Если просто сяду и замолчу. Скажу: "Знаете, девушки, у меня кризис." Проверим, кто сбежит первой.       Свеча дрогнула. Ген не шелохнулся.       Амариллис уже скользила пальцем по его руке, Фрезия приблизилась почти к уху. Он услышал свой голос — смутно, откуда-то сбоку. У него был идеальный смех. Дозированный, умеренно-беззащитный. Он пошутил. Наверное, хорошо, потому что Фрезия снова хихикнула. Амариллис склонила голову, играя локонами. Всё идёт отлично. Блестящая иллюзия — но если вдруг софиты выключить, я не уверен, что там останется хотя бы стул. Останусь только я. Голый. Уязвимый. Возможно, скучный. И кто меня тогда вообще выдержит?       Он снова посмотрел в бокал. Легко покачнул его, и жидкость отразила свет, будто в ответ. Я сам себя-то едва выношу. Какой идиот согласится остаться с этим цирком без представления?       Он медленно поднял взгляд на девушек. Они такие красивые, мягкие, добрые...       — Ген… — Амариллис чуть наклонилась вперёд, её рука скользила по его колену. У неё это всегда выходило особенно нежно. — Ты совсем не расслабился, да?       — Ты стал подозрительно тихим, — добавила Фрезия, почти шепча, её плечо коснулось его плеча. — Неужели мы тебя смутили?       Он не двигался. Глаза были устремлены в одну точку — в свечу, в пятно на скатерти, в свою собственную тень — неясно.       — А вы не задумывались, — сказал он внезапно, не глядя ни на одну, — зачем вообще всё это? Эти ужины, вино, свечи, флирт, прикосновения, поцелуи… Что это? Привычка? Ритуал? Инстинкт?       — Ну, сейчас — желание. И ты нам нравишься, если вдруг ты не заметил, — Фрезия снова коснулась его руки.       Ген вдруг поворнул голову к ним.       — А кем вы мечтали стать в детстве?       — Что? — сказали обе одновременно.       — Это важно. Я вот хотел быть художником...       — Я хотела быть ведьмой, — тихо сказала Амариллис.       — Я — феей, — подхватила Фрезия.       — Я вот что пытаюсь понять, — продолжил Ген, — Просто вы слишком хорошие. И я всё думаю — вы себя растрачиваете. А ведь вы могли бы быть… не знаю, счастливы. С кем-то настоящим.       — А ты кто, по-твоему? Призрак?       Ген сделал неопределённый жест рукой, как бы обозначая себя всего: свою позу, волосы, улыбку, что-то ещё.       — Кризис в человекообразной оболочке? — он улыбнулся криво, почти извиняясь за собственную меланхолию.       Девушки переглянулись, но вместо ожидаемого разочарования в их глазах появился какой-то новый огонёк. Фрезия придвинулась ближе, её дыхание теперь ощущалось на его шее.       — Тогда мы устроим этому кризису ночь, которую он запомнит, — шепнула она, и её рука плавно скользнула под его одежду, касаясь теплой кожи.       Ген вздрогнул от неожиданного прикосновения, попытался отстраниться, но мягкая настойчивость Фрезии не давала ему отодвинуться.       — Простите, — вздохнул он. — Это всё мои защитные механизмы. Я должен был быть харизматичным, загадочным и раздеться, а вместо этого начал чушь нести...       — Ну, раздеться ты ещё успеешь, — сказала Амариллис, наклоняясь ближе, её губы уже почти касались его. — Мне даже нравится эта твоя... странная искренность.       Ген хотел возразить, но она уже целовала его, а руки Фрезии скользили вниз с такой уверенностью, что все размышления рассыпались, как карточный домик.       — Вы ведь и не думали, что вы — последняя иллюзия, которую я себе позволяю, — только и сказал он, сдаваясь перед этим двойным натиском.

***

      — Подожди-ка, — Сенку отложил циркуль и скрестил руки. — Ты серьёзно словил катарсис во время оргии?       — Я познал истину.       — Ты познал Амариллис и Фрезию.       — Ты так примитивен в своих выводах, — Ген закатил глаза. — Я испытал полную деконструкцию собственного эго.       — Дай угадаю. Ты сидел там, весь такой загадочный, они уже были на крючке, а ты вдруг подумал: "А зачем мне всё это? Кто я такой без своих масок? Люблю ли я себя настоящего?"       — Ты что, установил там камеры?       — Нет. Просто я знаю тебя слишком хорошо. Это чертовски смешно.       — Смейся-смейся, — Ген махнул рукой и упал на ближайший стул, закинув ногу на ногу. — А я между прочим решил полностью изменить свою жизнь.       — Ой да не пиз...       — Нет-нет, ты послушай! — Ген подался вперёд. — Я решил делать всё наоборот! Вместо того, чтобы манипулировать и обманывать, я буду честным и прямолинейным. Вместо флирта и кратковременных связей — подумаю о чём-то... постоянном. Буду помогать ближнему, отдавать, прощать, не судить... Бездельничать перестану.       — То есть ты будешь как я?       — Боже упаси! — Ген в ужасе прижал руку к груди. — Я же буду стильным. И обаятельным. И красивым.       — Тогда удачи, — Сенку вернулся к чертежам. — Она тебе пригодится.       — Благодарю. Я пошёл, — Ген поднялся и направился к двери.       — Куда?       — Искать смысл жизни.       — Хочешь, поделюсь своим? — не глядя, предложил Сенку. — У меня тут и ракета, и человечество, и Союз со своим мегаполисом… Работы на десять жизней.       — Нет, спасибо.       — А как же помощь ближним? Разве это не входит в программу твоего духовного перерождения?       Ген молча шагнул к выходу, а Сенку вернулся к схемам, уже забыв о нём, что-то дочерчивал, когда вдруг почувствовал взгляд. И стул напротив скрипнул. Сенку поднял голову — Ген сидел прямо перед ним.       — А? — только и выдал он. — Ты чего?       — Чем могу помочь? Покажи, что делаешь.       Сенку прищурился, пытаясь понять подвох. Не нашёл. Медленно развернул большую карту с рельефом и придвинул к нему.       — Видишь? — начал он высоким голосом, как будто объяснял пятилетке. — Это карта местности. А вот эти точечки — будущие домики. Хочешь их расставить? Только постарайся, людям удобно быть должно.       Ген взял карандаш, неуверенно поднёс к карте и замер. Посмотрел на линии, на изгибы реки, на отметки высот.       — То есть люди правда там жить будут?       — Ага. Лет двадцать, может больше.       — Блин, ответственно. Ну давай попробую, — Ген снова уставился на карту. Медленно поставил точку у реки. Потом нахмурился. — Погоди... А если река разольётся? Может, лучше повыше?       Он передвинул точку на склон холма:       — Нет, тут же солнца мало будет с этой стороны... Или нормально? Ой, а воду как таскать, если далеко от реки?       — Колодец, — подсказал Сенку.       — Точно! — Ген оживился, начал быстро чертить. — Тогда вот сюда поставлю, смотри! Тут и вид на реку красивый, и высоко, и с южной стороны... Как тебе?       — Да, подходит. Молодец.       — Вот ещё, — Ген ткнул пальцем на центральную площадь, — поставлю… ну, скажем, дом развлечений. Не то чтобы я сам…       — Ген.       — Ну да, пусть всё будет цивильно. Бордель с храмом через дорогу, чтобы совесть чистая была...       Сенку выдохнул уставился в потолок. Всё. Пусть будет.

***

      За три дня Сенку успел объяснить Союзу принципы строительства нового города — от канализационных систем до планировки улиц. Жители слушали его с вниманием, и всё наладилось быстрее, чем он рассчитывал — люди оказались на удивление сообразительными, когда дело касалось их собственного комфорта.       — Союз, хорошо, что ты взялся за обычные города, — задумчиво сказал Сенку, наблюдая за работой строителей, — А то с таким именем мог бы и что-нибудь... масштабнее замахнуться.       — Например? — не понял Союз.       — Ну, объединить все поселения под одним знаменем, установить цензуру, национализировать всё подряд... — Сенку покосился на него. — Классика жанра.       — Лучше я канализацию построю — пользы больше, а проблем меньше. Ещё пару заводов хочу.       — Ладно... Если честно, я рад, что вы сами тут думаете, планируете, строите. Такое мы уважаем. Только с заводами не переборщи.

***

      — Девочки, — начал Ген, — я должен перед вами извиниться.       — За что?       — За всё. За ту историю насколько лет назад. За то, что недавно... втянул вас в это, когда сам толком не понимал, что делаю. И за то, что использовал ваши чувства для решения собственных проблем. Вы заслуживаете честности, а не этих игр.       — Ген, — мягко сказала Амариллис, — мы взрослые девушки. Мы сами решились на это.       — Да, но вы правда помогли мне, а я взамен ничего не могу дать, — он покачал головой. — И я хочу сказать, что такая жизнь больше мне не подходит.       — То есть ты...       — Да. Мне жаль. Вы замечательные, но мне нужно двигаться дальше. Желаю вам всего наилучшего.       Он вежливо поклонился и развернулся, когда вдруг услышал тихий, едва слышный голос:       — Если вдруг новая жизнь окажется слишком одинокой... моя дверь всегда открыта. В любое время. Для чего угодно.       Ген замер. Медленно обернулся. Фрезия смотрела на него из-под ресниц, чуть прикусив губу, и прежде чем он успел среагировать, она стремительно шагнула в сторону и скрылась за углом.       — Это Дьявол специально искушает меня.

***

      Рин наблюдала за Сорой, пытаясь уловить хоть какие-то признаки того, что остров на него повлиял. Говорит ли он что-то странное? Смотрит ли иначе?       Пока всё выглядело обычно. Осёл демонстративно игнорировал Сору и при каждом удобном случае подходил к ней, тычась мордой в плечо и требуя внимания. Младший брат старался изо всех сил — кормил, чистил, даже разговаривал с ослом по душам, — но животное игнорировало его.       Рин выдохнула с облегчением. Пронесло. Что в прошлый раз, что сейчас Сора был слишком занят приключениями, чтобы замечать гаремы вокруг.       — Ну же, ко мне! — командовал Сора, размахивая морковкой.       Осёл повернул голову, оценивающе посмотрел на угощение, затем на Сору, и направился к Рин. Она благодарно почесала его за ухом. Может, это и к лучшему. Пусть Сора занят ослом, а не чем-то ещё.       — Рин! — возмутился он. — Не поощряй его!       — Я ничего не делаю. Он сам подходит.       — Именно! Я столько времени с ним провожу, а он даже не смотрит в мою сторону. — Сора скрестил руки на груди. — Зато стоит тебе появиться...       — Ты слишком много стараешься. Он чувствует давление.       Осёл довольно заржал и ещё сильнее прижался к ней.       — Может, попробуешь его обидеть? — с надеждой спросил Сора. — Слегка.       Рин посмотрела на умоляющие глаза брата, потом на животное, которое смотрело на неё с такой преданностью, что сердце невольно сжалось.       — Не могу, — призналась она. — Слишком жалко.       Сора задумался, потом вдруг спросил:       — А как думаешь, если я его Мирай подарю, она обрадуется?       Рин почувствовала, как на лице появляется глупая улыбка:       — Мой маленький зверёнок вырос и уже подарки невестам выбирает...       — Просто я обещал ей что-то привезти, — он моментально покраснел, как спелый помидор.       — А только Мирай обещал? — спросила Рин чуть осторожнее, чем собиралась.       — Да.       — Хорошо. Ну не дари, но покатай её хотя бы, — она всё равно покосилась на брата, уже более пристально. — И нам надо будет поговорить. О том, как с девочками правильно общаться.

***

      Корабль медленно отчаливал от берега, направляясь к Токио. Впереди их ждала деревня, где когда-то зародилась вся эта история.